Эффект Анимагии

Ветер трепал волосы Драко, бросая пряди ему на глаза, пока он выглядывал из-за стены маленькой ниши, где они укрылись. Машинально откинув волосы со лба, он обернулся через плечо к Гермионе, стоявшей совсем рядом за его спиной. Он заметил, как она едва заметно вздрогнула от холода, и нахмурился. Как бы ему ни нравилось лёгкое платье, в котором она была, для такой погоды оно совершенно не годилось. Слишком много открытой кожи. Драко снова повернулся к ней и, стянув с себя пиджак, набросил его ей на плечи. Ткань мягко легла поверх платья, а он заглянул в её поднятое к нему лицо. Глаза Гермионы удивлённо распахнулись. — О... спасибо, — чуть сбивчиво выдохнула она, просовывая руки в рукава. Пиджак почти полностью поглотил её хрупкую фигуру, и выглядело это до нелепого очаровательно. Драко лишь едва улыбнулся краешком губ, протянул руку между ними и застегнул среднюю пуговицу, окончательно укутав её. Она сделала шаг к нему, словно оступившись, и обеими ладонями упёрлась ему в живот. От её прикосновения всё внутри у него дёрнулось. Он тут же осторожно взял её за плечи, удерживая на ногах. Гермиона тихо рассмеялась. — Чёртова Джинни... Это она заставила меня надеть эти проклятые каблуки... Он внимательно всматривался в её лицо, отмечая, что именно благодаря этим самым каблукам она оказалась гораздо ближе к нему. Разница в росте почти исчезла. Его внезапно, до боли сильно, потянуло прижаться губами к её лбу, который был прямо перед ним. Такой простой, ласковый жест, который он раньше видел только у других людей. Но неуверенность пересилила. Он лишь тяжело сглотнул, позволяя этому порыву раствориться без следа. Драко снова выглянул на дорожку. Никого. И всё же он обошёл Гермиону, поднял с земли маску, которую она отбросила в сторону, и вновь надел её. Ещё одним заклинанием он вернул волосам чёрный цвет и повернулся к Гермионе. Она не сводила с него глаз. По её лицу невозможно было понять, о чём она думает. — Мне не нравится, когда у тебя тёмные волосы, — тихо сказала она. — Это... совсем не ты. Драко снова остановился напротив неё и, прежде чем успел себя остановить, потянулся к её руке, переплетая их пальцы. Она не отстранилась. Он глубоко вдохнул, отчаянно надеясь, что сердце наконец перестанет колотиться. После того, что между ними только что произошло, держаться за руки не должно было казаться чем-то особенным. Но для Драко это было именно так. — Да, — негромко сказал он, — но я хочу проводить тебя обратно в замок. И хочу всю дорогу держать тебя за руку. И... мне бы хотелось, чтобы нас никто не беспокоил. Пальцы Гермионы крепче сжали его ладонь. — Хорошо. Он сразу понял, что ей хочется сказать что-то ещё, но она сознательно сдерживается. Его взгляд скользнул к её облаку кудрей. Он легко провёл по ним рукой, и волосы снова стали серебристыми, точно в тон её платью. Гермиона опустила взгляд, заметила перемену и снова удивлённо посмотрела на него. — И давно ты умеешь колдовать без палочки? Судя по всему, получается у тебя просто великолепно. Сердце в груди ударило ещё сильнее. — Я... если честно, сам узнал об этом совсем недавно. В ту ночь у озера, когда... Она молча ждала продолжения. Но он не смог заставить себя договорить. То, что он сотворил тогда, принадлежало к самой тёмной стороне магии. В его ослепляющей ярости по венам текло что-то зловещее, чужеродное. Даже сейчас, посреди ночи, ему порой казалось, что оно всё ещё живёт в его крови, струится по жилам и негромко поёт ему свой мрачный, зловещий гимн. Но он обнаружил и другое чувство. Магия потрескивала где-то внутри него, и это ощущение уже не напоминало зловещий гимн. Оно было похоже на тихую мелодию, согретую сиянием солнца. Драко понял, что теперь способен творить простые заклинания без своей палочки из боярышника, если сумеет дотянуться до этого внутреннего источника силы. Он только начал упражняться в уединении своей спальни, но видеть изумление в глазах Гермионы, когда она наблюдала за этим, оказалось почти опьяняюще приятно. — Это невероятная редкость, Драко, — с благоговейным восхищением сказала она. — Большинство взрослых волшебников и мечтать о таком не могут… Драко лишь пожал плечами и повёл её прочь из укромной ниши. Ладонь Гермионы была тёплой в его руке. Они молча шли вдоль живых изгородей, мерцавших россыпью крошечных огоньков. — Ты обжёг руку Атертону беспалочковой магией? — спросила Гермиона. При одном упоминании его имени Драко стиснул зубы. Когда он увидел, как Атертон вцепился Гермионе в руку и с мерзкой ухмылкой смотрел на неё сверху вниз, ярость захлестнула его с такой силой, что почти ослепила. — Нет, — признался он. — Тут сработала старая добрая палочка. Я хотел быть уверенным, что ему, блядь, будет по-настоящему больно. — М-м, — тихо протянула Гермиона. Они снова замолчали. Навстречу шла небольшая компания хихикающих студентов. Гермиона крепче сжала его руку, их плечи соприкоснулись, когда они инстинктивно прижались друг к другу, освобождая дорогу. Драко попытался найти тему побезопаснее, и в нём всколыхнулось любопытство. Когда студенты отошли достаточно далеко, он повернулся к Гермионе. — Можно тебя кое о чём спросить? Ну… насчёт Осени? Она насторожённо взглянула на него. — А… да, конечно. — После первого раза ты приходила почти каждую ночь. Но потом вдруг исчезла на несколько дней… Что случилось? — А… — Гермиона осеклась и тихонько рассмеялась в холодный ночной воздух. — Помнишь, как ты нашёл меня в больничном крыле и я вылечила тебе руку? Драко смотрел на неё так, словно просто не мог отвести взгляд. — Помню. Точно… Ты ведь тогда заболела. Гермиона кивнула. — Я… вообще-то пыталась приходить и в те ночи. Но оказалось, что чихание совершенно несовместимо с поддержанием формы анимага. Каждый раз, стоило мне чихнуть, я превращалась обратно. Так что я решила, что будет лучше не появляться, пока окончательно не поправлюсь. Драко невольно представил эту картину, и с каждой секундой она казалась ему всё смешнее. Маленькая кошка крадётся по замку, вдруг чихает и в следующее мгновение снова становится Гермионой. Он тихо рассмеялся. — Да… пожалуй, так действительно было лучше. От такого потрясения я бы, чего доброго, умер. Она тихонько засмеялась в ответ, но уже через мгновение улыбка погасла, а лицо снова стало серьёзным. Они медленно поднимались по каменным ступеням, не торопясь, будто каждый шаг был выверен заранее. Лунный свет скользил по серебру её заколдованных волос. — Это тоже дело рук Джинни? — спросил Драко, протягивая руку и легонько дёргая за один серебристый локон. — Да… Она считает себя ужасно смешной. Дура несусветная. Он тихо фыркнул. — И почему ты так говоришь? — Да так… ни почему, — попыталась отмахнуться Гермиона, но её щёки уже заливал густой румянец. — Нет-нет-нет, — с улыбкой протянул Драко, пока она тихо смеялась рядом. — Выкладывай. Веселье постепенно сошло с её лица, и она бросила на него смущённый взгляд. — Ты правда не узнаёшь этот цвет? — Ну, узнаю. Конечно, я Малфой и особенно тонко чувствую золото, но серебро тоже способен распознать, когда оно мне всё-таки попадается. Гермиона закатила глаза и улыбнулась ему с добродушной насмешкой. Они прошли через тяжёлые двустворчатые двери и вошли в вестибюль. Порывы ветра остались снаружи, а согревающие чары замка сразу окутали их приятным теплом. Оба на мгновение замерли. До них донеслись глухие удары танцевальной музыки, шум голосов и беспорядочная суета учеников, которые толпились в вестибюле: кто-то болтал небольшими компаниями, кто-то бесцельно бродил вокруг. Драко почувствовал, как пальцы Гермионы крепче сжали его руку, словно она боялась, что он вырвется и… сбежит. Он бы соврал, если бы сказал, что эта мысль не показалась ему заманчивой при виде всей этой беззаботной толпы. Ему совсем не хотелось разрушать тот крохотный новый мирок, который они с Гермионой только что обрели. А чужие взгляды, разговоры и пересуды наверняка сделали бы именно это. Но они были в костюмах. Возможно, никто их не узнает. Гермиона снова пошла вперёд, медленно, осторожно, слегка потянув его за руку, пока Драко не двинулся следом. Вместо того чтобы вернуться в Большой зал, она свернула к лестнице. Через несколько минут они уже брели по тёмному коридору, где не было ни души. Драко с облегчением выдохнул. Гермиона положила свободную руку себе поперёк груди и ухватилась за его плечо. Из-за этого их бёдра сталкивались почти на каждом втором шаге. Он посмотрел на неё сверху вниз. Она не сводила взгляда с дороги впереди, а по пустому коридору размеренно разносился стук её каблуков. Он сосредоточился на простом заклинании Фините и едва слышно произнёс его между ними, ощущая, как магия пульсирует в кончиках пальцев. И готов был поклясться, что в то же мгновение почувствовал, как магия Гермионы тонким потоком вливается в него через их сцепленные руки. Её волосы вновь приняли свой обычный вид. Одновременно он ощутил лёгкое покалывание у себя на голове, и его белокурые, почти платиновые пряди тоже вернулись. Драко снял маску и позволил ей повиснуть на пальцах. Гермиона почувствовала действие чар, опустила взгляд на кончики своих волос, потом подняла глаза на него, улыбнулась и тихо вздохнула, увидев его настоящие волосы. — Так гораздо лучше, — прошептала она. — Так... серебристый? — снова спросил Драко. Она плотно сжала губы и отвела взгляд. Они свернули за угол и начали подниматься по очередному лестничному пролёту. Драко просто шёл за ней, понятия не имея, куда именно она его ведёт. — Он подходил к твоим глазам, — сказала она почти шёпотом, так тихо, что он едва расслышал. Но эти слова всё равно достигли его, и сердце болезненно дёрнулось в груди. К нему нахлынули воспоминания. Их первый поцелуй. Тогда Гермиона призналась, что его глаза завораживают её. Сам Драко всегда считал их странными, тусклыми, безжизненными. Ему казалось, что отсутствие цвета делает их уродливыми. Но Гермионе они нравились. Драко сглотнул, не сводя с неё взгляда. — Когда это началось? — спросил он, чувствуя, как пульс отдаётся в горле. Она тут же остановилась. Её глаза слегка расширились, когда они повернулись друг к другу. — Что ты имеешь в виду под «это»? — спросила Гермиона. — Ну, я знаю, когда… когда я познакомился с тобой как с Оcенью, а потом, когда мы стали вместе готовиться к экзаменам. Но когда… то есть, когда ты… Драко раздражённо выдохнул. Неужели говорить о чувствах и правда так чертовски сложно? Пиздец как сложно, оказывается. Гермиона шагнула вплотную к нему, отпустила его руку и подняла обе ладони к его груди. Широкие рукава его пиджака соскользнули ей на запястья. — Когда я поняла, что ты мне нравишься? Что мне хочется большего? Драко кивнул, сам не зная, какого ответа ждал. Гермиона нахмурилась, опустив взгляд на пуговицы его рубашки. — На это трудно ответить… но только потому, что не было какого-то одного мгновения, когда всё вдруг встало на свои места. Это были отдельные моменты, мысли, чувства, которые постепенно становились… чем-то большим. Она умолкла и глубоко вдохнула. Пока говорила, не отрывала взгляда от его груди, но теперь подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В них переливались чувства. — Но я точно могу сказать, что всё начало копиться с самой первой ночи, когда я увидела тебя. Потому что, если бы мне этого не хотелось, я бы не вернулась на вторую ночь. И на все те ночи, что были после. Драко поднял руку и осторожно коснулся её щеки. Гермиона улыбнулась и чуть склонила голову, прижимаясь к его ладони. Он медленно провёл большим пальцем по изгибу её скулы, зачарованный мягкостью её кожи и нежным румянцем, проступавшим под ней. Он наклонился и поцеловал её. Потому что просто не мог иначе. И она позволила. Вскоре они снова шли по замку. Поднявшись ещё на один лестничный пролёт, Драко вдруг понял, куда именно они направляются, и уголки его губ сами собой дрогнули в улыбке. До самого окна около Астрономической башне они больше не произнесли ни слова, пока не устроились рядом на широком подоконнике. По дороге через замок им не встретилось ни одной живой души: все были внизу, праздновали Хэллоуин. Но Драко не хотел оказаться нигде, кроме этого места. Рядом с ней. Он снял маску и положил её у их ног. — Когда ты стала анимагом? — с любопытством спросил он. Он взял её руку к себе на колени и принялся играть с её пальцами, невольно любуясь тем, насколько его ладонь была больше её. — Летом, — ответила она, не сводя взгляда с их рук, где его пальцы медленно скользили по внутренней стороне её ладони. Гермиона глубоко вдохнула. — М-м… Однажды, уже после войны, мне просто пришла эта мысль, и я решила, что сделаю это. Я почти не сомневалась. Сразу начала искать информацию, потом посоветовалась с Горацием и Минервой, а вскоре уже варила зелье. Драко снова медленно провёл пальцами по её ладони. Её пальцы невольно сомкнулись, на мгновение удержав его руку, а потом так же неспешно разжались, позволяя ему продолжить исследовать бархатную мягкость её кожи. — Ты сама могла выбрать форму? — Мм... — тихо отозвалась она, резко втянув воздух. — Эм... нет. Форму выбирают за тебя, исходя... эм... исходя из... Его пальцы ласково скользнули по её запястью. — Исходя из чего? — мягко спросил Драко. — Ну... эм... из характера, личных качеств и всего такого... Он опустил взгляд на их переплетённые руки и улыбнулся. — Блистательная Гермиона Грейнджер не может связно объяснить тему, которую так тщательно изучила? Никогда бы не... Гермиона возмущённо фыркнула и резко выдернула руку из-под его ладони, мгновенно положив конец его беззлобному поддразниванию. — Ты меня отвлекал! — с негодованием заявила она, словно он только что смертельно её оскорбил. Драко рассмеялся. По-настоящему, глубоко, искренне. Развернувшись к ней на сиденье, он подтянул одну ногу на широкий подоконник. Гермиона бросила на него сердитый взгляд, но всю суровость безжалостно выдавала улыбка, упрямо тронувшая её губы. Впрочем, почти сразу её лицо стало серьёзным. Она вдруг пристально уставилась на него, точнее, на что-то у него на лице. Драко перестал смеяться и быстро коснулся пальцами щеки там, куда был направлен её взгляд. — У меня что-то на лице? — Ох... нет, — сказала Гермиона, неожиданно смутившись. — Просто... — она повернулась к нему так, что теперь они сидели лицом друг к другу, затем подняла руку и двумя пальцами легко коснулась его левой щеки. — Когда ты улыбаешься... или смеёшься... вот здесь у тебя появляется маленькая ямочка. Драко удивлённо посмотрел на неё. — Правда? Она вопросительно приподняла брови. — Ты не знал? Её пальцы медленно соскользнули с его лица. Он пожал плечом. — Как бы тебе ни казалось, в последнее время я не так уж часто смотрел на себя в зеркало. Да и улыбался, если уж на то пошло, тоже. Гермиона улыбнулась ему с тихой грустью. — Я впервые заметила её, когда мы отрабатывали чары. В тот день, когда я одолжила у тебя джемпер. Помнишь? — Помню ли я? — Драко едва не поперхнулся очередным смешком. — Ты имеешь в виду тот день, когда ввалилась на чары промокшая до нитки, настолько, что сквозь школьную рубашку было видно буквально всё? Э-э… да, пожалуй, такое сложно забыть. Она театрально распахнула рот в притворном возмущении и игриво шлёпнула его по согнутому колену. — Какой ужасный скандал, — со смехом поддела Гермиона. — Между прочим, то, что ты надела мой джемпер, ничуть не облегчило мне жизнь, — Драко вскинул бровь и ухмыльнулся. — В моей одежде ты выглядела ничуть не менее потрясающе, чем в своей. Улыбка Гермионы дрогнула, и её щёки снова вспыхнули румянцем. — Так что, думаю, это целиком и полностью была твоя вина, что я тогда чуть не вырубил тебя той партой. Её глаза широко распахнулись, словно она и понятия не имела, что именно она в тот день стала причиной его рассеянности. Нелепо, когда человек настолько красив и при этом совершенно не осознаёт, какое производит впечатление. Вокруг царила абсолютная тишина, пока они не отрывали взгляд друг от друга. Она уже собиралась что-то ответить, но он пододвинулся вперёд, прижимая её к себе, обхватил ладонью затылок и поцеловал так, словно никак не мог ею насытиться. И она позволила. Это пьянило своей обезоруживающей новизной: Драко целовал её так открыто, без тени сожаления или страха, словно впереди их ждали новые тайные свидания, похожие на то, первое, в укромной нише. При одной мысли о том, как её тело вновь прижмётся к нему, как она снова будет издавать те самые звуки, у него всё сжималось под тканью брюк. Когда она тогда… Мерлин, эти тихие стоны были самым возбуждающим, что ему когда-либо доводилось слышать. Драко целовал её бережно, неторопливо, позволяя их губам снова и снова встречаться, наслаждаясь каждым мягким изгибом её рта. Гермиона тихо вздохнула ему в губы. Её ладони скользнули к его лицу, задержались на щеках, а затем медленно опустились к шее, пока он с почти мучительной терпеливостью исследовал вкус её поцелуя. В этой неспешности чувствовалась уверенность, будто впереди у них ещё бесконечно много времени, чтобы возвращаться к этому снова и снова… Драко только надеялся, что она позволит ему.

***

Зима всё ближе подступала к замку Хогвартс, принося с собой ледяные ветра, которые ясно обещали: снег уже не за горами. Из-за этого Драко наконец перестал бродить по замку среди ночи. Вместо того чтобы скитаться по продуваемым сквозняками коридорам, он предпочитал забраться в тёплую постель и не высовываться до утра. Когда-то его самого расстроило бы такое решение, а может, он и вовсе продолжил бы свои ночные прогулки, наплевав на холод. Но теперь рядом была Гермиона. Та мучительная, неотвязная тревога, что прежде неизменно гнала его вперёд, заставляя бесцельно шагать по пустым коридорам, почти исчезла. Он больше не лежал без сна до самого рассвета, ворочаясь в постели. Теперь сон приходил к нему легко. Мысли о ней успокаивали его. Пусть совсем немного, но этого оказалось более чем достаточно. Со дня хэллоуинского бала прошла неделя, а тот вечер по-прежнему вновь и вновь оживал в его памяти. Именно к нему Драко возвращался всякий раз, когда чувствовал себя замкнутым или тревожным. Они просидели на широком подоконнике несколько часов, в основном разговаривая. Но каждый раз, когда он притягивал Гермиону к себе и целовал, она позволяла ему это. Более того, сама с готовностью тянулась навстречу. Его до сих пор поражало, что она могла испытывать подобные чувства именно к нему, к Драко, но он старательно отгонял эти сомнения. С тех пор у них почти не было возможности остаться наедине. Преподаватели решили, что пришло время проверить успехи Драко в чарах и трансфигурации, и всю неделю без предупреждения заявлялись на их совместные занятия. Это бесило его до невозможности, потому что у него были грандиозные планы: прижать Гермиону к каждой стене, каждой двери, каждому стеллажу и каждому столу, которые только попадутся им на пути. Ему отчаянно хотелось снова услышать, как она издаёт эти тихие звуки, прижавшись губами к его губам. И всё же, как бы ни раздражали эти постоянные вторжения, было приятно узнать, что и профессор Гиацинт, и профессор Флитвик остались довольны его успехами в заклинаниях. А ещё приятнее оказалось видеть, как Гермиона буквально светилась тем чувством, которое Драко осмелился бы назвать гордостью, пока он демонстрировал своё мастерство. Даже профессор Слизнорт отметил, с каким усердием Драко занимается дополнительными зельями. Он не раз замечал, как тот каждый день возвращался в класс, чтобы помешать своё зелье Амортенции и снова тщательно его накрыть. Однажды, оставшись с мастером зелий, который к тому же был деканом его факультета, наедине, Драко неожиданно поймал себя на том, что задаёт вопросы уже не только об этом зелье, но и о множестве других. Интерес к учёбе проснулся в нём с силой, которой он не ощущал уже несколько лет. Недостаток уединения они восполняли десятками мелочей. Их взгляды неизменно находили друг друга за каждым приёмом пищи в Большом зале и задерживались чуть дольше, чем следовало. Гермиона посылала ему едва заметные понимающие улыбки в коридорах и во время общих занятий. Они оставляли друг другу короткие записки на полях тетрадей, по которым готовились к экзаменам. Драко никогда в жизни не назвал бы себя окрылённым или беззаботно счастливым. Но теперь именно это слово казалось единственным, которое хоть сколько-нибудь точно описывало то непрерывно растущее, переполнявшее его чувство, возникавшее всякий раз, когда рядом была Гермиона. К понедельнику, когда до занятия, на котором ему предстояло закончить варить Амортенцию, оставалось совсем немного, Драко уже не терпелось наконец побыть с Гермионой наедине, без чужих глаз и ушей. Он пришёл в класс пораньше, даже не пытаясь скрыть своего нетерпения, бросил сумку на ближайшую парту и сразу направился в комнату, где настаивались зелья. Заметив золотой котёл, Драко осторожно вынес его обратно в класс. Разведя под котлом огонь, он принялся искать последние недостающие ингредиенты. Как раз отсчитывая яйца пеплозмея, он услышал шаги за дверью. Драко обернулся в тот самый момент, когда Гермиона вошла в класс. Увидев его, она тут же улыбнулась своей тёплой, удивительно красивой улыбкой. Она выглядела раскрасневшейся, словно бежала всю дорогу. Джемпер был небрежно перекинут через руку, а под другой она прижимала к себе целую стопку книг. — Прости, я на несколько минут опоздала, — слегка запыхавшись, выдохнула Гермиона. Она с глухим стуком опустила книги на парту, с облегчением вздохнула и встряхнула затёкшими руками. — В последнее время я совсем забросила порядок в библиотеке, вот и решила сегодня всерьёз этим заняться. Ну и, конечно, совершенно потеряла счёт времени, так что… Драко попытался улыбнуться в ответ, но почувствовал лишь, как дёрнулись щёки. Внезапно его охватила… нервозность. Он больше недели ждал возможности снова остаться с ней наедине, и вот она здесь. Они одни. Сердце грохотало так, будто вот-вот вырвется из груди, а в животе неприятно извивались змеи. Он сглотнул, разглядывая её белую школьную рубашку на пуговицах и плиссированную юбку. Неужели форма Хогвартса всегда была настолько чертовски сексуальной? — Тебе не холодно? — спросил он и тут же на долгий, мучительный миг зажмурился, мысленно проклиная себя. Ну и идиот. Нашёл что ляпнуть. Гермиона, уже направлявшаяся к котлу, который Драко успел подготовить, остановилась и опустила взгляд на свою одежду. — А? Эм… нет. Я просто всё время куда-то бегала, и… ну… согревающие чары… Драко скользнул взглядом по её обнажённым ногам, задержавшись чуть дольше, чем следовало. Лишь тогда до него дошло, что он делает, и он поспешно отвернулся, снова сосредоточившись на яйцах пеплозмея. — А, да… хорошо. Мерлин, во имя Салазара. Да что с ним, чёрт возьми, такое? Позади послышался тихий смешок, и Драко внутренне съёжился, уставившись на золотистый бок котла. Неужели Гермиона смеётся над ним? Она вошла в его поле зрения, и Драко торопливо занял руки первым, что попалось, стараясь не выглядеть таким нелепым, каким себя ощущал. Лёгкое прикосновение к плечу заставило его резко вскинуть голову. Гермиона прикусила нижнюю губу, и прежде чем он успел открыть рот, чтобы извиниться за то, что повёл себя как последний идиот, она плавно опустилась рядом с ним. Вернее, прямо на него, мать твою. Одну ногу она перекинула по другую сторону его бёдер и устроилась у него на коленях, крепко обхватив его ногами. Ему показалось, будто внутри всё замерло. Не только сердце, а всё его существо, вплоть до самой души. Каждая клеточка словно отказалась работать при виде Гермионы так близко. От ощущения её веса у себя на коленях. От её рук, обвивших его шею, от пальцев, которые медленно перебирали волосы на его затылке. Она едва заметно улыбнулась, потом наклонилась и легко коснулась его губ своими. Поцелуй был коротким, почти невесомым, едва ощутимым. — Я скучала по тебе, — прошептала она ему в губы. Мягкое прикосновение её губ, шевелившихся, пока она говорила, обожгло его, и по позвоночнику словно рассыпались искры. Драко наконец сумел пошевелиться. Желание давно уже оставило сомнения далеко позади. Его руки поднялись и крепко обхватили её за талию, а губы вновь нашли её губы, впитывая тихий вздох, сорвавшийся с её уст. Гермиона подалась вперёд, всем телом прижимаясь к нему, а его ладонь уверенно скользнула вверх по её позвоночнику, притягивая её ещё ближе, хотя казалось, что ближе уже просто невозможно. Голова шла кругом. Стоило её груди снова прижаться к нему, как кровь горячей волной хлынула вниз, и в брюках стало мучительно тесно. Она позволит мне прикоснуться к ней... там? Его ладонь на её талии поднялась на дюйм. Потом ещё на один. Ещё выше. Большой палец едва коснулся нижнего изгиба её груди, и Драко тут же струсил, поспешно возвращая руку обратно на её талию. Когда-то он без малейших колебаний лапал Пэнси, совершенно не задумываясь, так какого же чёрта сейчас с ним творилось?.. Гермиона накрыла его руку, которая, наверное, слишком сильно сжимала её талию, мягко потянула её вверх, и прежде чем Драко успел понять, что происходит, прижала его пальцы к своей груди. Его губы сбились с ритма, на мгновение перестав поспевать за её поцелуем, потому что мозг наконец осознал одну простую, совершенно ошеломляющую мысль: он, мать его, держал в ладони грудь Гермионы Грейнджер. Кажется, Драко издал какой-то хриплый стон. Что в этот момент делало всё остальное его тело, он уже не имел ни малейшего представления. Он почувствовал её улыбку своими губами, а затем она начала осыпать лёгкими поцелуями его челюсть, медленно спускаясь к шее. Драко лишь тяжело дышал с закрытыми глазами, осторожно накрывая ладонью её грудь. Большой палец медленно скользнул по напряжённому соску, отчётливо ощущавшемуся сквозь мягкую хлопковую ткань рубашки. Её тихий стон, согревший кожу у основания его шеи, и едва слышный шёпот его имени заставили его дыхание сбиться. Он вновь провёл большим пальцем по тому же чувствительному месту, и Гермиона вздрогнула, невольно прижимаясь к нему ещё сильнее. Острая боль вонзилась ему в шею сбоку, заставив резко вздрогнуть. С губ сорвался приглушённый стон, глаза тут же распахнулись. Пресс мелко подрагивал, и он отчётливо чувствовал, как между напряжёнными мышцами пульсирует член. Гермиона резко ахнула, отстранилась от его шеи и выпрямилась перед ним. Ладони тут же взлетели к губам, глаза широко распахнулись. — Боже мой, — прошептала она из-за прижатых ко рту рук. Потом зажмурилась, прикрывая ладонями уже глаза, и покачала головой. — Прости меня. Мне так жаль. Драко тихо рассмеялся, низко, почти мурлыча. С явным сожалением убрал руку с её груди и, потянувшись вверх, осторожно взял её за запястья, пока она не перестала закрывать лицо. Щёки Гермионы заливал тот самый румянец, который он так любил. — Ты что, только что меня укусила? — спросил он, и в голосе звенело веселье. Она крепко зажмурилась от стыда и снова попыталась спрятать лицо, но Драко удержал её запястья между ними. Она торопливо выдохнула. — Я... я сама не знаю, о чём думала. Просто... взяла и укусила. Прости. Тебе очень больно? Его грудь едва заметно дрогнула от тихого смешка. — Немного, — ответил Драко и снова наклонился к ней, заметив, как её брови тревожно сошлись. — Но в очень хорошем смысле. Брови Гермионы удивлённо взлетели вверх, глаза снова округлились. — Правда? То есть... ах. Эм... значит, тебе понравилось? Драко кивнул, снова опуская взгляд к её губам, и тяжело сглотнул. И тут за спиной Гермионы послышалось громкое бульканье, и он мгновенно вспомнил, где они находятся. — Чёрт! — быстро выпалил Драко, глядя через её плечо на золотой котёл, в котором уже вовсю кипело зелье. — Оно должно было только тихонько томиться. Гермиона поёрзала у него на коленях, пока он вытащил палочку из кармана и быстрым движением погасил пламя под котлом. Зелье снова успокоилось. Она повернулась к нему лицом, всё ещё раскрасневшаяся, но с тихой, едва заметной улыбкой. Напоследок она ещё раз коснулась его губ своими, а затем осторожно слезла с его колен. Драко едва не запротестовал, едва не потребовал, чтобы она вернулась. Зелье могло и подождать. Но он промолчал. — Тебе лучше сосредоточиться, — сказала Гермиона. — Для… эм… этого у нас ещё будет время. — Для того, чтобы ты снова меня кусала? — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык. Гермиона каким-то невероятным образом умудрилась одновременно нахмуриться и рассмеяться, и выглядела при этом чертовски мило. Она устроилась за столом напротив него, развернула перед собой пергамент и взяла перо. Драко сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, после чего заставил себя вновь сосредоточиться на зелье. Он ещё раз пересчитал яйца пеплозмея, затем начал добавлять их по одному, непрерывно помешивая зелье без определённого направления. До полного созревания оставался ещё целый день, но на поверхности уже проступал лёгкий жемчужный перелив. Драко наклонился ближе, чтобы вдохнуть аромат, однако зелье пока ничем не пахло. Он машинально провёл языком по губам и перевёл взгляд на затылок Гермионы. — Чем пахнет твоя Амортенция? — с любопытством спросил Драко. Гермиона отложила перо и повернулась к нему. Лицо её стало задумчивым, а рука легла на спинку стула. — Уже несколько лет не нюхала её, — сказала она. — Но раньше она пахла пергаментом, свежескошенной травой и… ну… одним запахом из «Норы», дома Уизли. Драко едва заметно нахмурился. — Понятно, — только и сказал он, бросая в котёл ещё одно яйцо и продолжая размешивать. — Какое-то время это место было для меня домом. Наверное, единственным настоящим домом в волшебном мире… Если ты понимаешь, о чём я. Он снова поднял на неё взгляд. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки. Драко молча кивнул. Он старался не думать о том, что её Амортенция пахла домом, где жил её бывший парень, но неприятное, вязкое чувство в животе было невозможно перепутать ни с чем. Ревность. — А твоя? — спросила Гермиона. Он пожал одним плечом. — Тоже давно было. Тогда она пахла зелёными яблоками, кожей и полиролью для мётел. Она едва заметно улыбнулась и снова вернулась к работе. Драко добавил последнее яйцо пеплозмея и в последний раз тщательно размешал зелье, после чего ему оставалось только дать ему настояться ещё двадцать четыре часа. Он тихо вздохнул, когда до него донёсся тонкий жасминовый аромат Гермионы. Она сидела совсем рядом. Её давняя интрижка с Уизли была не его заботой. Сейчас ведь она здесь. Целуется с ним. Разве не это имело значение? Вдруг Гермиона тихонько фыркнула от смеха, и он снова поднял на неё взгляд. Она всё так же склонилась над пергаментом, не переставая писать, но негромко произнесла: — На этот раз не собираешься со мной поделиться? Драко нахмурился. — В смысле? Она снова тихо рассмеялась, повернулась к нему и встретилась с ним взглядом. В её глазах плясали смешинки. — Ты что, до сих пор немного дуешься из-за того, что я буквально десять минут назад тебя укусила? — Что? — удивлённо переспросил он. — Нет... — А по-моему, очень невежливо не делиться, — сказала Гермиона, и глаза её лукаво сверкнули. Драко покачал головой, чувствуя себя так, словно с треском проваливал какой-то до смешного простой тест на сообразительность. — Я вообще не понимаю, о чём ты... И тут его осенило. Он одновременно с Гермионой опустил взгляд: Драко посмотрел на зелье, а она — на его руки. Затем она быстро обвела глазами стол, явно что-то разыскивая. Лукавое выражение на её лице сменилось растерянностью. Через мгновение она выпрямилась, словно внезапно всё поняла. — Ой... эм... неважно. Гермиона поспешно отвернулась, снова низко склонилась над пергаментом и опустила перо на страницу, хотя, судя по всему, уже ничего не писала. Драко наклонился над котлом. Над поверхностью зелья вились тонкие струйки пара — безошибочный признак Амортенции. Он глубоко вдохнул. Жасмин ощущался совершенно отчётливо, а под ним угадывались знакомые ноты яблок и кожи. На его губах медленно расплылась улыбка. Он потянулся к своей сумке, откинул клапан и принялся шарить по внутренним карманам. Спустя минуту пальцы наконец нащупали шуршащую конфету. Драко поднялся и, обойдя стол, остановился прямо перед Гермионой. Она едва заметно напряглась и медленно подняла на него взгляд. — Это ты искала? — спросил он, раскрывая ладонь, на которой лежал леденец с ириской. Её глаза опустились на конфету, губы плотно сжались. Гермиона потянулась за леденцом, но Драко согнул пальцы и снова убрал руку. Она глубоко, чуть дрогнув, вдохнула и встретилась с ним взглядом. — Скажи мне, что с этим не связано никаких других воспоминаний… и никаких других людей, — произнёс Драко. В груди болезненно полоснуло от того, насколько он сейчас открывался перед ней. — Или… я всё понял правильно? Несколько мучительно долгих секунд она только смотрела на него, моргая, а потом медленно поднялась на ноги. — Я почувствовала этот запах на тебе, — тихо призналась она. — В ту самую первую ночь, когда нашла тебя… кошачье обоняние и всё такое… Но вообще я всегда чувствовала этот запах, когда была рядом с тобой. Не отводя от неё глаз, он положил леденец на стол, обошёл его край и остановился совсем близко. — И сейчас ты тоже его чувствуешь? В зелье? Гермиона бросила взгляд на золотой котёл. Драко наблюдал, как её грудь медленно поднялась от глубокого вдоха. Потом она снова посмотрела на него. — Да, — едва слышно прошептала она. Что-то внутри него наконец сдвинулось с места и встало именно туда, где ему и следовало быть. Узлы, стягивавшие живот, распустились. Всё мутное и вязкое в голове вдруг прояснилось. Сердце Драко колотилось от такого чистого, ничем не замутнённого чувства, что у него почти закружилась голова. Его переполняло благоговение при одной мысли о том, что Гермиона, самый светлый и самый удивительный человек из всех, кого он когда-либо знал, испытывает к нему настолько искренние чувства, что изменилась даже её Амортенция. Магия не лгала. Он взял её за плечи и притянул к себе. От неожиданности Гермиона тихонько пискнула, но, когда его руки сомкнулись вокруг неё, крепко прижимая к груди, она расслабилась и прильнула к нему, устроив голову у него под подбородком. Он не смог бы описать то, что чувствовал сейчас. Но если бы всё же попытался, то назвал бы это счастьем. Драко ещё долго не выпускал её из объятий. Ему было нужно только одно: просто быть рядом с ней. И она позволила ему.