Эффект Анимагии

— Рональд Уизли! — возмутилась Гермиона, едва выбравшись через дыру за портретом и заметив его в углу гостиной, где он играл с Джинни в волшебные шахматы. Рон вскинул голову, увидел, как она решительно направляется к нему, и его уши тут же вспыхнули алым. — Гермиона, всё в порядке? — спросила Джинни, тыльной стороной ладони сметая с доски обломки разбитых фигур. Гермиона остановилась возле их стола, упёрла руки в бока и смерила Рона тяжёлым взглядом. — Нет, не всё в порядке. Рональд, объясни-ка мне, почему я только что узнала, что сегодня у нас с тобой свидание, а завтра вечером ты якобы ведёшь меня на бал? — Что? — Джинни недоумённо перевела взгляд с Гермионы на Рона. — Э-э… ну… — Рон поднял руку и неловко почесал ухо, ставшее красным, как помидор. — Только не говори, что ты это сделал, — разочарованно протянула Джинни. — Ну… может, я и обмолвился кому-то вчера вечером… — пробормотал Рон, беспокойно обводя взглядом гостиную, словно прикидывал, куда бы смыться. — Но про бал я ничего не говорил… — После того как я ясно сказала, что не хочу этого? Что не собираюсь притворяться? — процедила Гермиона, едва сдерживая злость. — Ну да, — признал Рон, пока Джинни закатывала глаза. — Просто… мне надоело смотреть, как с тобой обращаются, Гермиона. Я хотел помочь. Думал, если люди решат, что мы вместе, они наконец отстанут. Гермиона покачала головой. — Я ценю это, Рон. Правда ценю. Но я не собираюсь врать людям о подобных вещах. Если для того, чтобы меня снова начали уважать, мне нужно притворяться, будто я с кем-то встречаюсь, то такое уважение мне вообще ни к чему. Плечи Рона бессильно опустились. — Ладно. Прости. Я просто не думал, что это кому-то навредит. Всё-таки у нас с тобой есть история… Она крепко скрестила руки на груди. — Не навредит? Рон, а как же Падма? Ты разве не собирался пригласить её на завтрашний бал? Он заметно побледнел. — И потом, ты вообще представляешь, с какой скоростью здесь расползаются слухи? Они уже добрались до слизеринцев. Джинни вопросительно вскинула бровь. — В смысле? Гермиона перевела на неё всё ещё пылающий взгляд. — В том смысле, что Драко только что загнал меня в угол в библиотеке, чтобы выяснить, правда ли всё это. — Серьёзно? — В глазах Джинни мгновенно вспыхнул интерес. — И что было дальше? Гермиона посмотрела на неё с совершенно невозмутимым лицом. — Он меня поцеловал. Джинни едва не свалилась с кресла. — Ого… — выдохнула она, поспешно выпрямляясь и снова поднимая взгляд на Гермиону. — …И это плохо? — Да, — ответила Гермиона. Теперь, когда запал иссяк и отчитывать больше было некого, она вдруг почувствовала, как усталость тяжёлым грузом оседает где-то в самой душе. Гнев отступал, освобождая место печали. Медленно опустившись в пустое кресло, она глубоко вздохнула и уставилась на собственные пальцы. — После того как он меня поцеловал… Драко сказал… В общем, мне кажется, он и сам не понимает, чего хочет. Но точно не быть со мной. Фырканье Джинни заставило Гермиону поднять голову. Рыжая смотрела на неё так, словно не верила своим ушам. — Ну конечно. Мы же все носимся по замку в припадке ревности, стоит только услышать про чьё-то свидание, а потом целуем людей между книжных стеллажей исключительно потому, что не хотим быть с ними. Гермиона нахмурилась, обдумывая её слова, но затем покачала головой. — Он такой… непонятный, — призналась она. — В одну минуту целует меня, и это просто невероятно… Рон тихо поперхнулся, и Гермиона, взглянув на него, внезапно почувствовала неловкость. — Ой… Прости, Рон. Не стоило говорить такое при тебе. — Нет-нет, — поспешно сказал он, подняв ладони, а потом откинулся на спинку кресла, пытаясь выглядеть непринуждённо, хотя всё равно сидел как деревянный. — Если между тобой и Малфоем и правда что-то намечается… мне ведь придётся к этому привыкнуть, да? — Э-э… Никакого «что-то» между ними вообще-то не было. — Очень благородно, Рон. А теперь помолчи, — сказала Джинни и снова повернулась к Гермионе. — Так. Поцелуй. Невероятно. Продолжай. — Я о том, что… секунду назад он буквально сходит по мне с ума, а в следующую говорит, что предпочёл бы меня ненавидеть, потому что тогда всё хотя бы имело смысл. Джинни на мгновение задумалась, но не успела открыть рот, как первым заговорил Рон. — Вообще-то это логично, разве нет? Обе девушки посмотрели на него. — В каком смысле? — спросила Гермиона. Рон шумно выдохнул через нос и скорчил такую физиономию, будто следующие слова причиняли ему почти физическую боль. — Ты сама мне это сказала несколько недель назад, Гермиона. Что, по-твоему, никто никогда толком не проявлял к нему ни доброты, ни любви… ничего такого. Он рос совсем не так, как мы с Джинни. У него не было любящей семьи, не было компании друзей вроде нашей. Потом вся та хрень, через которую ему пришлось пройти во время войны: Волдеморт, эта мерзкая змеюка, поселившаяся у него дома, отец в Азкабане… А теперь ещё и то, как к нему относятся люди… Гермиона ловила каждое его слово, дожидаясь, пока он договорит, словно именно у него были ответы на все вопросы. — Я хочу сказать… — начал Рон и вдруг заметно смутился. — Всё это не могло не перекроить человеку мозги, разве нет? После такого непросто открываться людям. — Да, — медленно кивнула Джинни. — Конечно. Да, в этом есть смысл. — Он… как думаете, он… — попыталась сказать Гермиона, но слова застряли в горле. — Эмоционально травмирован? — услужливо подсказала Джинни. — Всё ещё немного мудак? — совсем не услужливо вставил Рон, с ухмылкой, тронувшей уголки губ. Гермиона посмотрела на него, плотно сжав губы. Вид у неё был совершенно не впечатлённый. Рон только пожал плечами и улыбнулся в ответ. — Мне кажется… в жизни ему слишком часто причиняли боль. И большая часть этого произошла совсем недавно, — спустя некоторое время сказала Джинни. — Он может думать, что не заслуживает ничего хорошего. Или что всё хорошее всё равно долго не продлится, а если позволит себе поверить в него, потом будет только больнее. Скорее всего, и то и другое сразу. Рон тяжело вздохнул, взял фигуру и переставил её на шахматной доске. — Кровавый Годрик, — пробормотал он, наблюдая, как его конь срубает одну из пешек Джинни. — Перестаньте уже заставлять меня жалеть Драко Малфоя. У меня от этого голова раскалывается. Гермиона откинулась на спинку кресла, крепко вцепившись в подлокотники. Сердце будто налилось свинцом. Её и без того захлёстывали собственные чувства к Драко, но мысль о том, что он мучается из-за всего этого, из-за неё, отзывалась невыносимой тоской. Ей отчаянно хотелось быть рядом, обнять его, показать, что всё обязательно наладится… Но прежде он сам должен был этого захотеть. А если не хотел… что ж, заставить его она не могла. — Я не знаю, что мне делать, — тихо призналась Гермиона, наблюдая, как Джинни легонько подталкивает вперёд слона, который, казалось, и сам был совсем не рад этому ходу. Джинни подняла взгляд на Гермиону. — Просто дай ему немного времени, Гермиона. Москва не сразу строилась и всё такое. И тут в памяти всплыли её собственные слова, сказанные тогда в библиотеке. Сердце ухнуло куда-то вниз. Гермиона закрыла лицо руками и глухо застонала. — Что? — спросила Джинни. Гермиона покачала головой. — Я сказала ему оставить меня в покое, — пробормотала она в ладони, сама не уверенная, что её вообще можно разобрать. Потом опустила руки и посмотрела на Джинни. — Сказала, что его слова сделали мне больно… и что он… что ему нужно оставить меня в покое. Джинни вздохнула. — Ну конечно сказала, Гермиона, — ответила она таким тоном, будто любой другой поступок был бы просто нелепостью. — Потому что ты не эмоционально травмирована. — И что мне теперь… Джинни подняла ладью, жестом велев ей замолчать. — Просто дай ему немного времени, Гермиона. Он чувствует всё то же самое, что и ты. Просто пока ещё не готов это принять. Гермиона наблюдала, как Джинни вернула фигуру на доску, потом широко ухмыльнулась Рону, который хмуро смотрел на шахматы, когда его ферзя сняли с доски. — Чёрт бы побрал, — проворчал Рон. — Мат, — торжествующе объявила Джинни и снова перевела взгляд на Гермиону, которая нервно теребила браслет на запястье. Вдруг её глаза вспыхнули. — А знаешь что? Хэллоуинский бал может оказаться идеальным местом, чтобы показать ему, от чего он отказывается. Гермиона уже открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент к ним быстрым шагом подошёл Гарри. Джинни тут же вскочила на ноги. — Гарри! Как вовремя. — Она схватила слегка опешившего Гарри под руку и сразу же потащила его прочь. — Нам нужно кое-что купить в Хогсмиде во время сегодняшней прогулки. Пошли, нечего тянуть. Гермиона проводила их взглядом. Гарри, пока Джинни уводила его, успел вопросительно посмотреть на неё и Рона. Она тихо вздохнула и повернулась к Рону. Тот лишь пожал плечами. — Партию? — предложил он, кивнув на шахматную доску. Взмахом палочки он магией восстановил побитые фигуры и расставил их по исходным клеткам. Гермиона пересела напротив и почти машинально принялась играть. Мысли её были где угодно, только не за доской, так что Рон разделался с ней меньше чем за десять ходов. Впрочем, она и без того играла в шахматы из рук вон плохо. Мысль о том, чтобы идти на хэллоуинский бал, совсем её не прельщала. Но если рядом будут друзья, наверное, всё окажется не так уж страшно. А может, это даже будет весело.

***

Драко с куда большим усердием, чем того требовал воскресный день, растирал в ступке листья перечной мяты. Он так крепко сжимал пестик, что побелели костяшки пальцев, и неотрывно смотрел в ступку, будто ничего занимательнее на свете не существовало. С тех пор как Гермиона вошла в кабинет зельеварения, она лишь негромко пробормотала короткое «доброе утро». Она сидела напротив него, низко склонившись над книгой и молча читая. В классе стояла такая тишина, что она почти оглушала. А может, это только ему казалось, что молчание вопит прямо в ухо, умоляя найти слова, которые могли бы исправить то, что он натворил вчера в библиотеке. С тех пор внутри у него словно зияла пустота, точно вырезанная по её форме. Драко был уверен, что всё ещё злится на неё. Думал, что хочет сказать ей об этом. Но всё, что произошло в библиотеке, её лицо, слёзы, слова, не отпускало его ни на минуту и медленно пожирало изнутри. Это было почти невыносимо. И всё это говорило ему одно: злости больше не осталось. Но если он больше не злился, то что тогда чувствовал? Он понимал лишь одно: внутри бушевало нечто настолько сильное, что захлёстывало каждое чувство. Руки мелко дрожали, кожу будто раздражало что-то невидимое, мысли вязли, становились тяжёлыми и бесполезными. Но назвать это чувство он не мог. Оно было настолько чужим, настолько новым и незнакомым, что Драко не представлял, как вообще его осмыслить, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух перед ней. Тихо вздохнув, он отсчитал несколько капель сока в тёплую воду, налитую в золотой котёл профессора Слизнорта. Золото. Точно такого же цвета было её кольцо. Драко заметил, что она перестала бесконечно крутить его на пальце. Теперь, когда начинала нервничать, её пальцы перебирали браслет. Тот самый, который он когда-то трансфигурировал. Но кольцо Гермиона всё равно носила. Он видел его и сейчас. Она читала книгу, лежавшую на парте, одна рука покоилась на деревянной столешнице, а золотой ободок то и дело вспыхивал в дрожащем свете ламп. Она сказала, что это кольцо очень важно для неё. И Драко снова поймал себя на мысли, что хочет узнать, откуда оно взялось. Кто его ей подарил? Словно почувствовав на себе его взгляд, Гермиона негромко прокашлялась и повернулась к нему. В глаза она ему не посмотрела, лишь перевела взгляд на его работу. Как всегда, наблюдала. От одного того, что она повернулась к нему, сердце в груди забилось быстрее. — Теперь лист перечной мяты. Не тяни слишком долго после того, как добавишь сок цветка, иначе зелье не начнёт правильно томиться. Драко моргнул. Точно. Он варил зелье. Чёртову Амортенцию, если уж на то пошло. Ему полагалось следить за процессом, а не разглядывать Гермиону. Никто не собирался оценивать, насколько хорошо Драко способен подмечать каждую её черту, каждую привычку. Хотя, если бы такой предмет существовал, он наверняка получил бы «Превосходно». — Точно, — отозвался Драко, потянувшись за листом мяты, и бросил его в золотой котёл. Гермиона снова отвернулась и вернулась к чтению. Посмотри на меня. Драко снова моргнул, не сводя взгляда с её затылка. Глаза почти не различали тонкие каштановые пряди, вплетённые в густую косу. Эта мысль промелькнула так быстро, что застала его врасплох. Но он чувствовал… что изголодался по ней. Блядь. Казалось, его психика трещала по швам. Он устал от самого себя так, что дальше уже было некуда. — Лунный камень в порошке, Драко, — негромко сказала Гермиона, даже не оборачиваясь. — Сосредоточься, иначе придётся начинать всё сначала. Драко снова посмотрел на ингредиенты, взял порошок лунного камня и стал понемногу всыпать его в котёл, помешивая против часовой стрелки. К тому моменту, когда он добавил шипы розы и отставил котёл отдыхать, тишина, повисшая между ними, успела его вымотать. Заметив, что пока он закончил, Гермиона поднялась и начала собирать свои вещи. — Отлично, — сказала она. — Как ты знаешь, через час нужно будет вернуться, накрыть котёл шёлковой тканью, а потом перенести его в комнату для настаивания. Думаю, с этим ты справишься и без меня. Но прежде чем она успела уйти, Драко выпалил: — Ты сегодня пойдёшь? Она замерла у двери и медленно повернулась к нему, но взгляд её был по-прежнему устремлён в пол. Посмотри на меня. — Ты сегодня пойдёшь? Словно услышав его безмолвную просьбу, Гермиона вскинула глаза. Их взгляды встретились, и одного вида её ореховых глаз оказалось достаточно, чтобы что-то у него в груди наконец отпустило. — Эм… да, — ответила она. Драко сглотнул. — Пойду с друзьями. А ты? Он неловко переступил с ноги на ногу. — Нет. Не думаю, — честно признался Драко. — Это как-то… не совсем… — Не твоё? Уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. — Да. Совсем не моё. — И что тогда будешь делать? — Скорее всего, просижу в гостиной. Может, хоть раз спокойно наслажусь тем, что там никого нет. Гермиона медленно кивнула. — Что ж… надеюсь, тебе понравятся тишина и покой. Она натянуто улыбнулась и снова повернулась к двери. — Гермиона. Едва услышав своё имя, она замерла и оглянулась через плечо. В её взгляде было что-то, предупреждавшее: осторожнее. Драко очень надеялся, что сможет. Он сделал шаг вперёд. — Эм… я просто хотел сказать… то есть… я… Он замолчал, шумно выдохнул и заставил себя продолжить: — У меня хреново получается такое, но… прости. Правда прости… Гермиона нахмурилась, наблюдая, как тяжело ему даются эти слова. — За вчерашнее, — поспешил объяснить он. — В библиотеке… за то, что я сказал. За то, что сделал. Это было несправедливо. Ты была права. Она закусила нижнюю губу, нервно теребя её зубами. Потом подняла руку и отвела от лица выбившийся локон. Драко смотрел на неё словно в полусне. — Всё… в порядке, — наконец произнесла Гермиона. Её губы снова приоткрылись, будто она собиралась сказать что-то ещё, но слова так и не сорвались. Она опустила взгляд в пол, хмурясь. — Скажи, — тихо подтолкнул её Драко. Она снова посмотрела ему в глаза. — Скажи то, что хочешь сказать. Гермиона глубоко вдохнула, медленно выдохнула и лишь потом заговорила. — Я просто хотела кое о чём спросить, но… — она тихо усмехнулась. — Кажется, я боюсь услышать ответ. Сердце Драко колотилось как безумное. Он сглотнул. — Спрашивай. Она нервно провела языком по губам. — Наверное… я просто хочу понять. То, что до сих пор не позволяет тебе быть со мной, как-то связано с Осенью? Драко застыл. Несколько секунд он пытался осмыслить её вопрос, а потом вдруг понял, что ответ у него уже есть. — Нет… Гермиона широко раскрыла глаза, словно вовсе не ожидала, что он ответит сразу. — Нет, это… уже нет, — повторил Драко. — Я понял, что больше не злюсь из-за этого. Её пальцы машинально коснулись браслета. — Тогда на что ты злишься? Он сделал ещё один шаг к ней. — Я не злюсь… Я запутался. — В чём? — Гермиона тоже шагнула ему навстречу. Драко опустил взгляд на каменный пол, рассматривая трещины у себя под ногами. На этот вопрос ответить было куда труднее. Если ты сам чего-то не понимаешь, как вообще объяснить это другому? Он тяжело вздохнул, снял с плеча сумку, опустился на ближайший стул и снова уставился на потрескавшиеся плиты. — Гермиона… Я просто не уверен, что вообще существует хоть что-то, способное убедить меня, будто мы с тобой действительно можем быть вместе. Или что всё, что ты ко мне чувствуешь… настоящее. Я ничего из этого не понимаю… но я… Так отчаянно хочу понять. Хочу тебя. Он почувствовал, что она подошла ближе, и поднял голову. Гермиона прислонилась бедром к стоявшей позади его стола парте, скрестила руки на груди и посмотрела на него с глубокой, тревожной хмуростью. — Может быть, — тихо сказала она, — тебе пока и не нужно всё понимать. Может быть, понимание придёт со временем. Я могу… подождать. Столько, сколько тебе понадобится. Драко молча смотрел на неё, и внутри вдруг поднялось почти злое раздражение, желание оттолкнуть её. Почему она готова ждать, пока он наконец разберётся в собственной голове? Кто вообще способен на такое терпение? Уж точно никто из тех, кого он знал. Никто в его жизни никогда не проявлял к нему столько терпения… Да и он сам, Драко, никогда не был настолько понимающим по отношению к кому бы то ни было… Вот в чём проблема, придурок. И тут его наконец осенило. Он не понимал не Гермиону как таковую, а самого человека, которым она была. Потому что никто и никогда не дарил Драко столько тепла, доброты, заботы и понимания. Не родители, чьей единственной целью всегда было вылепить из него своё отражение, безупречного джентльмена с идеалами чистокровных. Друзья были рядом лишь потому, что он Малфой, потому что они вместе учились на Слизерине, потому что так было удобно и правильно. Пэнси… их отношения, если это вообще можно было назвать отношениями, всегда строились на взаимной выгоде. Драко нужен был только секс, а Пэнси хотела выйти замуж за наследника рода Малфоев. Никогда прежде никто не выбирал именно его, несмотря на все различия между ними, и не окружал такой заботой. Это сбивало с толку, потому что ничего подобного он раньше не испытывал. Он просто не знал, как это принимать. Грудь судорожно поднялась на вдохе, когда всё это обрушилось на него разом. Драко вдруг понял, насколько мрачной была вся его жизнь, даже до войны, если только сейчас Гермиона впервые показала ему, что такое свет. Почувствовав, как к горлу подступают эмоции, а глаза начинает жечь, Драко поспешно отвернулся и закрыл лицо руками. В последнее время он плакал так часто, что уже почти привык к этому. Не раз он срывался и при Гермионе. Но именно сейчас ему отчаянно не хотелось плакать. И всё же слёзы пришли. Он слышал собственное рваное дыхание, чувствовал, как глаза наполняются влагой, как горячие слёзы смачивают ладони. Ему никогда ещё не было так стыдно. На мгновение он даже пожелал, чтобы Гермиона просто оставила его одного тонуть в собственном жалком состоянии. Но он всё ещё ощущал её рядом. Потом её ладонь легла ему на волосы. Мягкая, успокаивающая ладонь. Пальцы осторожно скользнули между прядями. Он тут же потянулся к её теплу, и Гермиона мягко привлекла его к себе. Драко опустил руки от лица и уткнулся лбом ей в живот, пока она стояла перед ним. Его руки сами собой обвились вокруг её талии, сжимая ткань свитера на спине. Закрыв глаза, он беззвучно рыдал, прижавшись к ней, ощущая, как её ладони гладят его по шее и волосам, а пальцы ласково перебирают пряди. Быть в её объятиях оказалось до невозможности спокойно. И ещё спокойнее было знать, что никто не прикрикнет на него, требуя взять себя в руки. Что она не скажет, будто мужчина не должен плакать. Драко знал: Гермиона не станет бросать ему в лицо, что своей слабостью он позорит имя Малфоев. Она не скажет ничего подобного. Впервые в жизни он чувствовал… что кто-то принимает его таким, какой он есть. Драко понадобилось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя, выровнять дыхание, дождаться, пока боль, сжимавшая горло, наконец отпустит. Всё это время Гермиона лишь молча гладила его по голове… И ждала. Наконец он отстранился. Его пальцы медленно разжались, отпуская ткань её свитера, и легли ей на бёдра, пока он поднимал на неё взгляд. Гермиона внимательно смотрела на него, мягко удерживая ладони у него на шее. В её глазах читалась печаль, а сами они блестели так, словно она и сама едва сдерживала слёзы. — Прости, — хрипло произнёс он. — Драко, — тихо сказала Гермиона, едва заметно качнув головой. — Тебе не за что извиняться. Я уже говорила тебе: тебе не нужно прятаться. По крайней мере, не от меня. Медленно кивнув, Драко опустил взгляд. Он больше не хотел ничего от неё скрывать. Больше не хотел. Он поднялся со стула, не убирая рук с её тела, лишь медленно скользнув ими выше, к её талии. Смотрел на неё с таким изумлением, будто до сих пор не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. — Я хочу попробовать. Я… не могу обещать, что у меня хорошо получится… перестать быть идиотом. Но я хочу попытаться. Её улыбка была тихой, светлой, удивительно красивой. В глазах снова вспыхнули искры. — Хорошо, — прошептала она. Её маленькая, счастливая улыбка оказалась такой заразительной, что он сам почувствовал, как уголки губ поднимаются вверх. Где-то глубоко в груди разгоралось робкое, почти забытое чувство надежды. Он справится. Он сможет сохранить этот бесценный подарок… столько, сколько она позволит ему быть рядом. До боли хотелось поцеловать её. Снова притянуть к себе, обнять крепко-крепко и не отпускать. Но ему казалось, что сейчас это будет неправильно, словно может нарушить то хрупкое понимание, которое только-только возникло между ними. Он не хотел всё испортить ещё до того, как у них вообще появился шанс. — Хорошо, — повторил он. Затем нехотя отпустил её. Они сделали шаг друг от друга, и Драко потянулся за своей сумкой, забрасывая её на плечо. — Тогда… эм… наверное, я не буду тебя задерживать. Тебе ведь нужно вернуться к своим делам. Гермиона сжала губы в тонкую линию, потом кивнула. На её лице всё ещё жила едва заметная улыбка. — Да… наверное. Мне ещё нужно увидеться с Джинни. Она, кажется, полностью взяла на себя мой костюм. Я даже понятия не имею, каким он в итоге получится. Драко вопросительно приподнял брови. — Правда? Жаль, что я не могу его увидеть. Они вместе направились к двери. Гермиона покосилась на него и с лёгкой усмешкой ответила: — Мне тоже. Когда пришло время разойтись, Драко попытался сказать, что увидится с ней завтра. Но даже собственным ушам эти слова прозвучали фальшиво.

***

Гермиона не отрывала взгляда от своего отражения в зеркале, пока Джинни кружила вокруг неё, внося последние штрихи в её костюм. Она нарядила Гермиону серебряной пикси. Глядя на своё отражение, Гермиона с трудом верила собственным глазам. Серебристо-голубое платье плотно облегало грудь, опасно стягивало тонкую талию, а затем мягкими волнами расходилось по бёдрам и струилось вдоль ног. Плечи оставались открытыми, но кожу покрывала странная мерцающая пыльца, вспыхивавшая ослепительными искрами при каждом её движении. Ноги облегали ажурные чулки в сетку, усыпанные крошечными сверкающими бриллиантами. Их блеск нарушала лишь изящная маленькая кобура, закреплённая на бедре для волшебной палочки. Серебряные туфли выглядели довольно простыми, но каблуки у них были пугающе высокими. Правда, Джинни уверяла, что наложила на них заклинание против шаткости, хотя проверить это Гермиона пока не успела. Макияж был сдержанным, если не считать голубых узоров, расходившихся от уголков глаз. У её лопаток порхала маленькая пара полупрозрачных голубых крыльев. Самым необычным элементом оказались волосы. Вместо привычного тёмно-каштанового цвета они благодаря магии Джинни стали серебряными, сияя и переливаясь так, словно впитали в себя лунный свет. Она оставила их распущенными, и те же непокорные кудри свободно рассыпались по плечам, придавая Гермионе какой-то неземной, почти сказочный вид. Приходилось признать, результат вышел потрясающим. Всё вместе выглядело просто восхитительно. Джинни придирчиво осмотрела дело своих рук, затем одобрительно посмотрела на Гермиону. В её глазах уже плясали привычные озорные искорки. — Ты выглядишь просто сногсшибательно, — заявила она и хлопнула в ладоши. — Малфой захлебнётся собственной слюной. Гермиона едва не подавилась смехом. — Джин… его же даже не будет. Джинни многозначительно поводила бровями. — Ну конечно, — протянула она и с широкой ухмылкой в последний раз поправила серебристые локоны Гермионы. — А теперь, если позволишь, мне ещё нужно надеть свой сексуальный костюм. Очень рассчитываю, что позже Гарри сорвёт его с меня. Гермиона одновременно поморщилась и рассмеялась, пока Джинни выпорхнула из спальни. Рыжие волосы мелькнули за углом и тут же исчезли. — Спасибо! — крикнула Гермиона ей вслед, после чего снова повернулась к зеркалу и, слегка расширив глаза, медленно покрутилась сначала в одну сторону, потом в другую. До чего же она докатилась, если единственная мысль, крутившаяся сейчас в голове, была: понравится ли Драко то, что он увидит? Когда Гермиона наконец спустилась в гостиную факультета, её сразу охватило праздничное настроение. Повсюду мелькали самые разные костюмы и необычные образы, воздух буквально звенел предвкушением бала и всеобщего веселья, и на её губах сама собой появилась улыбка. По пути ей то и дело бросали восхищённые взгляды и осыпали комплиментами её образ пикси, пока она уверенно пробиралась через толпу к Рону, которого наконец заметила в другом конце комнаты. Увидев Рона, Гермиона не удержалась и фыркнула от смеха. Он поднял голову ей навстречу. На нём был костюм садового гнома, но вовсе не такого, каких Гермиона привыкла видеть всякий раз в «Норе», а того нелепого магловского гнома, которыми украшают газоны перед домами. Огромный красный колпак слегка съехал набок, пока Рон скорчил страдальческую гримасу. — Как думаешь, я чем-то успел выбесить Джинни? — спросил он, теребя красно-белую ткань на груди, когда Гермиона подошла ближе. — И как, по-твоему, я должен в таком виде цеплять девушек? Она прижала пальцы к губам, отчаянно стараясь не улыбнуться, но это оказалось почти невозможно. — Ты отлично выглядишь, Рон, — сказала Гермиона, пока он закатывал глаза. — Очень... м-м... обаятельно. — Ага... А теперь посмотри на Гарри. Это же просто нечестно. Я вообще... Гермиона обернулась и увидела, как через гостиную к ним идут Гарри и Джинни. На Гарри был чёрно-белый костюм скелета, плотно облегавший его высокую, жилистую фигуру, а лицо было загримировано так искусно, что напоминало настоящий человеческий череп. Рядом с ним Джинни казалась воплощением огня. Она была одета в костюм феи ослепительно-красного цвета. Если наряд Гермионы отливал холодной синевой, то платье Джинни пылало насыщенным алым, а в складках юбки вспыхивали жёлтые и оранжевые оттенки, словно ткань состояла из живого пламени. Высокие красные каблуки идеально завершали образ. Джинни буквально вышагивала по залу с самодовольной широкой улыбкой, и головы одна за другой поворачивались ей вслед. — Джинни, ты просто потрясающе выглядишь! — восхищённо воскликнула Гермиона. — Спасибо, — ответила та, слегка качнув бёдрами, отчего юбка закружилась вокруг неё языками огня. — Хотя я и сама это знаю. Один за другим ученики начали пролезать через отверстие за портретом и направляться в Большой зал. Спустя некоторое время они тоже присоединились к нескончаемому потоку студентов в вестибюле, медленно втягивавшемуся в огромное помещение, откуда уже доносились тяжёлые удары музыки. Переступив порог Большого зала, Гермиона невольно замерла. Помещение было совершенно неузнаваемым. Там, где обычно стояли факультетские столы, теперь всё преобразилось до неузнаваемости. На месте преподавательского стола возвышалась большая сцена, где уже вовсю играла группа, оглушая зал громкой музыкой. Перед сценой раскинулся танцпол из квадратов, непрерывно переливавшихся разными цветами, и студенты уже вовсю прыгали и покачивались в такт. В одном из углов Гермиона с изумлением обнаружила небольшой лес, настолько реалистичный, что дух захватывало. Высокие деревья упирались кронами в зачарованный потолок, а густой подлесок уходил в непроглядную темноту. Засмотревшись на ближайшие стволы, она успела заметить, как из мрака дёрнулись огромные паучьи лапы, а затем снова скрылись среди деревьев. В другом углу стояли маленькие столики, украшенные гирляндами волшебных огоньков и лампами. Каждые несколько минут прямо посреди них неожиданно высовывал голову какой-нибудь призрак, неизменно заставляя студентов вскрикивать от неожиданности. Вдоль одной из стен были расставлены угощения, а из-под столов густыми струями стелился туман. Ночное небо над головами совершенно не соответствовало настоящей погоде. Вместо привычных звёзд над залом клубились тяжёлые грозовые тучи, которые время от времени прорезали ослепительные вспышки молний, на миг озаряя всё вокруг. — Вот это да... — выдохнул Рон, ошеломлённо озираясь по сторонам. Джинни, не теряя ни секунды, схватила Гарри за руку и потащила его на танцпол. По её сияющему лицу было ясно, что она в полном восторге. Гермиона улыбнулась друзьям, наблюдая, как они, смеясь, кружатся, обнявшись. Яркие огни мерцали под ногами, озаряя их искреннюю радость. Они заслужили этот вечер после всего, что пришлось пережить за прошлый год. Это счастье было настоящим подарком. Спустя некоторое время Рон всё-таки набрался смелости пригласить Падму на танец, и Гермиона, оставшись одна, направилась к столу с напитками. Она налила себе стакан густого кроваво-красного пунша и сделала глоток сладкой жидкости. Кто-то незаметно подошёл совсем близко. Гермиона уже собиралась отступить в сторону, чтобы пропустить человека, когда услышала: — Грейнджер? Она повернула голову и мгновенно застыла, так и не донеся стакан до губ. Атертон. При виде него её лицо сразу исказилось от неприязни, а желудок неприятно сжался. Атертон одарил её короткой, жестокой улыбкой. — М-м-м, да. Я так и думал, что узнал тебя. Отличный костюм. Правда, не сразу поймёшь, кто ты такая... Хотя, наверное, в этом и смысл? — Он тихо хохотнул, будто они разделяли одну и ту же шутку. — После той фотографии, да? Небось теперь приходится прятать лицо. Гермиона молча поставила стакан на стол, повернулась к нему спиной и пошла прочь. Внезапно чья-то рука крепко вцепилась ей в предплечье, заставив остановиться. От резкого рывка Гермиона едва не потеряла равновесие на высоких каблуках и резко развернулась обратно. Атертон ухмылялся. — Знаешь, — негромко произнёс он, — Малфой велел мне держаться от тебя подальше. Гермиона дёрнула руку, пытаясь высвободиться, но его хватка была твёрдой, почти до боли. — Так какого чёрта не держишься? — прошипела она. Он слегка наклонился к ней, и Гермиона невольно отпрянула. — Должно быть, ты для него и правда очень важна, а? — Отпусти меня, Атертон, — жёстко потребовала Гермиона. Его ухмылка стала только шире. В следующую секунду он резко втянул воздух сквозь зубы и поспешно разжал пальцы, словно кожа Гермионы вдруг обожгла его. Атертон отшатнулся на шаг и уставился на свою руку. Она покраснела, стала сырой, воспалённой, будто покрывалась ожоговыми волдырями. Она... действительно его обожгла? Гермиона растерянно смотрела на него, не понимая, что произошло. И уже в следующее мгновение мимо неё стремительно прошла высокая фигура в чёрном, направляясь прямо к Атертону. Гермиона ахнула, когда незнакомец положил обе ладони ему на грудь и с силой толкнул. Атертон рухнул на пол. Несколько человек, стоявших неподалёку, остановились и обернулись на шум. — Ещё раз её тронешь, и я, блядь, тебя прикончу, — прозвучал знакомый низкий голос. Аттертон вскинул голову, широко распахнув глаза. Вокруг них тут же поползли шёпотки. Пока он не успел натворить ещё больших бед и наверняка заработать взыскание, Гермиона бросилась вперёд, схватила его за руку и поспешно увела прочь от Аттертона. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы убедиться в том, что она и так знала. Спокойное тепло его ладони, уверенно сжимавшей её руку, говорило само за себя. Гермиона потянула его на танцпол, решительно пробираясь сквозь толпу, пока они не оказались достаточно далеко, чтобы Аттертон остался где-то позади и перестал занимать их мысли. Посреди моря танцующих студентов, под музыку, пульсировавшую в ушах и отдававшуюся в самом сердце, Гермиона наконец повернулась к нему и смогла как следует рассмотреть его. На Драко был безупречно сидящий чёрный костюм, из-под пиджака выглядывал белоснежный воротник рубашки с высокими оборками. Если бы она не услышала его голос и не встретилась с ним взглядом, то, пожалуй, и не узнала бы его. Волосы стали иссиня-чёрными, а левую половину лица скрывала белая маска. Настоящий призрак. Он выглядел совсем другим, и всё же знакомый изгиб скулы, который маска не скрывала, и серые глаза были до боли родными. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Ей хотелось что-нибудь сказать. Сказать Драко, как она счастлива, что он здесь. Но музыка накрыла их новой мощной волной, заглушив любые слова. Вместо этого Гермиона положила ладони ему на грудь и начала танцевать, покачивая бёдрами в такт музыке. Его руки легли ей на талию, а взгляд неотрывно следил за каждым её движением. В глубине серых глаз тлело что-то горячее, почти обжигающее. Нарастающий ритм и хаос танцующих вокруг тел пьянили. Под тяжёлым, властным взглядом Драко Гермиона чувствовала себя красивой, свободной, живой. Её ладони медленно скользнули с его груди к плечам, и ей отчаянно захотелось прижаться ещё ближе. Продолжая двигаться в ритме музыки, она просунула руку под лацкан его пиджака и сквозь тонкую белую ткань рубашки ощутила жар его кожи. Кончики пальцев едва коснулись ключицы. Руки Драко на её талии сжались крепче. Он притянул её ближе, так, что, когда Гермиона вновь качнула бёдрами, она легко задела его своим телом. От этого прикосновения её сердце сбилось с ритма, пальцы невольно сильнее вцепились в ткань его одежды, а где-то глубоко внизу живота медленно разлилось тёплое, сладкое тепло. Гермиона не отводила взгляда, почти не в силах оторваться от завораживающего серебра его глаз. Только сейчас до неё дошло, что их оттенок в точности совпадает с цветом, в который Джинни выкрасила ей волосы. Хитрая ведьма. Очень хитрая. Она прикусила губу, когда их тела снова соприкоснулись. Всё внутри словно искрило. Каждое движение рядом с Драко отзывалось вспышками, пробегающими по всему телу. Быть так близко к нему было для Гермионы так же естественно, как дышать. Желание всё сильнее разливалось внизу живота, а она наслаждалась ощущением его рук, крепко прижимавших её к себе, тем, как его пальцы сладко впивались в её кожу. Кто-то налетел на неё сзади, невольно толкнув их ещё ближе друг к другу. Гермиона не возражала, когда её грудь прижалась к его груди. Драко лишь сильнее обвил руками её талию. Она подняла голову, он слегка склонился к ней. Она смотрела на его губы. И прекрасно это понимала. Полные, до невозможности соблазнительные. И она знала, какими мягкими они могут быть. И одновременно до греховного требовательными, твёрдыми, не терпящими отказа. Её руки обвили его шею, пока они продолжали двигаться в такт музыке. Их тела почти слились воедино. Лица разделяли считаные сантиметры, настолько близко, что они дышали одним воздухом. Она чувствовала, как его тяжёлое дыхание касается её губ лёгким, почти призрачным прикосновением, и от этого по позвоночнику одна за другой пробегали дрожащие волны. Его взгляд вспыхнул, потемнев от желания, делая его почти опасным. Тихий стон Гермионы утонул в музыке, пока её накрывала нестерпимая жажда. Нет. Потребность. К чёрту. Она схватила его за руку и решительно потянула Драко за собой прочь с танцпола. Они быстро вышли из Большого зала, свернули налево, почти бегом пересекли широкий проход, проскользнули через массивные двустворчатые двери и уже через мгновение оказались снаружи. Ледяной ночной воздух сразу коснулся обнажённой кожи, но Гермиона почти не почувствовала холода. После жара, охватившего её тело, он казался едва ощутимым. Она крепко держала Драко за руку, и он без единого слова позволял вести себя дальше, мимо живых изгородей, украшенных россыпью мерцающих огоньков, пока она не нашла укромную нишу. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что поблизости нет любопытных глаз, Гермиона решительно втолкнула его внутрь. Драко тихо усмехнулся, когда, потеряв равновесие, отступил назад и прислонился к каменной стене. По обе стороны от него вверх уходили широкие колонны, а Гермиона остановилась прямо перед ним. С главной дорожки их невозможно было заметить, но для полной уверенности она быстро выхватила палочку из набедренной кобуры и наложила заклинания тишины и приватности. Убирая палочку обратно, Гермиона замерла, глядя на него. Теперь, когда они наконец остались наедине, её внезапно захлестнула неуверенность. А что, если он не хочет... — Гермиона, — хрипло произнёс он, когда она застыла в шаге от него. — Да поцелуй же меня, чёрт возьми. Она почти бросилась к нему. Драко успел её поймать. Его руки снова обвились вокруг её тела, когда она буквально налетела на него, и её губы уверенно нашли его губы. Оба невольно застонали. Она тихо выдохнула ему в губы, ощущая в этом поцелуе какую-то безумную свободу. Потому что это был поцелуй без преград, без недопонимания, без чувства вины и без извинений. Поцелуй, наполненный только тоской друг по другу и долгожданным исполнением этого желания. Гермиона подняла руки к его лицу, но пальцы наткнулись на край полумаски. Она отстранилась и нахмурилась, разглядывая то, что скрывало половину его лица, а затем перевела взгляд на чёрные волосы. Ей совсем не нравился этот облик. Это был не Драко. Тяжело дыша, он снова открыл глаза. Серебро радужек затуманилось, и он молча смотрел на неё. Она потянула за маску, сняла её одним движением и отбросила в сторону, после чего запустила пальцы в тёмные волосы. — Это магия? — спросила Гермиона. — Да. Она не отводила от него взгляда. — Убери её. Драко смотрел ей в глаза с такой пронзительной силой, что она ощущала этот взгляд... повсюду. — Фините Инкантатем. Волосы под её пальцами начали светлеть, пока не вернулись к своему привычному белокурому оттенку — цвету, который стал для неё таким знакомым, таким родным, к которому её неудержимо тянуло. Одновременно она почувствовала, как меняется и её собственная причёска. Опустив взгляд, Гермиона увидела, что её пряди вновь стали каштановыми. Он вернул им обоим их настоящий облик одновременно. И... — Это была беспалочковая магия? — выдохнула она, не скрывая восхищения. Краешек его губ едва заметно приподнялся в лёгкой, самодовольной усмешке. От одной этой усмешки она едва не растаяла прямо на месте. Казалось, одних этих нескольких секунд хватило бы, чтобы насквозь промочить её трусики. — Боже, — только и смогла произнести Гермиона, прежде чем снова броситься к нему. Она с жадностью впитала низкий стон, поднявшийся из самой глубины его груди. Драко вновь обхватил её за талию и одним плавным движением развернул их местами, так что теперь уже Гермиона оказалась крепко прижата спиной к стене. Его поцелуй был горячим, властным, почти карающим, и именно поэтому сводил с ума. Она отвечала на каждое движение его губ, на каждое настойчивое проникновение языка в её рот. Она ощущала вкус их общего дыхания, чувствовала, как бешено колотятся сердца, пока их руки лихорадочно искали друг друга, цеплялись, сжимали, не желая отпускать. Это было безумно. Это было невыносимо сильно. Только рваное дыхание, обжигающие поцелуи и сбившийся, лихорадочный пульс. Гермионе хотелось большего. Она подняла ногу и обвила ею его бедро. Рука Драко мгновенно скользнула вниз и крепко сжала её за бедро, удерживая на месте и раскрывая её навстречу себе. Голова кружилась. Она всё глубже проваливалась в самые первобытные желания собственного тела, подаваясь бёдрами вперёд, стремясь прижаться к нему как можно теснее. Одной рукой она ухватилась за его бедро, чтобы удержать его на месте, и снова качнулась навстречу, медленно потираясь о твёрдость, отчётливо ощущавшуюся под тканью его брюк. Гермиона судорожно ахнула ему в губы, когда наслаждение пронзило низ живота, а тело непроизвольно содрогнулось от силы этого ощущения. Губы Драко замерли на её губах, пока из его груди не вырвался хриплый, глухой звук. — Чёрт, Гермиона, — прорычал он ей прямо в губы. — О боже... — выдохнула она, окончательно теряя над собой власть, и снова прижалась к нему, медленно скользнув бёдрами, пока они оба неровно выдыхали от того, что чувствовали. Драко вновь накрыл её губы поцелуем, заглушая её стон, пока его ладонь медленно скользила вверх по её бедру, под юбку, и наконец крепко сжала ягодицу поверх трусиков. На этот раз, удерживая её за бедро, он сам притянул её к себе. Гермиона едва не всхлипнула ему в губы: каждый раз, когда он двигался, по её телу словно пробегал электрический разряд, и ничего подобного она прежде никогда не испытывала. Он сделал это снова. Ощущение стало ещё сильнее, пока её бёдра не задрожали. — Драко... — простонала она почти умоляюще. — Не останавливайся. Он уткнулся лицом ей в шею и, запинаясь, выдохнул ей в кожу: — Блядь... блядь... блядь... Его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу, заставляя каждый нерв пылать. Драко снова притянул её к себе, хотя в этом уже не было нужды. Гермиона сама тянулась навстречу, отчаянно требуя ещё этого трения, этого прикосновения в самом центре своего желания. Они двигались вместе, словно в едином ритме, и каждый отчаянно гнался за чем-то недостижимым. Горячее, прерывистое дыхание касалось их лиц. Пальцы судорожно цеплялись друг за друга. Их общие стоны сливались в один. — Ещё... — тяжело выдохнула Гермиона, с мучительной жаждой ощущая, что стоит на самом пороге чего-то грандиозного, чего-то совершенно неизведанного. Драко хрипло выдохнул, затем его рука обхватила её под ягодицами, и в следующее мгновение её ноги уже оторвались от пола. Вторая нога сама собой обвилась вокруг его бедра, и когда он впечатал её в стену, новая поза прокатилась по её телу настоящей ударной волной, родившейся глубоко внутри. Гермиону пробрала дрожь. Лишь его крепкие руки удерживали её, не давая окончательно потерять связь с реальностью. Что-то приближалось. Оно было совсем рядом, так близко, что ей казалось, стоит лишь протянуть руку — и она сможет коснуться этого. — Гермиона... — хрипло произнёс Драко ей в шею. В его голосе звучало что-то отчаянное, почти дикое. — Я... чёрт... я не могу... Мне нужно остановиться, иначе я... Её губы касались чёткой линии его челюсти. Она даже не заметила, как кончик языка скользнул по его коже, пока не почувствовала на вкус солоноватую влагу. — Ч-что? — выдохнула она между прерывистыми вдохами. Его бёдра резко качнулись навстречу, и Гермиона судорожно втянула воздух, крепко зажмурившись. Так близко. — Мне нужно остановиться, — процедил он сквозь зубы, хотя продолжал снова и снова вжиматься в неё. — Почему? — едва слышно спросила Гермиона. — Потому что, если не остановлюсь, я, блядь, кончу прямо в штаны, — быстро выпалил Драко, и тут же ей в ухо сорвался низкий, глухой стон. Сквозь ослепительные разряды, прокатывавшиеся по телу, Гермиона попыталась осознать смысл его слов. Она откинула голову на холодную каменную стену замка за спиной и, положив ладонь ему на щёку, мягко заставила посмотреть ей в глаза. Он слегка отстранился. Серебристые глаза, потемневшие от нестерпимого жара, встретились с её взглядом. Он снова прижался к ней, и Гермиона на мгновение прикрыла веки, прежде чем сумела вновь сосредоточиться на его лице. — Разве не этого мы сейчас добиваемся? — спросила она, тяжело дыша, чувствуя, как грудь вздымается между ними. Опыта у Гермионы почти не было. Но и дурой она не была. Драко коротко фыркнул, и вырвавшийся смешок скользнул по её губам. — Просто я никогда… Я не думал, что стоит… Его ладонь крепче сомкнулась у неё на шее, большой палец лёг под линию подбородка. Он снова подался вперёд. — Господи… — простонала она. Совсем. Ещё чуть-чуть. — П-пожалуйста… чёрт возьми, не сдерживайся, Драко. Он снова выругался и жадно впился в её губы. Поцелуй был голодным, почти исступлённым. Он двигался всё быстрее, его бёдра резко сталкивались с её телом, пока Гермиона не начала извиваться, окончательно потеряв над собой власть. Желание поглотило её без остатка. И это настигло её. Она рухнула в ослепительный вихрь наслаждения, родившийся где-то глубоко внутри и в одно мгновение разлившийся по всему телу, заполняя её до краёв. Гермиона слышала звуки, срывавшиеся с собственных губ, чувствовала, как Драко ловит их один за другим своим поцелуем. Смущаться этих протяжных стонов она будет потом. Сейчас же существовало только блаженство. Оно накрыло её. Её тело дрожало в его объятиях. Она сама не ожидала, что ощущение окажется настолько ошеломляющим. В этот же миг движения Драко стали рваными, неровными, а затем он глухо застонал ей в губы, снова и снова прижимаясь к ней всем телом, пока его не захлестнула собственная волна наслаждения. Эти звуки, этот хриплый голос, то, как отчаянно он вжимался в неё... Гермиона уже знала: воспоминание об этом не отпустит её. Оно будет преследовать её на каждом шагу, пока она снова не сможет оказаться в его объятиях. Драко был словно наркотик. И она только что испытала свою первую настоящую эйфорию. Оргазм у Гермионы случался и раньше, но лишь тогда, когда она ласкала себя сама. И рядом с тем, что она испытала сейчас, всё прежнее казалось жалкой тенью. Драко наконец замер, прижимая её к себе так крепко, как только мог, и они ещё долго просто стояли, тяжело дыша в унисон. А потом это само сорвалось с её губ. Она не успела себя остановить. Смех. Искренний, счастливый смех, прозвучавший у самой его щеки. — И когда мы сможем повторить? — спросила она, всё ещё смеясь сквозь сбившееся дыхание. Драко фыркнул, совершенно не заботясь о том, насколько это было неэлегантно, и чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё. В его глазах читалось что-то удивительно открытое и беззащитное. Что-то, что ей отчаянно хотелось оберегать, лелеять и защищать любой ценой. — Чёртов Салазар, Гермиона... Да когда, блядь, только захочешь. Она прикусила губу, не сводя с него взгляда. Её руки всё ещё обнимали его за плечи, крепко удерживая рядом, пока он продолжал прижимать её к стене. Вот оно. Именно этого она ждала с тех самых пор, как вообще начала думать о мальчишках. Никто и никогда не заставлял её чувствовать себя такой живой, такой наэлектризованной, как сейчас. Что бы Драко ни увидел в её глазах, это вызвало у него улыбку. Он снова наклонился к ней и мягко, почти благоговейно коснулся её губ нежным поцелуем. Вот этого. Именно этого Гермиона хотела. Навсегда.