You Signed Up For This \ Ты на это подписался

07:45 Воскресенье, 29 июля 2023 От лица Марлин — Ну, это уже перебор, не находишь? — говорит Марлин, закидывая ноги на приборную панель машины. Доркас рычит в ответ и наклоняется еще ближе к рулю, щурясь, не отрывая взгляда от главного входа в терминал вылета. — Я ему не доверяю. Марлин фыркает, но не вмешивается. Пусть Доркас делает, как считает нужным. На этот раз — целая операция по наблюдению. Барти и Эван курят, их сумки стоят у ног. С ними Пандора, о чем-то говорит с Эваном. До машины доносится только гул голосов, но, судя по всему, там что-то вроде: «ты чуть не завалил мой проект, потому что твой приятель решил прикончить моего босса». Втайне Марлин желает Барти чего-нибудь неприятного. Чтобы бизнес прогорел, или чтобы в его квартире завелись клопы. Она терпеть его не может. Еще больше ненавидит то, что не смогла тогда помочь Джеймсу. Просто застыла, охваченная ужасом, когда смотрела, как Барти душит одного из самых дорогих ей людей. Застыла как в тех снах, где стоит по ту сторону бездны и не может спасти свою исчезающую семью. Это было выше ее сил. Тогда она едва не разрыдалась. Но рядом оказалась Доркас. Каким-то чудом она все исправила. Помогла Марлин справиться. Доркас держала ее за плечи, за руки, не давала провалиться в панику. Возвращала в реальность, чтобы та могла видеть, как Сириус с Римусом вытаскивают Джеймса, и все, в конце концов, становится в порядке. Вся ситуация была полным безумием, но все разрешилось. Барти отступил, и Джеймс остался жив. Весь в синяках, побитый, но жив. — Надеюсь, это доказывает, как ты мне дорога, — лениво говорит Марлин. — Я ради кого попало так рано не встаю. — Что? — Испанская поговорка, — улыбается Марлин. — Tan temprano que las calles ni estan puestas. Так рано, что улицы еще не проложены. Доркас хихикает, откидываясь на спинку водительского сиденья. — Спасибо. Просто... мне надо было убедиться, что он действительно улетает. Понимаешь? — Он будет создавать проблемы, когда вы с Реджем вернетесь в Лондон? — спрашивает Марлин. Доркас плотно сжимает губы, морщась всем лицом. — Скорее всего, да. Но я надеюсь, что его попытка удушить Джеймса, это была последняя капля для Реджа. Не думаю, что он станет с ним связываться. — А вот Барти станет. — Я его разверну, — отрезает Доркас. — У Реджа с Джеймсом теперь все по-настоящему. Они и на расстоянии собираются быть вместе. Думаю, все будет нормально. Марлин снова смотрит в окно, постукивая пальцами по бедру. Они уже обсуждали это, но каждый раз, когда она вспоминает, что Доркас уезжает, становится грустно. Не хочется прощаться, пусть даже ненадолго. — Мы справимся, правда? — спрашивает Марлин, не отрывая глаз от аэропорта. — Это всего лишь год. — Всего лишь год, — подтверждает Доркас. — Как только закрою все свои контракты, начну искать варианты перебраться сюда. Работа будет. Лили обещала вовлечь меня во все, что связано с отелем, а Сириус знает кучу народу в туротрасли. Думаю, я все равно буду ездить по проектам, не хочу отказываться от крупных брендов. Но здесь будет мой дом. — Что нам год, когда нас двое, да еще мы упрямые лесбиянки, — бормочет Марлин. Доркас заливается смехом, откидывает голову. Смеется громко, немного по-дурацки. Прикрывает лицо рукой, но Марлин тянется и убирает ее ладонь. Доркас все еще смеется, глаза сияют. — Не прячься от меня, — тихо говорит Марлин. — Особенно когда смеешься так. Это самое красивое, что я когда-либо видела. **** 14:00 Воскресенье, 29 Июля 2023 Que me lleve el senor. Регулус отплевывается, снова откидывая мокрые кудри с лица. Доска уже улетела куда-то прочь, но Сириус не теряется, он уже бредет по мелководью, чтобы ее вернуть. Джеймс изо всех сил старается не рассмеяться над своим... парнем? Но плечи у него предательски подрагивают. Лили попросила, чтобы Джеймс держался подальше, и пока он, в целом, слушается — стоит на берегу и наблюдает. Хотя с каждой минутой подбирается все ближе и ближе, как будто Лили не замечает. Ну учитывая, насколько она загружена и как орет на съемочную группу, возможно, и правда не замечает. Единственный, кто здесь сохраняет хладнокровие, это Римус. Он не отрывает камеру от лица, щелкает снимки, фотографируя, как Марлин пытается заставить Регулуса встать на доску. — У Доркас это получалось лучше, — бормочет Марлин, когда Регулус снова оказывается рядом с ней. Он прищуривается и отвечает: — Доркас вообще все умеет, — смахивает соленую воду с лица и добавляет, — И она хотела тебя трахнуть. А у меня такой мотивации нет. — Я все слышала! — орет Доркас с другого конца пляжа, где она тоже проходит урок с Алексом для камеры Пандоры. Марлин горько думает, что это ужасно несправедливо, что именно Алекс учит Доркас. Но Лили была непреклонна и запретила Марлин даже приближаться к ней во время съемок, мол, «ты на нее смотришь так, будто хочешь сожрать, а это не очень подходит для рекламной кампании». Ну, как есть. Сириус возвращается с доской Регулуса под мышкой, театрально ее возвращает и выдает брату мотивирующую речь. Марлин морщит нос: — Джеймс, иди сюда. Сириус, вали отсюда к черту. — Ну ты и милая, Марлс. Но Сириус все же уходит, направляется к Лили, видимо, разруливать кризис. А Джеймс подходит на его место. — Что случилось? Регулус совершенно не утруждает себя скрытностью — не сводит глаз с голого торса Джеймса, который весь в капельках воды. Марлин закатывает глаза и кивает на доску: — Помоги мне с его «уроком», а то мы отсюда никогда не выберемся. Джеймс держит доску, пока Регулус снова на нее забирается и ложится. Марлин наблюдает за ним, пытаясь понять, где именно у него затык. Он легкий, гибкий, доска его точно выдерживает. Ладно, он не самый спортивный парень, но в форме. — Пройдемся по движениям еще раз, — говорит она, щурясь на солнце, пока не вспоминает, что очки у нее на голове. Надевает. — Вообще-то, — вмешивается Регулус, сползая обратно в воду, — Джеймс, может, ты покажешь? Джеймс пожимает плечами, ложится на доску. Марлин дает команды — он четко выполняет каждое движение. Идеальное погружение, выныривание, стойка. Показывает, где и как ставить ноги. Камера Римуса щелкает без остановки. Где-то за спиной Марлин слышит, как Сириус что-то ворчит, но она не отвлекается — у нее цель: поставить Регулуса на волну. Когда Джеймс заканчивает, Регулус выглядит немного растерянным, но довольным до безобразия, и забирает доску обратно. Через пять минут Регулус ловит волну. Встает. Держится почти целую минуту, и только потом падает. Марлин взвизгивает от восторга и поднимает руки вверх, крича так, что ее, наверное, слышно аж в Ла Техите. — Ах ты, мелкий засранец! — орет она, сияя. — Ты с самого начала знал, как это делать, да? Просто хотел, чтобы Джеймс показал! Регулус усмехается, закидывает волосы назад, подмигивает. В этот момент его накрывает волна, он теряет равновесие и с веселым визгом уходит под воду. Джеймс хохочет, качая головой. — Я, черт возьми, его люблю, Марлс. — Понимаю, — отвечает она, бросая взгляд на Доркас, которая тоже идет по волне. Алекс хлопает и подбадривает. — Расстояние будет жутким, — говорит Джеймс, и взгляд у него тревожный. — Эй, — Марлин заходит в воду и кладет ладони ему на грудь. — Мы справимся. Будем страдать вместе, скучать вместе. А потом поедем в аэропорт, встречать наших. Все получится, Джеймс. Мы справимся. — Лондон кажется таким далеким, — выдыхает он, зажмурившись. — Я... я просто хочу, чтобы все было по-другому. — Ну, если бы желания были лошадьми, нищий бы давно скакал, — говорит Марлин, похлопывая его по коже. — Он тебя любит, и ты его любишь. Какое расстояние это перебьет? Ты вообще-то пережил покушение от его бывшего. После такого все по плечу. Джеймс морщится, касается синяков на шее. — Ты права. Мы справимся. У нас все получится. Марлин подмигивает, поворачивается, и как раз вовремя, чтобы увидеть Регулуса, снова бегущего к ним с доской. Широкая улыбка, ни капли стыда. — Еще разок? #### 09:13 Понедельник, 30 Июля 2023 От лица Барти При свете ламп в тату-салоне кожа Эвана кажется еще более загорелой, чем вчера под солнцем. Барти вдруг с пугающей ясностью осознает, как сильно ему хочется прикоснуться. Он вообще-то не из тех, кто привык сдерживать свои порывы. Но к Эвану нельзя. Не сейчас. Не больше никогда. Хотеть тебя — больно. А я не люблю такой вид боли. Так Эван сказал ему после той драки с Джеймсом. И почему-то именно эти слова Барти возненавидел. Мысль о том, что он причинил Эвану боль, эта мысль преследует его. Поэтому — нет. Он больше не тронет его. Сколько бы ни зудели руки. — Твой кабинет? — спокойно спрашивает Эван. У стойки ресепшн Рабастан прищуривается, глядя на них, но влезать не решается, и правильно делает. Барти не выносит, когда кто-то сует нос в его дела. Одного взгляда — резкого, холодного — хватает, чтобы младший Лестрейндж опустил голову. Ссутулившись, он возвращается к расписанию студии, а Барти ведет Эвана в кабинет. Формальности тут уже ни к чему. Барти просто облокачивается о стену, скрещивает руки на груди: — Тебе не обязательно увольняться. — Обязательно, — отзывается Эван, достает из кармана бумажку. — Вот заявление. По правилам две недели, но ты отпустишь меня сегодня. — Я не славлюсь благотворительностью. Эван закатывает глаза, бросает письмо на стол. Засовывает руки в карманы, наклоняет голову так, как делает только он. — Ты меня отпустишь. Мы оба это знаем. — Мне нужен кто-то, кто делает геометрию. Ты лучший. Эван пожимает плечами, оглядывает кабинет. На полке одна-единственная фотография Барти с Реджем. Любимая. Эван задерживает на ней взгляд. Лицо его меняется, становится жестким. — Я вообще во многом лучший, — говорит он горько. — Раньше это не имело значения. С чего бы теперь стало? Прекрати. Барти достает сигареты, закуривает. Пускает дым перед собой. Он раздражен. Этот бизнес для него важен. Потерять Эвана, это проблема. А он ненавидит проблемы. — Не включай жертву, — огрызается Барти. — Это деловой разговор. А не обсуждение, куда ты там свой член пристраиваешь. — Ничего в тебе и в этом разговоре нет делового, — парирует Эван. — Это ты бы хотел, — бросает Барти. Он уже злится по-настоящему. Эван уходит, и это головная боль. Он ненавидит нанимать новых людей, смотреть портфолио, проводить собеседования. — Я подниму тебе зарплату. — Мне не нужны твои деньги, — Эван криво усмехается, приподнимает бровь. Цокает языком, протягивает ладонь, раскрытую вверх. — Дай сигарету. Барти фыркает, но дает. Эван зажимает сигарету губами, молча ждет огонь. Барти качает головой, делает шаг вперед и подносит зажигалку. Пламя отражается в глазах Эвана. — Я ухожу, Барти, — снова говорит он, выдыхая струю дыма. — Так будет лучше. Ты никогда не забудешь Регулуса. А я не хочу стоять и смотреть, как ты разваливаешься. Барти отшвыривает сигарету в угол. Плевать на пепел, на обугленный плинтус. Он подступает к Эвану, обхватывает его шею, не сильно, но с силой. Подносит рот к самому лицу, не целуя, но так близко, что губы касаются кожи. — Отлично, — рычит Барти. И когда дыхание Эвана сбивается, в нем вскипает отвратительное чувство победы. — Уходи. Мне плевать. Резко отпускает. Отступает. Пересекает кабинет быстрыми, тяжелыми шагами. Садится в кресло — оно скрипит под ним. Закидывает ноги на стол, каблуком прямо по заявлению Эвана. Эван уходит не прощаясь. #### 08:30 Вторник, 1 Август 2023 От лица Римуса — Сириус, тебе нужно вставать, — мягко говорит Римус, осторожно толкая его в бок. В ответ Сириус рычит, как медведь, которого разбудили посреди спячки. Римус в это время слишком увлечен, наблюдая, как его длинные ресницы отбрасывают тень на скулу. Он улыбается, растерянно, по-настоящему тепло, и именно поэтому не замечает, как из груды простыней и одеял внезапно выскакивает рука и утаскивает его внутрь этого кокона. — Это не… ох! — Римус стонет, когда оказывается в плену цепких рук Сириуса. — Эй, стой… — Он беспомощен. Если Сириус чего-то хочет, Сириус это получает. И, если бы не обещание увидеть дельфинов, Римус, честно говоря, не отказался бы остаться в постели навсегда. Но когда еще выпадет шанс увидеть их в естественной среде? Он, конечно, любит Сириуса, но не настолько, чтобы променять на него дельфинов. — Тут так уютно, — бормочет Сириус, уткнувшись в его грудь. — Сириус! Мы опоздаем! Сириус только прижимается плотнее. — Мне все равно. Останься. Поспим еще. — Нет уж, — Римус мягко целует его в лоб. — Сегодня я точно не пропущу. Если ты не идешь, иду один. Он выползает из-под одеяла и ставит ноги на пол. Сириус даже не шевелится. Улыбаясь про себя, Римус начинает собираться. Специально шумит особенно громко, поднимая солнечные очки и сумку с камерой. Подходит к двери, замирает в углу и... нарочно резко хлопает дверью. Как и ожидалось, за спиной тут же раздается возмущенный вскрик, шум скомканных простыней и голос Сириуса: — Да как он… Да ладно?! Он ушел! Твою ж мать! Сдерживать смех — отдельное испытание. Римус наблюдает, как Сириус с дикими глазами срывается с кровати и в панике хватается за одежду. Он такой нелепо-прекрасный, что не замечает Римуса до тех пор, пока не натягивает шорты и не впихивает ноги в шлепанцы. — Ах ты, гад! — выпаливает он, когда замечает Римуса. — Это было подло! — Джеймс везет нас смотреть на дельфинов. Он сказал, может, даже киты попадутся. Я не собираюсь это пропускать только потому, что ты закрутил роман с подушкой, — говорит Римус, высокомерно задирая подбородок. Сириус натягивает футболку, хватает солнечные очки и, уже выходя, борется с волосами, заплетая их в пучок. Доркас и Марлин они встретят прямо у пристани, а вот Редж и Джеймс тоже ночевали в отеле и уже ждут их на ресепшене. Регулус держит в руках стаканчик с кофе навынос. Сириус смотрит на него с такой тоской, что Римус не выдерживает, отдает Джеймсу свою сумку с камерой и мчится в кафетерий. — Держи, — говорит он, протягивая кофе, когда они садятся в джип. — Я, блин, тебя обожаю, — выдыхает Сириус, вдыхая аромат, как будто это не кофе, а наркотик. — Ты лучший. — Это ты Римусу или кофе? — лениво спрашивает Регулус. — И тому, и другому. — А Лили не едет? — спрашивает Римус у Джеймса, когда они уже на трассе. Музыка играет, в этой машине, кажется, никогда не бывает тишины, и оба, и Редж, и Сириус, медленно отпаиваются кофе. — Она поехала за Пандорой. Встретимся на лодке. Некоторое время они едут в приятной тишине. В колонках песня с медленным ритмом и драматичными голосами. Римусу кажется, что это рассказ, но вот о чем, он не уверен. Возможно, про преступление. Хотя кто знает, точно ли Delinquente значит «преступник», а не очередной ложный друг. Как ни странно — или как раз вполне ожидаемо — Джеймс знает текст наизусть. Бормочет себе под нос от начала до конца, не сбиваясь, почти не дыша. Римус уверен: он сам не замечает, что делает это. Римус любит музыку, но Джеймс... Джеймс живет в ней. И это, надо признать, чертовски круто. Редж, судя по всему, тоже так считает, он украдкой поглядывает на Джеймса, пряча легкую улыбку за краем стаканчика. Песня, признает Римус, действительно хороша. В какой-то момент Сириус отрывается от стакана, находит взгляд Джеймса в зеркале заднего вида, и одновременно с ним, хором, поет: — Aunque digan que soy un bandolero, donde voy le doy gracias a Dios por hoy estar donde estoy. Римус лениво наклоняется ближе, кладет ладонь на бедро Сириуса и бормочет: — Это было чертовски горячо. Сириус вздрагивает под его рукой, и румянец с его лица и шеи не спадает, пока они не добираются до пристани и Джеймс не зовет его помогать с лодкой. **** 11:23 Вторник, 1 Августа 2023 Впервые с тех пор, как у него в руках появилась камера и проснулось это настоящее чувство — страсть к запечатлению момента, — Римус ощущает: объектив не справляется. Он просто не в состоянии передать тот шквал эмоций, который поднимается внутри, когда стая дельфинов начинает играть у самой лодки. Это, без преувеличения, одно из самых завораживающих зрелищ, что он когда-либо видел. И он не один такой. Доркас рыдает в голос. Настолько отчаянно и безудержно, что Марлин пришлось позвать Лили на помощь. Поэтому сейчас Марлин дежурит рядом с Пандорой, та чуть ли не выпрыгивает за борт в стремлении все снять, а Лили мягко обнимает Доркас и дает ей выплакаться. Регулус повис, держась за крышу мостика, тело его опасно нависает над водой. Джеймс внимательно следит за ним, но, похоже, не волнуется. Как и Сириус, тот пытался было изобразить равнодушие, но сдался спустя минуту и теперь нависает над носом лодки, стараясь быть как можно ближе к дельфинам. — Я сейчас приторможу. Сириус, иди сюда! — кричит Джеймс так, чтобы перекрыть шум и достучаться до брата. — Я пообещал Реджу поплавать. — Ты когда-нибудь меня угробишь, — бурчит Сириус, карабкаясь наверх. — Реджи, плавать с дикими дельфинами опасно. Делай все, что скажет Джеймс. — Без проблем, — кивает Регулус, уже сняв очки и футболку. Римус спускается на нижнюю палубу, ближе к воде. Поднимает камеру и начинает снимать, как Джеймс с Регулусом двигаются к корме. Через пару мгновений рядом оказываются Лили с Доркас, затем Марлин с Пандорой. — Слушай, — говорит Пандора, — я все сниму. Если хочешь, то можешь оставить камеру и пойти с ними. — Я… — Римус запинается. Черт. Он хочет. До боли. Но это ведь их момент. Он не может вторгнуться. Лили замечает выражение его лица, и через секунду уже поднимается к штурвалу. Еще через секунду Сириус оказывается на нижней палубе, а Лили берет управление на себя. — Не знал, что ты тоже хочешь поплавать, — улыбается Сириус, запыхавшийся. — Пойдем. Надо успеть, пока они не уплыли. Доркас берет у него камеру, Сириус берет его за руку, и вот Римус уже стоит с ним на платформе, наблюдая, как Джеймс спускается в воду по лестнице. — Лили! Глуши мотор! — кричит Сириус. Лодка останавливается мягко, плавно. Дельфины тут же собираются у кормы, с интересом кружат рядом. Из колонок играет музыка с живым ритмом, Доркас в такт качает головой. У Римуса сердце колотится от возбуждения. Рука Сириуса в его ладони — чуть липкая от крема и масла от чипсов, что они ели раньше, — но Римус сжимает ее крепче. — Иди сюда, Редж, — говорит Джеймс, раскинув руки и поджидая его у лестницы. Регулус спускается и скользит в воду рядом с Джеймсом и они отплывают от лестницы всего на пару метров. Сириус спускается следом, до середины лестницы, хватает за канат, о существовании которого Римус даже не знал, и делает то же, что и Джеймс. Потом зовет его за собой. Когда Римус спускается на лестницу, Сириус предупреждает: — Они дружелюбны, но до определенного момента. Если что-то пойдет не так, то держись за канат и возвращайся на лестницу. Не жди меня. — А какова вероятность, что что-то пойдет не так? — Небольшая, — отвечает Сириус. — Но она есть. Римус кивает. Сириус обвивает его одной рукой, в другой руке канат, и вот они уже скользят в воду. Это длится всего мгновение. Как только они оказываются в океане, дельфины подплывают ближе. Один за другим проходят под ними, едва касаясь ступней. Это чуть страшно... но чертовски круто. — Боже мой! — визжит Регулус. — Я потрогал его! Я его потрогал! Он шершавый! — Я же говорил, — отзывается Джеймс. Римус оборачивается на них, ловит взглядом счастливую, залитую солнцем улыбку Регулуса, и думает, вот оно, настоящее лето. Морская соль на губах, солнце на коже, свобода и приключения. — Римус, — шепчет Сириус. — Смотри. Мягко, почти нежно, Сириус проводит рукой по телу Римуса, направляя их руки вместе, и в этот момент мимо них проплывает дельфин, прямо вдоль ладони. И правда, на ощупь он как наждачная бумага. Римус вдруг понимает, что имел в виду Регулус, и тут же начинает смеяться. Он только что голой рукой потрогал дикого дельфина. В Атлантическом океане. Своей рукой. — Все в порядке? — спрашивает Сириус, улыбаясь. — Я... — Римус разворачивается и целует его прямо в губы. — Да. Все отлично. — Джеймс, Сириус! — доносится голос Лили. Она говорит спокойно, но громко, чтобы их точно услышали с воды. — Fuera del agua ahora mismo! Римус не понимает слов, но Сириус и Джеймс ловят взгляд друг друга и тут же кивают. Они хватаются за веревки, начинаются подтягиваться обратно к лодке. У Римуса сердце забилось сильнее. — Что происходит? — спрашивает Регулус, в его голосе слышится тревога. — Все хорошо, — отвечает Джеймс. — Я с тобой. Просто поднимайся обратно на борт. Qué viste? — спрашивает он Лили, хоть смотрит на Регулуса, который карабкается вверх по лестнице. — Si te lo digo, te da un ataque, — отвечает Лили. — Prepárense que enciendo el motor. — ¡No! — резко выкрикивает Джеймс. Регулус уже забрался на палубу, Сириус подталкивает Римуса, чтобы тот лез следом. — Dime qué hay. — Un cachalote. — Черт. Черт. Черт. Ругательства срываются у Джеймса с губ в одном длинном выдохе, и у Римуса по спине пробегает мороз. Регулус, затаив дыхание, следит за Сириусом, который карабкается на борт, и за Джеймсом, который уже тянется к платформе. — No enciendas el motor, — говорит Джеймс, резко вставая. — Si lo asustas, va a ser peor. ¿Dónde está? — Estribor, — отвечает Лили, глядя в сторону правого борта. Джеймс перескакивает через задние сиденья и бросается к краю, заглядывая в воду. У Римуса от этого не по себе. Он встречается взглядом с Регулусом — в нем такое же недоумение — и они оба следуют за Джеймсом внутрь лодки, пока Сириус поднимает лестницу. — Может, кто-нибудь мне объяснит, что происходит? — спрашивает Римус, стряхивая воду с волос. — Посмотри вниз, — говорит Доркас с главной палубы. Ее глаза расширены, в голосе благоговейный трепет. — Скажите, пожалуйста, что это нечто не болталось тут все то время, пока я плавал, — сипло выдавливает Регулус, уставившись за борт. Римус, полный тревожного любопытства, тоже заглядывает вниз. И в ту же секунду жалеет. Или нет. Наверное, он рад, что Лили не стала объяснять, пока они были в воде. Кит. Огромный. Он длиннее самой лодки, а это ого-го. По его коже — серой, гладкой — разбросаны наросты, мидии, ракушки. От квадратной головы до хвоста — живой исполин. У Римуса возникает ощущение, что он где-то видел именно этого кита… но сейчас не до того. Сейчас только страх. Он представляет, сколько силы в этом хвосте. Если тот испугается и ударит по борту, лодке мало не покажется. — Джеймс? — хрипло зовет Регулус, не отрывая взгляда от воды. — Что… Джеймс. — Все хорошо, — говорит Джеймс, обнимая его. — Все в порядке. Они мирные. Нам просто нужно было выбраться из воды, чтобы обезопасить себя, но пока мы не напугаем его, он нас не тронет. — Дельфины вроде не против, — замечает Пандора. — Дельфины слишком быстрые для него, — объясняет Марлин. — Эти киты огромные, но, в основном, добрые. Джеймс прав. — А как он называется? — спрашивает Доркас. — Кашалот, — отвечает Лили. — Те самые, на которых раньше охотились из-за нефти. Вот почему он показался знакомым, думает Римус. Фильм про Моби Дика с Крисом Хемсвортом, который он пересматривал больше раз, чем следовало бы. Сириус поднимается на палубу и встает рядом с Римусом. — Впечатляет, да? Если абстрагироваться от самого факта, что он только что плыл в океане рядом с таким гигантом, то да. Римус честно признает, что это офигенно. Он никогда раньше не видел китов. А этот — просто здесь. Рядом с ними. Плавает себе. — Знаешь, — бормочет он, притягивая Сириуса к себе, — этот остров удивляет меня каждый день. И всегда в лучшую сторону. Сириус прикусывает губу и смотрит на кита. И Римус вдруг чувствует, что тот что-то хочет сказать. Но сдерживается. Жаль, что он не знает что именно. — Я отведу нас от него, ладно? — говорит Джеймс Регулусу. — Останься с Сириусом и Римусом. Ты в безопасности. Я не дам тебе пострадать. В том, как Регулус кивает, отступая, чтобы Джеймс мог вернуться к штурвалу, есть такая уверенность, что Римус замирает. Ни капли сомнений в том, что Джеймс его защитит. И это, черт возьми, красиво. Да мы же все по уши в этом. Поднявшись на мостик, чтобы сменить Лили за рулем, Джеймс оборачивается к остальным: — Все на левый борт. На всякий случай. Держитесь за что-нибудь. Сириус, Лили, вы мои помощники. Следите за грузом. Он подмигивает, и Лили с радостным криком срывается с мостика по металлическим трубам, словно акробатка, играя на публику. — Есть, капитан! — кричит Сириус. Потом, выпутываясь из объятий Римуса, начинает отдавать всем команды. Когда все, насколько возможно, устроились безопасно, Джеймс запускает мотор так мягко, что едва слышен гул. Римус впечатлен тем, как Джеймс управляет лодкой с удивительным терпением, осторожно уводя ее подальше от кита. Они немного ускоряются — дельфинам надоело, и они уплывают, — но кит не отстает. Он плывет рядом, с правого борта, спокойно, будто сопровождает их. — Это… странно, не так ли? — говорит Доркас, наблюдая, как кит выпускает фонтан воды в небо. — Почему он нас сопровождает? — Может, где-то рядом акула, — бормочет Сириус. — Или касатка. Кто знает. — Прости, что? — Регулус моментально округляет глаза. Сириус смеется и качает головой: — Успокойся. Акула или касатка здесь редкость. Теоретически возможно, но почти не бывает. — «Почти не бывает», это не «никогда»! — визжит Регулус. — Джеймс! Ты позволил мне лезть в воду, зная, что возможно появится акула? — Что? — доносится голос с мостика. — Акула? Где? — Я его убью. Клянусь, убью, — бурчит Регулус. В глубине души Римус с ним согласен. Но в то же время он невероятно благодарен, что не знал всего этого заранее. Он бы пропустил один из лучших моментов в своей жизни. Из страха. И… А может, все дело в страхе? Римус внезапно чувствует, как его захлестывает истерический смех, и он смеется. Не может остановиться. Сириус и Регулус смотрят на него с недоумением, а он только отмахивается. Вот уж момент для прозрения. Он упускает все из-за страха. Все так просто? Может ли Римус просто... рискнуть? Но ведь Сириус ничего не говорил. Несмотря на все признания, на нежность, он ни разу не предложил Римусу остаться. И не надо быть гением, чтобы понять, что сам Сириус в Англию не поедет. Да и Римус не хочет этого. Сириус здесь в своей стихии. Он не вписывается в серую, дождливую Англию. Это так же странно, как если бы этот кит внезапно научился летать. И разве это не прекрасно? Сириус не просил Римуса остаться. Но у Римуса нет сомнений, что он бы хотел, чтобы тот остался. Он оставляет решение за ним. Потому что рядом с Сириусом Римус всегда чувствует себя в безопасности. Он управляет своим выбором. И если решит остаться, то это ничего не изменит. Не разрушит. Римус закусывает губу, глядя на горизонт. В теории… он мог бы остаться. Правда? Но это огромный шаг. И он не уверен, что готов его сделать. Не уверен, что сможет. Римус никогда не считал себя особенно смелым. Но и трусом — тоже. Это большое решение. И ему нужно время. Немного. Но, может его достаточно, чтобы все обдумать. Узнать свои возможности. Может быть, до конца кампании Сириус сам поднимет этот разговор. Они все равно должны будут поговорить о будущем — хочешь или нет. А Римусу к этому моменту надо будет знать, что он ответит. #### Суббота, 5 Августа 2023 От лица Регулуса Регулус не может пошевелиться. Ему страшно, вдруг, если он сделает хоть одно движение, вся эта магия рассыплется. Тонкие щупальца тумана тянутся к нему из леса, словно чьи-то пальцы, осторожно ощупывающие границы дозволенного. Воздух влажный, тягучий. Пахнет утренней росой и мягким мхом. Земля под ногами податливая, а капли влаги поблескивают на носках кед, пока Регулус стоит на границе леса. Он затаивает дыхание и делает один шаг вперед. Почти ждет, что из клубящегося тумана между скрюченными стволами деревьев возникнет нечто волшебное, нечто древнее, и пригласит его войти в двор Сили. Но, к разочарованию Регулуса, ничего не происходит. Даже когда он решается еще на пару шагов и входит в молочную пелену тумана, как будто переступает порог в другой мир. Свет с трудом пробивается сквозь плотную листву над головой, придавая лесу слегка мрачный, но чарующий вид. Регулус оглядывается, затаив дыхание, голова его полна мыслями о забытой магии и существах, чьи имена давно стерлись из людской памяти. — Ну что, нравится? — раздается за спиной голос Джеймса. Нравится? Регулус не хочет отсюда уходить. Ни сейчас, ни когда-либо. И пусть пришлось рано встать и тащиться в машине с похмельем после очередной блестящей пятницы в Дырявом Котле — оно того стоило. Черт, если бы он знал заранее, что здесь так, он бы даже пить не стал, только чтобы приехать сюда с ясной головой. — Ну же, mi vida, — настаивает Джеймс, уткнувшись подбородком ему в плечо. Наверняка неудобно так тянуться, спина потом отвалится, но Регулус не жалуется. — Скажи, о чем думаешь? — Тсс, — мгновенно реагирует Регулус. — Не шуми. Еще спугнешь их. — Кого? — Тех, кто тут живет. Джеймс смеется тихо, ноздрями чуть касается его шеи, тепло дышит. — Хочешь, расскажу тебе одну штуку? — шепчет он, почти в ухо. Остальная команда съемочной группы осталась в нескольких километрах ниже, снимает панораму на смотровой площадке. Джеймс и Регулус к этому мероприятию не были причастны, так что Джеймс просто повез его выше, в самую гущу парка, чтобы показать, почему некоторые называют это место Лесом фей. И Регулус никогда не любил его сильнее, чем в этот момент. — Расскажи. — Вон туда идет ущелье, — говорит Джеймс, указывая куда-то в туман. Куда именно, Регулус не понимает. — И если пойти по нему вниз, к берегу, попадешь в место, которое называется Эль Байладеро. В переводе, это «место для танцев». Знаешь, почему? У Регулуса сердце вздрагивает от восторга. Он вытягивает руки, словно пытаясь поймать туман, ласкающий воздух рядом. — Ведьмы, — шепчет он. Джеймс кивает, целует его в висок. — Я знал, тебе понравится. — Еще расскажи. — Я больше ничего не знаю, — признается Джеймс, обнимая крепче, опираясь подбородком ему на макушку. — Только то, что раньше говорили: шабаши собирались там, чтобы танцевать у своих костров. Ты, наверное, и сам лучше знаешь про ведьминские дела, чем я. Здесь, наверху, холодно, и Регулусу это кажется странным. После месяца под солнцем, когда он не носил ничего толще футболки, натягивать худи, это почти культурный шок. Он знает — потому что всю дорогу Римус с восторгом делился фактами, которые накопал о Канарских островах, — что это одна из особенностей здешнего климата. Канары, несмотря на свои скромные размеры, славятся микроклиматами, все из-за рельефа. На юге может припекать под сорок, а здесь, на севере, на краю горной гряды, едва ли наберется четырнадцать. — Как будет ведьма по-испански? — спрашивает Регулус. — Bruja. — А шабаш? — Aquelarre. — Круто, — говорит Редж. — Уверен, они прячутся где-то там. Глянь на эти деревья, не может быть, чтобы они не хранили тайн. Джеймс прижимается губами к его шее, потом наклоняется и шепчет в ухо: — Обожаю твой мозг. По телу Регулуса пробегает легкая дрожь. Он разворачивается в его объятиях, целует в губы. — Это самое приятное, что мне когда-либо говорили. — Но это правда, — серьезно отвечает Джеймс. — У тебя невероятное воображение. Я даже не знаю… это дар, Редж. Ты очень талантливый. — Перестань, — отвечает Регулус, хотя совсем не хочет, чтобы тот останавливался. С тех пор как он решился показать Джеймсу кое-что из своих текстов, тот требует все больше и больше, засыпает его похвалами, искренне восхищается. Регулус раньше не знал, как сильно нуждался в такой поддержке, до тех пор, пока не получил ее от Джеймса. — Ни за что, — горячо говорит Джеймс. — Ты мне до сих пор должен вторую часть повести про воровку. Я просто обязан узнать, поймает ее принцесса или нет! — Я ее еще не дописал, — признается Регулус. — Мне нужно сначала закончить роман. — Ну неужели нельзя… накатать за часик-другой? Ради меня? — с ухмылкой тянет Джеймс. Регулус смеется и качает головой. Джеймс прекрасно знает, что все не так просто, но любит притворяться, будто Регулус может писать что угодно, когда угодно и где угодно. И в такие моменты Регулус почти верит, что это возможно. Рядом с Джеймсом все кажется возможным. Как будто они неуязвимы. — Я подумаю, — улыбается Регулус, тянется к нему за поцелуем. — А теперь тихо. Дай мне просто смотреть на лес. Я надеюсь, что меня похитит ведьма. — Размечтался, — фыркает Джеймс, но позволяет ему повернуться обратно. — Я бы с целым шабашом подрался ради тебя. **** Вторник, 8 Августа 2023 Чат: «Солнце Тенерифе» [участники: Римус, Доркас, Регулус] Регулус: вы не спите? Доркас? Римус? Алло? Римус: нет Римус: ты в порядке? Регулус: я уезжаю через 7 дней. Римус: аа... Доркас: я тут Редж хватит паниковать Регулус: я не паникую. Доркас: ты ходишь кругами по комнате и дергаешь себя за волосы Регулус: все, я сел. Я сижу. Регулус: ладно, может, я и правда паникую. Я буду по нему жутко скучать. Римус: у меня то же самое, только мужчина другой Доркас: все будет ок отношения на расстоянии работают у нас с Марлс уже есть график Регулус: ты вообще в курсе, что такое пунктуация? как явление? Доркас: ха ха ха смеюсь в голос Регулус: лесбиянки сильнее всех. я не сомневаюсь, что у вас все получится. Регулус: а вот насчет себя — не уверен. Римус: почему? Регулус: ТЫ ВООБЩЕ МЕНЯ ВИДЕЛ? Римус: справедливо Доркас: Римус ты говорил с Сириусом Римус: о чем именно? Доркас: как это вообще делать Регулус: я тот же вопрос хотел задать Римус: пока нет Римус: он сам ничего не говорил, но я думаю об этом Римус: он сказал, что приедет в гости Регулус: да, он хочет приехать ко мне Доркас: видишь? все устроится Регулус: ну да Регулус: но вы Регулус: стоп, это Римусу. Сейчас говорю с Римусом. Регулус: Сириус Регулус: черт, забудь Римус: он не просил меня остаться Регулус: а. Регулус: правда не просил? Римус: ни разу даже не намекнул Регулус: Джеймс тоже. Регулус: это странно, что я хочу, чтобы он спросил? Римус: нет Римус: а ты хочешь остаться? Регулус: не могу. Но было бы приятно, если бы он хотел, чтобы я остался. Доркас: ты хочешь чтобы он спросил чтобы потом сказать нет? Регулус: ты выставляешь меня каким-то чудовищем Римус: а зачем тебе, чтобы он спросил, если ты все равно не можешь остаться? Римус: и вообще, почему не можешь? Регулус: ну... жизнь? Римус: люди переезжают постоянно Доркас: я вот собираюсь переехать через год Редж знает я ему уже говорила Регулус: через год! И ты только подумываешь. Это не то же самое, переезд, это сложно. Доркас: поехали со мной Регулус: если мы с Джеймсом будем вместе через год, то я поеду. Но я сомневаюсь, что мы столько протянем. Доркас: ты слишком пессимистичен Регулус: я просто реалист. Есть разница Римус: знаешь, может, и хорошо, что Джеймс тебя не просит остаться. Мне кажется, если бы ты отказал, у него бы сердце разлетелось в щепки. Регулус: черт, он просыпается. потом допишу #### От лица Доркас Качая головой, Доркас выходит из общего чата и нажимает на имя Римуса, чтобы написать ему лично. В груди легкое волнение. Предчувствие. И Доркас знает, что интуиции стоит доверять. Рядом с ней Марлин спит, спокойно и глубоко, грудная клетка плавно поднимается и опускается в такт дыханию. Доркас умиротворенно улыбается Регулус прав, что расстояние, это непросто. Но она не переживает. У них все получится. И она искренне надеется, что у Регулуса с Джеймсом тоже. Доркас: Римус? Римус: да? Доркас: ты ведь думаешь об этом, правда? Римус: да Доркас: скажи когда решишься Римус: скажу #### Среда, 9 Августа 2023 От лица Джеймса Питер приподнимается на доске и щурится в сторону Хогвартса — силуэт отеля сверкает вдалеке под солнцем. — Не могу поверить, что Толедо победил в Джеффрис-Бей, — бормочет он, лениво гоняя воду вокруг колен. — Слава богу, Сириус занят своим новым парнем и не успел это как следует нам припомнить. Джеймс, которому и так в последние недели хватало всего, громко стонет. Он пропустил финал соревнований, как раз между визитом на Тейде и тем, как Барти едва не задушил его, — и узнал о победителе на следующий день от Марлин. Честно говоря, он воспринял это спокойнее, чем обычно, из-за всей ситуации с Регулусом, но все равно, было обидно. Ни один из его фаворитов не взял первое место. — Не начинай, — морщится Джеймс, лежа на доске. — Я в трауре. — Тиахупо будет за нами, — уверенно говорит Питер. — Там слишком страшно для большинства. — А ты сам бы решился? — спрашивает Джеймс, с интересом глядя на него. — Вот ты бы поехал на Таити, рискнул бы покорить Тиахупо? Питер фыркает, качает головой: — Ни за что на свете. Я люблю, когда моя кожа остается при мне. — А Пайплайн? — Хмм, — задумывается Питер. — Нет. Все-таки жить мне нравится больше. Джеймс смеется и оборачивается на Сириуса — сейчас его очередь ловить волну, и он мчится к берегу. До него каталась Марлин, теперь она гребет обратно. Алиса занимает позицию, Фрэнк поддерживает ее радостными криками, как и полагается влюбленному парню. Алекс подшучивает над ним, мол, совсем под каблуком. Обычное среднее утро среды на воде. Волна отличная, ветра почти нет, температура приятная. Все, о чем Джеймс когда-то мечтал. Когда-то. А теперь внутри сидит неприятный, тугой узел, от которого не избавиться. Чувство знакомое, и от этого не легче. Шесть дней, а потом самолет разорвет его пополам. — Знаешь, — говорит Фрэнк, подплывая к ним, как только Алиса отплывает. — Должен сказать, что ты классно справляешься. Джеймс моргает, растерянно смотрит на него: — Что? — Хогвартс, — поясняет Фрэнк, указывая на отель. — Мы ведь все сначала сомневались, когда он открылся, ты же помнишь. Но, похоже, руководство действительно настроено серьезно. Хочет вернуть что-то сообществу. У Джеймса учащается пульс. — Серьезно? Питер усмехается, качает головой. — Руководство моего отеля в бешенстве. Все бизнесы, с которыми они работают, теперь требуют лучших условий, потому что в Хогвартсе начали предлагать честные контракты. — А сестре Алекса недавно позвонили, — добавляет Фрэнк с улыбкой. — Ее команду наняли для проведения экологического аудита. Аня же самая жесткая инспекторша в округе. Ее обычно боятся, стараются избегать, а тут сами запросили. Хотят, чтобы она помогла им сделать работу отеля максимально экологичной. — И, — добавляет Алекс, подплывая ближе, — она рассказала, что у них есть программа по защите растений и насекомых в саду, а еще очень жесткий отбор туркомпаний, с которыми они сотрудничают. Они отказали тем идиотам, что водят туристов в обход маршрутов на Тейде. — Ух ты, — выдыхает Джеймс. — Это… это здорово. И трогательно. Питер, Фрэнк и Алекс переглядываются. — Почти как будто владельцам действительно не плевать на остров, — говорит кто-то из них. — Мы не поддерживаем урбанизацию, — небрежно бросает Фрэнк. — Было бы лучше, если бы отелей тут вообще не было. Ты сам это знаешь. — Но если уж мы не можем их остановить… — подхватывает Питер, — то радует, что хотя бы один из них пытается все делать правильно. Он улыбается Джеймсу, по привычке трет затылок, прикусывает губу. — Мы хотели спросить… как думаешь, можно ли устроиться в Хогвартс? — Все вы? — удивляется Джеймс, почти в панике. Нет, ну серьезно, если все его друзья устроятся в отель, ему точно не удастся продолжать прикидываться обычным сотрудником. Или удастся? — А как же… ну, вы же уже где-то работаете? — Я нет, — отзывается Алекс, закатывая глаза. — Я от Марлс никуда не уйду. Она лучшая начальница на свете. Джеймс смеется, напряжение немного спадает. Но тут Фрэнк прочищает горло, и тревога возвращается. — Мы не можем с чистой совестью продолжать работать в своих отелях, зная, что есть место лучше, — говорит он, пожимая плечами. — Алиса, Питер и я хотим работать в Хогвартсе. Хотим поддерживать то место, которое действительно старается. Может, если у других отелей начнутся проблемы с наймом и удержанием сотрудников, они задумаются и начнут что-то менять. — Я могу… ну, — заикается Джеймс, проводит рукой по волосам, — я могу посмотреть, есть ли открытые вакансии… — Да брось, — фыркает Питер, закатывая глаза. — Мы в курсе, Джеймс. Уже давно. — В курсе чего? — подплывает к ним Сириус, с улыбкой, капли воды стекают с волос. — Что Джеймс управляющий Хогвартсом, — невозмутимо говорит Алекс. — Доркас проболталась однажды у Марлин. — Когда это было?! — Джеймс ошарашен. — Пару недель назад, наверное, — вспоминает Фрэнк. — Неважно, дружище. Мы понимаем, почему ты не хотел говорить. И, если честно, глупо с нашей стороны, что не догадались сами. Мы же знали, что твоя семья занимается гостиничным бизнесом. Гугл бы все давно выдал. — Вы не… в шоке? — осторожно спрашивает Сириус. — Джеймс правда вкладывается, он… — Мы знаем! — хором отвечают все трое. — Знаем! — А, — говорит Сириус, снова улыбаясь. — Ну тогда... — Так что? — снова берет слово Питер. — Насчет работы? Джеймс выдыхает. Будто камень с души. Он и не заметил, насколько остро ему было нужно хоть что-то хорошее. Печаль, сидящая внутри, не исчезла. Не исчезнет, он знает это. Он слишком будет скучать по Регулусу. Но знать, что друзья его поддерживают, и что его работа в отеле действительно что-то значит… Это многое меняет. Это поддержка. Это опора. — Работа будет, — говорит Джеймс, сияя. — Приходите в следующий понедельник. Спросите Джеки, она отведет вас ко мне. Я попрошу начальника отдела кадров встретиться с вами. **** Регулус растягивается на спине, тяжело дыша и глядя в потолок с ленивой улыбкой на лице. — Черт, — выдыхает он, уставившись в потолок. Джеймс смеется, приподнимается на локтях и жадно скользит взглядом по нему. Регулус горит до самой груди, губы набухшие, блестят от поцелуев, дыхание сбивчивое. Кудри прилипли ко лбу от пота, а на коже румянец, как след от солнца. — А что мы, собственно, праздновали? — спрашивает он, поворачивая голову и цепляя Джеймса взглядом. — Мои друзья узнали, что я управляю отелем, и не возненавидели меня за это, — отвечает тот и тут же тянется, чтобы прикусить его нижнюю губу. — Ммм, — гулко откликается Регулус, руки скользят вдоль скул Джеймса, притягивают его ближе. Поцелуй становится глубже, влажнее. Язык с пирсингом находит его, скользит с грацией змеи. Глухой звук рождается где-то в груди, и он дрожит всем телом, прижимаясь к Джеймсу теснее, будто хочет слиться с ним. — Придется поблагодарить твоих друзей. Джеймс смеется, с силой хватает Регулуса за задницу и сжимает. — Если будешь продолжать, мне придется снова тебя трахнуть. — О, ужас, — с притворным страхом вздыхает Регулус. — Только не это. Прошу. Больше ни за что. Ах, значит, ты в таком настроении? — Следи за языком, — рык Джеймса звучит почти ласково, но с намеком на опасность. Щеки Регулуса заливает жар. Он ловит ртом воздух. — Нет, — дерзит он, чуть прищурившись. — Регулус. Искра в глазах — чистый вызов. Вздорное «Что?» — прямая провокация. А Джеймс еще не встречал ни одного вызова, который он бы не принял. Он резко переворачивает его, прижимает к матрасу и смотрит сверху. Регулус раскрывается, губы приоткрыты, взгляд затуманен. Это слишком легко. Он слишком хочет. — Если уж тебе было так невтерпеж, мог бы хотя бы попросить по-хорошему, — холодно бросает Джеймс. Регулус хмурится, не успевает ничего сказать, Джеймс уже откидывается на спину. — Садись на лицо. Сейчас же. Регулус издает писк — что-то между удивлением и предвкушением — и двигается, не задумываясь. Обхватывает его голову бедрами, нависает, волосы падают на глаза. — Ц-ц, — Джеймс цокает. — Не так. Повернись. — Что ты… ох, — дыхание сбивается, и Регулус дрожит, подчиняясь. И как только он опускается на него, по коже расползается жар, охватывая поясницу. Джеймс смотрит на него снизу, и клянется, что это самая красивая картина, что он видел в жизни. — Черт, Редж, — выдыхает он, обхватывает руками бедра, раздвигает. — Только посмотри на себя. — Джеймс… — голос ломается, бедра дрожат. — Что ты… — Тсс, — Джеймс вонзает пальцы в его талию, притягивает ближе. — Ни слова. Только если умоляешь. И не притворяйся, я хочу, чтобы это было по-настоящему. И он принимается за дело. Начинает с самого изнуряющего, с дразнящих, едва ощутимых прикосновений, быстрых облизываний, за которыми идет поток теплого воздуха. Только чтобы довести до дрожи, до охов и всхлипов. И, если быть честным, он бы все равно не сдержался. Ему слишком нравится, как Регулус умеет просить. Регулус извивается над ним, вцепившись пальцами в бедра Джеймса так, будто от этого зависит его жизнь. Отчаяние нарастает, но он держится дольше, чем Джеймс ожидал. О, это будет хорошо, думает он и проводит языком снова — и тот жалобный, надломленный звук, что вырывается у Регулуса, стоит всех мучений. Только когда Регулус уже захлебывается дыханием, когда его пальцы впиваются в бедро Джеймса до боли, когда он начинает ритмично двигать бедрами, выпрашивая больше, только тогда Джеймс сдается. Его язык перестает дразнить и начинает работать по-настоящему: влажные, настойчивые движения, поцелуи, посасывания везде, где только можно достать, пробуя на вкус и заявляя права. Джеймс пожирает Регулуса. Матрас прогибается, когда Регулус переносит вес на левую сторону. Правая рука отрывается от бедра. Джеймс успевает заговорить, прежде чем тот успевает что-то предпринять. — Даже не думай. Пока я не разрешу, к своему члену не прикасайся. — Я... — Я сказал — молчать. В ответ — всхлип. Затем судорожное кивание. Джеймс удовлетворенно мурлычет, ощущая, как рука послушно возвращается на место. В награду он позволяет языку скользнуть внутрь. Следующие несколько минут он раскрывает его ртом — методично, глубоко, с наслаждением. Из этого ракурса он видит изгиб позвоночника до самого затылка — такой красивый, почти хрупкий. Джеймс любуется тем, как темнеет румянец на коже каждый раз, когда он делает что-то особенно бесстыдное языком. Он добавляет палец — едва-едва, намеком. Просто чтобы дать понять, что это возможно. И этого достаточно, чтобы Регулус больше не мог молчать. — О боже, — выдыхает он. — Блядь. Ты меня убиваешь. Мне нужно больше. Мне нужно… пожалуйста... — он замирает, потом тихо добавляет: — Пожалуйста…? Джеймс выдыхает сквозь нос. Вот же мелкий ублюдок. Хитрый. И, как ни странно, ему это нравится. Но чего-то все же не хватает. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормочет Регулус, вцепившись в бедро так крепко, что синяки будут у обоих. — Я схожу с ума, Джеймс. Черт. Пожалуйста. Прошу... Это уже достойная мольба. Джеймс вводит палец внутрь в награду. Регулус стонет, выгибается, как струна. Джеймсу хочется сломать его пополам от этого звука. — Чего ты хочешь? — спрашивает он и ненадолго отстраняется, глядя на него, раскрытого, трясущегося прямо перед его лицом. Райское зрелище. Регулус слабо всхлипывает, поднимается чуть выше, чтобы сильнее прижаться, виляет бедрами, как будто пытается втереться в лицо Джеймса. Нет. Так не пойдет. Шлепок звучит, как удар грома в тишине комнаты. И только делает дыхание Регулуса еще более прерывистым, рваным. Джеймс улыбается про себя — Регулус ведь не видит — и ждет. И получает в ответ еще одно беспомощное, жалкое движение бедрами. Второй шлепок сильнее. — Говори, Редж, — говорит Джеймс, все еще со строгим тоном, несмотря на довольную улыбку. — Скажи, чего хочешь. В ответ — бессвязная череда слов, почти бред. — Ну что ж, продолжим, — спокойно заключает Джеймс и ныряет обратно. Язык и палец входят вместе. Регулус вскрикивает, запрокидывает голову, как молящий о пощаде. Джеймс сгибает палец, облизывает его изнутри, и Регулус снова кричит — громче, пронзительнее, без остатка. — Пожалуйста, — Регулус хрипит, прерывая слова, наполовину переходя в рыдание. — Словами, — требует Джеймс. — Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста. Папочка. Они оба замирают на кратчайший миг, взаимопонимание проскальзывает между ними, словно искра, перескакивающая с оголенного провода. Вот он, тот самый момент. Услышать это от Регулуса, это все, на что у Джеймса хватает терпения. Грубо он поднимает Регулуса и швыряет его на спину. Тот такой податливый, словно мягкая глина в руках Джеймса. Джеймс наваливается на него, прижимая его ноги к груди. — Держи себя открытым для меня, — приказывает он. Руки Регулуса обхватывают колени, он немного сдвигается вниз, приподнимая бедра. Оголенный, уязвимый, весь принадлежит Джеймсу. Время, которое необходимо Джеймс, что бы надеть презерватива, тянется мучительно долго. Джеймс не отрывает глаз от Регулуса ни на секунду, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь, как краснеют его щеки, как блестят на его лице слезы. Благодаря смазке и предыдущим манипуляциям Джеймса, два его пальца так легко скользят внутрь, что Джеймс приподнимает бровь. — Ты нетерпеливый. Регулус жалобно стонет, зажмуривается и сжимается вокруг пальцев Джеймса. — Я умоляю тебя, — выдыхает он, закатив глаза. — Пожалуйста. Джеймс вынимает пальцы, разогревает лубрикант в ладонях и покрывает себя. Его член пульсирует, он слишком долго себя сдерживал. — Джеймс, — с надрывом зовет Регулус. — Поторопись. Черт. Пожалуйста, быстрее. Он звучит безумно, ему уже все равно, что он говорит. — Но ты выглядишь так красиво вот так, детка, — протяжно говорит Джеймс. Черт бы его побрал, если он не наслаждается этим отчаянием Регулуса. Всем ради него. Регулус выгибается спиной на кровати, рот расслаблен, прерывистые стоны вырываются из распухших, блестящих от слюны губ. — Мне нужно, чтобы ты вставил в меня свой член. Пожалуйста. Просто ты мне нужен. Я так чертовски пуст, папочка. И как Джеймс вообще мог бы ему отказать, когда он вот такой? В его постели — самый красивый мужчина на свете, умоляющий его, и даже боги предков Джеймса не смогли бы остановить его от того, чтобы войти в Регулуса. Это ощущается как возвращение домой. Джеймс входит до конца и замирает, но Регулус мотает головой и двигает бедрами. Он всхлипывает, слезы катятся из уголков глаз. Сообщение получено. Джеймс начинает двигаться всерьез, срываясь на гортанный рык, когда Регулус сжимается вокруг него — горячий, принимающий. То, как Регулус продолжает держать свои ноги, не опуская их, практически складываясь пополам ради Джеймса, сводит его с ума. Он добавляет силы, но не ускоряется, вбивается в него, как будто хочет провалить сквозь матрас. Судя по стонам Регулуса, ему это так же хорошо, как и самому Джеймсу. Кровать с грохотом ударяется о стену после одного из особенно резких толчков, и Джеймс не может не рассмеяться. Он чертовски счастлив в этот момент, с Регулусом под собой, вокруг себя. Он везде, и Джеймс не знает места лучше на всем свете. А теперь ему нужно поцеловать Регулуса. Джеймс падает вперед, опираясь на руки, и прижимает свой приоткрытый рот к губам Регулуса. Их языки сплетаются, и этот проклятый шарик на языке заставляет пальцы Джеймса сжиматься от удовольствия. Регулус отпускает ноги, чтобы обвить Джеймса за плечи. Его ступни сцепляются за его спиной, лодыжки на пояснице Джеймса, подталкивая его, вгоняя глубже. Он встречает каждый толчок движением бедер, принимая все, что Джеймс может дать. Они плотно прижаты, скользкая кожа приятно липнет друг к другу. Джеймс берет руки Регулуса, поднимает их вверх, прижимая к матрасу, переплетает их пальцы. Регулус идеально подходит под него. — Я... — Регулус задыхается, широко раскрывает глаза, почти в панике. — Блядь. Блядь, папочка, я собираюсь. Я... Он вскрикивает, и тут же кончает. И именно то, что Регулус кончил, не будучи даже тронутым, окончательно срывает Джеймса с катушек, и вот он уже тоже там. Глубоко внутри Регулуса, разрываемый изнутри, как умирающая звезда. Стараясь не раздавить Регулуса, Джеймс перекатывается на бок рядом с ним, тяжело дышит. У Регулуса все еще закрыты глаза, но дыхание понемногу успокаивается. Спускаются с вершины они дольше, чем обычно. Джеймс подозревает, что Регулус вовсе не так равнодушен к его скорому отъезду, как хочет казаться. Пусть и слабое, но все-таки утешение. Сейчас Джеймс уже знает, что после секса Регулус не любит двигаться. Поэтому он идет за влажной тряпкой и возвращается в комнату. Регулус позволяет вытереть живот и грудь, а потом наблюдает, как Джеймс вытирается сам. — Со мной такого никогда не было, — признается Регулус, когда Джеймс снова ложится рядом. — Что именно? — спрашивает Джеймс с прищуром. Регулус бросает в него выразительный взгляд. Джеймс смеется, притягивает его ближе, прижимает к себе: — Это было чертовски горячо. Особенно теперь, когда я знаю, что ты никогда не кончал вот так, без прикосновений, с кем-то еще. Шах и мат, Барти Крауч. — И никто меня так не вылизывал, — глухо признает Регулус, пряча лицо в изгиб шеи Джеймса. — Это… я думал, сойду с ума. — Ты заслуживаешь только лучшего, — Джеймс крепче обнимает его, борясь со зевком. Сон подступает, а Джеймс пока не готов сдаться. — Скажи мне что-нибудь ласковое по-испански, — просит Регулус. — Мне нравится, как ты говоришь mi vida. — А ты знаешь, что это значит? — Нет, но звучит как-то… важно. Джеймс улыбается, уткнувшись губами в макушку: — Буквально — «моя жизнь». Но вообще это ласковое прозвище. У нас таких много. — Расскажи еще. — Ты немного жадный, нет? — фыркает Джеймс. — Я заслуживаю только лучшего, — бормочет Регулус, и в голосе уже слышится сон. — Mi vida. Mi cielo. Tesoro. Mi rey, — перечисляет Джеймс. Задумывается. — Моя мама зовет отца papachongo, но это звучит немного старомодно. Не уверен, что в Венесуэле до сих пор так говорят. Я там никогда не был. — Почему? Джеймс морщит лоб. Не время для политических разговоров. — Как-нибудь потом расскажу. — Ладно. А пока говори мне еще что-нибудь красивое, — Регулус трется щекой о грудь Джеймса, как домашний кот. — А какое тебе больше всего нравится? — Конечно, mi vida, — не задумываясь, отвечает Джеймс. — Mi amor тоже неплохо. — Он кусает губу, в голове назревает идея. Если пройдет… — Я бы, может, и papi тебя звал… если бы ты не был такой белый. Регулус вскидывается так резко, что успевает посмотреть на Джеймса с чистым, неподдельным возмущением: — Я вообще-то загорелый! Джеймс смеется, целует его: — Это не так работает. И вообще, думаю, тебе бы это не пошло. — Почему? — подозрительно спрашивает Регулус. — Что это вообще значит? — Папочка, — отвечает Джеймс, приподнимая бровь. В глазах Регулуса что-то вспыхивает, он склоняет голову набок и вдруг говорит: — Ну что, papi. Видимо, теперь я так тебя и буду звать. Звук, который вырывается из горла Джеймса, едва ли можно назвать человеческим. В одно мгновение он снова нависает над Регулусом, прижимая его к кровати бедрами, чтобы тот прочувствовал, что эффект от этого слова не заставил себя ждать. — Значит, это «да»? — уточняет Регулус. Ухмыляется. — Papi. На рассвете они наконец засыпают.