Часть I. Nefas

      Дом Поттеров впервые принимал у себя маглов. Тётя Петунья, её муж и Дадли не в счёт — они семья и о магии знают давно, а тут реальные маглы-незнайки! Узнав об этом, Артур Уизли порывался напроситься в гости под разными предлогами, даже Рона и того втянул. Но его жена Молли Уизли стойко стояла на своём и позориться ни перед Поттерами, ни перед их гостями-маглами не собиралась. Поэтому их встреча грозила пройти чинно и благонравно, если, конечно, Джеймс Поттер всё же не исхитрится под всеведующим оком жены протащить огневиски. Как уже было проверено на Верноне Дурсле, маглов это поило пронимало до состояния нестояния!       Возвращаясь к настоящему моменту, взрослые, как это зачастую водится, перешли на свою излюбленную тему — дети. А конкретнее, обсуждение самых позорных моментов своих любимых чад, от чего с каждой новой историей как Гермиона, так и Гарри краснели, пыхтели и хотели выучить чары невидимости, чтобы спрятаться от своего смущения и взглядов взрослых. Гарри же хотел этого вдвойне, ведь в отличие от него и Гермионы о Томе родители таких историй не знали и лишь нахваливали. Знай они, куда делся Зефирка, так бы не говорили, и вообще из-за самодовольства Тома Гарри очень хотелось под столом в тайне от взрослых пнуть его хорошенько, но вот только он не мог знать, что тогда выкинет Реддл. Он мог просто пнуть его в ответ, толкнуть, а мог и во сне подушкой придушить! Поэтому Гарри терпел, скрещивал руки и терпел.       Хотя у него и бывали кромольные мыслишки по типу взять пример с Дадли, упасть на пол и забиться в истерике, громко крича и молотя ногами по полу, пока родители не перестанут его позорить. Вот только тогда Гарри, во-первых, сам себя опозорит, а во-вторых, он никогда в здравом уме не сможет так себя повести. Когда он увидел такую выходку Дадли, то выпучив глаза, смотрел на него в ужасе — ему было так стыдно! На них смотрели все вокруг, а Дадли хоть бы хны, главное получить того супергероя с прилавка. Жуть! — передернул он плечами, вспоминая взгляды посетителей магазина.       Гарри вздохнул, и его несчастный взгляд перехватила мама, и, похоже, осознала, что детям сидеть за столом и слушать их болтовню ужасно скучно.       — Детям, похоже, скучно, давайте отпустим их погулять. Джин, Хьюго, вы не против? — спросила миссис Поттер у четы Грейнджеров. — У нас тут безопасно, природа, свежий воздух.       — Конечно! Лили, мы только за! — весело ответила Джин Грейнджер. — Нам только в радость, чтобы Миона погуляла, она всё время дома сидит, уткнувшись в книжки!       — Если бы наш Гарри сидел бы за книжками! Ему только бы играть да носиться, Том — умница, книги любит, за уши не оторвать! — хохотнула Лили. — Но сорванец Гарри всё-таки выводит на улицу. Мы очень рады, что в нашей семье появился Том!       — Да, это было лучшим решением! — поддержал её Джеймс, приобнимая за плечи.       Дальше дети слушать не стали, собравшись, они оделись и вышли на улицу. Гарри шёл по серединке, держа Тома и Гермиону под руку, помня прошлый опыт прогулки — оставлять Тома могло быть чревато. Ему не хотелось, чтобы Том снова злился, особенно при Гермионе. Может, это и глупо, но Гарри не хотел, чтобы Том чувствовал себя плохо или другие считали его плохим, ведь иногда Том бывает почти милым. И Гарри вовсе не говорит о прекрасной внешности Тома — он вообще теперь на неё почти внимания не обращал, теперь его больше интересовало то, о чём думал Том, что у него внутри.       — Гарри, а куда мы идём? — спросила Гермиона, поглядывая на высокие стволы деревьев, которые чем дальше они шли, тем гуще становились.       Ей было неуютно идти в какую-то глушь в компании жуткого Тома, от которого даже сейчас сквозило неприятие и непонятная ей ненависть к её персоне. Гарри этого словно и не замечал, пёр вперёд с настойчивостью крейсера и широкой улыбкой что-то напевая себе под нос. Кажется, это был какой-то набор слов на латыни или что-то похожее.

      Люмос, свет зажжётся,

В темноте путь найдётся. — качал Гарри пальцами, дирижируя невидимым оркестром, подпрыгивая и дергая Тома и Гермиону за руки.

      Алохомора, двери открывай,

В мир волшебства нас приглашай.

Фиделиус, тайна храни... — он замолк, поворачивая голову к девочке. — Мы идём к озеру, оно тут рядом, большое и очень красивое. Если повезёт, может, даже рыбок увидим.

      Том зло хмыкнул, помнит он это озеро и рыб тоже. Одна такая оказалась под футболкой Гарри, и он тогда визжал так, что ему показалось, что он оглохнет.       — А ещё пиявки, да, Гар-ри? — насмешливо протянул Том около уха Гарри.       — Замолчи! — прошипел Гарри, наступая на ногу Тома и быстро отдергивая её, словно обжигаясь.       Том на подобную реакцию только скривил губы в улыбке, а Гермиона непонимающе смотрела то на одного мальчика, то на второго — чувствовалась между ними какая-то общая история.       — Побежали, Гермиона! — назло Тому крикнул Гарри, хватая растерявшуюся на миг девочку.       Двое детей побежали, а Том смотрел им в след, сжимая и разжимая кулаки. Почему-то присутствие Гермионы ему было неприятно, и то, что Гарри с ней так весело болтал, не добавляло ей очков симпатии в его глазах. Смех Гарри и той девчонки всё ещё звенел в его голове, звуча как назойливая муха. Если бы он мог, то вырвал бы ей язык, что безостановочно молотит ерунду, и глаза просто потому, что её взгляд такой надоедливый. Сломать ноги — тогда она не могла бы ходить, и Гарри бы потерял интерес к ней, сломанные игрушки ведь ему не интересны. Он помнит, как Гарри выкинул волшебную обезьяну музыканта, у которого сломалась рука, но Грейнджер, к его беде, человек. А от человека сейчас избавиться он ещё не в состоянии, но в будущем — мрачная улыбка исказила его лицо, а в чёрных, ничего не выражающих глазах зажглась тёмная искра. Насвистывая очередную сонату из тех, что он слышал в церковном хоре, он зашагал к озеру.       Тем временем Гарри и Гермиона уже добрались до озера, и Гарри даже умудрился забраться на дерево и, зацепившись за ветку ногами, свесился, не держась руками. Он гордо улыбался, а Гермиона хлопала в ладоши. Какая идиллия, прям тошно. Громкий хруст, похожий на звук ломающихся костей, привлёк внимание к Тому.       Девочка в миг посмурнела, а Гарри лишь шире улыбнулся, помахав ему рукой.       — Не боишься свалиться и сломать шею? — участливо поинтересовался Том, и Гарри на долю секунды побледнел, но быстро провёл какие-то умозаключения в голове, приходя к выводу, что, похоже, слова Тома не были угрозой.       — Нет! Не боюсь! — гордо заявил Гарри и, как умелая обезьянка, приподнявшись, прицепился руками к дереву и подтянувшись, сел на ветку. — Я очень хорош в этом, даже лучше Рона и его братьев, а у него их пять!       Выпятив грудь колесом и уперев руки в бока, вздернул Гарри нос кверху — он всегда так делал, когда хвастался. Он потерял равновесие и снова завалился назад, его мир снова перевернулся, и испуганный мальчик прижал руки к груди, прямо к быстро бьющемуся сердцу.       — Гарри! — испуганно бросилась к нему Гермиона. — Не ушибся? Говорила же, не лезь ты туда!       — Поттер, кажется, ты говорил, что лучший в этом, — язвительно бросил Том, в пару шагов настигнув Гарри и хватая его за шкирку, возвращая на землю довольно грубо, нужно заметить. — Не умеешь — не лезь, приключенческая задница.       — Да что вы всполошились-то, а? У меня всё под контролем! — уверенно возмущался мальчик, да вот голос у него всё равно под конец дал петуха, выдавая, что всё-таки струсил он малость.       Том фыркнул, не видя больше смысла спорить с идиотом — всё равно он с бараньим упорством будет стоять на своём. А вот Гермиона этой Поттеровской фишки ещё не просекла и продолжала попусту распыляться на тему безопасности и инстинкта самосохранения, который у Гарри Поттера отсутствовал в принципе напрочь. Ведь если бы он работал как следует, то Гарри не лез к нему, да и вёл себя как Грейнджер, что здраво его опасалась. Чуяла мерзавка, что Том в мыслях ей уже не раз и не два голову оторвал.       — ... Ты мог вот так сорваться и шею сломать, а знаешь, что если сломать шею, то можно умереть?! — причитала Гермиона, стоя перед Гарри как гора. — Или если не шею, так просто перелом — это больно и заживает долго.       — Есть костерост, — вставил Гарри в поток её слов, сбивая воинственный настрой.       — Что? Это заклинание или что-то такое?       — Это зелье, оно быстро, но болезненно восстанавливает кости, — снизошёл до объяснения Том, отпустив Гарри. Он стоял, скрестив руки и опираясь на ствол того самого злополучного дерева, из-за которого на Гарри полился весь шквал нравоучений.       Весёлый настрой смыло как горным потоком воды, и Гарри недовольно демонстративно плюхнулся на жухлую траву, скрестив руки перед собой на груди. Он снова надулся, как мышь на крупу. Гермиона аккуратно присела около него, вытянув ноги и закинув голову назад, она посмотрела на кусочки неба, что просматривались сквозь шелестящие кроны деревьев.       — Смотри, это облако черепаха! — указала она тонким пальчиком в небо, и Гарри, подняв голову, улыбнулся.       — А там облако Шишуга! — поддержал он игру, указывая на второе облако.       — Шишуга? Это кто? — удивилась девочка.       — Это магический аналог собаки, — всё ещё любезничал Том, наслаждаясь информационным превосходством над всезнайкой Грейнджер, что должно быть сама себя так и нарекла. — Вон там определённо проглядываются очертания дементора, — указал Том на очередное подгоняемое ветрами облако.       После разговора с Гарри Том от корки до корки прочёл книгу Ньюта Скамандера «Фантастические твари и где они обитают», поэтому сейчас столь активно и фонтанировал разными названиями магических существ. Специально чтобы уязвить гордость девчонки и самую малость, возможно, пристыдить Гарри, который и половины не знал, а ведь он, в отличие от Тома, жил в магическом мире с рождения. Поттер этого, конечно же, даже и не заметил.       Так они с добрых два часа играли в угадайку, называя то одно, то другое. Их игру прервали тёмные низкие тучи, что заслонили небо, погружая мир в серые цвета и удушливый кокон преддверья дождя. Собравшись, они пошли домой, но на середине их застал дождь. На куртках мальчиков были водоотталкивающие чары, которые спасали от разразившегося ливня, а вот Гермиона была в самом обычном тёплом польтишке, что быстро впитывало в себя дождевую воду. Гарри, как истинный джентльмен, снял с себя куртку.       — Мне не холодно, а ты девочка, вы быстро заболеваете, — протянул он ей куртку, при этом под конец громко шмыгая носом, от чего выглядел не слишком-то убедительным.       Реддл на это закатил глаза так, что казалось, глаза сделали полный круг под веками. Поттеровское благородство завтра точно аукнется ему простудой, и Том с большим удовольствием позларадствует, припоминая ему сегодняшний день. Может, мысли он так, но снова, словно одержимый кем-то иным, он снимает свою куртку и, накинув её на голову, тянет Гарри под укрытие. Тесно, неудобно и абсолютно непонятно, зачем? Что ему даст не промокший под дождём Гарри? Гарри под боком дрожит от холода, хлюпает носом, обнимая себя за плечи, очки покрыты каплями дождя, и он почти в слепую перебирает ногами, то и дело сталкиваясь с ним. Грейнджер бежит уже где-то впереди, теряясь среди сильного косого дождя и деревьев, а он вынужден подстраиваться под медлительного слабовидящего Поттера. Но странным образом он не чувствует привычного раздражения или презрения — уязвимость Гарри, наоборот, давала чувство чего-то умиротворяющего, и то, как он доверчиво жмётся, давая ему контроль вести его как телёнка на верёвочке, то ли домой, то ли на закланье, и всё это в его, Тома, руках. Незаметная, но впервые настолько искренняя улыбка расплывается на пока ещё по-детски пухлых губах.       На встречу к ним бегут родители, ещё на расстоянии на них бросают связку из водоотталкивающих, сушащих и согревающих чар. Тепло окутывает с ног до головы, а Гарри отлипает от него. Мистер и миссис Поттер, обнимая их и попеременно то беспокоясь о них, то отчитывая. Они в самом деле озабочены им — чудно.       Впервые Том ощущает что-то похожее на семью и то, что она даёт — заботу. Гарри где-то под ухом смеётся, и краем глаза он замечает Грейнджер на руках её отца, и на удивление она уже не казалась такой уж омерзительной. Этот день был неплох.