Часть I. Nefas

      Солнце в зените расплавляло воздух дымчатым маревом, светя обжигающе-белым светом — словно календарь соврал, и на дворе стоял не май, а июльский полдень в раскалённой сковородке Сахары. Вялый ветерок лишь гонял по щекам раскалённые песчинки, но если бы не тётя Петунья, орудующая шваброй у парадной и выгнавшая их полоть грядки, — они бы снова нырнули в холодильник, как в спасительный люк перегретого танка (именно за эксперимент с морозилкой, где Дадли пытался охладить свой третий подбородок, их и изгнали из защитной прохлады дома и освежающего дуновения вентиляторов). Теперь Гарри соскребал прилипший к мотыге ком, пока Том под окнами возился с розами, чьи лепестки обвисли, словно конфетти после фестиваля.       Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле узор, похожий на рваную рыболовную сеть, и Гарри под ними вздыхал, утирая пот со лба и со вкусом жаловался:       — Дадли, всё вот из-за тебя! — шипел он, сжимая мокрый от пота платок. — Ты на стреме стоять должен был! — ткнул указательным пальцем в воздух. — Мы ж договорились по очереди в холодильнике охлаждаться! — вздохнул, запрокидывая голову. Капля пота скатилась по шее, оставив блестящий след на воротнике.       — Но вы же втроём туда сунулись! — прорычал Дадли, сжимая кулаки до побелевших суставов. — И стояли уже долго... — он сглотнул сухость во рту, звуча чуть хрипло. — А я почти растаял, пока ждал своей очереди! — шаркнул ногой по земле. Подошва оставила на земле дугу.       — Так кто виноват! — швыряя перчатки под дерево (одна из них повисла на сучке, как отрубленная лапа). — Что ты один весь холодильник за раз занимаешь! — возмутился Рон, задыхаясь. Он шлёпнулся задом прямо на траву около рабочего места и, прижимая ладонь к груди, тряс футболкой, чтобы охладиться. — А теперь вот ни холодильника, ни вентилятора, ни охлаждающих чар... — вздохнул, поднимая лицо к солнцу. Зрачки сузились до чёрных булавочных головок. — Мерлин их побери!       Гарри живо кивал, полностью разделяя мнение друга. Заметив, что тётя зашла в дом, он тоже откинул перчатки, оставив лопатку гордо воткнутой в землю. Ненамеренно он располовинил червяка и, глядя на его извивающееся тело, на ум сразу пришёл Реддл. — Мерлин докатился! Том у него с дохлой живностью стал ассоциироваться. — А что, собственно говоря, Том делает? — подумал Гарри, когда заметил, что не слышит привычного ворчания.       — Рон, глянь, что Том делает, — толкнул он другу в плечо мокрой от земли ладошкой, ленясь встать самому. На его коленках остались зелёные пятна от травы.       — Сам бы пошёл, раз так интересно, — фыркнул Рон, вытирая нос тыльной стороной руки и оттряхивая штаны резкими щелчками по бёдрам. Пыль с травинками осыпалась золотисто-серым облачком.       Перешагнув через раскинутые, как брёвна, ноги Дадли (его кроссовок едва не задел валявшуюся полупустую лейку), он пробрался вдоль стены, подойдя к огромному кусту роз, под которым валялись маленькие садовые совочки. Рон сначала услышал шуршание. Прислушавшись, он понял, что это было шипение — оно текло липкой лентой, словно кто-то выплёвывал согласные сквозь мокрый песок. Бровь дёрнулась нервным тиком, когда он упёрся пальцами в шершавый карниз подоконника. Ногти побелели от напряжения. Шипение смешивалось с жужжанием шмеля.       Сквозь щель между стеблей мальчишка увидел: Том сидел в кругу ещё зелёной клубники, змея извивалась у него на ладони, как живой шнурок. Губы восьмилетки шевелились, словно он жевал невидимую жвачку — то причмокнет, то высунет кончик языка, будто пробуя слова на вкус. Глаза расширились, как блюдца, когда Рон дёрнулся назад, пяткой раздавив кустик зелёной клубники. Увидь это мама Дадли — пустила бы его на бекон для яичницы, поэтому ему было простительно несдержанное шипение «Горгулья тебя раздери» под нос.       Том резко обернулся на шум. Плечи напряглись, как тетива лука, а пальцы непроизвольно впились в ткань рукавов. Его чёрные глаза без видимых границ между зрачком и радужкой, суженные в щели, словно у хищника, — две поглощающие свет дыры — казались ещё более жуткими, чем обычно. Они смотрели в него, не моргая, словно ядовитый змей, гипнотизируя жертву перед броском.       Губы искривились в подобие улыбки, обнажая сцепленные зубы:       — Ты подслушивал? — почти тем же змейным шипением вырвался у него вопрос, но тон был угрожающе низким, словно лезвие, прижатое к шее.       Пот медленно стёк по шее Рона, оставив мокрый след на воротнике рубашки. Сглотнув страх, он выпрямил спину с резким движением, будто по команде «смирно», и твёрдым, нарочито безразличным тоном произнёс:       — Лучше бы тебе заткнуться, Реддл. — Рука непроизвольно дёрнулась к карману с волшебными вредилками от близнецов, когда он посмотрел на угрожающе зашипевшую змею. — Твой дар... — Горло сжалось, будто перехваченное невидимой удавкой, когда чужой взгляд, будто ледяные пальцы, прошёлся по его шее, — дар змееуста... он тёмный. А ты знаешь, как в обществе относятся ко всему тёмному.       — Знаю, — нос сморщился, и Том дёрнул головой так, словно Гарри снова сыпанул ему в чай соли (для изгнания бесов, как он лепетал в оправдание).       — Ой! — взвизгнул Рон, подпрыгнув на месте и замахал руками, как сова на ветру, растеряв свой «самоуверенный» вид, когда на него со спины напал Гарри.       — Чего ты так долго, а? — Мальчик топнул ногой, рассыпая гальку, а потом уставился на Тома, глаза расширившись до размеров круглых галеонов. — О! Змея! Она что, ручная? А можно и я её поглажу? — тут же рыбкой юркнул в куст, задевая ветки локтями, пробираясь к старшему мальчику и протягивая пальцы к холодной змейной коже.       — Не кусай его, — приказал Том змее, проводя пальцем вдоль её хребта жестким движением, будто высекая искру.       — Опять твоя тарабарщина, — фыркнул Гарри, закатив глаза так, что виднелись одни белки из под приопущенных век.       Рон отшатнулся шаркая ногой о землю, оставляя глубокую борозду:       — Гарри, ты что, знал? — недоумённо спросил он, округлив глаза на друга. — Это же Парселтанг! Тёмный дар, передающийся от самого Салазара Слизерина! — Указательный палец врезался в воздух перед носом Тома. — И это делает его... — он тыкнул пальцем в грудь внешне невозмутимого Тома, ногти оставили полумесяц на ткани, — наследником Слизерина!       Веки Тома дрогнули. Глаза под приопущенными ресницами блеснули торжеством — он наследник, а не какой-то безродный сирота! Прекрасно! — Руки впились в плечи Гарри, пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Это ведь значит, что я не какой-то жалкий маглорождённый! — Улыбка отразилась в подрагивающих углах губ. Он скрыл всё то, что завозилось в его душе, и поднял взгляд на Рона. Рыжий несуразный мальчик стал куда приятнее взгляду, хоть и был слишком длинным на язык грубияном. Но полезным грубияном — это вполне его умаляет.       — Ну, Том часто шипел, но я думал, это у него типа... ну, знаешь, «кирпичного» языка, — Гарри шаркнул пяткой по земле, оставляя круги, как на воде, неловко почесав затылок. — Но знаешь, я не вижу в этом ничего тёмного! — он вскинул руки вверх, а второй ласково проводя пальцами по змейке. — По-моему, это здорово!       Рон скрестил руки так плотно, что на плечах появились белые вмятины от пальцев.       — Я тоже не вижу ничего особенного. Ну, говорит со змеями и говорит! — Плечи дёрнулись в подобии пожимания, словно пытаясь стряхнуть невидимых пауков. — Вон, некоторые с троллями болтают — и ничего! — Взгляд метнулся к змее, а нога непроизвольно дёрнулась, сбивая камешек. — А китайский слышали? Я как-то с папой в министерстве был — вот где тёмный дар! — хихикнул он.       Том приподнял бровь, словно учёный, наблюдающий за подопытными слизняками. Ладно, Гарри — дурачок, но реакция Рона... — Губы сложились в тонкую ниточку. — Реакция Рона, что в начале испугался (услышь его мысли — возмутился бы, что пугает драклов Реддл, а не его шипение!), а теперь шутит и в ус не дует, удивляла. Всё же возможно, Рон и Грейнджер, у которых было достаточно мозгов, чтобы быть полезными, были не худшим вариантом в друзьях Гарри. Их Том мог стерпеть.