Глава 6 – От третьего лица
17 апреля 2025 г., 07:40
***
Сыльги делает глубокий вдох и проходит вглубь квартиры. Тиканье часов навязчиво бьёт по ушам, капает на мозг и сбивает с нужного ритма. Мысли собираются комками и застревают в горле. Сыльги заметно медлит, когда идёт по тёмному коридору, а это плохо. Её могут застукать в любой момент. Она осторожно подходит к двери родительской комнаты, прислушиваясь. Пульс тревожно ударяет в глотку, пальцы трясутся и судорожно сжимают и разжимают рукава рубашки, а сама Сыльги замирает, словно пойманный с поличным травоядный. Секунды тянутся отвратительно медленно, однако в конечном счёте она приходит к успокаивающему выводу – мать уже спит. Сыльги облегчённо вздыхает и проходит дальше. Деревянная половица громко скрипит под ногами, заставляя напряжённо замереть. Тихо. Только планомерное тиканье часов. Тик-так. Тик-так. Путь до кабинета отца ощущается словно бесконечная временная петля. Каждый шаг отдаёт вязкой слабостью, а мозг наперебой ревёт о безрассудности данной затеи. Однако тот маленький огонёк надежды, совсем недавно зажёгшийся в душе, велит идти вперёд. И Сыльги идёт. Разум змеем искусителем шепчет ей на ухо: Остановись. Ничего не делай. Просто потерпи и станешь свободной. Сыльги трясёт головой. Она не хочет терпеть. Она не хочет оставлять Джеи. Она не хочет продолжать молчать. Рука сама по себе зависает над дверной ручкой. Сыльги неуверенно мнётся, страх выбирается из недр её естества и отравляет разум. Она снова трясёт головой и открывает дверь. Только так можно спасти Джеи. Сыльги сглатывает и подходит к рабочему столу отца, упорно игнорируя накрывающие с головой воспоминания. Только так можно спастись самой. Лунный свет падает мягкими лучами на рельефную поверхность стола и отражается от металлической поверхности замков. Сыльги нащупывает в кармане отмычку от Бёнджина и опускается на корточки. – Погоди, возьми это, – он протягивает ей два железных инструмента. – Принцип простой: рычаг – он показывает на длинный изогнутый стержень – вставляешь в замок и слегка надавливаешь. Затем рядом вставляешь саму отмычку и по очереди поднимаешь пины. Твоя задача – выстроить их в одну линию и провернуть рычаг. Всё поняла? Сыльги делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и наклоняется к замку. Всё должно быть просто: Вставить рычаг. Надавить. Вставить отмычку. Надавить. Первый щелчок. Второй. Третий. Сыльги чувствует струю холодного пота на шее. Темнота кабинета давит со всех сторон. Перед глазами всплывают воспоминания прошлого. Не сейчас, только не сейчас. Рука Сыльги вздрагивает, и рычаг дёргается в обратную сторону. Щелчок. Все пины вернулись на место. Сыльги хмурится и глубоко вдыхает через нос. Её сердце сходит с ума. Высшие силы, что она творит? Рычаг снова надавливает на цилиндр. Отмычка выстраивает шифты в одну линию. Первый щелчок. Второй. Она и вправду это делает? Третий. Четвёртый. Сыльги напряжённо закусывает губу. Пятый. Цилиндр проворачивается. Замок открыт. Она облегчённо выдыхает и быстрым движением убирает отмычки в карман. У неё получилось. Бёнджин был прав: принцип и вправду несложный. Сыльги смотрит на свои дрожащие пальцы, затем переводит взгляд на взломанный ящик и медленно открывает его. Всё происходит совсем по-другому, но ощущается также. Сыльги старается не думать. Руки на автомате складывают несколько записей в карман. Она не читает надписи на дисках, не обращает внимание на их цвет, в принципе старается не смотреть. Но один всё таки цепляет внимание – ярко-жёлтый, как летнее полуденное солнце. Тот самый. Сыльги чуть крепче сжимает его и последним убирает в карман. Достаточно. Отец не должен заметить разницу так быстро. Вряд ли он пересчитывает их каждый день. По крайней мере, Сыльги очень хочется в это верить. Она покидает квартиру значительно быстрее, ощущая вес в своих карманах. Он кажется до невыносимого тяжёлым, скорее даже тянущим вниз под землю, в дьявольскую обитель. Сыльги кажется, что сейчас она несёт на себе не просто доказательства, а всю боль этих невинных жертв. Что каждая искалеченная судьба, запечатлённая на видео, оседает и в её собственной душе. Однако Сыльги выбирает не молчание. Не в этот раз. Она выбирает не оставлять этот ядовитый осадок на своей совести до конца жизни. Она хочет свободы так же, как и каждая девочка из этих видео. Она не позволит отцу продолжить. Теперь точно нет. Темнота квартиры скрывается за входной дверью, оставляя страх Сыльги там же, в непроглядной бездне порочности. Бёнджин ждёт снаружи. Он не говорит ни слова, когда провожает Сыльги в свою квартиру. Йери и Гён тоже внутри. Первая старается сохранить спокойствие. Не только своё. Гён выглядит так, будто готова взорваться в любую секунду. Сыльги прекрасно понимает, какие выражения сейчас вертятся на её языке. Впервые она готова согласиться с Гён. Впервые у неё нет сил кричать и злиться на неё. Это перемирие, пускай и временное. Бёнджин раздаёт каждой девушке по бутылке воды. – Что насчёт мишек? – Гён нарушает молчание. – Ты, наверное, хуже Сыльги, когда нервничаешь, – Бёнджин старается отмечать как можно беспечнее, но его голос напряжённый и нервный. – Я не думаю, что вы захотите есть при просмотре. Йери и Гён съёживаются. Тошнота подступает к горлу Сыльги. Парень поворачивается к ней лицом, пока вставляет первый диск. – Вы уверены, что хотите это увидеть? Я могу посмотреть всё один, – хотя он обращается ко всем, Сыльги знает, что в первую очередь он говорит это ей. Она качает головой. – Не хочу, но должна, – это всё, что требуется. Бёнджин кивает, но не включает видео сразу. Потому что ответили не все. – Знаешь, я всё ещё тебе не доверяю, – Йери подаёт голос. – Поэтому не позволю ни посмотреть видео одному, ни наедине с Сыльги. – Настолько не доверяешь, что сидишь у него в квартире, – Гён закатывает глаза. – Кстати, я тоже не уйду – что я там не видела? Йери недовольно цокает. – Родители знают, где я, и снаружи меня ждёт водитель – я перестраховалась, а вот вы обе... – она проглатывает нецензурщину, обжигающую язык. – Идиотки. Полные идиотки. Вы мне не сильно нравитесь, но, знаете ли, я тоже женщина. – Значит, немного всё же нравимся? – Гён не упускает возможность. Йери еле сдерживается, чтобы не ударить её. – Ты – в меньшей степени. – Пф-ф, это и так ясно, Сыльги – ангел во плоти – она всем хотя бы на процент нравится! – Гён не унимается. Она язвит и кусается, но Сыльги видит, как дрожат её руки и как неестественно звучит её голос. – Ты точно хочешь посмотреть? – она спрашивает как можно нежнее, будто этим предложением одновременно заглаживая вину за вчерашнее. Гён удивлённо моргает и качает головой. – Не хочу, но должна, – она повторяет за Сыльги. Перемирие. Теперь, возможно, не временное. Шум начинающейся записи прерывает любые разговоры. Комнату заполняет оглушающая тишина. Сыльги до побеления костяшек сжимает рукав своей рубашки. Всё происходит почти как тогда. Кабинет отца, молодая девушка в форме их школы, скрытый за жалюзями дневной свет. Сыльги сглатывает, однако продолжает безотрывно смотреть в экран. В кадре появляется силуэт отца. Едкий страх, паразитирующий всё тело, проходит ледяной волной вдоль позвонков. Сыльги глубоко вдыхает. Где-то на фоне Гён матерится себе под нос. Сыльги чувствует тяжёлый вздох Бёнджина за спиной. Он стоит чуть поодаль, тактично избегая близкого расстояния между ними. Она не совсем понимает, за что именно, но благодарна ему. Слова отца прорезают давящую тишину в комнате. Ты такая красивая. Не надо пока плакать, милая. Сыльги чувствует, как перед глазами начинает мутнеть. Её мозг пытается стереть картинку происходящего. Воздух поступает в лёгкие сквозь рваные вдохи и выдохи. Она слышит неразборчивое мычание, тихое шуршание, звук расстёгивающейся ширинки. Паника охватывает Сыльги с новой силой. Голодный взгляд отца выжигает на теле и на подкорке разума иррациональный ужас и желание провалиться под землю, прямо в Ад. Сыльги ещё крепче сжимает рукава своей рубашки, ещё секунда и, кажется, она её разорвёт. Хлюпанье, приглушённый всхлип, руки отца, его взгляд, его голос, его довольная усмешка. Слишком много отца. Слишком много всхлипов и слёз. Кажется, их даже больше, чем на той записи. Сыльги сейчас стошнит. Ей надо успокоиться. Это всего лишь запись. Это не она. Но это всё ещё её отец. Сыльги неприлично громко вздыхает. Она чувствует на себе мимолётный взгляд Йери, всем телом впитывает отталкивающе-успокаивающее присутствие Бёнджина и старается как можно сильнее прислушаться к ругательствам Гён. Она сейчас не одна. Она со своими союзниками. Друзьями. Она в безопасности. Забавно, но этого хватает, чтобы немного успокоиться. Запись на фоне продолжает оглушать слишком большим количеством противных звуков. Сыльги переводит внимание на разъярённый взгляд Бёнджина и его сжатые до побеления кулаки. Он безотрывно наблюдает за каждой деталью на экране. Сыльги может себе поклясться, что видит, как тот буквально закипает изнутри. Она его понимает. Любой бы человек, увидев эти записи, пришёл бы в бешенство. Но ведь мама до сих пор молчит. Сыльги трясёт головой и отбрасывает эту мысль подальше. Не сейчас. Она переводит взгляд на Йери, чьё лицо выражает бурную смесь гнева и отвращения. Её Сыльги тоже может понять. И то, как она прикрывает лицо ладонью, стараясь лишний раз не выражаться, кажется забавным. Гён услужливо берёт все невысказанные Йери реплики на себя. Сыльги, наверное, за всю жизнь не слышала столько матов и вряд ли когда-нибудь услышит. Гён ругается, шипит и несколько раз хочет выйти из комнаты, однако Сыльги также замечает, как та закусывает нижнюю губу и нервно заламывает пальцы. Сыльги всё понимает. Для Гён эта тема почти также сокровенна, как и для неё самой. Пускай Гён этого и не признаёт. Видео наконец обрывается. Комната наполняется непривычной тишиной. Сыльги глубоко вдыхает и поджимает под себя колени. Один есть. Тяжёлая густая тишина заполняет комнату. Даже Гён прекращает свою тираду. Становится слишком тяжело дышать. Молчание убивает так же, как и шум закончившейся записи. Как ни странно, первой не выдерживает Йери. – Сколько осталось? – никто в комнате не реагирует. Йери пытается ещё раз. – Записей. Сколько ты забрала, Сыльги? Сыльги резко вздрагивает от звука своего имени. Её мозг понимает вопрос, но она не может ответить. Она не помнит, сколько записей забрала. Она помнит только одну единственную: ярко-жёлтую. С Ю Дженой. – Всего семь, – Бёнджин отвечает вместо неё, пока включает следующую запись. Он заметно колеблется. В этот раз не из-за присутствия девочек рядом. Или, по крайней мере, не только поэтому. Но он тяжело вздыхает и проигрывает вторую запись. Следующий раз должен быть проще. По крайней мере, Сыльги пытается себя в этом убедить. Они садятся уже чуть ближе друг к другу, предварительно обменявшись несколькими утвердительными кивками. Запись начинается. Сыльги уверяет себя, что теперь должно быть хоть немного легче. Хотя бы чуть-чуть. Вот только это оказывается наглой ложью. Легче не становится, легче никогда не будет. В этот раз комната ещё темнее. Вероятно, всё было записано ночью. Сценарий тот же. Уже отработанный. Ядовитые реплики отца, блеск в его глазах, обманчиво нежное поглаживание по щеке. Единственное отличие – ракурс. В этот раз лицо побледневшей, как смерть, девочки отчётливо видно. Сыльги смотрит на её затравленный, полный ужаса взгляд и понимает, что в этот раз будет гораздо, гораздо сложнее. Видимо, эта мысль приходит не ей одной. Бёнджин громко вздыхает у неё за спиной. Йери нервно постукивает кончиками пальцев по коленке. Гён отводит взгляд от экрана и замолкает напрочь. Почему-то смотреть в лицо жертве оказывается гораздо сложнее, чем в глаза отцу. Возможно, потому что она привыкла видеть его взгляд. От этой мысли хочется блевать. Девочка активно сопротивляется, толкает локтями и пытается пнуть отца, однако это, похоже, лишь его забавляет. Он хватает её за подбородок, а другой рукой крепко прижимает чужое запястье к кровати. Девочка замирает, когда угрожающий тон отца прорезает напряжённую тишину. Смотри в камеру, принцесса. Не стесняйся. Сыльги чувствует привкус тошноты на языке от этого прозвища. Она дёргается так резко, что Йери приходится класть руку ей на колено в успокаивающем жесте. Девочка на видео с ужасом замечает объектив камеры и начинает сопротивляться ещё больше. Она брыкается, кричит, пытается скрыть своё лицо и угрожает пойти в полицию. Отец хмыкает и наваливается всем телом, оказываясь к ней почти вплотную. Тебе никто не поверит. Сыльги вздрагивает, наблюдая, как меняется выражение лица девочки в кадре. Она открывает рот и пытается что-то ответить, но отец насильно целует её, сползая ладонью на шею. Через время комната наполняется разного рода выворачивающими наизнанку звуками. Грубые толчки сменяются елейными комментариями отца. В камеру, принцесса, смотри в камеру. Звук пощёчины проходит волной мурашек по спине. Почему ты плачешь? Ты сама в этом виновата. Я просил не отворачиваться. Жалобный всхлип утопает в очередной звонкой пощёчине. Гён всё же цедит сквозь зубы неразборчивые проклятия. Сыльги молча с ней соглашается и закусывает нижнюю губу. В этот раз всё совершенно иначе. Особенно тяжело видеть слёзы отчаяния в глазах беспомощной жертвы. Она больше не пытается вырваться из цепкой хватки отца, смиренно принимая происходящее с гримасой нечеловеческой агонии на лице. Сердце Сыльги неприятно сжимается. Разного рода противоречия наполняют голову, смешивая всё в бесформенный хаос. Она чувствует, как рука покидает её колено и краем глаза видит как Йери не выдерживает и быстро выбегает из комнаты. Сыльги понимает, но сама так не может. Собственное тело словно прибито к земле, вынуждая безотрывно наблюдать за происходящим на записи. Она думает, что не имеет права убегать. Не тогда, когда знала и молчала все эти годы. К липкому чувству отвращения добавляются отголоски жгучей вины. Сыльги не выдерживает и ощущает, как тяжело становится просто закрыть глаза. Перед ними моментально всплывает картина чужого отчаяния, пробирающая до самых недр. Сыльги всего на секунду, на жалкую невесомую секунду, представляет лицо Джеи на этом месте, и в груди моментально вспыхивает неконтролируемая ярость. Подобное даже в мыслях ощущается до ужаса неправильным. Она не позволит этому случиться. Ни за что на свете. Острая смесь отвращения, страха и беспокойства неприятно щекочет горло. Желание куда-нибудь уйти достигает своего предела, однако из мыслей Сыльги выводит щелчок Бёнджина над ухом. Она даже не заметила, как запись закончилась. – Ты уверена? – его голос немного подрагивает. Сыльги понимает, что он имеет в виду. Выдержишь ещё одну? Точно сможешь досмотреть все семь? Сыльги не уверена. Сыльги знает, что не сможет. Но пока её организм не выворачивает наизнанку, пока глаза не отрываются от экрана, пока ноги сами не выносят её из комнаты, Сыльги будет смотреть. Но Бёнджин тянется к знакомому диску. Ярко-жёлтый. От одного вида сердце подскакивает к горлу. – Другой диск, – её голос хрипит, но нет сил даже откашляться. – На нём её сестра, пожалуйста, Бёнджин. Сыльги понятия не имеет, почему умоляет. Она знает, что Бёнджин перестанет проигрывать любое видео, если она скажет «нет». Парень ничего не говорит. Даже не кивает. Диск откладывается в сторону в считанные секунды. Одна только мысль о том, что Бёнджин позже будет смотреть эту запись один, вызывает головокружение. Сыльги не может дышать. – Эй, зачем нам вообще смотреть всё? Мы увидели более чем достаточно, – врывается Гён. Сыльги согласна. Но она бы внесла корректировку в её выбор слов. Они увидели слишком много. Но какая-то часть сознания Сыльги требует включить ещё одну. Требует включать до тех пор, пока боль жертв не пропитает её целиком. – Ещё одну, Бёнджин, – она шепчет будто в бреду. – Пожалуйста, всего одну. Гён выглядит так, будто хочет огрызнуться, съязвить, но тон голоса Сыльги и её выражение лица заставляет её прикусить губу. Сыльги чувствует знакомое прикосновение к руке. Йери почти ложится на неё и переплетает их пальцы. – Ты выбыла из игры, проваливай, – шипит Гён. И Сыльги, и Йери понимают причину. Гён немного странно проявляет заботу, но к этому почему-то легко привыкнуть. Йери закатывает глаза и немного улыбается. – Давай, красавчик, включай следующую, – она старается поддерживать стабильность в голосе, звучать так, будто они не собираются смотреть на самые отвратительные кадры из возможных. Бёнджин прикрывает глаза рукой и тихо вздыхает, беря в руку следующий диск. Сыльги обращает внимание на его свежесть. Остальные записи заметно потрёпаны временем. Им уже наверняка больше года, но этот диск – чёрный и блестящий, словно был куплен всего несколько месяцев назад. Сыльги думает, что подмечает ненужные детали из-за стресса, что это не имеет никакого значения. Но, конечно, это не так. Любая деталь имеет значение. Сыльги пора бы к этому привыкнуть. Бёнджин включает запись, и вся комната замирает. Только парень не понимает причины. Йери отрывается от тела Сыльги и прикрывает рот рукой в рвотном позыве, Гён отмирает и громко кричит: – Что это за хуйня? Вырубай, Нам Бёнджин, просто выключи это! – она сама тянется к компьютеру, но резко отдёргивает руку от неприятного звука. Бёнджин соображает быстро. Спустя секунду запись прерывается, а комнату заполняет лишь тяжёлое дыхание Йери. Сыльги-я… Голос Джеи звучит в голове очень не вовремя. Сыльги! Ощущение, будто она сейчас войдёт в эту комнату. Интересно, что она сделает, увидев всю ситуацию? Обнимет? Утешит? Закричит? Ударит? Я не собираюсь тебя оставлять. Это обещание. Блять. Она бросила её в тот же день. Без объяснений. Надо будет извиниться. Сыльги встанет на колени, если потребуется. Всё, что угодно, лишь бы Джеи была в безопасности. Лишь бы она осталась рядом. Живая, счастливая, не сломанная. Сыльги чувствует сильный рывок на плечах. – У Сыльги! – Бёнджин в панике трясёт её. Сыльги судорожно вдыхает воздух. Когда она перестала дышать? Сосед выдыхает с заметным облегчением и садится на пол. Сыльги переводит взгляд на подруг. Йери выпивает, кажется, сотую бутылку воды, Гён пережевывает очередного мармеладного медведя. Их взгляд совершенно пустой и травмированный. Сыльги это ненавидит. Их не должно здесь быть. Они должны были видеть десятый сон у себя дома, а не смотреть на то, как её отец трахает школьниц. Не только незнакомок, но и их собственную одноклассницу. Сыльги думает, что это было очевидно. Не для других, но для неё так должно было быть. Она всегда пропускает его уроки. Она всегда сидит одна, закрытая и зашуганная. Она не позволяет ни к кому подходить близко. Особенно учителям. Ким Бомсу ненавидит У Сыльги. По крайней мере, она так думала. Но сейчас, увидев её разбитое испуганное лицо в экране, Сыльги понимает, что Бомсу её боится. Сыльги впервые задаётся вопросом, насколько она похожа на него? Возможно, ей стоит перекроить лицо в будущем, чтобы не оставить и следа его черт. – Я не собираюсь больше на это смотреть – я сваливаю, – прерывает тишину Гён. Из её рта вырывается немыслимое количество оскорблений, она хватает ещё одну упаковку мармеладных мишек и почти бежит к двери. – Стой, – Йери перехватывает её руку, – поедем вместе. Я тебя одну не отпущу. Гён бурчит что-то неразборчивое и кивает. Напоследок Йери садится рядом с Сыльги и обнимает её. Сыльги не помнит, когда её в последний раз обнимали. Ощущение непривычное, она не знает, куда деть руки, но это так приятно и безопасно, что хочется положить голову на плечо и громко зарыдать. Но Сыльги не может себе этого позволить. Не с Йери. Интересно, Джеи обнимет её так же? Или это будет приятнее? – Мы рядом, Сыльги-я, – Йери ласково шепчет и немного отстраняется. – Тебе больше не нужно молчать. Сыльги ошеломлённо смаргивает слёзы, пока Гён выволакивает махающую ей Йери за дверь. Бёнджин ничего не говорит около минуты. – Не иди домой сегодня. Она поднимает взгляд. – Оставайся. Поспи в моей комнате. Я не планирую ложиться ещё несколько часов, – он неопределённо смотрит за оставшиеся диски. – Я буду в наушниках. Сыльги легко кивает головой. У неё нет сил даже думать. Последние дни слишком сильно утомляют. Бёнджин выглядит так, будто хочет спросить что-то ещё, но, видя состояние девушки, закрывает рот. Он может спросить утром. Она не думает о последствиях, не думает о словах матери о том, что ей нужно будет вернуться пораньше. Рано утром. Она не предупреждает Бёнджина. Она не уверена, что он проснётся достаточно рано. Если он вообще уснёт сегодня. Сыльги погружается в сон почти мгновенно, стоит голове коснуться подушки. И она снова оказывается в доме Джеи. Спокойный как океан синий цвет окружает пространство. Лай Джэюна на короткую секунду заполняет тишину, но самого пса рядом нет. Сыльги смотрит на закрытую дверь, ведущую в комнату Джеи, но рука будто не может дотянуться до ручки. Знакомое прикосновение даже не заставляет её вздрогнуть. Джеи, всегда такая мягкая, берёт её за руку и открывает дверь, ведя Сыльги внутрь. Они оказываются сидящими на кровати меньше, чем через секунду. Джеи неотрывно смотрит на Сыльги. Её глаза блестят, улыбка не сходит с лица, а рука так мягко поглаживает её собственную, что Сыльги забывает дышать. – Знаешь, Сыльги-я… – она загадочно улыбается, и Сыльги почти ожидает услышать что-то неподобающее. – Человек не видит снов, когда храпит. Безобидный факт почему-то на секунду включает что-то в сознании, будто намекая, но Джеи не позволяет ей много думать. – Пойдём спать? – её взгляд безобиден, почти невинен, но руки расстёгивают жилет и резко стягивают его с плеч. Она встаёт с кровати и поворачивается лицом к Сыльги. Тяжёлый взгляд, отсутствие улыбки и пальцы, быстро расстёгивающие каждую пуговицу на рубашке. Мозг Сыльги перегревается. Сердце стучит слишком быстро, но она не может заставить себя опустить взгляд, отвернуться, сказать ей прекратить, потому что она не хочет. Здравый смысл берёт контроль только когда Джеи снимает рубашку одним резким движением. Сыльги отводит взгляд и старается сосредоточиться на вещах на тумбочке, а не на Ю Джеи. На секунду она обращает внимание на семейный портрет. Там всего два человека: Джеи и её мать, а на руках одноклассницы удобно располагается Джэюн. Кого-то явно не хватает. Мозг снова передаёт ей какой-то сигнал, голова трещит, но Джеи берёт её за подбородок, и мысли отключаются. Снова. Их взгляды встречаются, но в этот раз всё иначе. Глаза Джеи – хищные, голодные, в них горит огонь и похоть, которая заставляет сердце Сыльги подпрыгнуть так сильно, что становится физически больно. Собственный взгляд невольно опускается на её губы. Привычная ухмылка в сочетании с этим взглядом имеет совершенно другой смысл. Особенно когда изо рта Джеи высовывается язык, медленно их облизывающий. Сыльги поднимает взгляд вверх, но Джеи уже наклоняется. Их губы встречаются в голодном поцелуе. Сыльги не чувствует ничего, кроме губ Джеи. Кусающих, поглощающих. Она целуется так, словно хочет съесть и не оставить ни крошки. Сыльги принимает каждый укус, старается отвечать так же яростно. Джеи проглатывает её стоны и нежно толкает на кровать. Её руки держатся за шею, но не сжимают. Сыльги чувствует мимолётные поглаживания на точке пульса, чувствует ногу Джеи между своих. Жар заполняет каждый уголок тела и разума. Всё вокруг будто плывёт. Фокус смещается в замедленной съёмке. Теперь Сыльги может наблюдать за собой и Джеи. Спутанные вместе, грязно целующиеся на кровати Джеи. Хочется отвернуться от смущения и возбуждения, но она не может. Потому что её тело сейчас наслаждается происходящим на мягкой поверхности, пока разум наблюдает за ним со стороны. Картинка становится размытой. Образы стремительно меняются. Стоны прекращаются. Разум тревожно кричит, просит прекратить. Прекратить что? Фигуры на кровати меняются местами. Джеи теперь снизу, чужие руки прижимают запястья к кровати, губы целуют резко и настойчиво. Но Джеи не стонет – Джеи плачет, брыкается и кричит. Потому что сверху не Сыльги. У Дохёк прямо над ней. Отец собирается изнасиловать Джеи. Тело Сыльги наконец возвращается к разуму, и она бежит, хочет оттолкнуть, ударить, убить отца, чтобы он никогда больше не посмел притронуться к Джеи. Но тело врезается в невидимую стену. Руки колотят по ней, но безрезультатно. Сыльги словно бьёт по невероятно прочному стеклу. Костяшки кровоточат, а зрение затуманивается от слёз, потому что отец переворачивает Джеи на живот. Сыльги просыпается с криком в холодном поту. Ужасные образы всё ещё свежи в её сознании. Это становится невыносимым. Лица девочек, их плач, их крики, Ким Бомсу, Ю Джеи – сцены прокручиваются в голове снова и снова. Сыльги рвёт на пол. Она плачет. Громко. Она не уверена, что сможет когда-либо восстановиться. Она знает, что никогда не забудет. Даже если отец получит по заслугам. В голове слишком много мыслей. Неприятных, отвратительных. Сыльги вспоминает начало своего сна. Она и Джеи. Поцелуй. Руки на шее. Сыльги не задумывалась над тем, являются ли её чувства к Джеи простой дружбой. Но вариант, в котором Джеи ей нравится, почему-то совершенно не радует. Отец тоже в ней заинтересован. Так чем я отличаюсь? Что, если она перестанет мне нравится, когда станет старше? Она снова выблёвывает содержимое желудка на пол. Сыльги не имеет ни малейшего понятия, сколько она так пролежала. Но к тому моменту, как Бёнджин находит её, совершенно разбитую в слезах, на улице слишком светло. Телефон разрывают телефонные звонки и уведомления. Сыльги игнорирует их всех. Бёнджин не спрашивает. Не сразу. Он убирается, приносит воды и аккуратно садится рядом, держа необходимое расстояние. Сыльги возвращается к жизни спустя полчаса. Рука тянется к телефону и огромное количество пропущенных звонков и сообщений от матери вбивают в сердце ещё один кол. Она опоздала. Отец пришёл домой. Сыльги не открывает сообщения матери. Сыльги ей не звонит. Но рука тянется к чату с Джеи, и сердце разрывается от сообщений. Ты в порядке? Что-то случилось? Не бросай меня, ладно? Напиши мне, когда освободишься. Ты обещала не оставлять меня, помнишь? Сыльги сглатывает ком в горле. Слёзы уже давно высохли. Плакать больше нет сил. Она хочет ответить на каждое сообщение, но не может. Не после этого сна, не в таком состоянии. Сыльги просто надеется, что она сможет исправить это позже. Что у неё хотя бы будет возможность это исправить. Она делает глубокий вдох и открывает последнее уведомление. Одно единственное сообщение от отца вбивает последний гвоздь в крышку гроба. Увидимся завтра утром, принцесса.
