Эффект Анимагии

Возвращение Гермионы в сознание было медленным и тяжёлым. Первым, что ощутило её тело, были уют и тепло. Это чувство окутывало её словно кокон, едва не утягивая обратно в сон. Но что-то всё же слегка привлекло её внимание. — Грейнджер... — донёсся приглушённый голос где-то совсем рядом с её ухом. Низкий, глубокий голос разливался по коже, будто она медленно погружалась в горячую ванну. Он заговорил снова, убаюкивая её. — ...не стоит мне видеть тебя во сне... Она спит? Гермиона приоткрыла веки лишь на самую малость, и её затуманенный сном разум различил полоску кожи, выглядывавшую из распахнутого воротника рубашки, заметил, как вздымается и опускается ключица при дыхании. Сделав глубокий вдох, до предела наполнивший лёгкие, она медленно подняла голову. Взгляд скользнул вдоль длинной шеи, по линии подбородка, задержался на полных губах и наконец встретился с серыми глазами. Они лежали на боку лицом друг к другу, и он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Она чувствовала руку, обнимавшую её за талию, ощущала её тёплую, надёжную тяжесть. Ей снился Малфой? — ...тебе бы это не понравилось, правда?.. — тихо произнёс он, и его дыхание коснулось её щеки. В следующее мгновение длинные бледные пальцы коснулись её лица. Кончики пальцев так нежно скользнули по скуле, что сердце болезненно сжалось от чувства, которого она прежде не знала. Медленно переместившись к виску, он поймал между пальцами выбившуюся прядь, провёл вдоль её уха и осторожно убрал волосы назад. — Нет, — неожиданно для самой себя прошептала Гермиона. Его взгляд тут же оторвался от пряди, с которой всё ещё играли его пальцы, и вернулся к её глазам, став чуть более внимательным. Пальцы снова двинулись в путь, скользнули вниз и остановились под её подбородком. Лёгкое нажатие заставило её поднять голову ещё выше. Теперь их губы оказались почти на одном уровне, и затуманенный сном разум Гермионы слишком отчётливо это осознавал. Малфой придвинулся ещё ближе, почти незаметно, пока их участившееся дыхание не смешалось между ними. Ощущение его дыхания, едва касавшегося её губ, послало по позвоночнику дрожь. — Настоящая Грейнджер это бы возненавидела, — произнёс он так тихо, что его губы едва шевельнулись. Ресницы Гермионы дрогнули. Она наслаждалась тем, как его большой палец скользил вдоль её челюсти, раз за разом почти касаясь уголка её рта. Её собственная рука поднялась между ними и скользнула под распахнутый воротник его рубашки. Ладонь легла на твёрдую, горячую грудь, и она почувствовала, как всё быстрее бьётся его сердце. — Ты этого не знаешь, — выдохнула она и слегка потянулась к нему, сокращая расстояние между их лицами. Его ладонь крепче легла на её щёку, палец едва заметно дрогнул возле её уха. Следующий выдох оказался неровным. — Знаю... — сказал Малфой и придвинулся так близко, что их носы соприкоснулись. От этого её пальцы невольно сжались на его груди, а тело само подалось ещё немного вперёд. — И именно поэтому... Он слегка подтолкнул её нос своим, заставляя поднять голову выше, и его нижняя губа мимолётно коснулась её верхней. Почти неощутимое прикосновение заставило Гермиону резко втянуть воздух. — ...я хочу воспользоваться этим сполна... — прошептал он. Он прижался к её губам одним уверенным движением, и того тихого стона, который донёсся до её слуха и отозвался под ладонью, лежавшей на его груди, оказалось достаточно, чтобы Гермиона почти отчаянно придвинулась ещё ближе. Её рука скользнула вверх по напряжённым мышцам его шеи, зарылась в волосы и потянула его к себе ещё сильнее. Они оба выдохнули почти одновременно, но эти приглушённые, прерывистые звуки тут же утонули в новом жадном соприкосновении губ. Между неторопливой, но полной голода лаской его поцелуя и непрерывным теплом их прижатых друг к другу тел Гермионе было трудно поверить, что всё это ненастоящее. Её сны никогда не были настолько... прекрасными, чистыми и... волнующими. Её тело отзывалось на каждое прикосновение его губ, на каждое движение пальцев в её кудрях, на каждое изменение его позы, когда его бёдра инстинктивно тянулись к ней. Стон Гермионы прозвучал мягко и по-женски, растворяясь на губах Малфоя. Его рука на её бедре сжалась крепче. Он отстранился лишь для того, чтобы перевести дыхание и тихо выругаться. Его голос скользнул по её губам лёгкой вибрацией. — Почему не все сны бывают такими идеальными? Его голос был низким, хрипловатым. Сон... да, конечно. Это был сон. Не реальность. Не могло быть никакой возможности, чтобы Гермиона когда-либо проснулась в одной постели с Малфоем... С её губ сорвался судорожный вздох, когда осознание обрушилось на неё всей своей тяжестью. Тело, ещё мгновение назад согретое, будто окатило ледяной водой. Она ведь была здесь, сидела на его кровати в облике Осени... а теперь... О боже. Чёрт возьми. Гермиона сделала первое, что пришло в её охваченную паникой голову. Уперевшись обеими ладонями ему в грудь, она изо всех сил оттолкнула его. Серебристые глаза Малфоя распахнулись от изумления, а в следующую секунду она увидела лишь его беспорядочно взмахнувшие руки и ноги, когда он полетел с кровати, проскочил сквозь занавеси балдахина и с глухим, тяжёлым ударом рухнул на пол. Не дав ему времени опомниться, Гермиона перекатилась в противоположную сторону и бросилась с другого края кровати. За долю секунды её тело преобразилось, и на пол она приземлилась уже легко и бесшумно, на четыре лапы. — Какого хрена? — услышала Гермиона низкое рычание Малфоя, и почти сразу по комнате разнёсся безошибочно узнаваемый звук: кто-то резко отдёрнул полог кровати. Гермиона съёжилась под самой кроватью. Её маленькое сердце бешено колотилось, и с каждой секундой она всё острее ощущала, какой же идиотской была её ошибка. — Ты что творишь, приятель? — донёсся откуда-то из спальни сонный голос. Только-только занимался рассвет; в комнату проникали лишь тонкие розоватые лучи. Наступило несколько мгновений тишины. Гермиона живо представила его стоящим рядом с кроватью и смотрящим на то место, где ещё совсем недавно их тела так страстно сплетались друг с другом. Сердце жалко ухнуло куда-то вниз. — Ничего… Я… мне сон приснился. Свалился с кровати. Послышался тихий смешок. — Ну и сон же тебе привиделся, Драко. Ради Мерлина, хоть прикройся. Снова повисла пауза, и затем Гермиона услышала, как кровать над ней слегка качнулась: Малфой сел обратно. — Отвали, приятель, — буркнул он. — Да брось, Драко. Сегодня суббота! Утром матч Слизерина против Когтеврана. — Ура, — мрачно отозвался Малфой. На спальню вновь опустилась тишина, и почти полчаса никто больше не проронил ни слова. Один за другим мальчики поднялись и начали собираться к новому дню. Малфой оказался последним. Он выбрался из постели только тогда, когда комната опустела. Во всяком случае, так ему казалось. Гермиона услышала его глубокий вздох. В поле её зрения показались ноги возле края кровати, пока он торопливо натягивал обувь. Прошло ещё несколько секунд, послышался шелест мантии, и Малфой ушёл. И тогда Гермиона осталась одна. Одна в спальне мальчиков Слизерина. Для человека, которого постоянно называли исключительно умной, как она вообще могла оказаться настолько мучительно, до нелепости глупой?

***

Драко поднимался по лестнице к Большому залу, и мысли его метались в полном смятении. Он никак не мог свыкнуться с тем, как проснулся этим утром. Свалился с кровати прямо посреди… ну, одного из лучших снов в своей жизни. И в этом сне была Грейнджер. От одного воспоминания о том, как её мягкое, тёплое тело прижималось к нему, по коже до сих пор пробегала дрожь. Её руки были одновременно нежными и уверенными там, где касались его. Её губы под его губами казались настоящим раем, а её запах… трудно было поверить, что во сне аромат жасмина мог ощущаться настолько ярко и правдоподобно. Драко хотелось остаться в том сне навсегда. Хотелось всё ещё спать, чтобы снова нырнуть в ту постель, где его ждала бы Грейнджер, и продолжить исследовать её тело своими руками. И душа, и тело тогда были наполнены таким покоем, какого он не испытывал ни в один миг своей бодрствующей жизни. Он свернул за угол и раздражённо тряхнул головой. Какого чёрта ты вообще творишь? Сама мысль о том, что он когда-нибудь окажется с ней в одной постели, казалась немыслимой. Грейнджер никогда не посмотрит на него так, и Драко не должен думать о ней подобным образом. Не после всего, что он сделал ей в прошлом. После всего, чему позволил случиться с ней. Даже вчера… когда он так неосторожно затронул тему её шрамов. По всем законам здравого смысла Грейнджер должна была его ненавидеть. И Драко почти не сомневался, что именно так и было. Утром, перед тем как выйти из спальни, он проверил книгу для переписки. Она была холодной на ощупь, значит, она ещё не видела его сообщение. Или видела и просто решила проигнорировать. От этой мысли уголки его губ сами собой опустились вниз, как раз когда он вошёл в Большой зал. Его взгляд тут же метнулся к столу Гриффиндора, хотя он и убеждал себя не смотреть. Грейнджер там не было. Зато были её дурацкие, вечно жизнерадостные друзья. Драко невольно задумался, где она может быть. Он сел за стол Слизерина, всё ещё погружённый в свои мысли, и едва заметил, как рядом устроились Тео и Блейз. — Придёшь на матч, приятель? — спросил Блейз. Драко поднял голову, слегка вздрогнув от неожиданности. — Э-э… да. Возможно. — Точно нет. — Должен быть отличный матч. У нас в этом году очень сильная команда, но у Когтеврана появились новые охотники, и они раз в сто лучше тех, что были раньше... — Зато у нас Атертон. Блестящий ловец. — Да, он хорош, но до чего же самодовольный. — Напоминает мне кое-кого ещё. Драко почти не слушал, о чём говорят Тео и Блейз. Его взгляд слишком часто возвращался к столу Гриффиндора. А когда она наконец вошла в Большой зал, он и вовсе перестал различать их слова. Его взгляд отыскал её ровно в ту секунду, когда за углом мелькнули каштановые волосы. Грейнджер явно куда-то спешила: быстрым шагом, раскрасневшаяся, она направлялась к столу своего факультета. Драко без всякого стеснения наблюдал за ней, сглатывая при воспоминании о своём сне. Подойдя к девчонке Уизли, она остановилась и, наклонившись, торопливо зашептала ей что-то на ухо. Рыжеволосая нахмурилась и подняла взгляд на Грейнджер, затем кивнула и встала из-за стола. Они уже шли обратно к вестибюлю, когда Грейнджер взглянула в его сторону, и их глаза встретились. Похоже, она не ожидала увидеть, что Драко наблюдает за ней. От неожиданности её шаг на мгновение сбился, но затем она тут же опустила голову и, поспешно последовав за Уизли, почти выбежала из Большого зала.

***

Джинни сидела на краю кровати Гермионы с озадаченно-развлечённым выражением лица и наблюдала, как та беспокойно меряет шагами комнату взад-вперёд. — Миона... скажешь наконец, что происходит? — мягко подтолкнула её Джинни. Гермиона остановилась, повернулась к ней, открыла рот, но тут же крепко зажмурилась и снова принялась нервно расхаживать. — Джин... я кое-что натворила... — выдавила Гермиона, и в этот момент всё, что она так долго держала в себе, словно рухнуло ей на плечи всей своей тяжестью. — Мерлин... что такое? — услышала она голос Джинни, в котором уже звучала настороженность. Гермиона сглотнула и повернулась к ней. Её руки тут же сцепились вместе, пальцы нервно теребили друг друга, а золотое кольцо на пальце бесконечно прокручивалось по кругу. — Я... мне нужно, чтобы ты пообещала: ни слова Гарри. И Рону тоже. Брови Джинни сошлись на переносице. — Ладно, теперь ты меня реально пугаешь. Что ты вообще могла такого сделать, о чём нельзя рассказать ни Гарри, ни Рону? — Пожалуйста... просто пообещай, что не скажешь им, — взмолилась Гермиона, подходя ближе к кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее. Её буквально разрывало от необходимости хоть с кем-нибудь поделиться тем, что произошло. — Я сама до конца не понимаю, что это всё значит, так что почти уверена: они тем более не поймут... Джинни тихо вздохнула, одновременно пожала плечами и кивнула. — Ладно, обещаю. А теперь рассказывай. Что происходит? Гермиона плотно сжала губы, пытаясь подобрать слова. — Эм... Джинни... я... Джинни закатила глаза с добродушным нетерпением. — Да давай уже, говори. Гермиона открыла рот, и слова вырвались наружу одним стремительным потоком: — Я почти каждый вечер с первой недели семестра встречаюсь с Малфоем, превращаясь в Осе... то есть в свою анимагическую форму, и он, чёрт возьми, вообще не подозревает, что это я, а сегодня утром я его поцеловала. Гермиона глубоко вдохнула, наполняя лёгкие до предела, а затем резко выдохнула весь воздух. У Джинни отвисла челюсть, а глаза стали огромными. — Эм... из всего, что я ожидала сейчас услышать... это, пожалуй, было бы на самом последнем месте списка. Хотя нет, вру. Этого вообще не было в списке. Гермиона тревожно прикусила губу. — Да, знаю. Джинни глубоко вдохнула, явно собираясь с мыслями. — Так. Тогда тебе придётся начать с самого начала. — Она чуть подалась вперёд, устроилась поудобнее на кровати, сложила руки на коленях и посмотрела на Гермиону с таким сосредоточением, будто не хотела пропустить ни единого слова. — Рассказывай всё. Десять минут спустя Гермиона уже выложила почти все подробности своего общения с Малфоем. Впрочем, она осторожно умолчала о самых личных вещах, которые касались исключительно его самого, а эпизоды в Астрономической башне и вовсе обошла стороной. Когда она закончила, Джинни смотрела на неё со смесью недоумения и любопытства. — Ничего себе… Ладно. То есть он и понятия не имел, что утром это была именно ты? Гермиона покачала головой, снова втянула прикушенную губу, вернула пальцы на золотое кольцо и принялась крутить его, ожидая, когда Джинни заговорит снова. Джинни медленно присвистнула. — Да уж. Теперь понимаю, почему ты такая дёрганая. И что ты собираешься делать? Гермиона вздохнула, шагнула вперёд и рухнула на кровать рядом с ней. — Понятия не имею, Джинни. Обычно я всегда точно знаю, что делаю. Я слишком привыкла к тому, что у каждого моего решения есть ясное и логичное объяснение... а сейчас у меня его нет. Мне кажется, будто я совершила что-то ужасно неправильное, а теперь уже ничего нельзя исправить. Краем глаза она заметила, как Джинни повернула к ней голову. — У тебя... есть чувства к Малфою? Гермиона резко повернулась и встретилась с её вопросительным взглядом. — Я... нет! Он... то есть, наверное, какие-то чувства всё же есть, иначе я бы не возвращалась к нему снова и снова, но... — Тебе понравился поцелуй? — просто спросила Джинни таким тоном, будто интересовалась погодой. Гермиона слегка опешила. — До того, как ты поняла, что это не сон. — Но это было не по-настоящему, Джин... — Да, но когда ты его целовала, тебе это нравилось? — Он думал, что это... — Гермиона Грейнджер, ответь уже на чёртов вопрос! Её челюсти тут же сомкнулись, а сердце тяжело ударилось о рёбра. Понравилось ли ей? Нравилось ли Гермионе ощущать его тёплое тело, крепко прижатое к её собственному? То, как его руки сжимали её талию, притягивая ещё ближе? Думала ли она потом, почти болезненно и лихорадочно, о жарком прикосновении его губ, о невероятной мягкости его рта?.. — Да, — тихо, но уверенно ответила Гермиона. — Да? Она кивнула Джинни. — Да, мне понравилось. — Значит, романтические чувства всё-таки есть? Гермиона задумалась, снова нервно теребя пальцы. — По крайней мере, влечение, мне кажется… но вместе с желанием видеть его… счастливым? — она прервалась и тяжело вздохнула. Ей было трудно облечь в слова весь тот сложный клубок чувств, который вызывал у неё Малфой, особенно когда сама Гермиона ещё даже не начала толком разбираться в них у себя в голове. — Мне просто невыносимо видеть, как с ним обращаются, и всё моё внимание постоянно сосредоточено на попытках ему помочь. Такое чувство, будто я разваливаюсь на части день за днём из-за того, насколько глубоко увязла во всём этом. Джинни долго молчала, погружённая в размышления, прежде чем Гермиона наконец спросила: — Как ты думаешь… то, что я сделала, непростительно? Джинни встретилась с ней взглядом. В её глазах мелькнуло что-то трудноуловимое. — Для кого? У Гермионы оборвалось сердце. Несколько секунд она не могла выдавить из себя ни слова. Вопрос был справедливым. Она спрашивала о Малфое… но понимала, что теперь Джинни имеет в виду и их друзей, которые тоже могли счесть её поступки своего рода предательством. — Для… всех? — неуверенно произнесла Гермиона, и голос её заметно дрогнул. Джинни поджала губы, потом потянулась к её колену и мягко сжала его. — Слушай, я не стану делать вид, будто уже всё это понимаю. Если честно, переварить такое довольно непросто. Я ведь совсем не знаю Малфоя, если не считать той роли, которую он сыграл во время войны. Но зато я довольно хорошо знаю тебя, Гермиона. И мне кажется, что сейчас тебя ведёт сердце, тогда как обычно ты следуешь за разумом. Гермиона нахмурилась, опустив взгляд на лежащие на коленях руки, а Джинни продолжила: — Следовать разуму всегда… благоразумно. Но иногда мы, люди, должны сначала послушать сердце. А твоё сердце — одно из самых чистых из всех, что мне доводилось знать. Глаза Гермионы защипало от подступающих слёз. Она подняла взгляд на Джинни, пытаясь справиться с неровным дыханием. Джинни слегка улыбнулась и ещё раз ободряюще сжала её колено. — Так что если твоё сердце говорит тебе быть рядом с Малфоем, а разум пока ещё не до конца понимает почему… возможно, в этом нет ничего плохого. Гермиона почувствовала, как сама собой кивает, но грудь всё ещё болезненно сжималась от чувства вины. — Хотя, наверное, тебе стоит внимательнее выбирать места для сна в кошачьем облике… если только ты не пытаешься добиться поцелуя, — добавила Джинни с лукавой ухмылкой. — Джинни! — воскликнула Гермиона, запнувшись на вдохе, потому что эмоции всё ещё болезненным комком стояли в горле. В ответ та лишь рассмеялась, похлопала её по колену и поднялась на ноги. — Всё будет хорошо, Гермиона, — сказала она. — Есть вещи куда хуже, чем проявить к человеку доброту в тот момент, когда он в ней нуждается, независимо от того, в какой форме ты это делаешь.

***

Гермиона ещё долго сидела на кровати после ухода Джинни, невидящим взглядом уставившись в стену. Она заставила свой разум замолчать, прекратить бесконечно пережёвывать одни и те же мысли и чувства, потому что никакого толку это всё равно не приносило. Лишь поднявшись, чтобы собрать свои вещи, и почувствовав тепло, исходящее из сумки, она вспомнила, что прошлой ночью Малфой написал ей сообщение. Сердце Гермионы забилось быстрее. Она поспешно вытащила книгу и раскрыла её на странице, где он оставил свои слова. Тихий вздох сорвался с её губ, когда она прочитала написанное. Её взгляд несколько раз пробежал по строчкам, словно отказываясь верить увиденному. Прости меня, Гермиона.

***

Драко сидел в пустом кабинете заклинаний после обеда, предусмотрительно избегая толпы учеников, которые после матча по квиддичу шумными потоками возвращались в замок. Он нетерпеливо барабанил пальцами по парте перед собой, ожидая прихода Грейнджер. Во всяком случае, Драко надеялся, что сегодня она всё-таки придёт после того случая в библиотеке. Грейнджер ответила на его сообщение ещё утром, и Драко, что было особенно жалко признавать даже самому себе, за последние несколько часов открывал книгу не меньше восьми раз только для того, чтобы снова пробежать взглядом по изящным строчкам её почерка. Всё в порядке, тебе не за что извиняться. Увидимся после обеда, Драко. Именно его имя заставило его надолго замереть, приковав к себе взгляд. Грейнджер ответила тем же на его собственное обращение по имени в сообщении. Драко казалось, что они оба только что вместе переступили какую-то невидимую черту, ведь раньше всегда называли друг друга исключительно по фамилии. Грейнджер оставалась Грейнджер… но когда он извинялся, ему нужно было как-то показать, что он действительно искренен. Когда Грейнджер наконец появилась, Драко как раз начал писать короткое письмо матери. Услышав щелчок открывающейся двери, он поднял голову. Она вошла, глядя в пол, а затем закрыла дверь за собой. Он наблюдал за ней, чувствуя, как напрягается всё тело, пока она приближалась. Воспоминания о ней из его снов слишком настойчиво завладевали его вниманием. Драко скользил взглядом по её фигуре, пока она ставила сумку на соседнюю парту и готовилась сесть. Сегодня на ней не было школьной формы, и он всё ещё не привык видеть её такой. Простые синие джинсы, тёмно-красный свитер, волосы снова собраны высоко на затылке в тот самый пучок, будто не признающий законов земного притяжения. Вид Грейнджер отвлекал его сильнее, чем следовало. Она села и лишь тогда подняла на него глаза. Когда их взгляды встретились, он заметил лёгкий румянец на её щеках и услышал, как она глубоко вдохнула. Неужели она всё ещё сердится на него? Драко не сказал бы, что она выглядела злой, но на её лице читалось что-то такое, чего он никак не мог понять. — Эм… ты смотрела матч? — спросил он, откладывая письмо матери в сторону и подтягивая к себе чернильницу. Его пальцы беспокойно теребили пробку. Грейнджер покачала головой. — Нет… Я не самая большая поклонница квиддича, — она бросила на него слегка виноватый взгляд, словно ожидала, что Драко может оскорбиться, — хожу только на матчи Гриффиндора, чтобы поддержать своих. Да. Потому что все её друзья были в команде Гриффиндора. Когда-то Драко и сам с гордостью играл за свой факультет. Но в этом году он даже не стал пытаться попасть в сборную. Всё, чем он когда-то горел, теперь казалось бессмысленным и пустым. — М-м, — согласно промычал он и наконец вставил пробку в чернильницу, не отрывая взгляда от своего занятия, вдавливая её большим пальцем. — Меня это больше не особо интересует. — Почему? Драко поднял на неё глаза. Его взгляд скользнул по локонам, обрамлявшим её лицо, по тем самым упрямым прядям, которые никак не желали держаться в пучке. Он пожал плечом. — Просто перестал видеть в этом смысл. Она задумчиво втянула нижнюю губу, обдумывая его слова, а затем сказала: — Может быть, однажды тебе снова начнёт это нравиться. Он рассеянно кивнул, потянувшись за сумкой и доставая расписание для повторения материала. — Да, может быть, — ответил он. Но Драко прекрасно знал, что вероятность этого ничтожно мала. — Говорят, в эти выходные, во время поездки в Хогсмид, собираются представить новую модель метлы. Пойдёшь посмотреть? — спросила она. Драко машинально провёл рукой по обложке лежавшей перед ним книги, словно смахивая несуществующую пыль. Он прочистил горло и неловко отвёл взгляд куда-то в угол комнаты. — Эм... нет. Не могу. — Не можешь? — удивлённо переспросила Грейнджер. — Что ты... а... о... Малфой, прости. Не стоило мне об этом говорить. Драко снова посмотрел на неё. Она нервно теребила край своего красного свитера, не поднимая глаз от стола. Румянец на её щеках стал ещё заметнее. — Ничего страшного. Не твоя вина, что я прикован к условиям испытательного срока, — сказал он, стараясь сохранить ровный тон. Хотя сама мысль о том, что ближайший год ему разрешено находиться только либо в Малфой-мэноре, либо в Хогвартсе, вызывала у него почти физическое отвращение. Эти тесные границы уже начинали душить его. Грейнджер подняла на него взгляд, и сочувствие на её лице было невозможно не заметить. Ещё несколько недель назад Драко обязательно огрызнулся бы в ответ на такой взгляд. Наполнил бы голос презрением и дал понять, что её жалость ему не нужна. Но теперь эта привычная, рефлекторная реакция почему-то не возникла сразу. И это заставило его задуматься: что изменилось? Он сам или она? Он снова опустил взгляд на расписание. — Так, что у нас сегодня? Драко открыл страницу с сегодняшней датой, решительно избегая смотреть на их записки друг другу, и пробежался глазами по остальному тексту. — А, чары левитации. Мы ведь совсем недавно это проходили. — Да, — после небольшой паузы ответила Грейнджер. — Я постаралась выстроить план так, чтобы он совпадал с программой твоих занятий. Тогда повторение лучше закрепляет информацию. Потом мы снова вернёмся к этой теме через несколько недель и ещё раз в конце семестра, чтобы освежить знания. Драко вздохнул и захлопнул книгу. — Ну конечно. Ты ведь продумываешь абсолютно всё, — слегка резко бросил он раньше, чем успел себя остановить. Значит, не так уж сильно он и изменился. Её брови чуть приподнялись, а затем на губах появилась лёгкая улыбка. Будто возвращение его привычного характера её только порадовало. — Обычно да, — ответила Грейнджер с едва заметной усмешкой. Он фыркнул, поднял палочку и встал из-за стола. — Хорошо. И что тебе уже удалось поднять в воздух? — спросила Грейнджер, тоже поднимаясь на ноги. — На этой неделе мы левитировали только подушки. — Хм, — задумчиво протянула она. — На ЖАБА тебе придётся продемонстрировать способность поднимать предметы куда тяжелее, если хочешь произвести впечатление и получить что-то выше «Удовлетворительно». Она подошла к стопке подушек, взяла одну и уверенно направилась обратно к нему, на ходу отбрасывая с лица выбившиеся локоны. — Для начала покажи мне свою технику, а дальше будем смотреть. Она протянула ему подушку, удерживая её на обеих ладонях. Драко поднял палочку и попытался сосредоточиться. — Пендео Фортис, — тихо произнёс он. Подушка поднялась над её вытянутыми руками и остановилась чуть выше головы Грейнджер, слегка подрагивая в воздухе. Она подняла голову, разглядывая подушку, зависшую у них над головами. Взгляд Драко зацепился за плавную линию её шеи, и его мысли на краткий миг свернули совсем не туда. Подушка вздрогнула, качнулась и упала на пол между ними. Она внимательно посмотрела на него, чуть скривив губы в сторону. — Это заклинание значительно сложнее, чем Вингардиум. Его свойства таковы, что создаваемая сила гораздо мощнее, а значит, позволяет поднимать куда более тяжёлые предметы, вплоть до людей и даже больше. Грейнджер наклонилась и подняла подушку. — Поэтому здесь требуется предельная сосредоточенность и очень точное движение палочки. Она положила подушку на стоящую рядом парту, а затем сократила расстояние между ними и встала прямо рядом с ним, так что оба теперь смотрели в сторону класса. — Подними палочку, — велела Грейнджер, одновременно поднимая свою. Драко сделал, как она сказала. Её взгляд был прикован к его руке. — Пендео, — произнесла она, выводя в воздухе изящную заглавную «Г», её кисть двигалась плавно и легко. — Фортис. Затем Грейнджер резко взмахнула палочкой вверх, куда увереннее и сильнее, чем это делал Драко. Он повторил движение, стараясь воспроизвести ту естественную лёгкость, с которой оно получалось у неё. Однако ему показалось, что выглядит это не совсем правильно, и он попробовал снова. — Неплохо, — мягко сказала она. — Но, думаю, это движение стоит сделать чуть более чётким. В конце палочка должна находиться строго вертикально. Затем она воткнула палочку в свой пучок и по очереди подтянула рукава до локтей. Драко сглотнул, когда небольшие порезы снова попали в поле его зрения. Грейнджер повернула голову и бросила на него спокойный взгляд, слегка улыбнулась, а потом взяла палочку, чтобы показать всё ещё раз. Но Драко почти не смотрел на палочку, хотя именно это и должен был делать. Его взгляд оставался прикован к обнажённой гладкой коже её предплечий. Этот момент с Грейнджер казался странно интимным. Её шрамы были выставлены напоказ с такой почти небрежной естественностью, что сердце начинало колотиться где-то в горле. Драко воспринял это как молчаливый жест с её стороны, хотя не был уверен, что именно она пыталась сказать. Возможно, это было всего лишь ещё одно подтверждение того, что она приняла его извинения. Но с начала семестра он ни разу не видел её с открытыми руками. И уж точно сам не собирался показывать ей свои предплечья, обнажая собственный позор. — Малфой. Его внимание мгновенно вернулось к её лицу. Несколько секунд она изучала его взгляд. — Теперь попробуй ты. Моргнув, он снова сосредоточился на палочке и вытянул руку. Он вытолкнул все мысли о Грейнджер из головы и полностью сконцентрировался на движениях. — Пендео Фортис. Подушка поднялась с парты гораздо плавнее, чем раньше, и взмыла высоко над ними, почти касаясь потолка класса. — Вот это уже намного лучше, — одобрительно сказала Грейнджер. Они оба запрокинули головы, наблюдая за подушкой, парящей высоко над ними. Драко опустил палочку, и подушка с глухим стуком рухнула обратно на пол. Когда он повернулся к ней, его мысли словно застопорились: Грейнджер подняла руку между ними ладонью к нему. На его лице появилась глубокая хмурая складка, пока она смотрела на него с явным ожиданием. — Грейнджер, я не из тех, кто даёт пять. — Да ладно тебе, — сказала она, на мгновение забавно пошевелив бровями. На губах играла лёгкая улыбка, а рука по-прежнему висела в воздухе. — Нужно же отмечать маленькие победы. Драко закатил глаза. Потом всё-таки поднял руку. И поскольку на мгновение замешкался, прежде чем коснуться её, его ладонь встретилась с её ладонью куда мягче, чем обычно бывает при таком жесте. Грейнджер тепло ему улыбнулась. Их руки опустились обратно вдоль тела, а его пальцы непроизвольно дрогнули, прежде чем он сжал ладонь в крепкий кулак. — Как-то это было неправильно, — проворчал Драко, пока она тихо смеялась. — Привыкай, — ответила Грейнджер и кивком указала на подушку. — А теперь продолжай тренироваться. Неправильно. Но вместе с тем... правильно.