You Signed Up For This \ Ты на это подписался

От лица Барти Барти знает, что он все запорол. В голове у него что-то не так. Говорят, сдвиг. Или винтик раскрутился. Со временем Барти понял, что дело явно посерьезнее, чем просто один болт. Но какая, в сущности, разница. Он точно знает одно, что виноват в этом его отец. Отец, который бил мать, пока у нее не ломались кости и не остановилось сердце. А потом перешел на Барти, потому что больше некому было защитить его. Отец, который пил и приводил домой девчонок моложе самого Барти. Отец, который умер от отказа органов, когда Барти было восемнадцать, и оставил его одного на всем свете. Сирота. Без денег. Сумасшедший. Его спасение? Лицо, перед которым никто не может устоять. Хотя, на самом деле, это скорее проклятие, чем дар. Именно благодаря ему Барти умудрился столько всего провернуть, и при этом не загреметь в тюрьму. За то, что ему сходило с рук, даже самый спокойный человек бы в ужасе перекрестился. Барти упивался этой властью. Этой привилегией. Возможностью брать все, чего хочется, после жизни, в которой ему не доставалось даже самого необходимого. А уж легально это было или нет, ему плевать. Лишь бы кровать была теплая, а живот полный. Так все и началось. Два года он толкал наркотики, пока не накопил достаточно, чтобы открыть собственную тату-студию. Изначально это было чисто прикрытие. Барти тогда узнал, что отмывать деньги, это тебе не плевое дело, нужно время и усилия. Но кто бы мог подумать? У него это получается. Ему по-настоящему нравится гул тату-машинки, как из-под иглы сочятся чернила. Барти обожает мысль, что оставляет на людях след. Навсегда. Его рисунки. Его идеи. Его руки на чьей-то коже. Навеки. Каждый раз как наркотик. Так Барти завязал с наркотиками и остался в тату. Нанял сотрудников, чтобы помогали вести студию, и со временем научился выплескивать свою ярость и тоску в эскизах. Тогда это было все, что он чувствовал: ярость и тоску. А когда не рисовал? Искал выплеск в другом — в драках, прикрытых страстью. Подраться в баре без причины, просто ради крови, это делало его живым. А потом он встретил Регулуса Блэка. Барти до сих пор помнит тот момент. Регулус вошел в студию весь в неловких взглядах и темных кудрях. Скулы такие острые, что Барти захотел, чтобы они его рассекли. А губы такие мягкие, что ему захотелось их укусить, пока они не станут жесткими. Смотреть на Регулуса, это как получить удар под дых. А Барти всегда был падок на боль. До него Барти не задерживал взгляда ни на ком. С тех пор не может отвести глаз. Три года назад, в тот самый день, Регулус взглянул на него из-под ресниц и сказал, что хочет рукав. Барти возился с эскизом часами. Нарочно не торопился, ему нравилось, как Регулус сидит рядом, склоняясь над бумагой. Это было как наркотик, когда пальцы Регулуса скользили по линиям. Барти мечтал, чтобы эти пальцы касались его кожи. Рвали ее. Оставляли синяки. Хотел быть под его ногтями, между его зубами. В первые два сеанса Регулус был до ужаса застенчив и неловок. На третьем Барти как-то умудрился пробиться сквозь эту броню. Ссовершенно случайно обмолвился, что его отец убил мать, а потом сам сдох от собственной гнилой жизни, оставив Барти сиротой. Из всего, что он пытался сказать, чтобы разговорить Регулуса, сработало именно это. Несчастье, как водится, любит компанию. С того момента их разговоры вышли за рамки замысловатого эскиза, над которым они работали. Регулус все еще был немного зажат, но уже не так сильно. Он кое-что рассказывал Барти. Иногда улыбался. Даже начинал отвечать на флирт, пусть и крайне осторожно, будто пробовал лед на прочность. Постепенно Барти начал понимать, что Регулус ранен ничуть не меньше, чем он сам. Боль у них разная, но суть одна. Боль Регулуса не та, что ломает кости. Это та, что проникает в них и твердеет прямо вокруг костного мозга. Та, что шепчет: ты ничего не стоишь, не пытайся. Но Барти с болью на «ты». Он все равно находит путь внутрь. Понемногу он ломает лед, пока не появляется щель, достаточно широкая, чтобы просочиться. В день, когда он закончил рукав на руке Регулуса, Барти пригласил его на свидание. И Регулус сказал «да». С тех пор Барти не отпускает его. У них бывают ссоры, бывают взлеты и падения, как у всех. Все пары ругаются. Это нормально. Невозможно провести с кем-то три года и не сцепиться хотя бы сотню раз. Но Барти любит Регулуса больше всего на свете. Больше всех. Даже больше, чем самого себя. Он никогда его не бросит. Не может. Барти помнит, какова была жизнь до Регулуса, и сделает все, чтобы не вернуться к ней. — Босс? — доносится голос Рабастана из офиса студии. Барти нужно несколько секунд, чтобы вернуться в тело. Он в своем кабинете, сидит с сигаретой в пальцах. Совсем забыл, что курил и она догорела до самого фильтра. Стоит ему пошевелиться, и столбик пепла рассыплется. — Чего? — кричит он в ответ. Дверь приоткрыта, потому что Барти в принципе не пускает никого в кабинет, так что сотрудников приучил перекрикиваться с ним из коридора. — Новенький хочет с тобой поговорить. — О чем? — Черт его знает, — отвечает Рабастан. Барти закатывает глаза. Но, в конце концов, это же новенький. Им всегда нужно время, чтобы привыкнуть к их манере общения. Барти сдавленно вздыхает, сжимает переносицу пальцами. — Ладно. Пусть заходит! — кричит он. Он смотрит, как пепел сыплется с остатка сигареты, потом отшвыривает окурок. Новенький, по правде говоря, вовсе не юнец. Он примерно ровесник Барти. Просто Барти еще слишком молод, чтобы владеть всей студией, но ему плевать, что думают люди. Есть большая вероятность, что сотрудники догадываются, на какие деньги куплена студия. И если их это не устраивает, то их никто не держит. — Что тебе нужно? — спрашивает он, когда тот заходит. Барти не помнит, как его зовут. Позвал на собеседование потому, что у него было впечатляющее портфолио — геометрия, четко, чисто, стильно. Взял на работу, потому что тот ошеломительно красив. Барти любит Регулуса, но глаза-то у него есть. — Я хочу взять выходные, но никто не сказал, как это вообще у нас делается, — говорит парень, пожимая плечами. — Вот и решил пойти прямо к тебе. — А крикнуть это из коридора, как все остальные, не судьба? — Эм… ну, нет? Это ведь никого, кроме нас, не касается? Июль в Лондоне, жара такая, что дышать нечем, но этот тип выглядит так, будто только что сошел с обложки журнала. Светлые волосы уложены в аккуратные мягкие волны, сверху чуть длиннее, чем по бокам. В одном ухе три серьги, идеально выщипанные брови — Барти до этого момента обращал внимание на брови только одного человека, и вы знаете, о ком он. А еще у него потрясающие зеленые глаза. — Давно ты у нас? — спрашивает Барти, достает сигарету и прикуривает. Эту он точно собирается курить. Пока этот парень здесь, Барти вряд ли снова провалится в свои мысли. Прокручивать в голове Регулуса, который сейчас где-то в Испании с Доркас, это сомнительное удовольствие. Особенно когда ты понятия не имеешь, где именно, а Испания слишком большая, чтобы гадать. Если бы только Доркас не заблокировала Барти везде, где только можно. Какой вообще смысл в том, что лучшая подруга его парня популярная блогерша, если она целенаправленно и с маниакальной педантичностью сделала все, чтобы он не видел ни одной ее сторис? Барти не любит Доркас. Она уверена, что знает, что лучше для Регулуса. Хотя понятия не имеет, о чем говорит. Барти точно знает, что это она шепчет ему на ухо. Настраивает против него. Вцепилась когтями и тянет. Почему-то она изо всех сил пытается разорвать их связь. И Регулус позволяет. Потому что он слабее Барти. Всегда был. Это одно из множества различий между ними. И хоть Барти любит его таким, какой он есть, иногда ему хочется, чтобы Регулус был больше похож на него. Чтобы огрызался так же яростно. Чтобы любил так же громко. Чтобы не смотрел на него так странно, когда Барти делает очередную «неадекватную» штуку. Он помнит, как однажды укусил Регулуса до крови прямо в магазине одежды, и тот тогда сорвался, хотя Барти сто раз пытался объяснить, что просто слишком сильно любит, вот и потерял контроль. Регулус говорит, что любовь не должна причинять боль. А Барти не умеет по-другому. И он знает, что в этом вся проблема. Доркас со своей чепухой. Потому что, когда они с Регулусом только познакомились, тот не знал, что такое любовь. Ни как ее чувствовать, ни как ее отдавать. Он учился этому с Барти. Так какого черта теперь он говорит, что у них что-то не так? Нет уж. Барти должен напомнить ему, что у них все по-настоящему. Пусть сумбурно, пусть перекошено, но честно. Реальнее ничего в его жизни не было. — Пять месяцев, — говорит парень. — Я знал, что во время испытательного срока отпуск не положен, но он закончился еще в апреле. Я хотел бы взять несколько дней в конце следующей недели и в начале еще одной. — Ты поздновато вспомнил, что хочешь выходные, — замечает Барти. Особо ему, конечно, не важно, но парень ерзает, и Барти это нравится. — Ждал, пока сестра даст добро, — отвечает тот. В его взгляде что-то прячется, но он больше ничего не добавляет. Барти откидывается на диване и осматривает его с головы до ног. Имени он по-прежнему не помнит, но прекрасно помнит его отчет по клиентам. Парень уже приносит хорошие деньги. У него даже есть свои постоянные, и это при том, что он еще очень молод. — Сколько тебе лет? — Что? Барти бросает на него выразительный взгляд. Повторять он не собирается. Парень краснеет. — Двадцать пять. А что? — Просто интересно, — пожимает плечами Барти. — Отпуск согласовывай с Тони. Мне плевать, когда ты берешь выходные, если одновременно не уходит больше двух человек. — Спасибо, — кивает парень, заметно расслабляется. А потом, к изумлению Барти, добавляет, — Пандора будет счастлива, что я все-таки смогу поехать с ней в Испанию. Зачем он решил поделиться этой информацией, Барти понять не может. Но как только слышит слово «Испания», внутри у него все сжимается. Он смотрит на парня ледяными глазами и резко говорит: — Мне плевать. Иди, доставай кого-нибудь другого. Пристыженный, парень уходит из кабинета. Барти сквозь зубы ругается. Чертова Доркас. Если бы не она, Регулус бы не ушел. Хотя Барти особенно не переживает, ведь они уже расходились раньше и всегда сходились снова. Их тянет друг к другу как магнитом, они не могут иначе. Но в этот раз Регулус тянет слишком долго. Барти не столько нервничает, сколько злится. Его буквально трясет. Он скучает по Регулусу, по его телу под собой, по коже, скользящей по коже, по поту и слюне — единственному, что им позволено разделять между собой. — Куда именно ты в эту сраную Испанию, ублюдок? — бурчит Барти, снова доставая телефон. Все его сообщения остались без ответа, но это его не останавливает. Он быстро отправляет новое: «Жду, когда ты, наконец, перезвонишь», а потом открывает Инстаграм. Бессмысленно, конечно. Регулус в соцсетях — катастрофа. Ужасный, просто невыносимый пользователь. Ничего нового. Ни зацепки, ни намека, где он сейчас. Барти это бесит. Ему не трудно бегать за Регулусом, потому что он знает, что тот всегда в итоге распахивает для него объятия. Барти безумный, но не гордый. Он может быть резким, даже жестоким, если накатит, но не постесняется умолять. Барти было всего семь, когда он понял, что слезы, это сила. Особенно если они собираются в глазах цвета сапфира. Ради Регулуса Барти будет умолять. Только сперва надо его найти. Лениво пролистывая ленту, он быстро теряет интерес. Переключается на ТикТок, но первое же видео играет под песню Мэйси, а Барти не может слышать ее голос, не испытывая желания вырвать себе душу, так что приложение он сразу закрывает. Назад, в Инсту. Переключается на аккаунт тату-студии, посмотреть, что там творится, и видит, что последний пост Родольфус выложил с работой того самого парня — геометрический дизайн. Эван Розье. Вот как его зовут. Не зная, чем еще заняться, Барти переключается обратно на личный аккаунт и открывает профиль Эвана. В основном там татуировки — крутые, надо признать, — Барти лайкает несколько. Родольфус говорит, это хорошо для командного духа. На одной из старых рождественских фотографий появляется его сестра. Пандора, как написано в теге. Красивая. Но Барти считает, что Эван красивее. Даже великолепен. У девушки какая-то воздушная, почти сказочная внешность, а Эван крупнее, плотнее, основательнее. Барти листает дальше. Она будет счастлива, что я все-таки смогу поехать к ней в Испанию. Но, почему бы не взглянуть, а? Барти возвращается в ленту и переходит в профиль Пандоры. Вчера она загрузила свое фото с подписью «Еще одна пятница в Дырявом Котле!» — для Барти это ни о чем не говорит. Геометки нет, но вокруг ее аватарки виднеется круг, значит, у нее есть сторис. Прикурив третью сигарету, Барти забрасывает ноги на подлокотник дивана и нажимает, чтобы посмотреть сторис. Сначала он видит незнакомых людей, танцующих на вечеринке. Он пролистывает их, со скукой. Барти в шоке роняет сигарету и слишком медлит — слишком ошеломленный тем фактом, что на экране Регулус, а рыжеволосая девушка делает с него боди шот, — чтобы поднять ее прежде, чем она его обожжет. Запах подгоревшей плоти вырывает его из оцепенения. Он хватает сигарету, осматривает ожоги на груди и бормочет «черт», прежде чем ее потушить. Его футболка испорчена, кожа уже начинает пузыриться. Придется заглянуть в Boots по дороге домой, или что-то в этом роде. Сев обратно, Барти вновь нажимает на сторис и всматривается в каждый кадр, пытаясь поймать еще хотя бы один взгляд Регулуса. Их много. Видно, что была вечеринка, и Регулус пришел с Пандорой и Доркас. Он быстро пролистывает сторис, где его нет, отчаянно пытаясь найти больше Регулуса. Остальные люди его не интересуют, он даже не замечает, как они выглядят. К полнейшему возмущению, Барти натыкается на хаотичное видео, где Регулус делает боди шот с чьей-то груди, причем этот какой-то парень и Барти уже готов его убить. Его уже вывело из себя то, что девушка лизнула Регулуса, но Барти знает, что тому не нравятся женщины, и поэтому был готов простить это. Но это? Барти едва может дышать от злости. Сторис продолжаются, и он видит, что Доркас рядом, пока Регулус просто… Барти прикусывает язык. Он чувствует вкус крови. Доркас смеется и подбадривает. Возможно, придется и ее убить. Далее идут еще сторис с людьми, делающими боди шоты друг с другом. Регулус стоит и наблюдает с насмешкой. Это немногим лучше, хотя и означает, что Регулус не просто делал это по своим гнусным причинам. Очевидно, что это то, чем все занимались. Но парень все равно мертв. Потом видео из клуба. Там так темно, что ничего четко не разобрать, но музыка слышна, и Барти почти уверен… нет, не может быть. Регулус не танцует. Темно, и Барти не может быть уверен ни в чем. В завершении — снимок рыжеволосой девушки, сидящей на песке после вечеринки, улыбающейся Пандоре, которая позирует за камерой. Он игнорирует это и возвращается к боди шотам. Регулус выглядит потрясающе. Его кожа загорела, он улыбается, лижет соль с ключицы этого парня, а затем облизывает его полностью, прежде чем сделать глоток из, черт возьми, пупка. Глаза Барти застилает красным, поэтому он кладет телефон и встает. Бесполезно метаться взад-вперед, это не принесет облегчения. — Черт! — бьет он по боксерскому мешку в углу своего кабинета так, что тот отскакивает от стены. Рука отдает болью и это немного помогает. — Эван! — громко кричит Барти, распахивая дверь своего кабинета. На ресепшене Рабастан вздрагивает и широко смотрит на Барти. Но Барти его игнорирует, ведь Эван уже здесь. — Да? — Куда именно, в Испанию, ты собрался? — А что? — Ответь, черт возьми, — рычит Барти. — Где сейчас твоя сестра? — Вид у тебя, дружок, слегка дикий, — осторожно произносит Эван. — И я не вижу ни одной причины, по которой я должен говорить тебе, где моя сестра. Это вообще не твое дело. — Послушай, ты, мелкий ублюдок, — Барти хватает Эвана за горло и с легкостью поднимает над полом. Он вообще сильный. Иначе в делах с большими шишками из преступного мира не выжить. — Где она? — Зачем тебе? Барти про себя признает, что у Эвана есть яйца. Немногие выдерживают его ярость, не сломавшись. Дрожа от злости, Барти тащит Эвана в свой кабинет, не отпуская, пока дверь за ними не захлопывается. Только тогда он бросает его на пол. Эван отлетает назад, едва удержав равновесие после такого внезапного приземления. На шее у него отпечаток руки, багровеющий прямо на глазах. В другое время Барти бы даже оценил это, но сейчас его куда больше волнует, что Регулус лижет чужую кожу. — Я могу засудить тебя за домогательства на рабочем месте, — сипит Эван, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Попробуй, — рычит Барти. — Только сначала скажи, где они, мать твою. — ЗАЧЕМ ТЕБЕ?! — взрывается Эван. — Причем тут вообще Пандора?! — Мне плевать на Пандору, — выдыхает Барти, все еще с трудом сдерживая ярость. — Она там вместе с моим парнем. А я видел его с другим. Он никак не может выбросить это из головы: язык Регулуса, скользящий по чужой ключице; довольная мина какого-то засранца, который уже мертв; легкая усмешка на лице Регулуса, когда он пьет из пупка, окруженного просто абсурдным количеством кубиков пресса. — Сука! — Барти бьет кулаком в стену, потому что боксерская груша за спиной Эвана, а калечить подчиненных сегодня не в его планах. Он стряхивает руку, осматривает костяшки. Только одна пострадала. Порвало кожу, синяк будет, но он переживет. Эван, как ни в чем не бывало, делает шаг вперед. Барти, пожалуй, должен бы насторожиться, но, черт, когда он вообще обращал внимание на такие сигналы? — Твой парень? — Эван хмурится, наклоняя голову. Достает телефон. — Кто из них? — Какая разница? — Любопытно, — отвечает Эван. Потом вдруг морщится. — А это что? К полному удивлению Барти, Эван подходит вплотную и разглядывает ожог на его груди. К счастью, тот попал между татуировками, так что если и останется шрам, рисунки не пострадают. — Сигарета, — бурчит Барти, немного сбитый с толку. — Что ты... просто скажи, где они. Я заберу его. — Зачем тебе возвращаться к тому, кто тебя изменяет? — спрашивает Эван, снова наклоняя голову. Он вообще, похоже, так делает всегда. — Он мой, — спокойно отвечает Барти. Для него это очевидно. Регулус — его. И он принадлежит Регулусу. Иногда один из них срывается с маршрута, пускается во всякие интрижки, особенно после крупных ссор. Это нормально. Бывает. Барти уже простил Регулуса за эту глупость. Все его бешенство к тому мудаку, который посмел прикоснуться к его парню. Но ничего. Барти его вернет. Это неизбежно, так же как факт того, что солнце встает на востоке. — Эван, у нас есть два варианта. Либо по-хорошему, либо по-плохому, — говорит он холодно. — А это еще было по-хорошему, да? — Эван потирает шею и бросает на него насмешливый взгляд. Глаза у него красивые. Слишком красивые для такой ситуации. Барти хрустит костяшками. — Ты ведь еще не истекаешь кровью, правда? Эван усмехается, качает головой. — Тебе бы гордости чуть-чуть, но ладно. Мне-то что. Они на Тенерифе. Я туда как раз собирался. Барти довольно улыбается и громко орет: — РАБАСТАН! — Шеф? — Эван уходит в отпуск на всю следующую неделю. Разберись с его расписанием. Мы едем в командировку. — Какого хрена? — Рабастан, — сладко произносит Барти. — Что ты сказал? — Ничего, — тут же отвечает тот. — Командировка. Следующая неделя. Понял. Эван смотрит на Барти с веселым огоньком в зеленых глазах. — У меня билеты на среду уже куплены. — Поменяй их, — пожимает плечами Барти. — Мы вылетаем завтра. **** — Ты самый больной человек из всех, кого я когда-либо встречал, — ворчит Эван, бросая сумку к ногам Барти и проходя в его дом. — Я до сих пор не могу поверить, что я вообще здесь. — Ну так сваливай, — спокойно отвечает Барти, захлопывая дверь. Эван, естественно, никуда не уходит. Он разваливается на одном из двух диванов в гостиной, закидывает ноги на подлокотник, руки закидывает за голову. Для тату-мастера у него на удивление мало татуировок. — Почему у тебя кожа такая чистая? — спрашивает Барти, бросаясь на второй диван и закуривая. Эван пожимает плечами, затем приподнимает футболку и показывает татуировку прямо по центру груди. Там набита большая моль, раскинувшая крылья под самыми грудными мышцами, будто обнимает их. Грудь у Эвана, замечает Барти, чертовски мощная. А еще у него пирсинг на соске. Барти зацепился взглядом. — Я не хочу просто набивать всякую фигню, — говорит Эван, опуская футболку. — Я подхожу к этому осознанно. Медленно, но со смыслом. Барти фыркает. — Чего? — спрашивает Эван. — Нет смысла ждать, — отзывается Барти, затягиваясь. — Завтра самолет может рухнуть. Умрешь, так и не набив ничего. — Ну и что, если так? — Эван поворачивает к нему лицо. — Уже не важно будет, нет? А почему ты так легко прощаешь измену? Барти молчит. Уставившись в потолок, он курит сигарету до самого фильтра, а потом еще немного. Гасит окурок. На пальцах облупился черный лак, он блестит в тусклом свете одинокой лампы. Их рейс в семь утра. Значит, выезжать надо в районе четырех. Барти живет намного ближе к аэропорту Гетвик, чем Эван, которому пилить из сраного Кэмдена. Поэтому Барти и сказал ему приехать переночевать. Хотя, если честно, он просто хотел, чтобы тот был рядом. Он этого не скажет, но Барти понравилось, как Эван повел себя днем, когда у него снова сорвало крышу. Мало кто способен выдержать Барти Крауча в таком состоянии. И он совсем не хотел оставаться один всю ночь, дожидаясь, когда можно будет уехать в аэропорт. Он не уверен, что не натворил бы какой-нибудь херни. Эван думает, что Барти просто проявил заботу, предложив не тащиться через весь Лондон среди ночи. Но правда в том, что Барти эгоист. А Эван, это отвлекающий маневр, чтобы Барти не совершил преступление на фоне обиды. — Мне просто кажется, ты заслуживаешь лучшего, — тихо бормочет Эван. Барти бросает на него косой взгляд, но Эван теперь тоже смотрит в потолок. — Ты его совсем не знаешь. — Знаю, что он тебе изменяет, — отвечает Эван без эмоций. — Ни хрена он не изменяет, — огрызается Барти. Ему больно говорить это вслух, но он не может молчать. Регулус не заслуживает, чтобы о нем так говорили. Барти никому этого не позволит. Только он один имеет право причинить Регулусу боль. — Мы сейчас не вместе, — рычит он, словно выплевывая яд. — У нас так бывает. Мы всегда возвращаемся друг к другу. Эван садится, с шумом ставя ноги на пол. Опирается локтями на колени, подается вперед и смотрит прямо на Барти. — И ты тоже так делаешь? Спишь с другими, когда у вас перерыв? Барти поворачивает к нему голову, приподнимает бровь. Эван смотрит спокойно, уверенно, без тени смущения. Это заводит. Барти вынужден признать, что Эван чертовски привлекателен. — Я не собираюсь с тобой трахаться, — говорит Барти. Он сам не знает, кому он это сейчас сказал, Эвану или себе. — Я не ради этого спросил. — А зачем тогда? Это вообще не твое, блядь, дело. Эван склоняет голову набок. — Ты заставил меня перенести рейс со среды на завтра, угрожал уволить, если я не подчинюсь, и запретил предупреждать сестру, что приеду раньше, — перечисляет он, загибая пальцы, будто Барти ученик начальных классов. — И все это под предлогом брошенного любовника, которому изменили. — «Брошенный любовник», ты серьезно? Ты мне бабушку сейчас напоминаешь. — Ты мне соврал. — Да какая разница? Зачем зацикливаться на формальностях? — Потому что я ненавижу изменщиков. И лжецов тоже, — спокойно отвечает Эван. — Я-то думал, ну, пусть узнает, что его поймали. А оказывается, он вообще не изменял! И что теперь, блин? — Ты ничего не понимаешь, — выдыхает Барти. — Вот уж точно, — бурчит Эван, снова ложась, скрестив руки на груди. — Если бы ты не был моим начальником, я бы уже давно свалил. — Не ври, — бросает Барти. Эван фыркает, но не спорит. Этого Барти вполне достаточно. Мысль о том, что он мог бы прямо сейчас взять Эвана, здесь, на этом диване, проникает под кожу и греет изнутри. Вопрос в другом — хочет ли он? За три года с Регулусом, Барти спал с другими. Для него любовь и секс, это разные вещи. Он любит только Регулуса. Но если они в ссоре, а Барти злой и возбужденный, то секс есть секс. Просто способ снять напряжение, не более. Да, Барти хочет трахнуть Эвана. Или чтобы Эван трахнул его, он не особо привередлив. Но он этого не сделает. Потому что если он хочет заставить Регулуса вернуться быстрее, ему придется быть идеальным. Барти видел, как язык Регулуса скользит по чужой коже, и это больно. Но отомстить ему, трахаясь с кем-то еще? Это не сработает. Он уже делал так слишком много раз. Регулус теперь просто пожмет плечами. А может, хуже — скажет: «Вот почему мы не подходим друг другу», и решит, что пора расстаться окончательно. Барти помнит, как в прошлый раз чуть не потерял его. Чуть больше года назад он выследил Регулуса в клубе, где тот тусовался с Доркас, и на глазах у него стал целоваться с каким-то рандомным типом, а потом нарочно утащил его в туалет. Хотел вызвать ревность. И вызвал. Только не ту, какую ожидал. Регулус не устроил сцену, как сделал бы Барти. Он просто ушел. И не разговаривал с ним два месяца. Тогда Барти всерьез испугался, что потерял его навсегда. Слава богу, все обошлось. Но с тех пор Барти стал осторожнее. Он знает: единственное, что действительно вернет Регулуса, это осознание, что Барти мог, но не стал. Ради него. — Ложись спать, — хрипло говорит Барти, вставая, чтобы выключить лампу. Ставит будильник на телефоне и возвращается на диван. В кровать он не пойдет, потому что неудобный диван не даст проспать вылет. Пропустить самолет, это не вариант. — Через пять часов выходим. Эван тихо ворчит и поворачивается на бок, разворачиваясь к нему широкой спиной. **** Металлоискатель жалобно пищит, когда Барти проходит через арку. Он ухмыляется и бросает взгляд на охранника, который тут же жестом показывает — ноги на ширине плеч, обыск. За спиной у него Эван проходит без всяких проблем. — Это у вас выборочная проверка? — небрежно спрашивает Барти. Охранник прищуривается, ничего не отвечает, просто начинает грубо ощупывать Барти по рукам и торсу. Ничего, разумеется, не находит. Потом берет ручной сканер и проводит им по телу и тот снова издает тревожный писк. Хмурясь, охранник косится на джинсы Барти. Ремня у него нет, карманы уже вывернуты. А Барти с наслаждением наблюдает, как у мужчины на глазах строится теория заговоров. — Если вам интересно, — говорит Барти. — У меня три пирсинга на члене. Хотите покажу? Охранник резко отдергивает руку и с явным испугом произносит: — Все в порядке, проходите. Барти захлебывается смехом, хватает корзину с вещами и идет складывать вещи рядом с Эваном. Когда оба готовы, они идут в «Старбакс». Барти заказывает самый крепкий кофе, какой только есть, а Эван какую-то сложносочиненную хрень с миллионом дополнений. — Как ты вообще еще ни разу не сидел в тюрьме? — спрашивает Эван, когда они садятся за столик. — А с чего ты взял, что не сидел? — То есть… сидел? — Нет, — Барти улыбается, потягивая кофе сквозь крышку. — Вот видишь, — довольно говорит Эван. — Но вопрос остается. Ты просто отбитый. Ты только что предложил охраннику в аэропорту показать свой хер. И это в ПЯТЬ утра! — Я бы и в другое время предложил, — невозмутимо отвечает Барти. Эван хихикает, качает головой, делает глоток. Задумывается и выдает: — Самое ужасное, что я реально верю, что ты бы это сделал. Барти кивает. Да, вполне мог бы. Просто ради хаоса. К тому же, он, между прочим, гордится своим членом. Он у него красивый, и пирсинг там смотрится потрясающе. Регулус тоже так считает. — Ты расстроился, что не увидел? — с ухмылкой спрашивает Барти. Эван скривил губы: — Ты мне все равно покажешь. — Самоуверенно. — Я ошибаюсь? — приподнимает бровь Эван. Барти улыбается, допивает свой мерзкий, но адски бодрящий кофе. — Если хочешь посмотреть на мой хер, Эван, просто попроси. Мимо проходит женщина и бросает на них взгляд такой чистейшей брезгливости, что Барти тут же становится лучше. В аэропорту уже полно народу, несмотря на ранний час. Пока они ждут, когда на табло появится номер выхода на посадку, Барти развлекается, наблюдая за людьми, как они носятся туда-сюда, таща за собой чемоданы. Барти терпеть не может это. Ожидание. Ощущение, что он застрял в пространстве, где ничего нельзя сделать. Аэропорты, это одни из худших мест на земле. Пограничные зоны, где все зависло в состоянии «еще не там», но «уже не дома». И при этом они чудовищно скучные. Потому что Барти, хоть и безумен, но не дурак устраивать переполох в месте, где все построено на безопасности. Он понимает, что это плохая идея. Ничто не остановит его от того, чтобы сесть в этот самолет. Даже собственное безумие. Он ходит по терминалу, как дикий зверь в клетке. Эван наблюдает за ним с кресла. Чтобы хоть как-то разрядить внутреннее напряжение, Барти забавляется тем, что заходит вслед за людьми в магазины и наугад меняет местами товары в их корзинах, а потом смотрит, как они в недоумении разбираются на кассе. Детская шалость. Но это лучше, чем ничего. Когда объявляют посадку, он почти облегченно выдыхает: — Наконец-то. Эван бросает в его сторону насмешливый взгляд, но ничего не говорит. В самолете они садятся рядом. У Эвана место у окна, но он без слов уступает его Барти. Тот понимает, что Эван просто не доверяет, что тот не вцепиться в бедолагу, которому достанется место у прохода. Ну и ладно. Бывают вещи и похуже, чем провести несколько часов зажатым между Эваном и стенкой. Барти надевает наушники. Подарок от Регулуса. Тот был дотошен, когда выбирал их, и настоял на самых навороченных, с шумоподавлением. Барти самому плевать, но это одна из тех вещей, что сделала Регулуса счастливым. А значит, Барти будет пользоваться только этими наушниками. Они даже ссорятся по-разному. Редж, это тишина и боль, как медленное кровотечение под ребрами. Барти, это гром, выстрел в упор. И мирятся они тоже по-своему. Регулус через отчаянные поцелуи и вцепившиеся руки, Барти через лихорадочные извинения и масштабные жесты. Но у них есть время. Вся жизнь впереди. Барти научится усмирять своих демонов, а Регулус находить в себе терпение с ними справляться. Они всегда находят путь друг к другу. И в этот раз все не так уж страшно. Барти все обдумал. Та ссора, из-за которой они «расстались» два месяца назад… Он просто забыл прийти на что-то важное, по словам Реджа. Какое-то книжное мероприятие. Чтение? Автографы? Барти уже не вспомнит. Он застрял в студии, опоздал, а когда приехал, то Регулус уже ушел. Да и вообще все закончилось. Барти поехал его искать, думая, что все уладит обычный секс. Он ошибся. Доркас успела первой, и как-то умудрилась убедить Регулуса, что они с Барти друг для друга ядовиты. Из-за чего, скажите на милость? Из-за гребаной книжной презентации. Это даже не его собственная книга была, потому что Редж ее еще не продал! Барти стискивает зубы, уставившись в окно, вспоминая тот вечер. Молчаливые, злые слезы Регулуса на фоне его собственных криков и кулаков, лупящих по стенам. — Хватит, Барти, — сказал тогда Редж, глаза блестели от слез. — Мы не можем продолжать в таком духе. — Да я просто один раз забыл! На прошлой неделе мы пошли на ту вечеринку, куда ты хотел, и ты меня там одного оставил, болтая всю ночь с друзьями Доркас, и я молчал! — Ну, сейчас не молчишь. — Потому что ты бесишься из-за какой-то ебаной встречи с автографами! — зарычал Барти. — Я работал! Хотя тебе, конечно, не понять, что это вообще такое. — Пошел ты, — прошипел Редж. Он никогда не кричал. Крики это для Барти. — Богатый художник со своей студией, на деньги, заработанные преступным путем. Спустись с небес, а? — Заставь, — прошипел в ответ Барти, оскалившись. Но Редж только покачал головой и подошел к двери. — Не в этот раз. Я серьезно, Барти. Мы... не полезны друг для друга. — Ты меня бросаешь? — Да. — Из-за автографов? — Дело не в автографах! — взорвался Регулус. — Дело в том, что мы все время раним друг друга. У нас все через край. Ты считаешь, что мое писательство, это не настоящая работа, и я тебя за это ненавижу. А я до сих пор в шоке от того, что ты два года скрывал, что раньше был преступником, и даже не понимаешь, почему мне от этого мерзко. Мы с самого начала шли к катастрофе. — Твои слова да в жопу себе, — процедил Барти. — Не читай мне морали, Редж. Просто скажи — сколько? — Что? — Сколько времени пройдет, прежде чем ты приползешь обратно? — Пошел ты, Барти. Я не вернусь. Не в этот раз. Редж тогда захлопнул дверь. С тех пор Барти не видел его. Только пару раз у них был секс по телефону. Так что он не особо волнуется. Ну, чуть-чуть. Достаточно, чтобы пересечь океан и вернуть его. И ничего страшного. Барти не жалуется. Главное, это напомнить Регулусу, что их любовь сильнее обиды и злости. Пора. Перерыв был. Регулус повеселился. Теперь ему пора вернуться. Туда, где его место. **** Эван идет с Барти в его съемные апартаменты только потому, что у него нет выбора. Барти не собирается его отпускать, пока не найдет Регулуса. Да, тату-студия приносит хороший доход, но не настолько, чтобы Барти захотел шикануть и поселиться в нелепо дорогом отеле, где, по словам Эвана, остановился Редж. Хотя, если уж быть честным, Барти действует так, будто та информация абсолютно точная. Барти может быть безумен, но он не идиот. Нет никакого смысла выкладывать кучу денег, когда в пяти минутах на такси от отеля есть вполне приличные квартиры. Квартира, к слову, довольно милая. Все выкрашено в бело-синие тона, стены украшают маленькие рамки с фотографиями океана. Кухня совмещена с гостиной. Барти бросает рюкзак на кровать и идет умыться в ванную, пока Эван за его спиной возмущается, что мог бы уже быть в своем номере. — Я плачу тебе недостаточно, чтобы ты мог себе это позволить, — кричит Барти из ванной, оставив дверь открытой, чтобы переговариваться, пока справляет нужду. — На что ты, интересно, собрался там жить? — Я не ради денег работаю, — отзывается Эван. — А потому что мне это нравится. — А потом говорят, что это я псих, — бурчит Барти. Потом громко: — Я в душ. Пять минут. — Ты серьезно? — Предпочтешь, чтобы я мылся в твоем отеле? — высовывает голову Барти. Эван сидит на диване, нахмурившись. Закатывает глаза: — Только быстро. Барти всегда знал, что Регулус при деньгах. Просто факт. Это даже удобно. Регулус водил его по всяким безумно пафосным местам. И все же отель, где тот остановился, умудряется удивить. И не в лучшую сторону. Без десяти два, жара на острове стоит удушающая. Но в лобби прохладно и свежо. Как только автоматические двери за ними закрываются, Барти перестает потеть, и это его почему-то бесит. Тут все… слишком светло. Воздушно. По-летнему беззаботно. Растения, мягкие диванчики, столики, огромные окна с видом на бассейны и океан. Тихо играет музыка, по залу снуют официанты в идеально сидящих костюмах, раздавая гостям воду в бокалах. Просто рай. Барти это ненавидит. Именно здесь Регулус, по всей видимости, начинает жить без него. И Барти хочется все это к чертовой матери сжечь. Мрачно бормоча себе под нос, он идет за Эваном к стойке регистрации. — Добро пожаловать в Хогвартс, — весело произносит девушка-администратор. — Можно ваш паспорт? — Конечно, — Эван протягивает документ. Маникюр девушки царапает по обложке, пока она берет его. — Кажется, моя сестра предупреждала, что я приеду? — Да-да, мистер Розье, конечно, — с улыбкой отвечает она. На бейджике написано «Джеки», и Барти про себя отмечает, что это классное имя. На этом его интерес к девушке заканчивается. Он облокачивается на стойку спиной к ней, уперев локти в поверхность, и внимательно следит за всем, что происходит в холле. Регулус где-то здесь. Барти нужно найти его как можно скорее. Из бутика выходят две дамы в дорогих платьях и с шляпами, словно павлины. В руках пакеты из магазина. Барти едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Когда Эван заканчивает оформление — Джеки, надо признать, работает эффективно — Барти следует за ним к лифту и вверх по этажам. И вот тут начинается интересное. Оказывается, Пандора действительно оставила на ресепшене сообщение, что ее брат прибудет, и попросила поселить его как можно ближе к себе. Вся эта проклятая компания с Доркас и, соответственно, с Регулусом, расположилась на одном этаже. Барти, войдя в коридор, почти физически чувствует, что Регулус рядом. Номер узнать на стойке невозможно — чертовы законы о конфиденциальности — но он точно где-то здесь. — Где твоя сестра? — шипит Барти, озираясь. — Сейчас позвоню, — устало отзывается Эван, закатывая глаза. — Ты ужасно раздражаешь. Успокойся, а? — Успокоиться?! Ты хочешь, чтобы я УСПОКОИЛСЯ?! — взрывается Барти, ноздри раздуваются от злости. — Да, — невозмутимо отвечает Эван, пожимая плечами. — Регулус сейчас где-то шляется, творит Бог знает что, — Барти скрежещет зубами. — Я не собираюсь сидеть спокойно. — Заходи, — говорит Эван, открывая дверь в свой номер. — Быстро. — Нет, — отрезает Барти, мотая головой. — Я сейчас обойду все двери и буду стучать, пока не откроет. — Сейчас середина дня, воскресенье, ты в тропическом раю, — раздраженно парирует Эван. — Он точно не в номере. Черт, он прав. Барти это бесит. Лучший план, это дождаться, когда Эван позвонит Пандоре и выяснит, где все. — Пошел ты, — бурчит Барти и заходит в номер. — Звони сестре. Сейчас же. Или я начну вышибать двери. Эван тяжело вздыхает, захлопывает дверь и достает телефон.