Не все вечера бывают добрыми

– Я дома! Ты не забыл поесть? Всё хорошо? – радостно крикнула Бона с порога. Ничего уже не свидетельствовало о пережитом стрессе. Арбен устало вышел из своей комнаты, но отвечать не спешил. – К слову об этом... – напряжённо протянул он. – Хочу поговорить о нас. Если ты в состоянии после вечера. Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба. «С нами ведь всё в порядке! Я сделала что-то не то? Меня недостаточно? Что такое?!» – в панике думала Бона, медленно кивая брату. Она могла свести разговор на нет, сказав: «Что-то я утомилась с этими людишками, давай завтра обсудим», но врать не было желания. В груди разливалось неприятное обжигающее чувство, стук сердца заглушал собственные мысли, и Бона совсем не понимала, по какой причине это происходило. Арбен ждал за дверью, пока сестра меняла нарядное платье на пижаму. Девушка старалась переодеться как можно быстрее, не в силах выдержать странное напряжение, возникшее от одной простой фразы. «Нам надо поговорить» никогда не означало что-то хорошее. Если бы брат хотел отблагодарить её за заботу, он бы выложил всё как есть, без ненужных прелюдий. Значит, что-то случилось. Но что, чёрт возьми? – Так вот... – удивительно спокойно начал парень, усаживаясь на двуспальную кровать. – Мне кажется, ты слишком сильно меня опекаешь. – Ты должен понять, почему, – едва слышно произнесла Бона, стирая макияж влажным ватным диском. – Я не понимаю. И, пожалуйста, позволь мне договорить, – без злости и раздражения, которое сестра, наверное, ожидала от него, попросил Арбен. – Мне приятна твоя забота, правда. Благодаря тебе я чувствую себя в безопасности, дома. Но... иногда ты перегибаешь. Задаёшь слишком много вопросов, напоминаешь об очевидных вещах. Я ведь в состоянии справиться с той же бытовухой. «Он прав. Он уже не тот человек, каким был четыре года назад», – осознала Бона и кивнула в подтверждение не то своим мыслям, не то словам брата. Противный холодок прошёлся по всему телу, заставляя съёжиться. Она, как и обещала, продолжила молча выслушивать. – Я знаю, что ты не желаешь мне зла, – мягко заверил её Арбен, глядя на сестру через зеркало. – И это, к сожалению, не меняет факта, что иногда тебя слишком много. Порой я чувствую себя твоим ребёнком. «Твою мать... Неужели всё настолько плохо?» – в страхе подумала девушка, перебирая между пальцев серёжку, которую хотела положить в шкатулку. Тревога съедала её изнутри, постоянно повторяя: «Ты не справилась. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Хреновая из тебя сестричка». Назойливый голос в голове никак нельзя было заглушить. – Мы ведь даже не родные сиблинги. Просто близкие друзья, – вполне логичный факт отозвался горечью в груди. – Поэтому я прошу тебя дать мне свободу. Повторюсь: мне нравится, когда ты рядом, просто иногда это мешает. Он выдержал секундную паузу, тем самым обозначив, что теперь Бона может высказаться. Она не спешила поворачиваться, лишь буравила взглядом стол и своё отражение. Тут же стало противно от самой себя. Возможно, в глубине души – где-то очень глубоко – девушка признавала существование проблемы, осознавала, что дело в ней. Озвучить это вслух казалось чем-то невообразимо трудным. – Это плохо. Я понимаю, – сухо бросила Бона, наконец приземляясь на кровать рядом с братом. – Но я не могу найти в себе силы действовать иначе после... того случая. – Какого? – уточнил Арбен, непонимающе склонив голову на бок. Бона тяжело вздохнула и отстранённо прошептала: – Я не хочу произносить это вслух. Что если тебе станет невыносимо плохо и ты закроешься в себе? А я не смогу помочь? Мне нельзя допустить это снова. – Бона, я... – Не... Не надо. Пожалуйста, – она остановила его одним движением руки, жалобным, едва слышным голосом. – Не говори о прошлом. Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше сейчас? О «том самом случае» в их маленькой семье не упоминали никогда. Бона терпеть не могла это вспоминать. Об этом пишут в книгах, подобные сцены есть в фильмах, сериалах, но в реальной жизни такого быть не могло. Не с её родным человеком. – Мне важно знать, что заставляет тебя так переживать, – настоял Арбен, осторожно сжимая запястье сестры. – Давай потом это обсудим, – не унималась Бона, всё больше поворачиваясь в сторону, лишь бы не смотреть ему в глаза. – Мне сейчас на это смелости не хватает. Просто пойми: я считаю своим долгом заботиться о тебе. Подавленное выражение лица выдавало её с потрохами, но брат не мог это осознать. «Я с ума сойду, если навредишь себе. Ты очень важен мне. Как после этого не опекать тебя?» – думала Бона, до крови кусая губы, и всё ещё молчала. Привязанность к Арбену пускала корни так глубоко, что любое движение к свободе могло просто разорвать ей сердце. – Но мне тяжело, огонёк, – он стиснул её запястье сильнее в попытке достучаться. – Мы можем найти компромисс? – Я сделаю всё, что ты скажешь, – несмело бросила она, тяжело вздыхая. – Тогда задавай меньше вопросов о каких-то базовых вещах, – попросил Арбен после недолгих раздумий. – Я не против делиться тем, как прошёл мой день, но без подробностей. А ещё мне чаще, чем тебе, хочется быть в одиночестве, особенно после работы. У тебя ведь наверняка найдутся занятия на вечер, правильно? Бона перебрала в голове свои увлечения. Она могла бы читать что-то, писать собственную книгу и... всё? Нет, наверняка есть что-то ещё. Вязание? Ей было привычнее делать это, пока брат слушал что-то своё на фоне. Фильмы они тоже смотрели вместе. И как можно было заниматься этим в одиночку? «Я что, совсем дурочка? Как будто не представляю свой досуг без него», – подумала девушка, а затем с ужасом осознала: это ведь чистая правда. – Ну... Да. Найдутся, – неуверенно проговорила она. Взгляд бегал по огонькам гирлянды, плакатам и косметике на столике. – Вот и отлично, – Арбен ответил так искренне, что Боне стало стыдно за враньё. Разговор закончился очень неопределённо. В голове девушки звучала лишь одна фраза: «Как скинуть цепи контроля, которые душат его?». Она не могла оторвать глаз от двери, захлопнувшейся за братом. «Я буквально спасла тебя, а ты теперь чем-то недоволен!» – в гневе подумала мисс Хатер, но вовремя остановилась, не позволила негативу и импульсивности поглотить её разум. Чувства и желания Арбена в тот момент показались гораздо важнее собственных.

***

Мысли об этом преследовали её и на следующий день, пока она шла с работы домой. На небе горел удивительной красоты закат, лёгкий ветерок заставлял забыть о духоте, а потому Бона решила заглянуть в парк. Казалось, это помогло бы заполнить непонятное чувство пустоты внутри. Когда у неё в последний раз возникало желание прогуляться одной? Никого не взять с собой значило углубиться в переживания. Чаще всего девушка предпочитала игнорировать их, но ведь проблемы не исчезнут сами. Возможно, всё станет только хуже. Копаться в себе не хотелось, хотя Бона осознавала: сейчас это было важно не только для неё, но и для брата. Аутичным персонам не нужна гиперопека. Бона это знала и уважала личные границы Арбена. Получить его уважение и любовь – только это являлось целью девушки. Мисс Хатер не поняла, в какой момент искреннее желание уберечь дорогого человека стало отравлять её. И от чего теперь нужно было его защищать: от внешних обстоятельств или от неё самой? Может, в первую очередь ей стоило опасаться внутренних демонов, рвущихся на свободу? Девушка чувствовала: дело было не только в желании уберечь брата от невидимой опасности. Что-то внутри грызло её даже без мыслей о нём. Музыка в наушниках звучала совсем тихо. Бона обращала внимание только на сигналы светофора и отсутствие препятствий на пути. «Я без Арбена. Одна. Кажется, это совсем не страшно. Но почему меня так пугала перспектива провести время в одиночестве?» – раздумывала девушка, рассматривая асфальт под ногами. Ответ нашёлся сам собой: «Я не считаю себя интересной. Одобрение нужно заслуживать. Кто я без оценки извне?». Радикально, резко, слишком смело для человека, который несколько лет подряд не желал подступать к этой теме. Правда – вот что на самом деле приводило в ужас. Другие говорили, что Бона привлекательная, умная, креативная, сильная духом. Она с удовольствием принимала комплименты, но сама не могла в полной мере в это поверить. «Я ведь не пустышка. У меня на работе всё получается, в хобби тоже не отстаю», – решила она, вспомнив о своих последних достижениях. «А какого чёрта я должна хвалить себя только тогда, когда у меня что-то получается? Раньше я умела и в поражениях плюсы находить. Но как?». Она остановилась как вкопанная перед скамейкой на аллее. Крупные зелёные листья какого-то высокого дерева мерно покачивались от дуновений лёгкого ветерка. Девушка наблюдала за ними, пытаясь вспомнить, как в прошлом ей удавалось то, что казалось невозможным сейчас, и... не смогла. Сразу захотелось обозвать себя неудачницей, но Бона сдержалась. Затем на ум пришла другая идея: сходить к психологу. От неё мисс Хатер дёрнулась, словно увидела противного слизкого червя, и торопливо зашагала ко входу в парк. «Не хочу знать, что со мной что-то не так. Вдруг это какое-нибудь расстройство, а я и не подозревала? Может, проще оставаться в неведении?» – размышляла девушка, царапая чехол телефона. Сладкая ложь обычно лучше горькой правды. Так ли сильно хотелось вновь слышать приторный обман? Кажется, Бона в него уже не верила. Откуда-то доносились людские голоса. Это не стало удивлением: по вечерам здесь часто было много людей. Девушка уже успела настроиться на то, что её самокопание будет прервано радостными визгами детей или разнообразными инструментами, которые притащили с собой уличные музыканты. Вот только чем ближе она подходила к источнику шума, тем интенсивнее нарастала тревога. Хотелось тут же развернуться в направлении дома, пусть угрозы и не было видно. Рядом с живописным фонтаном толпились горожане, одетые в чёрное и зелёное. В их центре на чьих-то плечах сидел парень, держа в руках плакат. Все они вместе с ним выкрикивали: «Пепел леса – на ваших руках». Бона, разобрав слова, вздрогнула, инстинктивно попятилась к выходу, наблюдая за происходящим издалека. Толпа с каждой секундой разрасталась всё больше. «Хотела просто погулять по парку, а попала на... митинг? Удача макнула лицом в лужу», – шокированно думала она, вглядываясь в смутно знакомый силуэт молодого человека с плакатом. Кажется, он был одним из участников вчерашнего вечера, но это уже не имело значения. Следовало как можно скорее убраться отсюда. Воспоминания заставляли девушку с каждой секундой переставлять ноги быстрее, ведь точно такой же лозунг маленькая Бона слышала почти ежедневно за пару месяцев до смерти Ирвинга. Активистов сегодня собралось достаточно много. Меньше, чем в тот роковой день, но страх всё равно парализовывал конечности и не давал забыть важную дату – тринадцатое ноября. В этот день четырнадцать лет назад радикальная группировка «Новый закон» устроила мятеж, таким образом показывая отношение ко всем недавно принятым постановлениям в вопросах экологии. Протестующие без разбора резали людей, а самые важные участники организации тщательно планировали убийства полицейских. На улицах творился хаос, родной город Боны сильно пострадал. Бывший мэр смог подавить бунт, и после этого «Новый закон» канул в Лету. Во всяком случае, всем так показалось. «Вы что, за такой огромный период времени не смогли новую кричалку придумать? Пиздец, да даже у меня фантазии больше», – девушка нервно посмеивалась от собственных мыслей в попытке отвлечься. Она дошла только до ближайшего пешеходного перехода, а ноги болели так, будто за спиной осталось несколько длинных улиц. Мисс Хатер понятия не имела, где она находилась. Тяжело дыша, она просто куда-то бежала, словно активисты следовали лично за ней. Бона позволила себе остановиться и отдышаться спустя несколько минут. Тревога царапала кожу тонкими иголками, вызывая дрожь. Вокруг стало тихо, как если бы кто-то резко выключил звук. Вдалеке каркали вороны, был слышен шум колёс машин, разговоры соседей с первых этажей домов. Девушка огляделась и тут же узнала местность: тот самый район с красивыми новостройками, где жила Сара. Первой мыслью было заглянуть к ней домой. Сразу после – отказ от этой идеи. «Её, наверное, лучше предупреждать заранее», – решила Бона и повернула к небольшому продуктовому во дворе. Стоило чуть-чуть подкрепиться, а затем поехать домой. В том, что митинг не продвинется дальше парка, уверенности не было, но появлялась сильная надежда на это. Высматривая на полках круассан, девушка не заметила, как столкнулась бёдрами с другой посетительницей магазина. – Ой, простите, Вам не... – Бона рассыпалась в извинениях, но резко прервалась, вглядевшись в лицо незнакомки. – Сара? Привет! – Я засчитаю это как попытку подката, – та добродушно рассмеялась, подмигивая ей. – Привет. Какими судьбами здесь? – О, ну... – замялась мисс Хатер, размышляя, в какие детали стоило посвящать соавторку. – Я думала прогуляться после работы, зашла в парк, а там... митинг. «А ещё я целый день думаю, что Арбен вдруг решил меня бросить, но это тебе знать необязательно», – мысленно добавила она, чувствуя себя совершенно глупо. Карие глаза от удивления стали похожи на два огромных блюдца. – Нарочно не придумаешь, – задумчиво пробормотала Сара, положив в корзину с продуктами печенье. – В последнее время я магнит для абсурдных ситуаций, – издав нервный смешок, призналась Бона. – Короче, я оттуда выбежала и двинулась куда глаза глядят. – А глаза глядели в сторону моего дома. Я-я-ясно, – саркастично протянула соавторка, медленно кивая. – Нет, правда, я вообще вперёд не смотрела, лишь бы где-нибудь в тихом месте оказаться, а то их там много было, ещё не дай Бог бы... Тёплые длинные пальцы оплели похолодевшее от тревоги запястье. Пришлось резко прервать поток оправданий. Мисс Лонгман теперь смотрела на неё совершенно серьёзно. Мягкое выражение лица искрило пониманием и сочувствием. – Можешь пока посидеть у меня, – предложила она, поглаживая нежную кожу. – Если ты после работы ничего не ела, приготовлю тебе что-нибудь. Только учти, что я вегетарианка. Ничего мясного, к сожалению, сделать не смогу. Бона не поняла, как губы сами произнесли слова согласия. От Сары веяло заботой – тем, что она наверняка пошла бы искать у Арбена, если бы уже приехала домой. «Не хватало мне ещё одной болезненной привязанности», – девушка мысленно фыркнула и, перехватив второй пакет с продуктами, двинулась в сторону подъезда. Квартира соавторки будто кричала: «Я стою очень дорого». Мисс Хатер, не скрывая удивления, стала рассматривать интерьер с открытым ртом. Сару это позабавило. Она оставила гостью осматривать комнату, а сама пошла разбирать пакеты на кухню. Потолки, наверное, достигали трёх метров. Сочетание серого, бежевого и лавандового цветов добавляло помещению роскоши. В центре стоял большой раскладной диван, накрытый пушистым пледом, чуть дальше, за витиеватой перегородкой – двуспальная кровать. Жалюзи и тонкие портьеры прикрывали панорамные окна, из которых струился мягкий свет закатного солнца. Напротив кровати расположился книжный шкаф из тёмного дерева. Правее можно было увидеть рабочий стол с кучей бумаг. Бона заприметила среди них будущие главы с карандашными пометками по типу «Переделать», «Выбросить», «Эмоции?». Понимающая улыбка тут же явила зубы. «Я бы всё перечёркивала, если бы, как она, сразу печатала текст», – девушка кивнула самой себе, а затем вспомнила, что так и не приступила к важной части повествования. Времени хватало, вдохновения – не очень. Бона чувствовала себя как в музее или в дорогом отеле. Она заметила много личных вещей, небольшой творческий беспорядок, но ничего не позволяло поверить в то, что квартира была обитаемой. «Может, она недавно переехала?» – решила мисс Хатер, наблюдая за тем, как Сара ставила на стеклянный журнальный столик несколько аромасвечей. «Мне бы здесь было одиноко. Даже с кем-то», – заключила она, тоскливо вздыхая. – Как себя чувствуешь? – засуетилась мисс Лонгман, в два шага оказываясь рядом с гостьей. – Всё ещё тревожно? – Есть немного, – робко призналась Бона, растирая ладонями плечи. Взгляд карих глаз заметался по помещению, будто что-то в интерьере могло подтолкнуть её к верному решению. «Соберись! Это типичный случай для человека, который боится толпы», – Сара мысленно прикрикнула на себя, всё ещё не понимая причину собственной растерянности. – Могу предложить нестандартный способ борьбы с негативными эмоциями, – наконец выпалила она. – Массаж биологически активных точек. Я не верю во все эти каналы и энергию Ци, но мне обычно помогает. – Делай что угодно, – Бона безразлично махнула рукой. «Было бы проще, если бы ты обняла меня, хотя такой тактильный контакт тоже неплох», – задумалась она, ожидая дальнейших действий от соавторки. Та выглядела непривычно зажатой и смущённой: переминалась с ноги на ногу, незаметно – как ей казалось – покусывала губы. Мисс Хатер еле сдержала улыбку. Сара чуть сократила расстояние между ними. Два пальца коснулись точки между бровями, нежно помассировали несколько секунд. Затем они переместились под глаз, повторяя процедуру. Бона заворожённо следила за движениями соавторки. Всё это походило на колдовство. Изящная рука скользнула к ладони мисс Хатер, легонько постучала по её тыльной стороне. – Слушай, есть ещё точка под ключицей, – стеснительно произнесла мисс Лонгман, отводя взгляд. Они всё ещё держались за руки, что делало это мгновение в разы интимнее. – Я могу коснуться тебя там? – Ещё бы, – с соблазнительной ухмылкой протянула Бона, переплетая их пальцы. Кажется, тревога действительно стала уходить. Многие бы сказали, что это лишь самовнушение и концентрация на физических ощущениях вместо переживаний. Мисс Хатер же искренне поверила в ловкость рук соавторки. Тонкие пальцы отодвинули ворот гавайской рубашки, задержались на ключице, прежде чем дотронуться до нужного места. Возникло ненавязчивое желание коснуться Сару там же, а затем перейти к чему-то более интересному. «Сними её, ну же!» – только и успела подумать Бона, чувствуя, как сердце забилось быстрее. – А ещё есть точка под грудью, – совсем тихо промурлыкала мисс Лонгман, теперь уже смелее глядя в игривые зелёные глаза. – Ты это только что придумала? – авторка хихикнула, самостоятельно перемещая её руку ниже. – Удивительно, но нет, – Сара повторила её выражение лица, прижимаясь чуть сильнее. Они неотрывно смотрели друг на друга, не двигались и не произносили ни слова. Первой сдалась авторка: она оставила пару медленных, смазанных поцелуев на порозовевшей щеке, специально не касаясь губ. Мисс Лонгман не выдержала, притянула её к себе за талию, страстно целуя. Её ладони бесстыдно сминали большую грудь, вызывая у Боны короткие сладкие стоны. Она непроизвольно скрестила ноги, чувствуя лёгкое покалывание внизу живота. Румяное лицо уже, наверное, было пунцовым до кончиков ушей, хотя мисс Хатер это совсем не беспокоило. – Я смотрю, тебе гораздо лучше, – отметила Сара, с трудом прерывая тесный контакт. – Тяжело не заметить, правда? – хрипло прошептала Бона. Не желая отпускать соавторку, она шутливо шлёпнула ту по ягодице. Сара от неожиданности вздрогнула, но не отпрянула. – Вообще мне и в правду полегчало, – мисс Хатер тепло улыбнулась, с нежностью поглаживая спину своей спутницы. – Спасибо. Не знаю, точки это или просто твоё присутствие. – Рада, что смогла помочь, – расслабленно произнесла соавторка. Она убрала несколько выбившихся рыжих прядей с лица, коротко чмокнула Бону в лоб. Нервозность ушла окончательно. Хотелось бесконечно любоваться девушкой напротив, ощущать её ладони на своих плечах, вдыхать нежный цветочный запах её духов. «Кажется, я совсем теряю голову», – осознала мисс Хатер, когда от глупой улыбки стали побаливать уголки губ. Молчание, вновь повисшее между ними, не отдавало неловкостью. Бона не знала, что конкретно вызвало в ней столь отчаянное желание быть ближе к мисс Лонгман, и не пыталась в этом разобраться. Ей просто было хорошо здесь и сейчас. – Ты такая чудесная, – без всяких усилий призналась Сара. Длинные пальцы запутались в копне рыжих волос. – Очень чуткая, милая, эмпатичная. Мне импонирует твоя любовь к жизни и пытливый ум. Бона слушала это, неотрывно глядя в глубокие карие глаза. Они в тот момент казались самыми прекрасными на свете, напоминали уголь, в котором ещё тлеет жар костра. – И красивая, безусловно, – розоватые губы растянулись в соблазнительной ухмылке. – Глаза такие яркие, живые. И волосы чудесные. Ты как... лисичка. Улыбка тут же сошла с лица Боны. Все положительные эмоции будто унесло сильным ветром. Она выпуталась из объятий девушки, скрестила руки на груди, склонила голову на бок. Воспоминания, которые хотелось навсегда выбросить из памяти, назойливо напоминали о себе. – Бона? – нежный голос дрогнул. Вспотевшая от волнения ладонь аккуратно сжала её плечо. – Я сказала что-то не то? – Не называй меня так, пожалуйста, – едва слышно попросила мисс Хатер, не оборачиваясь. В хриплом голосе не было злости, лишь боль и скорбь. – Это мог делать только брат. А его уже... Ну... Большие глаза цвета летней травы наполнились кристально чистыми слезами. Она часто заморгала, смахивая их. Сара не нуждалась в концовке предложения, чтобы всё понять. Она сделала шаг вперёд и осторожно приобняла гостью. – Прости, – шепнула мисс Лонгман, прижимаясь к рыжей макушке. – И прими мои соболезнования. – Спасибо, – Бона коротко кивнула, накрывая руки соавторки своими ладошками, и продолжила чуть громче: – Арбен называет меня огоньком. Папа – искоркой или tesorina. Это по-итальянски означает сокровище. От двоюродной сестры часто слышу «тыковка». – Последнее тебе очень подходит, – отметила Сара с тёплой улыбкой. – И ей, – девушка заметно оживилась, достала из кармана телефон и открыла на нём фотографию. – Смотри, она, как и я, рыжая. Снимок был сделан месяц назад. На нём Бона стояла рядом с девчушкой лет семнадцати. Волосы карамельного оттенка едва доставали до плеч, блики на круглых очках не позволяли разглядеть цвет глаз. Кажется, они тоже были зелёными, только светлее. На кузине мисс Хатер было надето голубое атласное платье в пол, небольшие каблуки делали её на целую голову выше тёти. Девушки обнимались и лучезарно улыбались. Сзади них возвышалось красно-коричневое здание школы. – Это я к ней на выпускной приезжала, – пояснила Бона, ногтем указывая на аттестат в чужих руках. – Ей семнадцать, зовут Антонелла. Собирается к нам поступать на таможенное дело. – Здорово, – с теплотой бросила Сара, разглядывая фотографию. – У вас, наверное, очень хорошие отношения. – Да, она чудесная! – воодушевлённо отметила та, пролистывая галерею. – Мы всегда были очень близки. Мисс Лонгман заинтересованно кивала. После короткой паузы она смущённо призналась: – Мне неловко, что я затронула такую личную тему. Давай отвлечёмся. Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? – Было бы неплохо, – Бона охотно согласилась и, заводя руку за голову, добавила на всякий случай: – Только, ну... Ты ведь не намекаешь на секс? – Вообще нет, но если вдруг у тебя появится желание... – Лучше не будем так спешить, ладно? – спросила мисс Хатер, накрывая руки соавторки своими. Этот контакт почему-то казался довольно интимным. – Как скажешь, – охотно согласилась та, оставив невесомый поцелуй у её виска. Сара села на кровать, приглашающе похлопала по месту рядом с собой, поднимая крышку ноутбука. Бона плюхнулась с другой стороны, ожидая действий от своей спутницы. Та предложила ей выбрать фильм самостоятельно, а сама отправилась на кухню, чтобы быстро нарезать салаты и найти ещё что-нибудь вкусное к просмотру. «Надеюсь, она любит глупые ромкомы. У меня сейчас настроение только для такого», – задумалась Бона, пока буравила взглядом ярлыки на рабочем столе. Взгляд упал на две папки: «sjwhhdhs» и «хуйня». Красноречивые названия вызывали неподдельное любопытство. Во второй наверняка хранились рабочие отчёты или писательские черновики. Интереснее всего было взглянуть на изначальные варианты глав. «Так, она просто позволила мне открыть Нетфликс и выбрать фильм! Я не должна никуда больше лезть!» – убеждала себя Бона, не сводя глаз с монитора. Голос совести затих, как только мисс Хатер всё же кликнула по папке с нецензурным названием. С особой осторожностью она принялась изучать содержимое, надеясь, что всё самое личное Сара запаролила. Не хотелось случайно наткнуться на её обнажёнку. Безусловно, в мыслях девушки иногда проскальзывало желание увидеть соавторку в красивом белье или вообще без одежды, но явно позже и лишь с её согласия. Как только она об этом подумала, ей на глаза попались фотографии – скриншоты статей с какими-то пометками, сделанными вручную. Файлы с изображениями имели похожие названия: «Листья», «Дубы», «Зелень», – всё было так или иначе связано с миром природы. Сознание само дорисовывало связь: природа – экология – активизм – законники. Паранойя въедалась в мозг, медленно грызла его, будто червь, набросившийся на сладкое яблоко. Следовало закрыть вкладку и просто найти лёгкую комедию на вечер, но как можно думать о фильмах, когда подозреваешь собственную соавторку в связи с радикальными экоактивистами? Причём не просто соавторку, а девушку, с которой вы десять минут назад страстно целовались! Внутри всё похолодело. На тачпаде появились влажные следы вспотевших пальцев. «Я уже влезла слишком далеко. Возможно, сейчас узнаю нечто безумно важное. Надо копнуть до конца», – решила Бона и, сжав челюсти, всё же кликнула на один из файлов.