Лгать нельзя говорить правду

***

      – У Сыльги?       Её собственное имя нарочито громко ударяет по ушам. Сыльги не может пошевелиться. Тело будто сковывает тяжёлыми кандалами. Она ненавидит свою жизнь. Она ненавидит Джу Йери. Она ненавидит своё тупое любопытство.       – Сыльги-я? Что ты здесь делаешь? – Йери не унимается и подходит ближе. Сыльги делает глубокий вдох, прежде чем посмотреть ей в глаза.       – К тебе тот же вопрос, – она хочет перевести стрелки, вот только ответ получает сразу же. Глаза Йери говорят ей всё. Сыльги понимает, что она что-то знает. Это тревожно укалывает.       Все знают, но ничего не говорят.       Сыльги думает о том, в какой именно момент она прокололась. Думает о том, когда всё стало очевидным настолько, что даже легкомысленная Ю Джеи что-то заподозрила? Сыльги хочет спросить, но не успевает. Из клуба слышатся чьи-то приближающиеся голоса, и она инстинктивно прячется за машины, утягивая за собой Йери. Вовремя однако.       На входе появляются двое высоких мужчин, которые силой выводят отца из клуба. У Сыльги пересыхает в горле. Она читает в его глазах холодную ярость и открытое недовольство. Ему кричат что-то в духе «Проваливай!», но Сыльги не может разобрать точных слов.       Всё её тело привычно замирает, а взгляд безотрывно наблюдает за тем, как отец садится в машину. Сыльги не замечает ничего вокруг, кроме удаляющегося силуэта и стука сердца в ушах. Даже присутствие Йери сейчас растворяется в тревожных мыслях.       Отец уезжает. Молча, не сказав ни слова. Сыльги не знает, хорошо ли это.       Йери чуть отходит от неё и снова впивается взглядом. Наверное, хочет что-то спросить. Только вот уже во второй раз их очень вовремя прерывают. Следом за отцом из клуба выбегает шокированная Гён.       Сыльги несколько секунд тупо смотрит на неё и пытается осознать происходящее. Йери открывает рот, но почти сразу же закрывает, едва заметно хмурясь.       – Вот же чёрт... – на выдохе шепчет Йери под растерянный взгляд Сыльги.       Она хочет спросить, насколько много Джу Йери знает в принципе? Может, она ещё и нарыла всю подноготную родословной Джеи? Сыльги бы этому не удивилась.       Её мысли прерывает тяжёлое, как гром среди ясного неба, осознание. Отец шёл на встречу в клуб. С Гён.       В клуб.       С Гён.       Счётчик гнева внутри Сыльги мгновенно достигает предела.       Какой абсурд, ярый идиотизм и беспросветная тупость. Сыльги очень хочется со всей силы врезать Гён. Она видит, как та начинает отходить, и сама срывается с места. Злость продолжает клокотать в груди, но в этот раз Сыльги позволяет себе её не сдерживать. Если Джеи просто бестактна, то Гён безрассудная тупица.       Сыльги резко хватает её за локоть и разворачивает лицом к себе. Она чувствует, как Йери догоняет её и останавливается за спиной. Сейчас Сыльги плевать на присутствие кого-либо ещё. Она молчала слишком долго. Ей даже немного жаль Гён. То, что она собирается сказать, будет направлено не только на неё, но и на отца, на мать, на Бёнджина, на Йери, на Джеи, на Бога – на всех.       Но Гён – полная идиотка. Она заслужила.       – Какого хрена ты здесь делаешь? – Сыльги почти рычит, она может слышать удивлённый вскрик Йери.       Гён ошеломлена, но не может сказать ни слова. Сыльги думает, что это имеет смысл: её поймали с поличным за тем, что они почти добровольно занялась сексом с их учителем, ей стыдно и ей больно, потому что хватка Сыльги не уступает Джеи. Она, наверное, оставит Гён синяк.       – Совсем больная? У тебя мозгов не хватает даже для понимания таких простых вещей как «не спи с незнакомцами за деньги»?       Гён находит в себе силы огрызнуться.       – А бесплатно, значит, можно?       Сыльги чувствует резкое прикосновение к своей руке. Бёнджин хватает двух девушек и кивает головой Йери. Та в ответ кидает на парня странный взгляд, но достаёт телефон и, по всей видимости, пишет своему водителю.       Спустя всего несколько секунд спор вспыхивает с новой силой, но уже в машине Бёнджина. Йери сидит рядом с Гён в салоне, пока Сыльги сидит рядом спереди рядом с Бёнджином. Очевидно, чтобы она ненароком не убила Гён.       – И почему ты кричишь на меня, а не звонишь в слезах своему папочке за то, что он лично выбрал и заказал меня для того, чтобы я переспала с ним сегодня?       Гнев застилает мозг Сыльги целиком. Гён нихрена не знает. Она не понимает ни-ху-я.       – Что ты вообще там делаешь? Почему ты приняла его заказ? Какого хуя, Чхве Гён? – Сыльги редко ругается вслух, но трудно сдерживать лексикон, когда не можешь сдерживать ничего в принципе.       Однако Гён отказывается сдаваться. В её глазах загорается азарт, осознание, которые заставляет сердце Сыльги гореть ещё сильнее.       – Охренеть, так ты всё это время знала, чем твой дорогой папа занимается? Ну-ка, как часто он трахает в этом клубе моих коллег? Знаешь? А что насчёт вашего маленького ритуала после уроков? Ты тоже легла под него?       В лицо Гён прилетает пощёчина.       – Что за херня, Чхве Гён? Замолчите сейчас же, обе, – голос Йери звучит почти так же, как и всегда, за исключением нотки ярости, проскальзывающей в каждом слове.       Бёнджин громко хлопает. Троица вздрагивает. Парень протягивает каждой из девушек по бутылке воды, а Сыльги вдобавок получает упаковку мармеладных мишек.       – Эй, почему только ей?       Йери даже не удивляется тому, что вопрос задала Гён. После того, как на неё наорали и ударили. Она реально никогда не меняется?       – Я не ждал гостей, в следующий раз возьму три пачки.       Сыльги невольно улыбается спокойствию в голосе друга. Она бы, наверное, не выдержала, если бы он тоже сорвался. Йери подмечает перемену.       – Он твой парень?       – Почему только три? Себе не берёшь?       Вопросы Йери и Гён звучат одновременно. Они неловко переглядываются.       – Серьёзно, Чхве Гён, тебя только что избили, а ты задаёшь второй вопрос подряд про мармеладных мишек?       – Эй, войди в положение, мисс я-могу-купить-хоть-миллион-таких-пачек-прямо-сейчас, к тому же… Серьёзно? Полное имя? Как по-детски, Джу Йери, – Гён передразнивает.       Бёнджин откашливается.       – Во-первых, я не её парень, а всего лишь сосед, – он игнорирует скептический взгляд Йери. – Во-вторых, я не позволяю себе есть сладкое в большом количестве – поддерживаю здоровье.       Гён почти снова спрашивает что-то очень глупое, поэтому Йери её перебивает.       – Итак, Сыльги следила за своим отцом, позвав непонятного соседа на помощь? Вы, должно быть, давно общаетесь, раз совершаете такие операции.       Сыльги закатывает глаза. Они всё равно знают слишком много. Какая уже разница.       – Вчера. Мы впервые поговорили вчера.       В других обстоятельствах Сыльги рассмеялась бы: ей впервые удалось лишить и Йери, и Гён дара речи.       – И он уже в курсе, невероятно… – Йери говорит это больше себе, чем кому-то другому. – Звучит как история любви, вам так не кажется?       Гён фыркает раньше, чем Бёнджин и Сыльги успевают опровергнуть предположение.       – Чушь какая, ты реально не разбираешься, да? – она выставляет палец между парнем и девушкой. – Да между ними даже искры никакой нет. И их разница в возрасте? Они скорее как разделённые в роддоме брат и сестра.       Йери закатывает глаза.       – Одной лишь искры недостаточно, чтобы согреться.       – Ага, но её хватит, чтобы устроить пожар.       Сыльги с недоумением наблюдает за взаимодействием. Как они к этому пришли? Мысли снова обращаются к Джеи. Искра. Что они подразумевают под этим? Сыльги думает об их переглядках, об их недавней ссоре, о примирении, о понимании того, что она никогда не сможет построить с Джеи такие же отношения, как с Арой. Это не формальность – это искренность, это связь.       Сыльги хочет рискнуть. Если можно защитить кого-то ещё… Взгляд падает на Гён. Хотя бы нужно предупредить их. Нужно, чтобы Гён перестала продавать себя. Иначе рано или поздно отец до неё доберётся.       Ужас пронзает всё тело Сыльги. Он знает, что Гён там работает. Теперь знает. Боже, Чхве Гён реально идиотка, раз продолжает язвить. Она реально не зря на последнем месте.       Бёнджин бьёт кулаком по рулю. Заметил значит. Хорошо.       – Итак, что же ты там делала, Чхве Гён? – Сыльги кидает Бёнджину неопределённый взгляд, и он закрывает двери.       Гнев Сыльги приобрёл другую форму. Это холодная ярость. Гён недовольно бурчит и поглядывает на Йери, но та молчит. Тоже хочет знать.       – Ладно, ладно! Джеи привела меня в этот клуб, я напилась, встретила красивую девушку, мы переспали, она оставила у меня визитку, и я позвонила! Всё!       Сердце Сыльги замирает.       – Джеи привела тебя?       Не может быть. Она не могла так ошибаться на её счёт.       – Эй, нет, она не втягивала меня в это! По сей день отговаривает, дура блин… – в голосе слышится стыд и вина.       Взгляд Йери смягчается, однако Сыльги не получила ответ на главный вопрос.       – И как часто? – Гён непонимающе моргает. Сыльги сглатывает желчь. – Как часто к тебе приходят такие взрослые клиенты?       – Довольно часто, – она даже не задумалась.       На лице Йери появляется гримаса, полная отвращения, а сердце Сыльги пронзает кинжал. Бёнджин крепче сжимает руль.       – Эй, нет, вы не так поняли! – Гён кричит и поднимает руки в защитном жесте. – Они приходят часто – это правда, но их сразу выгоняют. Даже если моя мама проигрывает почти каждое дело, она всё ещё адвокат. Ко мне их не подпускают.       Йери скептически выгибает бровь.       – Но позволяют тебе там работать. Достаточно компетентный адвокат, чтобы к тебе не подпускали педофилов, но недостаточно для того, чтобы тебя в целом не брали?       Бёнджин подаёт голос:       – Да они играют тобой как с куклой. Что будет, когда ты перестанешь приносить достаточно прибыли? Думаешь, они не продадут тебя У Дохёку в этом случае?       Гён взрывается:       – И как долго вы двое знаете? Думаете, что вы лучше меня, раз такие невинные? Может, если бы кто-то из вас обратился в полицию, я бы даже не получила такой заказ?       – Конечно, и если бы они пошли в полицию, то к тебе не пришёл бы какой-нибудь другой педофил, – Йери резко парирует.       Гён возмущённо вдыхает ртом воздух, но не может ничего сказать.       – Ты нихрена не понимаешь, Чхве Гён, – Сыльги бьёт собственные колени кулаками, пытаясь успокоиться. – Ты должна радоваться, что тебе не приходится жить с подобным человеком, а не идти на это добровольно.       Словосочетание «подобным человеком» Сыльги практически выплёвывает. Даже Йери чувствует вес сказанных слов и прикрывает глаза рукой.       – Тогда расскажи нам всё.       И Сыльги рассказывает. Та же история, те же слова, те же чувства, но в этот раз удушение и боль смешиваются с облегчением. Её слушают. Её слышат. Неважно, какой будет результат. Три человека. Это больше, чем Сыльги когда-либо могла себе представить.       В конце рассказа Сыльги запинается. Она хочет упомянуть Джеи. Она хочет рассказать, что она в опасности, что отец смотрит на неё и это плохо. Ужасно плохо. Но Сыльги видит выражения лиц девушек на заднем сиденье. Ужас, отвращение, страх. Сыльги думает, что с этим нужно повременить. Она уверена, что Бёнджин это тоже улавливает.       – И после этого ты решила довериться ему?       Сыльги даже не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, что Йери говорит про Бёнджина.       – Сыльги, ты, блять, серьёзно? Какой-то непонятный парень, который следил за твоей семьёй, вдруг заявляет, что поможет тебе посадить твоего ненормального отца, и ты без вопросов заходишь к нему в квартиру? Ты хоть знаешь, где он мог поставить камеры? Чёрт, он ведь мог изнасиловать тебя, когда ты вошла, – Йери явно не волнует, в чьей машине они сейчас сидят.       Ни единый мускул на лице Бёнджина не дёргается.       – Я не могу заставить вас поверить мне, но я обещаю, что не причиню никому вреда.       Йери смеётся.       – И мы должны довериться тебе? Поверить на слово?       – Доверие – это риск, – Бёнджин отвечает. – Я понимаю.       – Я готова рискнуть, – Сыльги встревает. – Я уже рискнула.       Мне всё равно уже нечего терять.       Она проглатывает эту фразу, но чувствует, что все присутствующие её услышали.       – А чего вы от меня хотите? – снова Гён. Ей лучше помолчать, пока Сыльги её не ударила. – Чтобы я бросила работу? Думаете, они мне позволят?       Гён впервые говорит об этом так. Так, будто не хочет продолжать работу. Так, будто ей приходится. Сыльги прикрывает глаза. Конечно, у неё нет выбора. Иначе и быть не могло.       – Тоже мне – проблема, – Йери закатывает глаза в сотый раз за день. – Дай мне свой номер. И номер директора, или кто у вас там главный – я разберусь.       Точно. Богатые родители.       – Йери, ты можешь…       – Посадить твоего отца? Могу, – она говорит это так, словно Сыльги спрашивает её о том, может ли она купить ей воды в магазине. – Но всё ещё нужны доказательства. Деньги могут решить многое, но не всё.       Сыльги кивает, наверное, слишком резко. Это шанс. Такой большой шанс. Она представляет отца за решёткой, каким спокойным будет дом без него.       Телефон резко вибрирует. Сыльги вздрагивает сначала от неожиданности, а потом от ужаса, когда видит имя контакта.       Отец.       – Вспомнишь солнце – вот и лучик, – Йери усмехается.       – Вспомнишь гов-, – Гён получает подзатыльник раньше, чем успевает договорить.       Сыльги поднимает трубку.       – Ждём тебя дома – сегодня пойдём в церковь. Не забудь надеть крестик, – он сбрасывает трубку так же резко, как и звонит.       Сыльги выдыхает. Она даже не заметила, как задержала дыхание.       – Я подвезу тебя к магазину, – Бёнджин реагирует первым. – Йери, ты с водителем? Забери с собой Гён. И решите наконец эту проблему с клубом.       Замки открываются, и Йери достаёт телефон.       – Обменяемся номерами.       Бёнджин кивает.       Вскоре девушки покидают машину. Последняя, кого слышит Сыльги, это Гён:       – Эй, переименуй его контакт на «мудак», – дверь закрывается.       Сыльги улыбается. Может, она действительно это сделает.

***

      Здание церкви встречает её привычной духотой. На языке моментально оседает странный привкус, а всеобщий гул неприятно давит на виски. Сыльги никогда не нравилось находится в этом месте. При входе сразу создаётся ощущение, что каждый присутствующий здесь такой же, как и её родители. Как и она сама.       Она спускается вдоль рядов деревянных скамеек, краем глаза наблюдая за поведением отца. Резкие движения, медленное дыхание, закрытая поза. Сыльги приходит к выводу, что он определённо недоволен сегодняшней ситуацией. Мерзость.       Взгляд Сыльги переводится на священника, что уже стоит напротив алтаря в самом центре зала и подготавливает всё необходимое для начала служения. Отчасти ей кажется забавным, что он носит очки. Скрывает правду от себя, или от других?       Говорят, многие хранят в зазеркалье свои самые страшные секреты. Глаза священника ей никогда не нравились. Их почти не видно, так они ещё и скрыты за толстыми стеклянными очками. В мыслях Сыльги ненароком вспоминаются глаза Джеи - кристально-чистые глаза антихриста, в противоречии своём носящие искренность в чистом виде.       Она еле слышно вздыхает и трясёт головой. Глупо верить одним только глазам, пускай и говорящим так много. Сыльги оглядывается по сторонам и ловит внимательный взгляд отца. По спине пробегает волна мурашек.       – Благодать Господа Иисуса Христа да будет с вами.       Голос священника звучит отрезвляюще-громогласно. Сыльги моментально переводит на него взгляд и невольно поправляет крестик на шее. Жарко.       Текст святой мессы Сыльги помнит почти наизусть, отчего и дальнейшие фразы крутятся на языке, словно горько-кислые леденцы с экстрактом львиного зева.       – Господь с вами.       И со духом твоим.       Как забавно. Ложные и губительные, пустые и обнадёживающие – слова заливают уши густой канифолью и беспрерывно давят со всех сторон.       – Братья и сёстры, осознаем наши грехи, чтобы с чистым сердцем совершить Святое Таинство.       Сыльги вновь бросает короткий взгляд на отца. Осознать свой грех – неужели это так просто? Неужели самому отцу так просто это принять?       Совершив ужасный поступок, человек неизбежно почувствует за это вину. Однако осознать, что твой поступок ни что иное, как грех в чистом его виде бывает непросто. Но неужели отец настолько бесчувственен? Или он не считает свои действия грехом вовсе? Крестик на шее Сыльги неприятно покалывает.       – Да помилует нас всемогущий Бог и, простив нам грехи наши, приведёт нас к жизни вечной.       Неужто Бог простит и её отца тоже? Она представляет, как тот возносится к таким же искупившимся грешникам, пока их жертвы тленно горят в аду за добровольную казнь своими же руками. Сыльги раздражённо клацает зубами. Её буквально выворачивает от несправедливости «милостивого» Бога.       В мыслях всплывает недавний разговор с её новыми… Союзниками? Теперь у неё их трое. В душе становится как-то непривычно спокойно. Кажется, будто нормальная жизнь так близка и впервые достижима. Это ощущается нереальным. Сыльги так давно хотела разорвать этот порочный круг. Теперь у неё есть шанс, это ли не благословение?       На секунду она задумывается: будь Бог на самом деле, позволил бы он нести на себе символ своей веры таким, как отец? Сыльги вдруг ловит себя на мысли, что, может быть, Бога и нет в принципе. Ведь, будь он на самом деле, не пришлось бы так яростно бороться и вырывать зубами стабильность в своей жизни. Будь он на самом деле, просто не было бы смысла осквернять собственную порочность.       Эти предположения выбивают из под ног ощутимую часть прежнего мира. Сыльги напряжённо оглядывается по сторонам, будто остальные могут услышать её порочные, неправильные мысли, за которые обязательно придётся расплачиваться.       Вот только перед кем именно?       Перед Богом? Или перед теми, кто Ему служит?       Священник продолжает говорить, странный привкус продолжает ощущаться во рту, гул людских молитв всё также давит на виски. Ничего не происходит с этим озарением, однако впервые Сыльги кажется, что крест может быть приятен отсутствием какого-либо священного значения.       Однако отец будто видит её насквозь. Сыльги чувствует его тяжёлый взгляд даже сейчас. Он смотрит с привычной угрозой хищника, будто подмечает какие-то изменения. Атмосфера вокруг начинает ощущаться тяжелее. От яркого света за спиной священника рябит в глазах, в нос ударяет резкий запах свечей, голова начинает раскалываться.       Сыльги с этим чувством тревоги живёт так долго, что все реакции организма давно уже знает наизусть, однако контролировать их как-либо не может. Глаза отца – жерло вулкана, беспроглядная тьма, похоть в чистом виде. Это совсем другой уровень, более иррационально пугающий. Она вспоминает тот самый взгляд на Джеи и почти давится воздухом.       Ощущения вокруг становятся всё невыносимее. Крест приобретает своё прежнее значение, он душит и тянет к сырой земле вниз. От запаха свечей продолжает тошнить, а слова священника отдают противным звоном в ушах.       – Слава в вышних Богу и на земле мир людям Его благоволения.       Это невыносимо. Жарко, тошно, противно. Она поворачивается к отцу всем телом и словно в бреду просит выйти подышать свежим воздухом. Тишина повисает не только между ними, но и у Сыльги в голове. Становится так тихо, что она почти приходит в себя.       Она и вправду спросила это.       Отец, чуть помедлив, кивает и провожает пристальным взглядом, будто делая пометку у себя в голове. Но сейчас Сыльги плевать, она просто хочет выйти отсюда.       Улица встречает спасительным прохладным ветерком и звуками машин за углом. Сыльги делает глубокий вдох и медленно снимает крест с груди. Внутри зарождается что-то трепетное и согревающее. Наконец-то у неё появляется что-то большее, чем бесконечные споры со своей головой и патологический страх неизвестности. Теперь есть хотя бы призрачная надежда на возможное счастье.       Сыльги слегка улыбается. Кажется, это маленькая победа.

***

      Новый день ощущается по-другому. Но не в плохом смысле. Не в этот раз. Даже мать замечает приподнятое настроение дочери. Сыльги видит это по тому, как она колеблется, будто хочет что-то спросить. Но, конечно, она не спрашивает. Сыльги надеется, что мама хоть немного рада за неё.       Перед отцом она старается вести себя как обычно. Сыльги и так ведёт себя слишком странно перед ним в последнее время. Нельзя вызывать ещё больше подозрений.       Поклон, лёгкая улыбка – всё по сценарию. По новому, переписанному самой Сыльги сценарию. В нынешней версии после выхода из дома она достаёт телефон и проверяет групповой чат. Она никогда бы не подумала, что будет состоять в чем-то подобном.       Йери и Бёнджин спрашивают, всё ли в порядке. Гён, вероятно, всё ещё дуется. Сыльги отправляет короткое «всё в порядке», после чего добавляет «спасибо за беспокойство». Йери присылает эмодзи поцелуя, Бёнджин отправляет палец вверх, Гён называет его дедом.       Сыльги не может поверить, что так долго сторонилась их из-за каких-то глупых предположений. Она хочет наверстать упущенное.       И добавить в компанию Джеи. По возможности.       Кто бы это ни был, но её явно услышали. Сыльги заходит в класс и сразу ловит взгляды новых подруг. Однако никто не успевает даже помахать рукой, как в тело Сыльги буквально влетает Ю Джеи собственной персоной.       Гён и Йери одновременно поднимают бровь и переглядываются.       – Сыльги-я, – Джеи обхватывает её ладонь двумя руками. Сыльги не может сосредоточиться на чём-либо другом. – Извини за вчерашнее. Знаю, я уже говорила это, но мне правда жаль. Я сказала столько чуши, поверить не могу… Я правда хотела бы познакомиться поближе, без какого-то скрытого смысла!       Джеи снова говорит много. Очень много. На них смотрят буквально все. Но Сыльги трудно испытывать стыд, когда всё, на чём она фокусируется – руки Джеи, её голос и её глаза. Такие искренние и чистые. Такие, каким хочется верить. И Сыльги верит. В последнее время она слишком доверчивая. Небольшая улыбка появляется на лице. Глаза Джеи загораются с новой силой, когда она замечает небольшое изменение.       – Давай сегодня после школы сходим в караоке? Только ты и я, – сердце на секунду замирает, когда Джеи произносит последнюю часть. Та видимо осознаёт, что она только что сказала перед всем классом. – Просто хочу узнать тебя поближе, ты не против?       Сыльги не может ничего сделать, кроме как кивнуть. Джеи улыбается так ярко, что Сыльги чувствует головокружение. Но не то же самое, что было в церкви. Это что-то другое. Более приятное. То, что заставляет хотеть приблизить момент их встречи.       Она приходит в себя уже сидя на своём месте и чувствуя толчок в плечо.       – Эй, Сыльги, когда вы подружились? – Ара аккуратно спрашивает.       Она не знает, как ответить. Причина знакомства, их первый диалог – всё это слишком личное.       – Это только между мной и Сыльги, – встревает Джеи и подмигивает.       Сыльги тупо моргает и сглатывает.       Ю Джеи чокнутая. Совершенно чокнутая. Во что она ввязалась? Она не может дождаться встречи с ней.       Осознание накатывает лавиной. Отец не должен видеть их взаимодействия. Но Сыльги не может предупредить Джеи. На данный момент попросту нет верных слов, чтобы дать ей понять, что нужно держаться на расстоянии, пока они в классе. Но уже слишком поздно. Даже если они станут резко холодны друг к другу, одноклассницы видели всё. И они будут шептаться. И отец всё узнает.       Это полная катастрофа, и Сыльги понятия не имеет, как с этим справиться. Особенно сегодня, когда нет даже шанса обсудить возможный план действий, нет времени для настолько личного разговора с Джеи.       На телефон приходит уведомление.       «И что это было?» – отправляет Гён.       «Что было?» – сразу приходит ответ от Бёнджина.       «Сыльги и Джеи строили друг другу глазки перед всем классом, – Йери издевается. – Теперь я понимаю, почему между вами двумя нет искры».       Пальцы Сыльги нависают над клавиатурой, но в голове пусто. Она взвешивает варианты. Стоит ли рассказать им об опасности, которая может грозить Джеи? Стоит ли делать это парой сообщений, когда они в классе, а отец будет проводить урок всего через несколько часов? Сыльги понятия не имеет. Поэтому она делает единственное, что приходит в голову: пускает всё на самотёк.       Она выключает телефон и кладёт его на парту экраном вниз, оставив сообщения прочитанными. Для пущего эффекта Сыльги кладёт голову на стол и решает немного подремать. По крайней мере, Йери и Гён к ней не подойдут. Сыльги сейчас этого не вынесет. Даже Ара впервые за долгое время замолкает. Тишина – то, что нужно. Особенно перед встречей с довольно болтливой Ю Джеи.       Удивительно, но учителя её не будят, даже когда Сыльги полноценно разваливается на парте, не подавая признаков жизни. Только сейчас она поняла, насколько измотана. Вероятно, вся школа видела ужасные синяки под глазами всё это время. Сыльги впервые чувствует себя немного живее обычного.       Мозг пробуждается сам ровно перед уроком отца. Тревога поднимается снова, когда дверь класса открывается. Но входит не её отец. Учитель говорит что-то про больничный и замену. Сыльги внутренне ликует. Удача повернулась к ней лицом. Сыльги готова привязать её к стулу, лишь бы та оставалась рядом.       Полностью проснувшись, она решается заглянуть в телефон. Однако сообщения из группового чата, который теперь почему-то называется «F3 и какой-то мужик», не привлекают внимание Сыльги. Вместо этого её мозг фокусируется на новом контакте.       «Хэй, это Джеи! Я хотела подойти к тебе лично, но ты так сладко спала, что я не решилась, – жар поднимается по шее Сыльги из-за подмигивающего смайлика после сообщения. – Давай уйдём вместе. Тебе ведь не нужно задерживаться, раз учитель У взял больничный?»       Сыльги слишком долго перебирает варианты для ответа, но в итоге пишет банальное «ок» и ставит соответствующий смайлик в конце. Возможно, это слишком сухо, но пальцы отказываются нажимать любую другую букву. Она просто надеется, что Джеи поймёт.       Сыльги хватают за руку почти сразу после звонка. Её выволакивают из класса силой под шёпоты одноклассников. Сыльги мельком оглядывается на Гён и Йери, но те как-то странно улыбаются и переглядываются. Что ж, подумать об этом можно позже.       Первое время они идут молча. Сыльги не знает, как начать разговор. Джеи, конечно же, решает эту проблему.       – Сыльги-я, – она останавливается прямо у ворот, но не отпускает руку, – ты голодна?       Сыльги моргает и собирается с мыслями. Видимо, слишком медленно для Джеи.       – Ты ведь после школы всегда в магазин заходишь? Можем зайти, если хочешь, – глаза Джеи такие искренние и внимательные. Сыльги сама не понимает, как крепче сжимает её ладонь.       – Он на ремонте сейчас, – она слабо мотает головой. – Может, поедим в караоке?       Сыльги впервые предлагает что-то сама, и Джеи явно в восторге от этого. Это знак, что Джеи не единственная, кто заинтересован в общении. Она так сильно кивает головой, что Сыльги на секунду переживает, что она отвалится.       Её снова тащат, но в этот раз она нагоняет Джеи. Они идут рука об руку. Джеи начинает говорить. Она много говорит. Сыльги вслушивается в каждое слово, даже если это просто пустая болтовня, даже если Джеи просто озвучивает любую мысль вслух.       А ты знала, что на холоде насекомые дрожат так же, как и люди?       Виноград, кстати, взрывается в микроволновке. Гён проверяла.       Баклажан – это ягода.       Сыльги вынуждена признать, что третье место досталось Джеи не просто так. У неё в голове будто маленький компьютер, который генерирует случайные факты. Иногда Сыльги позволяет себе дополнять их, иногда выражает искреннее удивление, из-за чего Джеи сильнее сжимает её руку.       Ю Джеи – такая высокомерная, грубая, несносная и совершенно сумасшедшая. А еще такая яркая, красивая, заботливая, вызывающая трепет – всё это она. Но для разных людей. И Сыльги впервые понимает, что Джеи никогда не была первой категории. Не для неё. Было бы так проще? Сыльги уже всё равно. Она готова хвататься за эту соломинку, даже если в итоге она сорвётся и сломает себе все кости после падения.       – Что ты хочешь съесть? – Джеи мягко спрашивает. Когда они успели дойти до караоке?       Сыльги смотрит в меню и задумчиво мычит. В воспоминаниях проскальзывает голос Джеи.       Я просто обожаю кимпаб.       – Давай закажем кимпаб, – загорающиеся глаза Джеи того стоят. Сыльги не знает, поняла ли она, что блюдо выбрано специально для неё, или же она рада совпадению вкусов.       Но это совершенно не имеет значения.       Джеи выбегает из комнаты, чтобы сделать заказ и кричит Сыльги выбрать песню самой.       No One Told Me – Lucid Fall.       Выбор мгновенный. Это песня, напоминающая о лучших моментах, напоминающая о детстве: о счастливой маме, носящей её на руках, о старых школьных друзьях, с которыми она носилась по площадке, о первом дне в школе. Сыльги никогда не включала её снова после инцидента с записью.       Это нечто особенное. Надежда, счастье, дружба и Джеи. Сыльги тихо напевает строки. Они отзываются в сердце, заставляют чувствовать себя дома. Всего на несколько минут отрывают от суровой реальности и погружают в мир грёз. Сыльги представляет идеальный мир: счастливая мама обнимает её.       Я так горжусь тобой.       Бёнджин, Йери и Гён идут с ней в парк аттракционов.       Давайте на автодром!       Лучше колесо обозрения.       Не-а, пошлите на американские горки!       Сыльги и Джеи лепят снеговика. Дома ждут мама и друзья. Часы скоро пробьют двенадцать. Подарки под ёлкой ожидают своего часа.       Сыльги-я…       Знакомый голос присоединяется к пению. Голос Джеи низкий и красивый. Сыльги на секунду запинается, но не перестаёт петь. Они встречаются взглядами и будто поют друг другу. У Сыльги кружится голова.       Песня заканчивается слишком быстро. Сыльги чувствует облегчение и разочарование одновременно.       – Ты знаешь эту песню, – впервые она говорит первой.       Джеи кивает.       – Не знала, что ты так хорошо поёшь.       Сыльги кажется, будто она не расслышала.       – Что? – всё её тело сгорает только от того, как Джеи на неё смотрит. Становится ещё хуже, когда она наклоняется ближе. Прямо к уху.       – У тебя красивый голос, – тембр Джеи опасно понижается.       Её первоначальная реплика определённо звучала не так. Она отступает так же резко. Сыльги может выдохнуть.       – Поедим?       – Споём ещё одну?       Они говорят одновременно. Джеи заливается смехом. Сыльги повторяет за ней всего секундой позже.       Это лучший день в жизни Сыльги. Единственный день, напоминающий о том, что ещё есть шанс.       Сыльги ни за что его не упустит.

***

      Когда они выходят из караоке, на улице уже темно. Никто из них не хочет прощаться. Пока нет. Они медленно шагают и смеются из-за мелочей. Сыльги думает, что начинает сходить с ума. Джеи не отпускает её руку. Сыльги не хочет, чтобы она отпускала.       Однако они доходят до моста, и рука Джеи выскальзывает из хватки Сыльги, чтобы схватиться за перила. Она встаёт рядом и смотрит на небо. Они обе замолкают, любуясь пейзажами, чувствуя дуновение холодного ветра. Сыльги чувствует себя смелее. Она прикрывает глаза, слова выскальзывают сами:       – Почему ты так ко мне относишься?       Джеи не поднимает на неё взгляда.       – Как?       Сыльги задумывается на мгновение.       – Так… По-доброму? – она не уверена, что это слово подходит, но не может подобрать ничего лучше. – Мы никогда толком не общались и начали не с той ноги, но на следующий же день ты подошла ко мне, взяла меня за руку, извинилась и отвела меня в караоке. Почему?       Джеи молчит около минуты.       – Ты впервые говоришь так много, – она начинает мягко. – Люди часто оставляют меня, поэтому я стараюсь держать их как можно ближе. Я понимаю, что иногда это может отталкивать, но я ничего не могу с собой поделать.       Сыльги встречается с ней взглядом. В глазах Джеи мелькает что-то неопределённое.       – Мне кажется, что, если я отпущу тебя, ты уйдёшь.       Они смотрят друг на друга сорок две секунды. Сыльги отсчитывает каждую. Она не привыкла много говорить, но с Джеи всё иначе. Её голос прорезается сам.       – Знаешь, что бы между нами не произошло в будущем, я всегда буду рядом, чтобы держать тебя за руку, – Сыльги наблюдает, как глаза Джеи расширяются. Она клянётся, что видит проблеск слёз. – Я не собираюсь тебя оставлять.       Не по своей воле.       Сыльги обещает. Не вслух, не Джеи. Она обещает самой себе. Отец никогда до неё не доберётся. Джеи – неприкосновенность. Сыльги не позволит.       – Это обещание, – с ноткой прежней дерзости отвечает Джеи. Она приближается к Сыльги резким прыжком и наклоняется к уху снова. – Я запомнила.       Они снова берутся за руки.       – Уже довольно поздно, – интонация Джеи меняется. Опять. Сыльги не успевает улавливать перемены и их значения. – Мой дом довольно близко, не хочешь переночевать?       Ох.       Мозг Сыльги перезагружается.       Она взвешивает варианты. Отец ушёл на больничный, но явно не по причине болезни. Сыльги помнит всего несколько таких случаев. Она не знает причины, но она точно знает, что в такие дни он зол. Очень зол. И обычно приезжает домой только под утро.       Сыльги может рискнуть.       – Я спрошу у мамы.       Она достаёт телефон и печатает сообщение.       «Отца нет дома – можешь идти, но постарайся прийти пораньше».       Сыльги ликует и кивает Джеи. Потрясающий день.

***

      Дом Джеи просторный. Сыльги знает, что её мать получила всё имущество отца после его гибели. Просто привилегии старосты. Её комната красивая. Она напоминает океан. Синий цвет повсюду, на стене висят несколько скейтбордов. Сыльги понятия не имела, что Джеи умеет кататься.       – Это невероятно, – она не может сдержать восторг. – Тут так спокойно.       Сыльги это правда удивляет. Джеи – полная противоположность спокойствию – живёт в самом умиротворённом месте во всём мире. Впрочем, это идеальный баланс.       Громкий лай разрушает атмосферу. Сыльги невольно вздрагивает.       – Джэюн-и! – Джеи подбегает к белому комку шерсти и буквально нападает на него. – Знакомься – это Сыльги! Не вздумай её пугать! Она мне слишком нравится!       Сыльги хихикает от взаимодействия. Джеи переводит взгляд на неё. В сотый раз за день в этих прекрасных глазах загорается нечто новое. Интересно, сколько оттенков Ю Джеи Сыльги предстоит ещё узнать?       – Сыльги-я, – заговорщицкий тон не сулит ничего хорошего. – А давай поделимся друг с другом секретами!       Сыльги паникует. Всего один секрет сейчас лезет в голову. И это определённо не то, что следует сказать. Не сейчас. Не в этот день. Нельзя всё так разрушить.       Джеи подмечает колебания и садится на кровать, притягивая за собой Сыльги. Они сидят рядом. Колени почти соприкасаются, а рука Джеи не отпускает её.       – Хочешь, я начну? А ты можешь рассказать мне в другой раз, – она мягко предлагает.       Сыльги хочет сказать, что тогда в игре нет смысла, но это же Джеи. Порой в её действиях нет смысла в целом.       – Знаешь… – она наклоняется ближе и громко вздыхает. – Я не фанатка Lucid Fall. Я бы, наверное, никогда бы не услышала их песни, если бы не Джена.       Незнакомое имя привлекает внимание. Сыльги наклоняет голову в вопросе. Она вообще имеет право спрашивать?       – Это моя сестра, – Джеи произносит это так мягко и горько, что у Сыльги сжимается сердце.       Она никогда не слышала о ней. Сложить дважды два нетрудно. Сыльги не уверена, стоит ли ей извиниться, принести соболезнования. Джеи начала этот диалог, и она не упоминала, что сестра мертва. Стоит ли?       – Смотри – вот она, – Джеи, как обычно, прерывает мысли Сыльги. Она благодарна.       Джеи указывает на фотографию сзади. На ней четыре человека и собака: отец Джеи, её мать, сама Джеи, Джэюн и…       Сердце Сыльги останавливается. Этого не может быть.       Она резко встаёт с места. Она хочет извиниться, сказать, что ей нужно срочно уйти, но она не может. Горло сдавливает фантомное ощущение креста, слёзы наворачиваются на глаза. Она выбегает из дома в полном ужасе, шоке и вине. Она должна извиниться позже.       Она исправит всё позже.       Сыльги достаёт телефон и открывает групповой чат прежде, чем успевает подумать о последствиях.       «Джеи в опасности. Девочка с видео – Ю Джена – её старшая сестра».