Инферно

      — Понравился ты ему, Илюх, ой как понравился, — бес вокруг круги отплясывает, чуть ли не в ладоши хлопает. Ларионов, изрядно уставший за день, не имеет ни малейшего желания разбираться в чужой фиесте. Мужчине хотелось скорее доползти домой, по пути утихомирив демона, и лечь спать, отключаясь от реальности на неопределённый срок.       — Вот скажи мне честно, — просит нечисть, которая в принципе может покопаться в человеческой голове и узнать истину сама: — Интересно же, что он сейчас делает? — подначивает, заставляет действительно заинтересоваться. Это и ежу понятно. Только вот чернокнижник ежом себя отнюдь не считает и безбожно тупит в порывах понять чужой коварный умысел. Дабы не насиловать свой мозг, Илья спрашивает напрямую:       — Тебе зачем это? — мужчина выделяет последнее слово и неопределенно машет рукой в воздухе.       Толик материализуется дымчатым силуэтом, видимый лишь периферическим зрением.       — Необычный он. Мне нравится, — и после недолгой паузы, сущь склоняется к человеческому уху, обдавая силуэт Ларионова удушливым смрадом. Экстрасенс кривится, а эфемерный Толик лишь насмехается: — И тебе нравится, Ил-люшка.       

***

      Влад подходит к подъезду, направляя взгляд на окна четвертого этажа: стекла пропускают золотистый свет на давно потемневшую улицу. Ключи в сумке быстро не находится, ввиду чего приходится возиться с поиском, осматривая все карманы и закрома. Когда заветная связка оказывается в руках, мужчина прикладывает чип, и железная дверь отворяется. Менталист минует ступеньки, останавливается на первом, оглядывая сначала шахту лифта, а затем ступени, и решает всё-таки ехать. Старые двери скрипят, пропуская Череватого внутрь. Ведущий тут же приваливается к грязной стене, не заботясь о сохранности и чистоте нового костюма, и тянет руку к кнопкам, продавливая четвертую. В кабине работает лишь одна лампа, а мерное гудение движущегося ящика вместе с полутьмой заставляют веки невольно сомкнуться.       Писк.       Четвертый этаж.       Влад отталкивается от стены и выходит, направляясь к двери тамбура. Несколько щелчков и отворяется первая дверь. Ключи звонко стукаются об другую металлическую преграду, на что Череватый шипит несдержанно и нажимает на ручку. Ведущего встречает темный коридор со светом в конце.       — «Ну точно, як лестница в небо. А в конце меня будет ждать Апостол Петр», — шутит про себя мужчина, хотя даже лёгкая улыбка не проскальзывает по лицу. Он устал. Устал настолько, что ноги едва держат. Шнурки поддаются тяжело, уставшие пальцы и того хуже. В процессе сражения с обувью Влад мельком замечает, как в прихожей появляется ещё один человек.       — Привет, Андрюх. Я вас разбудил? — иллюзионист поднимает голову, кивает легко и выпрямляется, протягивая руку.       — Нет, я ждал. Как испытание? — названный пожимает протянутую ладонь, осматривая коллегу с головы до ног.       — Нормально, устал только жутко, — Влад вымученно тянет губы в улыбке. Кислицин кивает, не задавая более вопросов, и направляется в спальню к давно уснувшей жене. Но в последний момент останавливается в дверях спальни, оборачивается и обращается к соседу:       — Влад, нужно будет завтра с утра поговорить, — названный подбирается разом, внимательно следя за хозяином квартиры. Не зря он в Битве участвует со стороны ревизора. Природное чутье мигом подсказывает: Череватому придется всё-таки съезжать с чужой жилплощади.       — Конечно, — менталист скрывается за дверью выделенной ему комнаты, раздевается, скидывает впопыхах костюм на стул, падает на кровать, укрываясь пуховым одеялом, и забывается беспокойным сном.              Утро пробирается в окно яркими лучами, слепя и так закрытые глаза. Влад вертится, стараясь спрятаться от света, но тщетно. Мужчина открывает зеницы, смотрит невидяще на дверку шкафа, собирает в голове в единое целое разлетевшиеся мысли. Первая, которую удается схватить за хвост, та, в которой Андрей очень настоятельно хотел поговорить. Череватый поднимается с кровати, ищет хоть какую-то домашнюю одежду, перебирая вещи на полках. Майка сорокалетней давности и такие же потрёпанный штаны находятся в самом углу. Пальцы ловко натягивают ткань, а сам менталист оглядывает часы на стене: начало десятого.       Кухня встречает ещё одного жителя квартиры абсолютной пустотой. Влад тянется к чайнику, притрагиваясь ладонью к пузатому краю: холодный. Конфорка щелкает несколько раз, и голубое пламя подсвечивает серебристое дно. Менталист достает кружку, засыпая несколько ложек кофе. Сахар так и остаётся не тронутым на верхней полке. В дверях появляется владелиц квартиры: Андрей проходит внутрь комнаты, усаживаясь лицом к другому человеку.       — Доброе утро, — подаёт голос Влад, замечая копошение за собственной спиной.       — Доброе, Влад, — имя становится какой-то точкой, после которой жизнь разделится на до и после. Названный молчит. Поднимает чайник за изолированную ручку, наливает дымящийся кипяток в кружку.       — Я слушаю, — ложечка несколько раз ударяется о края керамики, точно колокол в церкви перед службой.       — Влад, — вновь вторит Кислицин, — как дела в поисках квартиры?       Был ли менталист удивлен таким вопросом? Отнюдь нет. Он давно засиделся на чужой шее, обременяя своим присутствием молодую ячейку общества. Квартира была найдена ещё месяц тому назад, да только вездесущий чернокнижник поселил зёрнышко сомнение по поводу ее приобретения.       — Нашел, Андрюх. Сегодня съезжу, посмотрю и, скорее всего, съеду в ближайшее время насовсем.       Кислицин кивает: ответ его вполне устраивает. Стул скрипит, и мужчина покидает кухню, оставляя Череватого тет-а-тет со своими мыслями.       

***

      — ИльяИльяИльяИльяИлья, — бес в голове превращался в гудящий пчелиный улей, где каждое живое существо несет свою истину, пытаясь сказать, по его мнению, о чем-то очень важном и до жути необходимом.       — Да что такое?! — практик не выдерживает, отрывается от начитки и внимательно всматривается в зеркало, подставленное к свежему надгробию.       — Владик твой ненаглядный в квартирку ту едет. Мои друзья его точно хорошо примут, — демонюка смеётся, почти по талой земле от радости катается, пока человек судорожно пытается понять, что ему с этой информацией делать.       Придя к выводу, что пока Ларионов ничем помочь не может, чернокнижник собирает вещи и заказывает такси. На сегодня работа отменяется. Бес, очевидно, занят совсем другим.       — Заплатишь.       — Конечно, Толь, как всегда.

***

      Старый район Москвы встречает однотипными панельками. Желание поселиться где-нибудь поновее полностью отбила квартира Кислицина, где был слышен каждый шорох, каждый скрип кровати, каждый стон из-за стены. Влад знал, что в давешних квартирах эта проблема также существует, но почему-то по старой памяти надеялся, что будет поспокойнее.       Пятиэтажка в обычном спальнике, ничем не примечательная. Детский сад недалеко от магазина, с противоположной стороны улицы — школа. Мужчина ступает по дорожкам, огибая трещины на асфальте. Дом тянется линией метрополитена, изгибаясь и уходя все дальше и дальше от заплутавшего человека. Первый, второй и третий нужный подъезд предстает перед взором карих глаз. Аляповатая скамейка, облезшее мусорное ведро, рассада под окном. Нестареющая классика для матушки России.       Менталист звонит в указанную в объявлении квартиру, и под пресловутое «кто?— я» дверь с характерным пилиньканьем открывается. Парадная встречает несколькими колясками, поставленными в ряд, почтовыми ящиками и, как ни странно, картинами.       — «Интересный набор, больше на Питер смахивает», — думает про себя Владислав, поднимаясь по окрашенным ступеням.       Лифт отсутствует, ровно как и использованные шприцы, что, несомненно, радует. До пятого, последнего этажа приходится подниматься на своих двух.       Мужчина минует пролеты и упирается прямо в дверь. На ней золотыми явидями сплетаются цифры в число восемьдесят семь. Звонок кричит перелетными птицами, а из-за двери появляется миловидная девушка, чуть ниже самого Череватого:       — Здравствуйте, Владислав?       — Да.       — Проходите, — хозяйка отступает с порога, пропуская мужчину внутрь, — можете не разуваться.       Череватый идёт за невысокой фигурой, огибая оставшиеся последними коробки.       — Елен, по цене все также осталось? — менталист осматривает небольшую квартирку в две комнаты, сразу же направляется в ванную для изучения сантехники.       — Да, по цене также.       — А почему продать квартиру решили? Нормальная ж вроде. Убили, может, кого? — мужчина поднимает лукавый взгляд и встречается с девичьим, немного хмурым, но доброжелательным.       — Квартира моей бабушки. Она в деревню переехала, вверив ключи мне. Я с сыном себе новостройку присмотрела, а лишние деньги мне бы не помешали.       Влад ещё с десяток минут ходит по жилплощади, проверяя то конфорки, то антресоли, то мебель, изготовленную в поныне несуществующей стране. Отмечает, что видимых признаков различного рода грибков нет. О чем же тогда говорил чернокнижник? Чем плоха квартира?       — Елен, а с соседями як? — мужчина замирает около окна, выходящего во двор.       — Старшее поколение в основном. Летом, разумеется, много детей приезжает навестить своих дедушек и бабушек. Алкашей тут хватает, но это везде так, — девушка улыбается невесело. Смотрит через стекло на улицу, вспоминая собственные детские годы: — Наркоманов нет. Да и не было никогда.       Ведущий ещё немного смотрит на улицу, где по двору бегают дети и обращается к собеседнице:       — Шо же, ясно. Спасибо за экскурсию, когда заселяться могу?       Хозяйка оживляется, вытягивает из заднего кармана джинсов связку ключей, поблескивающих на дневном свету.       — Да хоть сегодня, — Влад настораживается: девушка заранее знала, что он точно согласиться? Или сильно надеялась на положительный ответ? Елена протягивает отмычки, практически отдавая в руки, но в последний момент останавливается:       — У Вас завтра будет свободное время?       Череватый удивленно и неопределенно кивает, а металл опускается дополнительным грузом в ладонь.       — На счёт оплаты тогда завтра и поговорим. И с новосельем, — хозяйка облегчённо выдыхает. Разворачивается, уходя в коридор, переобувает розовые резиновые тапочки, которые тут же забрасывает в рюкзак, на белые кроссовки, и тянется рукой к дверной ручке.       — Елен, если вдруг шо, могу же звонить? — мужчина провожает уже бывшую хозяйку, останавливая ту в тамбуре.       — Конечно, — девушка последний раз осматривает квартиру детства, цепляет взглядом верхний правый угол, хмурит тонкие брови. Влад тоже переводит взгляд, но ничего интересного, кроме пучка паутины, не примечает.       — До свидания, Елен, — новоиспеченный хозяин машет рукой уходящей фигуре. Та роняет нервную улыбку, кивает и спускается на пролёт вниз, но замирает, задирая голову, и вглядывается в карие глаза напротив:       — Берегите себя.       Мужчина кивает, провожая взглядом поныне знакомый силуэт. Дверь хлопает, и Влад впервые чувствует, что он у себя дома. Сама квартирка в неплохом состоянии, даже в уборке практически не нуждается: заезжай да живи. Только мебели маловато: оборудована нормально, по факту только кухня, в остальных комнатах гуляет сквозняк и эфемерное перекати-поле.       Влад оглядывается, цепляя что-то периферическим зрением и не обращая на это должного внимания, и направляется в сторону выхода. Переезд намечается сегодня.

***

      Ложечка стукается о края чашки. Чья-то кружка перекочевала к Череватому несколькими минутами ранее. На закономерный вопрос ведущего о нахождении его чашки, весь дружный коллектив дружно пожал плечами и дружно всучил чужую посуду. Что ж, утро могло начаться и хуже. Самым задорным человеком на площадке был оператор Коля, который, кажется, что-то употреблял.       — Николай, ну шо ж Вы, як пчелка-трудяга? Присядьте, ради бога! — менталист с утра пришедший не в духе, сейчас желал лишь одного: выспаться. И тишины.       — Владислав, так некогда мне! Вон оборудование настроить нужно, объективы проверить… — мужчина виновато улыбается, вновь унося какие-то объекты в другую от Череватого сторону.       — Владик, ну что случилось? Почему такой взвинченный? — женщина подходит со спины и тянет аккуратную ладонь к плечу, обращая на себя внимание.       — Квартиру, Вера, приобрел. Недалеко отсюда. Вчера весь вечер сумки с коробками носил, а выспаться так и не удалось… — мужчина сёрбает из кружки кофе и понимает, что поторопился: напиток неприятно жжёт нёбо и перетек по пищеводу вниз.       — Андрей сильно рад был твоему выселению? — разумеется, Сотникова знала обо всем, что происходило вне съёмочной площадки, и с радостью делилась своими знаниями и мнением с другими. У Влада даже не возникает вопроса, откуда женщина знала такие подробности его жизни.       — От счастья прыгал, — Череватый бросает язвительную улыбку, поглядывая на коллегу исподлобья.       — Вера, Вас на площадке ждут! — из-за двери появляется девушка-ассистент и указывает в сторону павильона.       — Спасибо, сейчас подойду, — женщина кивает и обращает свой игривый взор на собеседника: — А про невесту ты спросил?       Менталист подвисает, пытаясь осознать, а когда он, собственно, жениться успел:       — Якая невеста?       — Ну как же? Традиция старая. Когда въезжаешь на новое место, обычай есть: перед сном нужно произнести заговор, — Вера эффектно взмахивает руками. Влад эффектно закатывает глаза: — «Не найду себе я места, где ты, лучшая невеста?»       — Вера Михайловна! — из-за двери уже настойчива требовали присутствия ведущей. Менталист оборачивается на дверь и отрицательно мотает головой:       — Ну и зря, Владик. Бегу-бегу! — Сотникова придерживает подол и торопится в нужную дверь. Череватый смотрит вслед удаляющейся фигуре и вновь присёрбывает из кружки:       — Сука! — кофе, разумеется, остыть не успел.