Няня-ня

      Малфой сидел, уперев дрожащие пальцы в стол и пытался ровно дышать.       — А почему небо синее, а горы высокие?       К счастью, он вовремя закрыл глаза и больше не видел этого ребенка.       — А почему у кошки длинные усы, а у пикси короткие?       Но засранец трещал, как саранча.       — А почему сфинксы не видят радугу?       Драко нужно было просто взять себя в руки, открыть глаза и еще раз посмотреть на мальчишку. «Давай, ты сможешь. И, кстати, тоже задай ему один вопросик…» — уговаривал себя Малфой. Вдруг он почувствовал, как ребенок полез к нему на колени. Драко тут же открыл глаза.       — А почему люди иногда похожи, а иногда нет? — ухватившись за его руку, спросил мальчишка. С языка снял, не иначе.       Малфой отстранил от себя ребенка. Крепко взял его за тонкую ручку и глядя прямо в серые глаза ответил:       — Похожи обычно те, у кого одни и те же родители. Братья или сестры, к примеру. А вот те, у кого родители разные, совершенно не похожи.       Мальчишка всерьез задумался над его ответом. А Драко смотрел на него и видел себя в детстве. Те же глаза, тот же нос и лоб. Такой же худенький и с теми же светлыми мягкими волосами. Волосы и добили его на самом деле. Тем же самым пушистым белоснежным одуванчиком они торчали в разные стороны. Этот ребенок был его крошечной копией. Драко мог бы поклясться, что если бы у него самого был ребенок, то даже он не был бы так на него похож. Внутри расползлись подозрения, а мелкий засранец снова начал трещать.       — А почему мне снятся сны, что я летаю, а взрослым не снятся? А почему у собаки холодный нос? А почему…       — А почему твои родители с тобой не играют? — перебил его Драко.       Юный мистер Арчибальд вырвал руку из цепкого захвата, и отбежав на пару шагов, спрятался под стол. Сел, отвернувшись и, кажется, снова заплакал. Малфой вздохнул. Ребенок оказался на редкость плаксивым и любознательным. Прошло всего полчаса, но он уже действовал ему на нервы. Состроив кислую мину, Драко подошел к столу, сел на корточки.       — Вашей экономке я придумал очень подходящее имя. Я буду звать ее мисс Вонинг.       Малец все еще продолжал реветь.       — А ты знаешь, как я буду звать тебя? — утонил Малфой.       Тот резко замотал головой. Пушистый одуванчик волос на его макушке зашевелился.       — Сопля, — подтрунивал Драко, не собираясь спускать негоднику с рук капризы. — Я буду звать тебя Сопля и никак иначе. Вижу тебя второй раз в жизни, и ты снова ревешь!       Малыш резко повернулся, вытер мокрый нос и издав душераздирающий визг выбежал из-под стола. Драко не успел его поймать.       Огромные часы в главном холле пробили девять раз. Они были такие большие и такие звонкие, что их звук заполнял все пространство старинного дома. Малфой поднялся, бросил тоскливый взгляд в окно. Погода не изменилась — как и вчера туман стелился до самого горизонта.       — Няня-ня, вам с мистером Арчибальдом следует быть в малой столовой. До конца завтрака полчаса, постарайтесь впредь не нарушать заведенный в доме режим!       — Меня зовут Драко…       Но дверь за экономкой уже закрылась. «Вот же вредная карга, значит это ты придумала мне такое глупое прозвище!» — догадался Малфой.       Давно забытое чувство вновь пробудилось в нем и имя ему было ожесточение. Позволив эмоциям заполнить себя целиком, Драко вышел в коридор. Следовало найти мальчишку и заставить его съесть овсянку. Он почему-то был уверен, что в этом глупом доме на завтрак можно было получить лишь ее. Войлочные стельки, казалось, навсегда приклеились к подошвам его ботинок. Звука шагов не было слышно. Это жутко бесило и ожесточение смешивалось в его сердце со злобой. Драко бесшумно, словно его и не существовало на самом деле, обыскивал одну комнату за другой. Сопля, как сквозь землю провалился. Даже капризное нытье смолкло. Малфой уперся в широкие дубовые двери.       — Третий этаж… — догадался он, — ты побежал ябедничать матери или отцу.       Он толкнул дверь, но та не поддалась.       — Алохомора! — прошептал Малфой.       Бесполезно. Дурацкая дверь, ведущая на третий этаж, была заперта каким-то неведомым ему заклинанием. «Плевать!» — решил Драко. — «Напишу отцу, предупрежу что буду у него через час. Позавтракаю и тут же уволюсь из этого глупого места. Пусть другие терпят такое к себе отношение от прислуги или вытирают сопли его мелкому бастарду! А отцу я скажу, что если уж у него завелся внебрачный отпрыск, то он мог бы придумать способ получше, как представить мне этого новоявленного брата, а не затевать этот фарс».       Он спустился на второй этаж, зашел в свою комнату, специально пройдя мимо детской. Быстро нацарапал пару строк Люциусу и собираясь идти на завтрак случайно увидел себя в отражении большого зеркала. Малфой замер на месте. Он уже очень давно не помнил себя таким. Губы плотно сжаты, между бровей залегла недовольная морщинка. Взгляд злой и настолько неприятный, что Драко сам не хотел на себя смотреть. Он подошел чуть ближе, попытался улыбнуться, но в отражении появилась лишь отвратительная ухмылка. Малфой ненавидел себя такого.       Пару лет назад он оборвал все контакты, которые вынуждали его также кривить лицо. Он рвал по живому. В первую очередь Драко одним днем прекратил общение с бóльшим количеством так называемых друзей. Это оказалось легко. Из друзей у него осталась только Панси и она побуждала друга улыбаться, а не хмурить лоб. Панс ему вполне хватало. Спустя месяц он прекратил общение с родителями. Они не поругались, нет. Просто целый месяц Малфой пресекал любое их письмо и любые встречи — гиперопекой он был сыт по горло. Месяц вежливой стойкости и родители стали гиперопекать друг друга. И самое сложное… Тут ему понадобилось ровно восемьдесят три дня. Раз за разом в течении этих дней он терпеливо объяснял Поттеру, чего хочет от жизни — путешествий, развлечений, беззаботного мира, которого у него не было никогда. С Драко хватило и Пожирателей в собственном доме, и нервотрепки на шестом курсе, и сотни других тяжелых моментов. Он хотел забыть их все и прожить пару лет, не обременяя себя ничем. Жить весело и легко, отыграть свое детство, отыдиотничать юность и только почувствовав, что он насытился этим сполна становиться взрослым, респектабельным и ответственным. Тот, казалось, его даже не понимал. Лишь глупо хлопал глазами и невнятно бурчал: «Но Драко… У нас же есть обязанности, я не могу так просто все бросить…» Малфой дал ему восемьдесят три шанса, а потом бросил его сам. Восемьдесят четвертый день он встречал так, как хотел — с бокалом шампанского на борту отплывающего в Португалию корабля. А Поттер остался в Англии. Восстанавливать жизни и права чужих волшебников, вечерами готовить свою любимую рыбу, а по выходным ходить к чужим людям, которых он почему-то называл семьей.       — Ты ошибся на его счет, дорогой! — мурлыкнула Панс, вставая рядом и глядя на исчезавший за горизонтом родной остров. — Гарри сиротка, а такие люди всегда хотят лишь стабильности и стариковских забав перед сном. Их развлекает что-то вроде чтения книг под пледом и семейных ужинов. Это так тоскливо. Хорошо, что ты не стал затягивать с этим, он найдет себе кого-то попроще и поудобнее.       Малфой тогда кивнул и залпом выпил бокал. Он даже прогрустил весь тот день, валяясь на шезлонге прогулочной палубы. Но ему пришлось пойти и на этот шаг. Ведь он терпеливо повторял, чего не хочет. Говорил, как попугай, что не готов жить вместе. Ему не смешно от шуток Уизли. Он не хочет врать, что ему приятно видеть, как ребенок каких-то там друзей срыгивает молоко Гарри на воротник. Его тошнит от занудства Невилла и полоумных историй Полумны. А самое главное — весь этот уют и глупые обнимашки совершенно не вязались с тем Поттером, которого Драко представлял себе еще в школе. И раз Гарри так устал от риска, приключений и веселья, то пусть отдыхает без него. В жизни Малфоя как раз этого и не хватало! Глядя на себя в зеркало, он четко произнес:       — Мы поклялись друг другу, Панс, что никогда не будем делать того, чего на самом деле не хотим. Ни родители, ни Волдеморт, никто больше не будет указывать нам как жить. И я только что понял, что мне не нравится, когда меня называют Няня-ня!       Одернув рубашку, Малфой вышел в коридор.       — Ты опоздал к завтраку, Няня-ня! — радостно известила его Руби, щелкнув пальцами.       Драко едва успел заметить, как со стола исчез жареный бекон, тарелка с сырным ассорти, разноцветные пирожные и огромная металлическое блюдо, с поджаренными яйцами. Странно, но к еде так никто и не притронулся. Хотя он был уверен, что яичница была вкусной, горячей и с такой жесткой аппетитной корочкой, что так задорно хрустит на зубах, пока по языку растекается нежнейший желток. Малфой проглотил собравшуюся во рту слюну.       — Но ты же можешь вернуть все обратно?       — Нет, — развела руками девчушка.       — А вчера ты принесла мне ужин в спальню… С завтраком можно поступить также, — подмигнул Драко.       — Мисс Ватерфилд сказала мне принести тебе ужин. Она не терпит алкоголь и хотела, чтобы ты быстрее протрезвел. Сказала, что сама чуть не опьянела, пока знакомила тебя с домом.       Брови Малфоя взлетели вверх.       — В этом доме нет алкоголя?       — Ни капли, Няня-ня. Мистер и миссис Блэквелл категорически против спиртного.       — Тогда я категорически против мистера и миссис Блэквелл, — сквозь зубы процедил Драко. — Где я могу найти сову?       — В совятне за домом.       — Отлично, Руби. Собери мои вещи, я трансгрессирую отсюда через полчаса. Передай мои наилучшие пожелания мистеру и миссис снобам, а мисс Ватерфилд передай, что если бы я был трезв, то меня стошнило бы от той жуткой вони, что исходит от ее чопорной персоны!       Ни о чем не сожалея, Малфой устремился к лестнице. Он уже поворачивал массивную ручку, как девчушка вновь окликнула его:       — А юный мистер Арчибальд? Что мне передать ему?       Драко шагнул за порог, втянул носом влажный, туманный воздух и выкрикнул, что есть сил:       — Передай Сопле, что он самый капризный ребенок в мире!       Малфой шел по широкой дороге, усыпанной мелкой каменной крошкой и пытался совладать с собой. С одной стороны, ему было до ужаса стыдно. Он понимал, что ведет себя совершенно неподобающе статусу. Чистокровный сын известной волшебной семьи… Но ему было плевать. За четыре года Драко привык, что про него не пишут ничего хорошего. Первое время его это слегка задевало, потом забавляло, а потом стало все равно. Пусть пишут что хотят. Его родители были рады, что он хотя бы жив, а на остальное можно было легко махнуть рукой. Тем более он впервые слышал про этих Блэквеллов, а значит те были полукровками. Даже внимания обращать не стоит, хотя Драко и планировал найти какую-то информацию о них, как только вернется в Лондон и выпьет немного бренди.       Во-вторых, конечно же, ему стало слегка жаль Руби. Та не была ни в чем виновата, да и к прислуге Драко всегда относился со снисхождением. Эта девчушка уж точно не заслуживала хамства. Он заметил, как та застыла на огромной лестнице, комкая в руках белый передник. Что-то там виновато бубнила себе под нос… Наверное снова призывала магию на свою кудрявую голову, просила распополамить ее побыстрее. Он усмехнулся. Девчонка почему-то была симпатична Драко. «Хорошо бы мне переманить ее к себе. Пусть живет у меня, убирает и ведет хозяйство, а иногда развлекает меня своими глупыми беседами», — задумался Малфой. Идея ему откровенно понравилась, и он так не кстати вспомнил, что напился позавчера только из-за чувства глубокой скуки…       — Тебе одиноко, Драко… — резюмировала Панс, стоило ей только выйти из камина.       — Нет! Мне просто скучно.       — Тебе одиноко, — Паркинсон взяла бутылку Огдена из бара. — Когда тебе скучно, ты находишь мальчишку на ночь. Сегодня ты один. И твой патронус был грустным, таким слабеньким… Растаял сразу же, как позвал меня в гости.       — Вот и не заставляй меня жалеть, что я выбрал тебя, вместо одноразового мальчишки. Лучше давай выпьем и ты заставишь меня улыбнуться! — съязвил он.       Конечно же Панс выпила с ним. Конечно же развеселила его до боли в животе своими сплетнями. И конечно же ее любознательная рука потянулась к дурацкой газете. Там она и нашла это глупое объявление…       Малфой с силой толкнул дверь пристройки. Пахнуло навозом, сеном и лошадиным копытом. Тот самый кучер, что вез его вчера, обернулся, услышав шорох.       — У! — выдал он многозначно.       Звук был странный, глухой. Драко пригляделся, подходя ближе. Длинная борода полностью закрывала его шею.       — Мне нужно отправить сову, — четко и громко потребовал Малфой.       — У! — только и произнес тот, ткнув пальцем в самый темный угол.       — Принесите птицу сами! — настаивал Драко.       — У-у-у-у… — разочарованно протянул букву кучер.       Схватив длинную щетку, он тут же отвернулся и принялся вычесывать лошади ее идеально вычесанный круп.       — Так и быть. Я сделаю это сам!       Драко пошел вглубь. Под ногами чавкнула грязь и навоз, перемешанные с остатками влажного сена. Малфой сжал кулаки, призывая на голову кучера тот же волшебный гром, что должен был распополамить Руби. Теперь он старался идти аккуратнее, освещая путь палочкой. Ведра с водой стояли на его пути, он огибал их как мог, пробираясь все дальше в сумрак длинной конюшни. Его лба коснулось что-то липкое и он в ужасе отшатнулся. Ударился головой о торчащую балку. Было скорее неприятно, чем больно. Он осветил потолок. Пучки трав свисали, сушась на длинных нитках. С высохших трав свисала паутина.       — Мило.       Драко открыл ближайшую низкую дверь. Ему под ноги выскочила пара куриц. Малфой с грохотом захлопнул курятник.       — У-у! — донеслось сзади.       — Угу! — передразнил Драко.       Вдалеке маячила еще одна дверь. Кривая, наполовину вросшая в землю. Но делать было нечего, он отправился к ней, стараясь не прикасаться к паутине и не наступать в раскиданные по пути кучи навоза. Драко благодарил Мерлина, за то, что дверь оказалась слегка приоткрытой. Грязную ручку лизнул длинный розовый язык. Малфой отшатнулся, убирая руку. Он только что чуть не дотронулся до огромной грязной свиньи. Что-то ухнуло в полумраке свинарника, Драко направил палочку в дверную щель.       — Действительно, тут же так мало места, совам просто некуда деться… — брезгливо промолвил он.       Две большие остроухие сипухи сидели на сухих деревянных жердях, прямо над корытом с помоями. Они следили за Драко, направив в него по большому янтарному глазу каждая. Малфой выставил руку вперед.       — Пст, почта! — привычно подозвал он птиц.       Совы лишь моргнули и отвернули от него головы. Все в этом ужасном доме было против Драко.       — Экскуро! — пробормотал Малфой, направляя палочку на грязную, слюнявую ручку.       Свиньи обступили его, водили по брюкам своими теплыми мокрыми пятачка́ми. Драко привязывал к лапке ближайшей совы письмо. Та даже не повернула в его сторону голову — он довольствовался короткими перышками птичьего затылка. Но лапку сова послушно тянула и он, привязав письмо покрепче, прошептал:       — Лети, ты должна доставить письмо быстрее, чем я выберусь из этого свинарника и успею забрать вещи.       Сова ухнула и снялась с палки. Толстый хряк, весь пятнистый и жирный начал есть из корыта, причмокивая. Малфой поднес руку ко рту. Звук плещущейся воды вперемешку с мелко порубленными овощами вызывал тошноту.       «Хорошо, что я пропустил завтрак!» — брезгливо заметил он.       Драко стоял, разглядывая примятое тяжелым свиным телом сено, ровные ряды бревен, одинокий маленький волшебный огонек, что тускло освещал свинарник. Свет почти не пробивался сюда — окошко было слишком маленьким, ворота закрыты изнутри деревянным поленом, в углу пылился странный сундук, а за окном расстилался противный туман. Глухо заржала лошадь. Свинья все же лизнула Драко за ладонь. Ее мокрый теплый пятачек скользил по руке, пробуя на вкус ткань рукава. А Малфой не мог двинуться с места. Что-то необратимое вдруг упало на него. Тревога, что он испытывал еще с утра… Хотя зачем врать? Он почувствовал ее, стоило ему лишь сесть вчера в этот глупый кэб и поехать в сторону дома. Что-то давящее сжимало грудь. Драко не понимал… Этот капризный ребенок. Все эти слова, все правила, владельцы дома, что даже не показывались на глаза. Этот странный туман, что второй день стелился по пустоши. «Так не бывает! Это неправильно», — чувствовал Драко. — «Туман исчезает к полудню, мой отец не мог сотворить такое дикое насилие. Да и хоть один из четы Блэквеллов должен был встретиться со мной! В конце концов я собирался учить магии их ребенка. Их проклятого ребенка, что как две капли воды похож на меня. Слуги обязательно должны были шептаться об этом на кухне. Экономка не могла не упомянуть про это хозяину… Как же обволакивающе глупо! Как этот глупый туман…» — ныло сердце Драко.       — У! — прозвучал громкий голос в дверях.       Малфой резко обернулся. Кучер стоял, выпятив губу и впившись в него тупым взглядом. На его согнутой руке сидела сова. Та самая сова, которую пятью минутами раньше Драко отправил отцу. Малфой незаметно ущипнул себя за палец. Ему на секунду показалось, что он в западне.       — У! — вновь выдавил из себя мужчина, протягивая ему письмо.       Драко прошел по смятому сену, заставляя себя не трусить. Не моргать и не в коем случае не опускать головы. Он протянул руку. Маленькая, свернутая в свиток, бумажка выпала из сухих мозолистых пальцев кучера. Упала в его открытую ладонь. Чувствуя, как начинают трястись поджилки, Малфой развернул пергамент: «Дорогой и любимый сын мой, моя крошка, ненаглядный мой ребенок! Я так рад, что ты пишешь мне! Мы с мамой очень любим тебя и будем рады твоему приезду на Рождество! Спасибо, что ты не забываешь о нас, мы благодарны тебе и крепко-крепко целуем тебя. Кнопочка наша…» — дальше Драко читать не стал.       — Подготовьте ваш кэб! Я уезжаю немедленно! — закричал Драко.       — У-уу-у-у, — горестно закрутил головой кучер.       — Я покидаю ваш дурдом! Вы слышите… Да ладно, плевать!       Малфой взмахнул палочкой, провернулся на каблуках, но ничего не случилось. Он не мог трансгрессировать. Впервые не получилось.       — Тут нельзя трансгрессировать? — зло прошипел он, отпихивая глупого мужчину с дороги. — Тогда я найду подходящее место!       Малфой перевернул пару ведер, пнул клюющую остатки семечек курицу и выскочил из пристройки. Снова повернулся на каблуках. Бесполезно!       — Что за чертовщина тут творится?! — закричал он.       Но кучер лишь вышел навстречу, оттирая с острых вил грязь кусочком сена. Он с сожалением посмотрел на Драко, снова выдавил свое горестное: «У», — и начал разматывать бороду. Малфой смотрел, как огромная дыра все сильнее проступает сквозь редеющие волосы. Красная, слегка обожженная и почерневшая по краям.       — У! — как-то жалобно булькнул кучер.       Внутренняя стенка его гортани сжалась, Драко увидел мышцу и кусочек хребта. Ему внезапно стало плохо. В голове казалось зажужжали мужи, а пальцы стали покалывать сотни иголочек. «Я сейчас грохнусь тут в обморок, и они точно не дадут мне сбежать… Свяжут меня и спрячут в одной из сотен своих одинаково-уродливых комнат!» — догадался он. Кучер, как назло, поставил вилы к стене, снял с крючка крепкую, витую веревку. И Драко побежал.       Ему в спину неслось протяжное: «Ууууу…», — он не смел останавливаться. Прыгнул с мелкой кочки в туманную муть, промочил насквозь ноги в луже, но побежал дальше. За ним по пятам бежал кучер. Малфой слышал его тревожно-ожесточенное: «У!» — и не смел сбрасывать темпа. Весь мир перестал для него существовать. Лишь расстояние в полтора метра перед его ногами — вот что было важно. Тот небольшой кусочек травы, вереска и земли, что он мог видеть, путая следы. Он перепрыгивал через кочки, проваливался в лужи по колено, вылезал, цепляясь за скользкие мокрые листья осоки. Порезал себе пальцы, потерял палочку, но не смел ни на секунду остановиться, убегая от этого места, и от этого дома. Страх загнал его за небольшой ухаб. Сил больше не было. Голова кружилась. Он ничего не ел с позавчерашнего дня. Он ничего не пил. Он устал. Он потерял волшебную палочку. Он был до смерти напуган этим фальшивым ответом отца, этой дырой в человеческом горле и точно такими же серыми глазами, его глазами, на лице незнакомого ребенка.       Драко затаился. Над виском пролетел комар. Плевать. Малфой дал себя укусить. На лоб сел второй. «Пусть пьют кровь, главное, чтобы меня никто не нашел. Я пролежу тут до заката, а потом вырою руками дыру под изгородью и доберусь до ближайшей деревни. Я должен выжить! Должен! Салазар, помоги!!!» — молил Драко.

***

      Что-то склизкое и холодное дотронулось до его руки, разбудило. Или он не спал… Возможно, что он все же сначала потерял сознание от страха и усталости, а уснул уже после. Драко не знал. Он вяло пошевелил рукой. Слизь квакнула и упрыгала дальше. Малфой попытался встать, но ноги не слушались его. Онемевшими от холода и воды руками он попытался опереться о траву. Та предательски чавкнув продавилась под его весом.       — Болото! Я уснул в болоте, кретин! — прошептал он.       Вокруг была непроглядная темень и вязкий пронизывающий туман. Крики лягушек и неторопливые бульки, поднимавшиеся из недр земли — вот и вся компания. Драко медленно, не торопясь, нашарил рукой бугорок покрепче и ухватившись за него, подтянулся. Трава подалась к нему, но все же выстояла. Он ухватился за нее двумя руками и стал медленно ползти, пытаясь освободить ноги из цепкого захвата трясины. Лягушки квакали, комары жрали его запястья. Наверное чувствовали, как быстро кровь пульсирует по венам, подгоняемая страхом смерти. Наконец, Драко высвободил обе ноги, ползком стал пробираться немного вбок.       — Ограда, покажись пожалуйста! Милая моя, хорошая, сучка… Давай, я сделаю себе такую же, если сейчас увижу тебя!       Но тьма перемешивалась с туманом, ограда все не появлялась. Драко не знал который сейчас час. Он надеялся, что полночь уже наступила. Его не искали — возможно кучер подумал, что он сгинул в болоте. Малфой медленно пробирался в том направлении, куда были направлены его ноги. Он логично решил, что упал, убегая от дома. Упав, вырубился и теперь лишь положение его ног в болоте служило единственным ориентиром. Драко шел вперед. Кочки постепенно становились все тверже. Туман так и не уходил. В какой-то момент он почувствовал под ногами твердую грунтовую дорогу. Вспомнил, что именно по ней ехал тот злополучный кэб. Он побежал. На негнущихся ногах, с ужасными хрипами, что доносились из горла, с верой в скорое спасение и надеждой на то, что больше никогда в жизни не увидит этого жуткого места. Драко бежал из последних сил. Грунт сменился каменной крошкой. Туман все не уходил. Малфой упал на колени, собрал знакомые камешки в ладони и завыл. Острые края колотого гранита врезались в кожу. Драко выл, понимая, что все пропало. А потом над самым его ухом прозвучало:       — У!       Малфой хотел бы лишиться чувств, умереть, да что угодно, чтобы только больше не находиться в этом ужасном месте. Но судьба больше не хотела быть к нему благосклонна. Он почувствовал, как сильные руки схватили его под локти, вздернули словно котенка и потянули за собой. Протяжное, трубное: «Уу-у-у-у!», — закружилось во тьме. Теперь Драко понимал, что кучер говорил. Оказалось это так просто. Он кричал: «Нашел! Нашел!» — и из дома выбежала Руби и мисс Вонинг. Они помогли кучеру, подхватили Драко под локти и поволокли в дом. Малфой не сопротивлялся. И хоть он чувствовал сильные руки кучера, вонь, исходившую от платья экономки и легкую щекотку от кудряшек Руби, но не мог открыть глаза. В эту минуту он понял, что этот дом не отпустит его просто так. У него больше нет палочки, письма писать бесполезно. Он в западне. «Бедняга Панс, если бы ты знала, во что меня угораздило вляпаться, то ты дважды бы подумала, прежде чем убивать своего муженька… Теперь я еще долго не смогу составить тебе компанию для путешествий и забав!» — с глупой жалостью к себе подумал Драко. Он слышал, как в доме кто-то горько плакал… Такой жалобный, тоскливый плач. Так плачут по умершему. Драко было плевать, главное не открывать глаза. Не видеть больше никого. Он почувствовал, как кто-то расстегивает его рубашку, как с него снимают брюки и трусы. Плевать. Чьи-то сильные руки внезапно подняли его, прижав к себе. «Наверное, это кучер», — подумал Драко. Но когда его тело опустили в горячую воду, он на секунду дернулся от неожиданности. Рука, что едва отпустила его, нежно провела по лицу. «Странно, у того кучера все пальцы были в мозолях, а эта ладонь мягкая…» — понял Драко. Он открыл глаза, но увидел перед собой лишь встревоженное лицо Руби. Резко повернулся, рассчитывая увидеть незнакомца, но экономка уже была тут как тут. Провела теплым полотенцем по его лицу, стирая остатки грязи и болотной жижи.       — Уйдите… — слабо попросил Драко.       — Няня-ня, вот ты даешь! Мы думали, что ты помер, никто не возвращается живым из болот… — выглянула из-за плеча экономки полуэльфийка.       Полотенце вновь скользнуло по его щеке, горячие капли смывали ужас сегодняшнего дня.       — Не плачь, Няня-ня! Мисс Ватерфилд разрешит мне еще раз принести тебе ужин в кровать. Ведь можно, мисс Ватерфилд?       — Можно, можно… — голос экономки дрожал.       — А на ужин были свиные ребрышки, — зачем-то уточнила Руби.       Драко почувствовал, как скривился его рот.       — Руби, иди займись постелью и затопи камин. И скажи мистеру Арчибальду, что все хорошо. И разрази тебя магия пополам, перестань кусать ногти!       Малфой слабо рассмеялся. Его тело, постепенно согревалось в огромной глубокой ванной, наливалось тяжестью. Он медленно открыл глаза.       — Ну и учудил ты, Няня-ня. Кто же в здравом уме бежит на болота, это же верная гибель! — заботливо намыливая ему волосы, причитала экономка. — Хозяин наш, чуть не высек беднягу мистера Виндвистла. Тот тоже, конечно… Размотал свою бородень, неподумавши. А я ему сколько раз говорила, чтобы не сверкал тут своей дырой при первом знакомстве. Он, старый дурак, любит это дело, нравится ему, значит, шороху наводить… Все обычно так, в обморок бахнутся и тихонько лежат. А ты в болота сиганул… Мистер Виндвистл бежал за тобой, звал. Все хотел сказать, чтоб ты и не думал к топи подходить — засосет и с концами, а ты же его еще не понимаешь… Ой, чуть беду не накликал, борода!       — Почему я не смог трансгрессировать? — слабо спросил Драко.       — Никто не может. Тут нельзя. Да и в контракте это прописано… Ты же вчера при мне сам все подписал, — удивилась экономка, смывая с его висков пену.       — Как я могу уйти отсюда? — предчувствуя недоброе, вновь спросил Драко.       — Ножками, через забор. — Мисс Ватерфилд, по-видимому, отойдя от первого шока, вновь приняла привычный для себя строгий вид. — Месяц пройдет и сможешь увидеть ворота. Ты куда смотрел, когда подпись вчера ставил?       Малфой лишь обреченно покачал головой, закрывая глаза и расслабляя согревшиеся плечи. Экономка вновь недовольно забормотала, доливая в ванную кипятка:       — Вот истина же в том, что от алкоголя только проблемы одни. Был бы трезвый, прочитал бы, перед тем как волшебными чернилами бумажку подписывать! Все беды от него, муженек мой, непутевый… — она внезапно осеклась.       Драко лежал, вытянувшись во весь рост в глубокой удобной ванной. Мисс Ватерфилд гремела ковшиком у окна, не тревожа его, но и давая понять, что она все еще рядом. И тут Малфой вспомнил:       — А кто плакал? Я слышал плач…       — Никто не плакал! — как-то резко ответила экономка.       — Но я слышал…       — Ты не в себе был, показалось тебе! — она достала из шкафа огромное полотенце, направилась к Драко.       — Нет. Я отлично все помню. — настаивал Малфой, садясь. — Я слышал…       — У Флоры зубы с утра болели, может быть, снова начали. Вылезай давай.       Драко взял протянутое полотенце, встал, наблюдая, как женщина отвернулась, обнимая себя руками за плечи.       — Но я слышал.       Он закутался в ткань и подошел, вставая рядом с ней, почти вплотную. Экономка повернулась, прожигая взглядом недовольных глаз. А потом внезапно уперла руки в бока, и как заголосила:       — Взрослый человек, а все туда же. Вчера заявился пьяный, на ногах еле стоял! Сегодня по болотам бегал, дом переполошил! Хозяева тебе за что деньги платят? Разве за то, что ты второй день подряд от прямых обязанностей отлыниваешь?       Драко ошарашенно заморгал и даже отошел от нее на шаг.       — Тоже мне, Няня-ня. Чему молодого хозяина учишь? Быстро в кровать, ешь и спать. И чтобы завтра без выкрутасов! А то я сама миссис Блэквелл на тебя пожалуюсь!       И она вытолкала его из ванной взашей. Малфой даже слово не успел вставить, как ее крепкая рука подтащила его к кровати, толкнула, повалив на матрас.       — Руби! Дай ему одежду и еды тоже дай. А то и этот тоже помрет, неровен час, какая репутация о семье будет!       Драко подтянул под себя ноги, глядя как экономка недовольно повела плечами и направляясь к двери выдала, напоследок:       — Завтрак в девять утра. Обед в два. Ужин в семь. Весь день из-за тебя голодные ходили. Флора извелась. Молодой хозяин тоже не ел. На нас то тебе плевать, так хоть ребенка пожалей… Тоже мне… Няня-ня!       И она в сердцах захлопнула дверь. Малфой, открыв от негодования рот, перевел взгляд на Руби. Та молча положила рядом с ним одежду. Щелкнув пальцами, поймала появившуюся из воздуха тарелку с горячими ребрышками и тонко порезанными овощами.       — Спокойной ночи, Няня-ня… — кивнула ему Руби и тихо вышла, старательно проворачивая витую латунную ручку.       Малфой задумчиво оделся, и развалившись на кровати, притянул к себе еду. Он жевал мясо, не ощущая вкуса, хотя понимал, что оно было сочным и, наверное, очень нежным. Он ровным счетом ничего не понимал в его теперешней жизни. Кроме, наверное, того, что жить ему тут придется около месяца. Злобная экономка испугалась за него, хоть и старалась не подавать вида. Старик кучер, оказывается вовсе не хотел его убить. Да, юмор у старикана был специфический, но, если верить словам мисс Ватерфилд, он не хотел причинить ему зла. Хозяин, которого Драко и в глаза не видел, чуть не выпорол слугу за неудачную шутку. «Хотя, это логично», — прикинул в уме Малфой. Но он точно слышал чей-то плач и был готов поклясться, что это не кухарка. Хрустя огурцом, он решил завтра же познакомиться с Флорой и похвалив ее еду, выведать хоть что-то. Затем перечитать условия контракта. И еще… Чьи это были руки? Такие сильные, но мягкие… «Уж точно не кучера!» — решил Драко. — «Возможно в этом доме есть лакей или что-то вроде того…»       От размышлений его отвлек странный стук. Малфой оглянулся, но никого не увидел.       — Эй, кто здесь? — громко спросил он.       — Это я… Сопля…       Робкий голос раздался из-под кровати. Драко спрыгнув, быстро откинул покрывало, заглядывая под каркас. Юный наследник, мистер Арчибальд Блэквелл лежал, растянувшись на полу и с опаской косился на Малфоя. Рядом с его ладонью едва заметно вращалась вокруг собственной оси неваляшка.       — Ты что тут делаешь? — удивился Драко.       Мальчишка не ответил. Малфой видел, как у того вновь затрясся подбородок, но он изо всех сил старался сдержать слезы.       — Сопля, ты чего? Вылезай давай! — махнул ему рукой Драко.       Тот шмыгнул носом, сжал в руке игрушку и по-пластунски поспешил выбраться, но с противоположенной стороны. Малфой быстро перемахнул через кровать и на этот раз все же успел поймать шустрого засранца.       — Ты куда это собрался? Расскажи, что ты делал у меня под кроватью? Хотел дождаться, когда я усну и напугать…       — Да! — мальчишка закивал головой. — Ты сказал мне, что я сопля, и я обиделся. Я ждал тебя тут, чтобы испугать изо всех сил. А потом Руби сказала мне то, что ты попросил мне сказать. И я обиделся на тебя еще больше. Ведь ты моя Няня-ня… А потом все забегали и закричали, и я испугался еще сильнее. А потом было тихо, и я уснул. А потом снова пришла Руби и что-то искала в твоих вещах. А потом пришел папа и накричал на мисс Ватерфилд. А потом они все ушли и стало тихо, и я снова уснул. А потом мне стало скучно, и я сбегал за игрушкой и стало веселее. А потом все снова закричали, и я понял, что ты вернулся. А потом ты меня нашел.       — Ты не вылезал из-под кровати весь день? — удивленно спросил Драко.       — Вылезал. Я же сказал тебе, Няня-ня, я ходил за игрушкой…       У паренька заурчало в животе.       — Ты что, ничего не ел весь день?       Сопля замотал головой.       — Нет! Нам нельзя нарушать правила. Тебя не было, и никто не ел.       — А если бы я утонул в болоте, то вы бы так и не пообедали? — развеселился вдруг Драко, легко щелкнув юного Арчибальда по носу. — Что за глупости? Перестань врать!       В огромных серых глазах заблестели слезинки. Малфой уже хотел было слегка встряхнуть плаксу, но тот внезапно обнял его за шею и разрыдался. Драко чувствовал, как горячие детские слезы текут под воротник пижамы, как сопли размазываются по уху. Он легонько прижал к себе пацана. Все же тот был ребенком, совсем еще мелким, не больше пяти лет. И хоть Малфою был неприятен этот точь-в-точь схожий с ним засранец, но тот точно не был ни в чем виноват. Что-то скребнуло где-то глубоко внутри. Крошечные пальчики сжали его в ответ и Драко обнял плаксу сильнее.       — Ну ладно тебе, Сопля! — он попытался взбодрить его как мог. — Нужно было выползти из своего укрытия раньше. Ты же понял, что я тут ем в одиночку, мог бы составить мне компанию.       Мальчишка лишь ревел, его крошечное тело тряслось, но он сумел выдавить из себя тихую просьбу:       — Давай завтра не будем опаздывать…       — Конечно не будем… — поднимая его на руки, пообещал Драко. — Мы займем с тобой очередь и съедим все раньше остальных. Набьем животы на полную катушку, а потом я научу тебя играть в волшебные шахматы… Или лучше для начала плюй-камни…       Мальчишка лишь сопел ему в шею, постепенно успокаиваясь. Драко ходил с ним по комнате, изредка легонько подпрыгивая. Истерика сходила на нет, рука ребенка расслабленно повисла. Малфой аккуратно открыл дверь в соседнюю комнату. Детская была на удивление небольшая и темная, рядом с окном едва угадывалась кровать. Драко аккуратно сел, стараясь не разбудить ребенка. Тот сонно уткнулся носом в его грудь и прошептал:       — Почему у взрослых все так скучно? Куда веселее было бы быть похожим не на сестру или брата, а на того, кто тебе правда нравится.       — Это было бы правильно, Сопля. Но у взрослых все по-другому. Зато ты похож на меня. Ты бывал когда-нибудь в Малфой-мэноре? Знаешь кто там живет?       Мальчишка покачал головой. Драко коварно улыбнулся:       — Тогда давай я подробно все тебе расскажу, а ты мне скажешь, видел ли когда-нибудь это место и этих людей.       Он забрался с ногами на узкую кровать, прислонился спиной к стене. Парнишка залез к Драко на руки, свернулся колечком и обхватив его палец рукой приготовился слушать. Малфой начал издалека.       — В далеком графстве Уилтшир всегда было много лесов. Деревья там такие высокие, что кажется, достают до неба. И в самом центре этого огромного леса, скрытый от глаз чужаков стоит Малфой-мэнор. Огромный темный замок, с башнями и арками. С высокими окнами и мраморными колоннами…       Драко описывал свой дом таким, каким сам помнил его в детстве. Он словно снова бродил по своему дому, держа в руке свечку. Разговаривал со старинными портретами предков. Гонял стайку птиц в оранжерее, залезал в самые дальние углы библиотеки, находя среди книг старые рисунки, украшения и мелкие тайники. Его родственники веками прятали там что-то и забывали, а Драко всегда так любил находить. Он рассказывал, как однажды нашел в одной из книг старый снитч. Как тайком утащил метлу и часами летал за юрким мячиком в полумраке широкого коридора четвертого этажа. А потом его нашел отец…       Драко уже собирался начать описывать Люциуса и мельком глянул на притихшего мальчишку. Он резко замолчал. Ребенок крепко спал, все также свернувшись в теплый кружочек — поджав под себя ноги и пуская слюни на рукав его пижамы. Он улыбался во сне чему-то своему детскому и Драко вдруг тоже улыбнулся, надеясь, что ему снится огромный замок, полный таинственных комнат и волшебных приключений. Малфой не стал его будить, только аккуратно сполз чуть ниже, покрепче обнял и тоже подогнул ноги, создавая вокруг ребенка что-то похожее на уютное гнездо. Где-то на границе сознания он уже почти смирился с тем, что этот мелкий пакостник его брат. А родной или сводный — так ли это уж и важно. Согретый теплом детского тела, Драко не заметил, как сам уснул. Ему снилось, как кто-то тоже очень родной, ласково погладил его по волосам и укрыл теплым одеялом.