Часть I. Nefas

      — А давай! — бодро заявил Гарри, озирая школьный двор искрящимися глазами. Его пальцы нервно перебирали прядь чёрных волн, пока он мысленно выстраивал маршрут побега. — Чем не приключение? — ухмыльнулся он, резко развернувшись к спутникам так, что пола куртки хлопнула по рядом стоящей скамейке. — Ещё немного погуляем и поболтаем! Я почти мхом зарос, пока сидел дома! — взмахнул руками, очертив в воздухе широкую дугу.       Он топнул ногой: — Я свободный человек, а меня под конвоем от дома до школы и обратно водят! — Слова сорвались с губ, словно вытолкнутые сдавленным смехом. Гусиная кожа побежала по его спине, и он внезапно замолк, заметив, как тень от сосновых ветвей скользнула по лицу Тома. Тот стоял, скрестив руки на груди, а его взгляд — холодный и острый, как лезвие — методично «срезал» слои бравады с Гарри.       Паренёк сглотнул, почувствовав, как бисеринка пота скатилась за воротник футболки. — Том... ты с нами? Конечно же с нами! — пролепетал он, вцепляясь в рукав друга так, что швы куртки натянулись белыми полосками. Гермиона вполоборота прижала к груди кожаный ранец; её брови дрогнули в немом вопросе. — Я от папы сбегаю, а не от тебя! — заверещал Гарри, отступая под раскидистый клён, чьи листья зашелестели над головой, словно насмехаясь над его трусостью.       Том медленно разжал пальцы. Солнечный блик, пробившийся сквозь листву, золотил его ресницы, но не смягчал взгляда:       — Твой «побег» закончится у калитки, — проворчал он, поправляя смятую ткань на рукаве. — Там, где отец бросит в тебя невербальное «Остолбеней». — Его губы скривились в полуулыбке, когда он кивнул на мистера Поттера и мерцавшую на острие палочку под чёрным магловским пальто.       — Ой, да ладно! — Гарри подхватил Гермиону под локоть, а другой рукой ухватил Тома за запястье. Троица рванула к воротам, взметнув пыль. — Па-а-апа, я гуля-я-ять! — крикнул он через плечо, высунув язык так, что веснушки на носу заплясали. Джеймс, застывший у кирпичной колонны, лишь покачал головой, наблюдая, как ветер треплет чёрные пряди сына — точь-в-точь как в его школьные годы.       Два серебристых шлейфа сорвались с кончика палочки Джеймса, обвив бегущие фигурки (после случая в парке они с Лили пришли к выводу, что одних следилок мало).       — Привыкай, Лили, — пробормотал он, слыша за спиной одобрительный смех жены. — В девять лет я уже трижды терял память в Запретном лесу. — Хлопок трансгрессии слился с криком сороки, унося его к дому, где на кухонном столе ждал незаконченный пазл — гигантская карта Хогвартса с мигающими точками-метками. И Сириус со своим младшим братом.       Тем временем беглецы, оставив за спиной клубы пыли от резкого разворота, притормозили у витрины булочной. Гарри прислонился к фонарному столбу, захватывая ртом воздух рваными глотками, пока Гермиона, согнувшись пополам и уперев ладони в колени, тряслась от смеха. Тень от вывески «Аптека №7» падала ровным прямоугольником на лицо Тома, чьи зрачки сузились до булавочных головок, но в от природы чёрных глазах этого было не видно — он стоял, вцепившись ногтями в кирпичную кладку стены, будто силой воли удерживаясь от превращения в дымящуюся лужу на асфальте.       — Поздравляю с удачным пробегом, — произнёс Том, щёлкнув языком как метроном. Его пальцы, бледные от напряжения, отпечатались на облупившейся штукатурке. — И что же дальше? — Он развёл руками, задев локтем вибрирующий от жары кондиционер, чей рёв сливался с гудением машин.       Гарри крутанулся волчком, подбрасывая в воздух мелочь из кармана джинсов. Монета, сверкнув на солнце, упала в желоб ливнёвки с серебряным звоном. — Кино! — выпалил он, вскакивая на парапет так, что голуби взмыли стальным облаком. — Пошли в кинотеатр «Орион»! Там попкорн с карамелью и кока-кола со льдом толщиной в два пальца!       Гермиона, всё ещё давясь смехом, выпрямилась, поправляя бант на растрёпанной косе: — О! Замечательная идея! — Её глаза округлились, отражая неоновую рекламу киноафиш. — Сейчас там крутят мультфильм от Диснея «Лис и пёс»! Я три дня слушала, как Джинджер... — Она замолчала, закусив губу, когда Том шагнул вперёд, раздавив каблуком мятный леденец на тротуаре.       — Грейнджер, — его голос зазвенел, как лёд в стакане с кипятком, — если ты расскажешь нам весь сюжет, то какой смысл уже идти в кино? — На последнем слове он щёлкнул пальцами, и висящая над ними лампочка фонаря лопнула, осыпав группу стеклянным дождём.       Гарри пригнулся ниже, прикрывшись курткой как щитом. Его нос сморщился, будто он нюхал протухший бутерброд:       — Да ла-а-адно, Реддл! — он высунул кончик языка, дразняще подражая Тому, закатывая глаза так, что виднелись одни белки. — Ты же сам в прошлом месяце смотрел «Коты-аристократы» и пел песню... — Пальцы сложил у рта, как микрофон: — Каждый очень хочет быть котом! Лишь тот, кто был рождён котом, поймёт, что по чём! — Его голос потонул в визге тормозов проезжающего грузовика, а Том, резко повернувшись, зашагал к кинотеатру.       Гарри рассмеялся, и с Гермионой они в один голос продолжили петь:       — Лю-у-убой из ва-а-ас! Когда хоть раз кошачий бэнд для вас сыграет джаз! — Тут же зажмурился, изображая певца на сцене, покачивая бровями в такт воображаемой музыке. Громко пели они на всю улицу с широкими улыбками на лицах. — Каждый хочет, каждый хочет, ка-аждый оооооочень хооочет... — голос его взвился до сопрано, а руки закрутились волчком, будто ловили невидимые ноты.       Том резко развернулся, швырнув плечом в воздух, как будто сбрасывал невидимый плащ. Гарри, высунувшись из-под куртки, показал ему рожки растопыренными пальцами, а Гермиона, фыркая смешком, начала хлопать ладонями по своим коленкам.       — Лю-у-убой из ва-а-ас! — они синхронно подпрыгнули, вцепившись друг в друга за локти. Гарри топал кедами в луже, создавая фонтан брызг, а Гермиона, закинув голову назад, вытягивала слова, размахивая косой как дирижёрской палочкой.       Когда грузовик заглушил их пение, оба надули щёки как сердитые хомяки, но тут же, переглянувшись, заорали ещё громче, тыча указательными пальцами в небо, где летели голуби — будто те были их восторженной публикой.       Том вдавил ладонь в лицо так, что пальцы побелели, будто вжимал в кожу маркерную надпись «Я НЕ ЗНАЮ ЭТИХ ДЕБИЛОВ». Его мизинец дёргался, как оторванный проводок, а через щели между пальцами проглядывал единственный глаз — суженный до щёлочки, будто целился в Гермиону лазерным прицелом.       Гермиона же, подпрыгивая на одной ноге, выписывала в воздухе восьмёрки шарфом: — Ой, смотрите-ка! — она тыкала локтем в Гарри, закатывая глаза под самые брови. — Он злится! — вздрогнула Гермиона, но смеяться не перестала.       Гарри, ухватившись за фонарный столб, изогнулся в немыслимой позе: — Да он же просто... — тут он шлёпнул себя ладонью по лбу, издав звук «шлеп!» — ...ревнует, что мы дуэтом поём! — закончил он, обхватив себя за талию и закатившись смехом.       Том резко выпрямился, швырнув руку в сторону так, что рукав свистнул, разрезая воздух. Его тень на стене кинотеатра казалась монструозной, схожей на гротескное чудище: — Вы оба... — голос понизился до змеиного шипения. — ...завтра умрёте от несварения! — проскрежетал он, разворачиваясь так резко, что ботинки завизжали по плитке, оставляя чёрный след.       А ребята недоуменно переглянулись, а потом расхохотались ещё громче, чуть ли не падая на землю... Они ещё не знали, что проклятье Тома не было пустословием. Будет им наука на будущее, особенно Гарри. Это нужно же было — орать диснеевскую песню! Предатель, растрепал к тому же ещё и о нем Грейнджер, весь образ теперь насмарку!