Эффект Анимагии

К субботе Драко не покидало ощущение, будто он живёт чужой жизнью. Жизнью человека, который заслуживает чего-то хорошего. Всю неделю Гермиона каждое утро приходила завтракать за слизеринский стол. В начале недели это стало своего рода заявлением, и с каждым новым утром, когда она повторяла этот жест, на лицах окружающих постепенно стирались потрясение и ярость, уступая место в основном изумлению и неловкости. Никто не говорил ничего открыто и не предпринимал никаких действий, но взгляды и перешёптывания не прекращались ни на минуту и действовали на нервы. Джинни Уизли, пожалуй, удивила его едва ли не больше всех. Она тоже почти каждое утро завтракала вместе с ними, за исключением тех дней, когда у гриффиндорской команды были ранние тренировки по квиддичу. Драко быстро понял, что она куда больше, чем просто «рыжая девчонка Уизли, с которой встречается Поттер». На деле Джинни оказалась удивительно открытой, с суховатым, метким чувством юмора, от которого остальные слизеринцы давились смехом прямо над тарелками с беконом и яичницей. Драко даже видел, как Пэнси однажды не удержалась от улыбки и пару раз с нескрываемым интересом взглянула на рыжеволосую. Но важнее всего было другое. Джинни оказалась настоящей подругой Гермионы, раз без колебаний сидела с ними за одним столом и плевать хотела на все взгляды, которыми провожали гриффиндорок, осмелившихся присоединиться к компании змей. По вечерам, независимо от того, собирались ли они заниматься повторением материала, Драко и Гермиона встречались за своим столом в библиотеке. Пока они ждали ответа из Министерства насчёт разрешения навестить его мать, эти часы, проведённые за книгами или разговорами друг с другом, стали для них самым приятным отвлечением. А любимым развлечением самого Драко было выяснять всё новые способы заставить Гермиону покраснеть. И пока что работало почти всё. Ответ наконец пришёл поздно вечером в четверг. Под письмом стояла личная подпись Кингсли Шеклболта. Драко разрешили покинуть Хогвартс на выходные. Он несколько минут просто сидел, не в силах поверить в происходящее, пока Гермиона внимательно читала длинный перечень условий и требований, которые ему предстояло соблюдать. Когда к нему наконец вернулась способность двигаться и соображать, Драко посвятил остаток вечера тому, чтобы показать Гермионе, насколько он ей благодарен, используя все свои любимые способы заставить её смущаться. Субботнее утро пронеслось вихрем. Время летело так стремительно, что Драко едва успевал осознавать происходящее, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему насладиться мыслью: совсем скоро он окажется где угодно, только не в стенах Хогвартса. Теперь он неловко стоял в кабинете директрисы. Рядом была Гермиона с небольшой дорожной сумкой, перекинутой через плечо. Пока они ждали остальных участников их небольшой компании, она украдкой поглядывала на него и время от времени дарила нервную улыбку. Минерва молча сидела за своим столом, а её перо размеренно скребло по пергаменту. — Ты всё взял, что может понадобиться на выходных? — спросила Гермиона, выразительно покосившись на его привычную сумку через плечо. Драко тихо усмехнулся. — У меня есть смена одежды и волшебная палочка. Что ещё мне может понадобиться? Она лишь вопросительно вскинула брови, но улыбнулась, когда он протянул руку между ними и переплёл свои пальцы с её. Драко до сих пор не мог поверить, что когда-нибудь привыкнет к этому, к возможности вот так открыто прикасаться к ней, не вздрагивая от каждой случайной встречи кожи с кожей, не анализируя каждое прикосновение. И всё же каждое из них по-прежнему отзывалось в нём тёплой дрожью, а всё его тело тихо напевало прекрасную мелодию по имени Гермиона Грейнджер, сотканную исключительно из светлых и чистых нот. — Ты в порядке? — тихо спросила она, чуть сильнее сжав его пальцы. — Я… — Драко уже собирался сказать, что всё хорошо. Что он справляется. Но это была бы ложь. А лгать Гермионе ему не хотелось. — Я боюсь увидеть её, — признался он. — Мы не виделись с ней с самого Кингс-Кросса, а во время разговоров по камину она выглядела совсем больной… Наверное, мне страшно узнать, в каком она состоянии на самом деле. Он умолк, с трудом сглотнув, потому что горло вдруг болезненно сжалось. — Она всё, что у меня осталось. Вся моя семья. Он повернулся к Гермионе и встретил её понимающий взгляд. В дверь постучали, и оба одновременно обернулись. В комнату вошёл Поттер. Следом Уизли. А потом Джинни. Поттер улыбнулся Гермионе, затем коротко кивнул Драко. Тот ответил тем же, после чего перевёл недоумённый взгляд на обоих рыжих. Джинни стремительно подошла к ним, широко улыбаясь. — Ну не могла же я упустить шанс выбраться куда-нибудь на выходные, — ответила она на невысказанный вопрос. Второй Уизли приблизился куда менее уверенно. Вид у него был неловкий и откровенно скованный. — Я вообще-то здесь только ради Гермионы, — зачем-то пояснил он, бросив на Драко быстрый взгляд. Враждебности в нём оказалось куда меньше, чем тот ожидал. — Эм… спасибо вам всем, — сказала Гермиона и подняла глаза на Драко. Он сразу почувствовал, что она не знает, как лучше вести себя в этой ситуации. — Да… э… спасибо, — выдавил Драко, внезапно ощутив себя ужасно неловко под взглядами всех присутствующих. — Нам очень жаль, что твоей маме нездоровится, — тихо сказала Джинни. Её лицо было непривычно серьёзным. Поттер рядом с ней слегка переместился с ноги на ногу и привычным движением поправил очки, сдвинув их выше на переносицу. Драко лишь молча кивнул ей в знак благодарности. Внезапный резкий хлопок оборвал их неловкий разговор, и посреди кабинета возник аврор в мантии насыщенного тёмно-синего цвета. Драко почувствовал, как его пальцы сами собой крепче сжали ладонь Гермионы. При виде аврора тревога вспыхнула с новой силой. В последний раз он стоял рядом с ними во время собственного суда, потом вынесения приговора, а затем, когда его сопровождали до Кингс-Кросса. Каждое из этих воспоминаний было невыносимым. Грудь болезненно сдавило. Кто-то осторожно развернул его, тело послушно подалось, взгляд оторвался от аврора и остановился на Гермионе. Она смотрела на него снизу вверх с ободряющей улыбкой. Свободную руку она мягко положила ему на предплечье. — Они просто проводят нас до дома Гарри, а потом мы сразу отправимся в Святой Мунго, хорошо? — тихо сказала она. Кажется, Драко кивнул. Её спокойствие и уверенный взгляд постепенно усмиряли бешено колотящееся сердце. В этот момент к ним подошла Минерва. — А, Мэнсон, — произнесла она, пожимая аврору руку. — Спасибо, что согласились сегодня сопроводить моих учеников. Очень любезно с вашей стороны. Директор представила всех присутствующих Мэнсону, хотя по тому, как широко распахнулись его глаза при виде Гермионы, Поттера и Уизли, в этом почти не было необходимости. Золотое трио. Их знали все. Затем Мэнсон представился сам и по очереди пожал каждому руку. Драко пришлось отпустить ладонь Гермионы, чтобы ответить на рукопожатие. Он заметил, как взгляд аврора с любопытством скользнул между ними, явно отметив, что до этого они держались за руки. — Итак, вы отправитесь по летучему пороху на площадь Гриммо, двенадцать, — объясняла Минерва, доставая небольшой мешочек с тем, что Драко без труда узнал как летучий порох. — Оттуда вам нужно будет трансгрессировать к назначенной точке возле Святого Мунго. Она перевела взгляд на Гермиону и Драко. — Мэнсон перенесёт вас обоих. Всё понятно? — Да, профессор, — сразу ответила Гермиона. Драко молча кивнул в знак согласия. Все собрались у камина в кабинете, пока Минерва накладывала заклинание. Пламя вспыхнуло и с гулом взметнулось вверх, озарив комнату ослепительно ярким светом. — Адрес — площадь Гриммо, двенадцать, — бросил Поттер Драко, запуская руку в мешочек и зачерпывая пригоршню пороха. — Спасибо, — снова сказал Драко. И один за другим они исчезли из Хогвартса, подхваченные вихрем каминной сети, закружившись в стремительном водовороте, который унёс их в пустоту.

***

Драко едва успел как следует осмотреть дом, который теперь принадлежал Гарри Поттеру. Гермиона уже объяснила ему, что это родовое поместье Блэков. Странно было сознавать, что здесь выросли его родственники, целые поколения Блэков, и большинство из них исповедовали превосходство чистой крови точно так же, как когда-то Малфои. Хотя, как выяснилось, далеко не все. Драко не был уверен, что вообще хочет копаться в этой ветви своей семьи, бродить по дому Блэков и вглядываться в его прошлое. Впрочем, тем утром такой возможности у него всё равно не было. Едва они вывалились из камина, Мэнсон взглянул на часы и тут же заявил, что пора поторапливаться. Драко только и успел стряхнуть с чёрных брюк сажу, как они с Гермионой уже направлялись к входной двери, оставляя Поттера и остальных позади. — Здесь нужно вести себя очень тихо, — прошептала Гермиона, пока они шли по коридору. Драко нахмурился. — Почему? — так же тихо спросил он. Гермиона указала на что-то огромное у стены впереди. Похоже на старинный гобелен: простой с виду, но внушительный. Однако его вид ничуть не объяснял происходящего. Она остановилась, не доходя нескольких шагов, привстала на носки и наклонилась к его уху. — За ним портрет Вальбурги Блэк, матери Сириуса. Если она проснётся, то начнёт… очень громко изливать свою ненависть к предателям крови и всем прочим в том же духе. Отстранившись, Гермиона приложила палец к губам, затем взяла Драко за руку и повела дальше, к двери. Проходя мимо, он с любопытством посмотрел на гобелен, скрывавший портрет, и невольно задумался, как такое количество ненависти могло передаваться из поколения в поколение, оставаясь неоспоримой истиной на протяжении сотен лет. От этого становилось по-настоящему мерзко. Теперь он слишком хорошо понимал, каким было его собственное воспитание, и осознавал, что именно из-за своих предрассудков сам лишил себя возможности узнать таких людей, как Гермиона. Всё это оказалось жестокой подделкой, чудовищной ложью. От мысли, что он столько лет безоговорочно в неё верил, Драко чувствовал себя невыразимо глупым. Охваченный чувством вины, он крепче сжал её ладонь. Мэнсон распахнул дверь, и в тёмный коридор хлынул холодный утренний свет. Они вышли на пронизывающий морозный воздух. Дверь за их спинами закрылась, и Мэнсон повернулся к ним. — По распоряжению я должен сопровождать мистера Малфоя при трансгрессии. Мисс Грейнджер, вы ведь уже сдали экзамен по трансгрессии? Гермиона сразу кивнула и достала волшебную палочку. Мэнсон тоже кивнул. — Отлично. Отправляемся к точке трансгрессии на Брик-лейн. Знаешь, где это? — Да, — ответила Гермиона. Она посмотрела на Драко, улыбнулась ему и, выпустив его пальцы из своих, тихо спросила: — Готов? — Да, — кивнул Драко. С громкими хлопками они исчезли. Первыми трансгрессировали Драко и Мэнсон. Едва они вновь обрели опору под ногами на тротуаре, как спустя мгновение рядом возникла Гермиона. Драко облегчённо выдохнул и снова потянулся к ней. Она без колебаний вложила свою ладонь в его руку, убирая палочку в карман. Они зашагали дальше, направляясь в самое сердце Лондона. Несмотря на утренний холод, улицы уже кишели людьми. Проходя мимо парочек и семей, Драко прислушивался к разговорам маглов, с любопытством пытаясь понять, о чём они говорят. — Видишь вон ту джелатерию? — сказала Гермиона, указывая через дорогу. — Это было любимое место моего папы. Почти каждое воскресенье он водил меня туда. Она улыбнулась Драко. — Только маме рассказывать было нельзя. Они ведь оба стоматологи. Драко нахмурился, услышав незнакомое слово. — Стоматологи? — Магловские целители, только лечат зубы, — объяснила Гермиона. — Сахар зубам совсем не на пользу, а в мороженом его полно. Она тихо рассмеялась, вспоминая прошлое, и Драко невольно улыбнулся, представив маленькую Гермиону, устроившуюся в уютном кресле под полосатым навесом с рожком мороженого в руках. Она счастливо болтает ногами и торжественно обещает отцу никому не выдавать их безобидный секрет. — Он до сих пор водит тебя туда? — спросил Драко. Гермиона подняла на него взгляд, и её улыбка едва заметно померкла. — Уже давно нет, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучала такая печаль, что Драко не сразу понял почему. Неужели с её родителями что-то случилось? От одной этой мысли сердце болезненно сжалось. — Мама и папа сейчас живут в Австралии. Я… — Гермиона осеклась, тяжело вздохнула и обернулась на Мэнсона, который молча шёл в нескольких шагах позади. — Во время войны я стёрла им воспоминания обо мне и отправила их в Австралию. Чтобы они были в безопасности. Драко потрясённо сглотнул. — Летом, когда всё закончилось, я вернулась к ним. Вернула им воспоминания… но… всё оказалось не так, как прежде, — сказала Гермиона, и голос её предательски дрогнул. — Они снова меня узнали, поняли, что я их дочь… но… даже не знаю, как это объяснить. Всё стало другим. И они сердились на меня за то, что я вот так использовала на них магию. Драко не сводил с неё глаз. — Чёрт… Гермиона, мне так жаль, — хрипло произнёс он. — То, что ты сделала… — Он встретился с ней взглядом и увидел в её глазах тревогу. — Это было невероятно смело. Она быстро моргнула, отвела взгляд и глубоко, прерывисто вдохнула. — Спасибо… Я лишь хотела уберечь их. Им, наверное, потребуется время, чтобы понять, но пока они решили остаться в Австралии. Открыли там собственную стоматологическую клинику, и они… счастливы, так что… Драко отпустил её руку и обнял за плечи, мягко притянув к себе. Гермиона благодарно улыбнулась ему. — Они к тебе вернутся. Она кивнула. Обернувшись, бросила долгий взгляд на кафе-мороженое и печально улыбнулась, а затем снова повернулась вперёд, прижалась к нему и обвила рукой его талию. Драко крепче прижал её к себе, и дальше они пошли уже вместе. Они остановились перед с виду заброшенным универмагом «Пейдж и Даус». Драко бывал здесь всего несколько раз, но взгляд сразу выхватил уродливый манекен в мантии ядовито-зелёного цвета, а Мэнсон тем временем подошёл к нему и заговорил. Манекен поманил их за собой, и все трое шагнули сквозь стеклянную витрину, оказавшись внутри больницы святого Мунго для лечения магических болезней и травм. Мэнсон уверенно провёл их через приёмное отделение к лифтам. По дороге он объяснил Драко, что знает, где лежит его мать: в палате для выздоравливающих на третьем этаже. Повсюду сновали целители в салатово-зелёных мантиях, спешно протискивались вместе с ними в лифты, усталые и измотанные. До этого момента происходящее вокруг полностью отвлекало его. Но теперь каждый шаг по направлению к матери ощущался как болезнь, медленно расползающаяся по всему телу. Когда они остановились у двери её палаты, Драко невольно замер. Он не знал, готов ли увидеть её. Что, если с ней всё-таки не будет всё хорошо? Мэнсон остался возле двери, а Гермиона всё ещё держалась за него. — Я подожду здесь, Драко, — тихо сказала она и неохотно высвободилась из его объятий. Он сразу почувствовал холод её отсутствия. И снаружи, и внутри. Глубоко вдохнув, он толкнул дверь. Нарцисса Малфой сидела на кровати, выпрямившись, с экземпляром «Ежедневного пророка» в руках. Стоило ей поднять глаза и увидеть сына, как газета выскользнула из её пальцев и упала на покрывало, а лицо озарила широкая улыбка. — Драко, — произнесла мать с такой силой чувств, что у него едва не подкосились колени от одного только звука её голоса. Она раскрыла ему объятия, и он тут же шагнул вперёд, крепко обнимая её. — Мой маленький дракон, — прошептала Нарцисса ему на ухо. Под его ладонями она казалась такой хрупкой, такой худой, что сердце болезненно сжалось. Драко отстранился, чтобы как следует её рассмотреть. Она исхудала до неузнаваемости: впалые щёки, тёмные круги под глазами. — Мама, — сказал Драко, не в силах отвести взгляд от её болезненно бледного лица. — Что… как ты себя чувствуешь? — О, уже лучше, дорогой. Намного лучше. — Нарцисса отложила газету и похлопала ладонью по краю кровати. Драко сел рядом и взял мать за руку. — Просто немного недоедания и переутомление. Он недоверчиво прищурился. — Ты совсем перестала о себе заботиться? Её губы сжались в тонкую линию. Она отвернулась к окну, сквозь которое лился солнечный свет. — Было нелегко, Драко. Не стану этого скрывать. — Она снова посмотрела ему в глаза, и, всматриваясь в них, он с облегчением заметил, что в них всё ещё теплится искра, слабый отблеск той матери, которую он помнил. — После того как твоего отца не стало рядом, а ты не мог меня навещать, всё стало гораздо тяжелее. Он почувствовал, как лицо само собой исказилось в мрачной гримасе. — Ты по нему скучаешь? Её взгляд мгновенно стал жёстче. — Конечно скучаю. Он мой муж. — Он отвратителен. Нарцисса тихо вздохнула и мягко накрыла его руку своей. — Любовь не всегда поддаётся логике, дорогой. Эти слова заставили Драко замолчать, и напряжение в его лице понемногу растаяло. Прежде чем успел себя остановить, он оглянулся на дверь, за которой ждала Гермиона. Да. Любовь и правда не всегда имеет смысл. Он всё ещё ждал какого-то озарения, которое наконец расставит всё по местам. Объяснит, почему Гермиона Грейнджер стоит за дверью палаты Нарциссы Малфой. — Она здесь? Взгляд Драко мгновенно вернулся к матери, а сердце будто замерло. — О чём ты? — Гермиона Грейнджер, — произнесла Нарцисса, вопросительно приподняв бровь. — Она пришла с тобой? — Эм… — слова застряли у него в горле. Драко совсем не готовился к такому разговору с матерью. Она понимающе улыбнулась. Внезапно в ней проступило куда больше силы и ясности, чем было в тот миг, когда он только вошёл в палату. — Мне сообщили, на каких условиях тебе разрешили посещения. Сказали, что мисс Грейнджер за тебя ходатайствовала и что именно она будет сопровождать тебя, чтобы всё это стало возможным. — Да, — неловко ответил Драко. — Да, именно так. — И почему, по-твоему, она пошла на это, Драко? — спросила она так, словно не знала ответа заранее. Его ошеломила улыбка, тронувшая уголки её губ. Разве она не собиралась отчитать его? Не собиралась бросить ему в лицо, что Гермиона маглорождённая? — Мама… — начал Драко. Он выпустил её руку и провёл ладонью по волосам, пытаясь подобрать правильные слова. — Она… мы… мы стали друзьями. Вот. «Друзья» звучало достаточно безопасно. — Друзья, — повторила Нарцисса, и в её глазах мелькнул понимающий огонёк. — Можно мне поговорить с твоей подругой? — Нет, — мгновенно выпалил Драко. Страх стиснул его так резко, что желудок будто перевернулся. — Драко… — Нет, — повторил он твёрже. — Нет, ты не будешь с ней разговаривать. Ты… ты не можешь. Гермиона… она очень много для меня значит. Пожалуйста, мама… Слова сами срывались с языка, подгоняемые отчаянием. При других обстоятельствах он никогда не признался бы Нарциссе ни в чём подобном. — У меня нет никаких возражений, дорогой, — мягко сказала Нарцисса, снова накрыв его руку своей худой, прохладной ладонью. — Совершенно никаких. Что бы ни связывало тебя с мисс Грейнджер… Я лишь хочу поблагодарить её за то, что она… помогла моему сыну. Драко недоверчиво прищурился. — У тебя, может, и нет. А вот у отца будут. Ты ему рассказала? Если ты уже обо всём догадалась… ты сказала Люциусу? Мне теперь ждать от него Кричалку? Или, упаси боги, предупредить Гермиону, чтобы готовилась получить такой же? Как ни странно, улыбка Нарциссы стала только мягче. — Ох, дорогой, — она крепче сжала его руку. — Как же это чудесно… Неужели она тебе настолько дорога? Драко высвободил ладонь, поднялся с кровати и, пройдясь по комнате, остановился у её изножья. — Мама, пожалуйста… — Ты её любишь? Он закрыл лицо руками и покачал головой. — Мама… — Любишь, Драко? Он снова мотнул головой, опустил руки и впился в неё тяжёлым взглядом. — Просто скажи, что ничего не сказала отцу. — Нет, не сказала, — ответила Нарцисса, всё ещё улыбаясь ему. — И даже если бы он стал возражать, его мнение ничего бы не изменило. Хотя, если честно, я вовсе не уверена, что он стал бы возражать. Драко презрительно хмыкнул. — Он меняется, Драко. Разве ты ему не писал? Он отвёл взгляд. — Он мне тоже не писал, — мрачно бросил он. Нарцисса тихо хмыкнула, сидя на кровати. — Да… Видишь ли, он считает, что ты не хочешь ничего о нём слышать. Знаешь, он не раз говорил, как глубоко раскаивается в том, что сделал. Драко медленно вдохнул, стараясь успокоиться, и снова посмотрел на мать. — Я пришёл не для того, чтобы говорить об отце. И не для того, чтобы обсуждать Гермиону. Я просто хотел увидеть тебя. Убедиться, что с тобой всё хорошо. Она посмотрела на него с печальной улыбкой и жестом подозвала ближе. Драко вновь подошёл, сел рядом, и Нарцисса, протянув руку, коснулась его щеки своей маленькой холодной ладонью. — Я так счастлива за тебя, мой дорогой, — тихо сказала она. — Любовь, которая бросает вызов самой судьбе, всегда бывает великой. И ты заслуживаешь только великого, мой маленький дракон.

***

Когда они вернулись на площадь Гриммо, Гермиона сразу отвела Драко наверх, в одну из пустых спален, чтобы после встречи с матерью он мог побыть наедине с собой. Из больничной палаты он вышел спустя сорок пять минут. Выглядел он странно, но вовсе не подавленно. По всему выходило, что прогноз для Нарциссы был благоприятным. Ей нужно было лишь регулярно нормально питаться и в течение двух недель каждый вечер принимать несколько зелий, чтобы восстановить здоровый режим сна и справиться с бессонницей, которая, судя по всему, и привела к случившемуся. Некоторое время они просто лежали рядом в тихой комнате. Пальцы Драко лениво переплетались с её пальцами, словно он находил в этом движении успокоение. Спустя какое-то время он повернул голову к ней. Гермиона сделала то же самое и встретилась с его серебристыми глазами, сиявшими удивительно ярко. — Гермиона, — едва слышно прошептал Драко, — спасибо. В ответ она только счастливо вздохнула, любуясь мягкостью его черт и той открытостью, что читалась в его взгляде. — За что? — За всё это. За то, что поехала со мной… За всё. От внезапно нахлынувших чувств у неё дрогнули брови. Гермиона потянулась к нему и осторожно убрала с его лба непослушные пряди, которые вечно падали ему на глаза. Когда-то она бесконечно мечтала прикоснуться к нему вот так. — Я… Я бы ради тебя сделала что угодно, — тихо сказала она. По его лицу скользнуло что-то похожее на удивление. Затем он на миг прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на неё, серебро в них стало ещё ярче, почти светилось. — Чем я вообще заслужил тебя? Гермиона лишь покачала головой с лёгкой улыбкой и придвинулась ближе, пока между их лицами почти не осталось расстояния. — Тише, Драко. Она прижалась губами к его губам и тихо вздохнула, почувствовав, как охотно он отвечает на поцелуй. Он всегда ждал этого с почти болезненной жадностью. Его ладони тут же легли ей на талию, притягивая ещё ближе, пока их тела не слились в тесном объятии. Драко мягко перевернул Гермиону на спину, и она едва не застонала от жадного удовольствия, ощутив тяжесть его тела поверх своего. До этого момента у них ещё ни разу не было возможности оказаться в такой близости. Его язык скользнул по её верхней губе, и Гермиона приоткрыла рот, впуская его, позволяя его языку пройтись по её собственному так, как он умел, порочно и дразняще, именно так, как она всегда любила, так, что по телу мгновенно пробегала дрожь, оседая горячим пульсом в самом низу живота. Она извивалась под ним, пока он неторопливо и жадно целовал её. Её ладони скользнули вниз по его бокам, пока не добрались до пояса брюк. Гермиона потянула за края рубашки, высвобождая их из аккуратно заправленных складок. Когда белая ткань высвободилась из под ремня, она смогла просунуть руки под рубашку и коснуться тёплой кожи над его бёдрами. Стоило её пальцам коснуться его, как губы Драко на миг замерли на её губах. Она медленно провела ладонью выше, к его рёбрам, ощущая, как под кончиками пальцев непроизвольно сокращаются мышцы. Он тихо простонал ей в губы, а затем вновь вернулся к размеренному, медленному поцелую. Воодушевлённая их внезапным и, скорее всего, недолгим уединением, Гермиона крепче обхватила его и, упершись в него всем телом, перекатила Драко на спину. Он подчинился без малейшего сопротивления, позволив ей устроиться сверху, и за всё это время их губы так и не разомкнулись. Его ладонь запуталась в её растрёпанных волосах, убирая их с лиц, где они уже успели стать настоящей завесой, а затем легла ей на шею, удерживая крепко, пока Гермиона сама задавала ритм поцелуя. В ней словно вспыхнуло что-то дикое. Она покусывала его губы, втягивала их между своими, а потом снова возвращалась к долгим, ленивым поцелуям с приоткрытыми губами, где смешивались дыхание и языки, вырывая из груди Драко низкий, рокочущий стон. Он тяжело дышал под ней, и Гермиона чувствовала, насколько сильно он возбуждён. Его твёрдая эрекция упиралась ей между ног. Оседлав его, широко разведя ноги по обе стороны его бёдер, она ощущала каждый напряжённый сантиметр его тела, прижатый к самому чувствительному месту. Ей стоило огромных усилий не начать тереться о него, не искать того трения, которого её тело уже отчаянно требовало. Но на ней были джинсы. Для повседневной жизни они, конечно, были чертовски удобны, а вот для подобных моментов годились просто отвратительно. Плотная ткань становилась почти непреодолимой преградой между ними. Подарив ему ещё один быстрый поцелуй, Гермиона откатилась в сторону и легла рядом на спину. Драко продолжал тяжело дышать, глядя в потолок. Его руки медленно соскользнули с неё и легли на собственный живот. Повернув голову, Гермиона наблюдала, как он делает один глубокий вдох за другим, явно пытаясь взять себя в руки. Не успел он хоть немного успокоиться, как она спросила: — Хочешь сам снять с меня штаны или мне сделать это? Драко резко повернул к ней голову. В его глазах опасно сверкнуло. — Прошу прощения? — Джинсы, — пояснила Гермиона, переворачиваясь на бок и кладя ладонь ему на грудь. Она почувствовала, как под её рукой резко напряглась мышца, и от этого по позвоночнику пробежал сладкий разряд. Медленно проведя пальцами вниз, она ощутила каждый рельефный бугорок его пресса. — Они ужасно сковывают. Хочу избавиться от них. Драко молниеносно сел и тут же опрокинул Гермиону обратно на спину. Она тихо рассмеялась, глядя, как он ухмыляется сверху, оседлав её ноги и удерживая вес на коленях. Он потянулся к пуговице на её джинсах, но замер и поднял взгляд к её глазам. — Ты уверена? Гермиона кивнула, не доверяя собственному голосу. Стоило ей заговорить, и он наверняка услышал бы, с каким нестерпимым нетерпением она этого ждёт. Пальцы Драко нашли пуговицу и легко расстегнули её. Когда он взялся за молнию, Гермиона закрыла глаза. Ей пришлось чуть приподнять бёдра, крепче сжать ноги и сглотнуть. Всё её тело стало мучительно чувствительным: каждое прикосновение, каждое движение Драко над ней пронзало её, словно разряд молнии, растекавшийся по венам. Он медленно расстегнул молнию, и Гермиона не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с её губ, когда лёгкая вибрация отозвалась внизу живота. Его ладони легли на пояс её джинсов, пальцы скользнули под ткань, а костяшки мягко коснулись обнажённой кожи. Она снова невольно пошевелилась, пока он стягивал джинсы вниз, и приподнялась над кроватью, позволяя ему провести их по ногам. Гермиона открыла глаза, когда Драко отстранился и поднялся на ноги, чтобы снять джинсы с её икр, стянуть их через ступни вместе с носками. Он стоял перед ней, медленно скользя взглядом по её обнажённой коже. Гермиона едва заметно поёжилась, чувствуя, как от этого тяжёлого, пьянящего взгляда по телу бегут искры. Она приподнялась на локтях, посмотрела вниз и вдруг с ужасом поняла, что даже не подумала надеть красивое бельё. На ней оказались самые обычные кремовые трусики, настолько близкие по цвету к её коже, что почти сливались с ней. Она смущённо подняла глаза на Драко, но выражение его лица сразу дало понять, что стыдиться ей совершенно нечего. Он смотрел на неё с жадным, обжигающим желанием. Он уже направился обратно к кровати, но, поставив одно колено на матрас, вдруг остановился и бросил взгляд через плечо на дверь. — Я уже заперла её, — быстро сказала Гермиона, садясь. Драко повернулся к ней, и на его губах появилась ухмылка. Он снова оказался рядом, мягко надавил ладонью ей на плечо, заставляя лечь обратно, а затем навис над ней. — Умница моя. Он не дал ей ни единого шанса ответить. Ни ахнуть, ни рассмеяться от счастья, ни выкрикнуть всему миру, какой ослепительной радостью вспыхнули в ней эти два слова. Его губы вновь накрыли её губы, и всё, что успела издать Гермиона, — короткий писк удивления, прежде чем жар его поцелуя снова поглотил её целиком. Вес его тела снова придавил её. Да… да, подумала Гермиона, обвивая ногами его талию и раскрываясь ему навстречу. Без джинсов всё ощущалось совсем иначе, особенно когда он толкнулся бёдрами вперёд, медленно скользя по ней всем телом. От этого ощущения она тихо застонала ему в губы. — Чёрт… обожаю этот звук, — пробормотал он, почти касаясь её губ. Драко отстранился от её рта и медленно провёл кончиком носа по её щеке, пока не добрался до местечка под самым ухом. Он легко коснулся его губами, и Гермиона вздрогнула. Это место было до невозможности чувствительным. По коже тут же побежали мурашки, пальцы сами собой крепче впились в его бёдра, а всё её внимание сузилось до одной-единственной точки, где сейчас были губы Драко. Он поцеловал её снова и тихо усмехнулся, когда она вновь судорожно дёрнулась и сорвала с губ едва слышный жалобный стон. Он продолжил спускаться по её шее, осыпая кожу короткими поцелуями, но высокий ворот свитера не позволял двигаться дальше. Драко потянул ткань вниз, открывая ключицу, и осторожно прихватил её зубами. Гермиона резко втянула воздух. Глаза её были закрыты, а всё тело превратилось в сплошной клубок ощущений. Он слегка изменил положение, приподняв бёдра и лишив её этого сладкого давления. Не успела Гермиона возмутиться этой потерей, как он уже подтянул её вверх, усаживая перед собой. Она распахнула глаза и тут же встретилась с его обжигающим взглядом. Пальцы Драко замерли на краю её свитера. — Можно?.. Вместо ответа Гермиона подняла руки. Она увидела, как он тяжело сглотнул; его взгляд вспыхнул чем-то горячим, прежде чем он осторожно стянул с неё свитер через голову. Гермиона не отрывала глаз от Драко, пока он смотрел на неё. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. На ней остались только бюстгальтер и трусики. Он поднял руку, и только тогда она заметила, что его пальцы дрожат. Драко осторожно убрал пряди её волос за плечи, открывая ещё больше обнажённой кожи. Его ладонь легла на изгиб её плеча, а сам он продолжал сидеть напротив, тяжело дыша и не сводя с неё глаз. Гермиона зачарованно всматривалась в их необыкновенный блеск, в румянец, разлившийся по его скулам. Несколько светлых, почти белых прядей упали ему на ресницы. Она заметила, как они мелко подрагивают, и именно тогда поняла, что дрожит не только его рука — дрожит всё его тело. Она подняла ладонь и мягко коснулась его щеки, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. Он моргнул и снова с трудом сглотнул. — Ты в порядке? — тихо спросила Гермиона. Драко кивнул, наклонился и поцеловал её, а потом снова встретился с ней взглядом. — Просто… всё это кажется совершенно невероятным. Ты… самое прекрасное, что я когда-либо видел, и я никак не могу избавиться от ощущения, что это сон. От его слов ей стало так легко, будто она потеряла вес. Гермиона сама потянулась к нему и завладела его губами. — Мм-м… — тихо промурлыкала она ему в губы, а затем её рот растянулся в улыбке. — Обещаю, в этот раз я не столкну тебя с кровати. Драко коротко фыркнул от неожиданного смеха, потом обхватил её за плечи и слегка отстранил. Приподняв брови, он посмотрел на неё с нарочитым недоверием. — Так мы теперь ещё и шутим на эту тему? Она медленно кивнула, прикусив губу, чтобы не расплыться в улыбке. Драко покачал головой, тихо посмеиваясь, а в следующую секунду бросился на неё, и они оба рухнули обратно на матрас. Гермиона звонко рассмеялась, когда он зарылся лицом ей в шею, но стоило ему слегка прихватить кожу зубами, как смех оборвался. Её пальцы зарылись в его волосы, а Драко продолжил покрывать поцелуями её кожу, медленно спускаясь к ямке у основания шеи. Она почувствовала, как его язык влажно скользнул по чувствительному месту, закрыла глаза и едва слышно простонала. Его горячие губы двинулись ниже, но, оказавшись между её грудей, Драко снова остановился. — Что это? — тихо спросил он. Гермиона приподняла голову и открыла глаза. Он смотрел на шрам посреди её груди: неровный, лиловый след, оставшийся после тёмного проклятия. Драко не отстранился, продолжая нависать прямо над ним, но перевёл взгляд на её лицо. В его глазах читалась боль. — Долохов попал в меня проклятием, когда мне было шестнадцать, — сказала она. — Мы сражались в Министерстве на пятом курсе. Во взгляде Драко вспыхнула такая ярость, что казалось, он готов убить. Он снова посмотрел на шрам. — Чёрт возьми… Его ладонь осторожно скользнула по чуть приподнятым краям рубца, а затем он наклонился и мягко коснулся его губами. Гермиона тихо вздохнула и уронила голову обратно на подушку. Он продолжил спускаться ниже, оставляя дорожку лёгких поцелуев, а его ладонь медленно скользила по изгибам её рёбер, пока он приближался к пупку. Гермиона крепко сжала губы и зажмурилась. Всё её тело пылало. Желание стало почти нестерпимым, но вместе с ним росла и тревога по мере того, как он всё ближе подбирался к месту, которое мучительно жаждало его прикосновений. Драко никуда не спешил, словно изучая её заново. Его губы коснулись кожи рядом с пупком, потом он игриво прикусил её у тазовой кости. Гермиона тяжело дышала, её ноги сами собой беспокойно шевельнулись от желания, а пальцы одной руки судорожно скомкали покрывало. — Эм… Драко? — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится в груди. Услышав собственный высокий, почти жалобный голос, она внутренне поморщилась. Он тут же остановился и поднял голову. — Можешь… эм… вернуться сюда? Он вновь подполз к ней. — Прости, — сразу сказал он, тревожно всматриваясь ей в глаза. На лице его ясно читалось беспокойство. — Тебе не нравится? — О боги, нет, дело совсем не в этом… — Гермиона судорожно выдохнула и ладонью коснулась его щеки. — Мне очень нравится… Это просто невероятно… Просто я немного волнуюсь. Он внимательно изучал её лицо. — Всё в порядке, — тихо ответил Драко. — Я тоже волнуюсь… Может… хочешь, остановимся? Гермиона покачала головой. — Боги, нет… Кажется, если мы сейчас остановимся, я просто взорвусь. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он мягко поцеловал её в щёку несколько раз, затем легко коснулся губами её губ и, немного отстранившись, снова посмотрел на неё. Большим пальцем Драко осторожно провёл по её лбу, убирая с лица выбившийся локон. — Чего ты хочешь?.. Всё, что захочешь, я сделаю. — Эм… Я, если честно, не знаю, — снова покачала головой Гермиона. Драко поцеловал кончик её носа. — А что тебе нравится? — едва слышно спросил он. Она открыла рот, снова закрыла, затем вновь попыталась заговорить. — Эм… — Она неловко сглотнула. На языке вертелось признание, которое Гермионе давно следовало сделать, но случай так ни разу и не представился. — Понятия не имею. Драко растерянно посмотрел на неё. Его брови сошлись к переносице. Она заметила тот самый миг, когда до него дошёл смысл её слов. Он невольно отстранился ещё на несколько сантиметров и уставился на неё. — В каком смысле? Гермиона глубоко вдохнула, прежде чем ответить. — В том смысле, что я не знаю, что мне может нравиться, потому что я никогда… — Она покачала головой, затем всё же заставила себя произнести это вслух, ведь стыдиться здесь было нечего. — У меня никогда раньше никого не было. Дальше поцелуев дело никогда не заходило… До Хэллоуина. До тебя. Драко ошеломлённо моргнул, глядя на неё сверху вниз. — К-как? — только и смог выговорить он. Гермиона вопросительно вскинула брови. — Прости, идиотский вопрос, — сказал Драко. — Просто… ты такая… Я думал, ты и… — Он осёкся и покачал головой. Тихо выругался, затем перекатился с неё и сел, отвернувшись. Почувствовав, как в животе возникло странное ощущение падения, Гермиона приподнялась и уставилась ему в затылок. Она смотрела, как он закрыл лицо ладонями. — Это… это проблема? — едва слышно спросила она. Драко покачал головой, по-прежнему прячась за руками. — Нет, — глухо ответил он, и голос утонул в его ладонях. — Тогда посмотри на меня, пожалуйста. Он опустил руки и повернулся к ней. Что бы он ни увидел в её лице, его собственное болезненно дрогнуло. Драко потянулся к ней и осторожно обхватил ладонью её щёку. — Нет… чёрт, Гермиона… Прости. Я такой, блядь, идиот… — Он прижался губами к её лбу, а затем долго смотрел ей в глаза. — Я просто пытаюсь понять… как… Нет, почему ты… со мной… Это… — На его лице промелькнула такая беззащитность, что сердце сжималось. В его взгляде читалось почти отчаянное желание найти ответ. — Это не должен быть я. — Не надо, — тихо сказала Гермиона, крепко сжав лацканы его рубашки. — Не позволяй себе снова утонуть в этих сомнениях. Я здесь с тобой, потому что сама этого хочу. Потому что, чёрт возьми, отчаянно этого хочу, Драко. И поверь мне, когда я говорю: всё, что мне ещё предстоит испытать впервые, сегодня, завтра или через несколько месяцев, я хочу пережить только с тобой. Следующий вдох Драко сорвался дрожью. Он подался к ней и поцеловал. — Гермиона, — хрипло произнёс он, с трудом справляясь с переполнявшими его чувствами. — Я… я, эм… Она затаила дыхание, ожидая, когда он договорит. Если бы Драко произнёс эти слова, Гермиона ответила бы ему тем же. Она чувствовала их всем сердцем. Но он замолчал. Его губы сомкнулись, челюсть напряжённо сжалась. Гермиона улыбнулась ему. Она слишком хорошо понимала, насколько тяжело ему сейчас. И не собиралась его торопить, пока он сам не будет к этому готов. Она вновь прижалась губами к его губам, пока они отчаянно держались друг за друга. Ещё долго они просто сидели рядом, обнимая друг друга и медленно целуясь. Каждый пытался вновь обрести спокойствие, расслабиться и раствориться в близости другого. После долгого поцелуя Гермиона первой слегка отстранилась, не убирая рук от краёв его рубашки. — Можно я сниму её? Драко медленно провёл языком по нижней губе и молча кивнул. Гермиона сосредоточилась на пуговицах и стала расстёгивать их одну за другой. Когда дошла до последней, Драко перехватил её за запястье, останавливая. — Ты должна знать… у меня там тоже есть шрамы. Подарок от Поттера, — с хриплой жёсткостью в голосе негромко сказал он. Гермиона прикусила губу и кивнула. — Я знаю. Можно… посмотреть? Он поколебался лишь мгновение, затем снова кивнул. Гермиона положила ладони ему на плечи и мягко стянула рубашку. Полы разошлись и ткань соскользнула по его рукам. Драко стряхнул её с запястий и небрежно отбросил в сторону. У Гермионы тяжело забилось сердце, отдаваясь пульсом в горле, пока она рассматривала его. Она и раньше чувствовала под одеждой, насколько он крепкий, насколько рельефны его мышцы, но видеть всё это собственными глазами оказалось совсем другим. Взгляд медленно скользил по каждой жёсткой линии его груди, по каждому очерченному изгибу. И, как и Драко предупреждал, шрам действительно был. Узкая белёсая полоса начиналась на правом плече, пересекала грудь по диагонали, проходила под грудной мышцей и заканчивалась возле левой тазовой кости. От основного рубца расходились тонкие трещинки, словно ветви дерева. Он мог бы показаться даже красивым, если бы за ним не стояла такая уродливая история. Гермиона осторожно потянулась к нему и едва коснулась шрама кончиками пальцев. Стоило ей дотронуться, как Драко резко выдохнул и опустил взгляд, наблюдая за её рукой. Сначала она медленно провела вдоль рубца, потом её пальцы заскользили ниже, по напряжённым мышцам живота возле пупка. Она дышала всё тяжелее. Её ладонь распласталась на его коже, медленно поднялась вверх по груди, пока вновь не остановилась у его шеи, и только тогда Гермиона снова встретилась с ним глазами. Она придвинулась ближе, и Драко тотчас обнял её, притягивая к себе. Её ноги сами разошлись по обе стороны от его бёдер. Гермиона опустила голову ему на плечо и прерывисто вздохнула, ощущая, как их обнажённая кожа соприкасается почти без всяких преград. Он был таким горячим. Его тепло буквально окутывало её. Она крепче обняла его, тяжело дыша ему в шею. — Гермиона, — сдавленно произнёс Драко. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, но он уже подался вперёд и жадно завладел её губами. Поцелуй обжигал. Гермиона судорожно вдохнула прямо ему в рот, поражённая тем, сколько голода и лихорадочной страсти было в этом поцелуе. Его ладонь крепко удерживала её за затылок, другая рука обнимала за талию, не позволяя их телам разомкнуться. Драко целовал её до тех пор, пока ей не перестало хватать воздуха, пока её бёдра сами собой не начали двигаться навстречу ему, вырывая из его груди глухие, хриплые стоны. Она чувствовала влагу между ног, ощущала, как всё внутри пульсирует, отчаянно умоляя о нём. Гермиона тихо всхлипнула ему в губы, снова прижимаясь к нему бёдрами, но этого было мучительно мало. Ей хотелось куда большего. Хотелось, чтобы он коснулся её. — Драко, — едва слышно прошептала она, — прикоснись ко мне. Она почувствовала, как его руки дрогнули, а горячее дыхание обожгло её губы. Драко слегка отстранился. Его ладони медленно скользнули по её телу, мимо груди, вдоль изгиба талии, пока не сжали её бедро. Они оба опустили взгляд туда, где соприкасались их тела. Он притянул её таз к себе, наблюдая, как Гермиона снова повела бёдрами, прижимаясь к нему. От этого зрелища и от самих ощущений их обоих пробрала дрожь. — Чёрт, Гермиона… Ты даже не представляешь, как это невероятно, — хрипло простонал он. Обхватив её одной рукой под ягодицы, он приподнял её и осторожно уложил обратно на кровать. Затем навис над ней и снова поцеловал. Его губы были мягкими и любопытными, язык ласковым, терпеливым, словно уговаривающим, а ладонь накрыла её грудь, вырывая у неё удивлённый стон наслаждения. Гермиона тут же выгнулась ему навстречу. Тонкая ткань бюстгальтера совершенно не скрывала жара его руки, и она была уверена, что он чувствует, как напрягся сосок. Она и сама отчётливо ощущала, какими твёрдыми и чувствительными стали её соски, почти болезненно касаясь ткани. Драко медленно сжал её грудь, перекатывая её в ладони, а большой палец скользнул по соску. От каждого движения она извивалась под его прикосновениями. Всё это одновременно было слишком сильно… и катастрофически недостаточно. — Драко, — жалобно выдохнула она. — Боги… пожалуйста… Его рука покинула её грудь и медленно скользнула вниз по животу, остановившись у края трусиков. — Пожалуйста, — снова прошептала Гермиона. Он тяжело дышал ей в висок. Прижав к её скуле лёгкий поцелуй, он медленно просунул руку под ткань её трусиков. Стоило его пальцу впервые провести по влажной коже между её ног, как её глаза сами собой закрылись, а губы приоткрылись в беззвучном вскрике. Волна удовольствия пронзила всё её тело. — Блядь… мать твою… — простонал Драко ей в щёку. Его палец медленно скользнул ниже, задержался у входа, описывая круг, затем вновь поднялся вверх и коснулся клитора. От этого ощущения Гермиона едва не вскрикнула. Оно было ошеломляюще, невыносимо прекрасным. Она судорожно втягивала воздух, пока он продолжал двигаться всё тем же плавным путём вниз и обратно вверх, а с её губ срывались тихие стоны, которые она была уже не в силах сдерживать. Драко глухо простонал ей в ухо. — Салазар… как же, блядь, хорошо… Следующее движение его пальцев по чувствительному местечку вызвало внутри неё внезапную, неудержимую волну. Гермиона выгнулась над постелью, когда наслаждение стремительно накрыло её. — Ох, блядь, — выдохнула она. — Драко… чёрт… Слова исчезли, когда её настигла вершина, и удовольствие разлилось по телу горячими пульсирующими волнами. По коже пробежала сладкая дрожь, ноги затряслись. Она судорожно дышала, всхлипывала, пока его пальцы продолжали ласкать её, а оргазм снова и снова прокатывался по её телу, сокрушительный, беспощадный. Когда ощущения стали почти невыносимыми, Гермиона поймала его руку и мягко остановила её. Грудь тяжело вздымалась, дыхание никак не выравнивалось, а по телу всё ещё пробегали остаточные вспышки наслаждения. Драко выскользнул рукой из её трусиков, обхватил её за талию и немного приподнялся, чтобы заглянуть ей в лицо. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, оба тяжело дыша. — Чёрт… — хрипло выдавила Гермиона. Драко расплылся в улыбке. — Хорошо? — Невероятно. Он снова приблизился и нежно поцеловал её. Потом перекатился на бок, притянул её к себе и крепко обнял. Гермиону смутила неторопливость этого поцелуя, то, как он просто держал её в объятиях, больше не пытаясь ласкать. Он уже кончил? Тогда почему не… Она чувствовала его. Твёрдый, напряжённый, он всё ещё прижимался к ней. Гермиона подняла голову и коснулась губами линии у него под челюстью. Затем скользнула рукой между ними и накрыла ладонью его возбуждение. Всё тело Драко дёрнулось, и он громко выругался ей в ухо. — М-м… боги, Гермиона… не надо… то есть… тебе вовсе не обязательно это делать. Она приподнялась, опираясь на локоть, не убирая ладони с его тела и продолжая медленно его ласкать. Драко закрыл глаза, и сквозь стиснутые губы вырвался хриплый, неровный выдох. — Ты не хочешь? — невинно спросила Гермиона, снова проводя рукой по нему. Драко рухнул на спину и, громко застонав, прижал ладони к глазам. Его бёдра сами собой подались ей навстречу, вжимаясь в её руку. — Да, чёрт возьми, конечно хочу. Я только хотел сказать, что… — Тсс, Драко, — мягко оборвала его Гермиона. Он опустил руки и посмотрел на неё. Его взгляд был таким потемневшим от желания, что у неё на миг сбилось сердце. Она потянулась к пуговице на его брюках и быстро расстегнула их. Под тканью боксёров отчётливо проступал напряжённый бугор, и Гермиона на несколько секунд замерла, разглядывая его и прикусив губу. Сглотнув, она стянула бельё вниз, впервые увидев его целиком. Сверху снова послышался протяжный стон Драко. Под её взглядом его бёдра едва заметно дрогнули. Несколько ударов сердца она могла только смотреть, пытаясь понять, что делать дальше. Он казался почти величественным в своей откровенной силе, и собственная неопытность вдруг пронзила её с такой ясностью, что пальцы нерешительно дёрнулись, не решаясь коснуться его. — Эм… — произнесла она слегка сдавленным голосом. — Только скажи, если я буду делать что-то не так. Драко покачал головой. На его шее отчётливо проступили напряжённые сухожилия, пока он смотрел в потолок. — Боги… что угодно… блядь… Да я, кажется, кончу уже от одного того, как ты на меня смотришь. Гермиона тихо рассмеялась. Хрипотца в его голосе придала ей смелости. Она осторожно обхватила его у основания, и её охватило почти восторженное волнение, когда почувствовала, как он вздрогнул в её ладони. Под пальцами он был обжигающе горячим и твёрдым. Большой палец медленно скользнул по крупной вене, выступавшей вдоль него, и Драко снова закрыл лицо руками, пробормотав что-то невнятное себе в ладони. Она облизнула губы, наклонилась ниже и коснулась языком у самого основания, медленно проводя им вверх. Из груди Драко вырвался долгий, тягучий стон. Значит, это ему понравилось. Запомнили. Она провела языком по самой головке, и в ответ он издал ещё один резкий, сорвавшийся звук. Тоже запомнили. Тогда она сомкнула губы вокруг него и медленно опустилась ниже. — Блядь, — глухо выдохнул он. Его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх, и резкое движение заставило её поперхнуться. Она тут же отстранилась, переводя дыхание. Драко мгновенно приподнял голову. — Чёрт… Прости. Не надо было так. В ответ Гермиона лишь лукаво улыбнулась. — Всё в порядке. Просто в следующий раз предупреди. Драко глубоко втянул воздух, снова откинувшись на подушку. — Ты меня, блядь, убьёшь, Гермиона. Она тихо рассмеялась и вновь обхватила его губами. На языке ощущался лёгкий солоноватый привкус, и она едва слышно замурлыкала. В следующую секунду его пальцы уже запутались в её волосах, слегка потянули за пряди именно так, как ей нравилось. Гермиона медленно двигалась над ним, помогая себе рукой там, куда не доставал рот. Она чувствовала, как при каждом её движении его бёдра невольно подавались навстречу, словно тело само подчинялось заданному ею ритму. Впрочем, Драко больше не пытался толкнуться ей глубже в горло, и за это она была ему благодарна. Пока что. На эксперименты у них ещё будет время. — М-м, — сдавленно выдохнул Драко. — Гер… миона… я сейчас… тебе нужно остановиться… Гермиона не прекратила. Продолжая двигать рукой, она лишь на мгновение отстранилась, чтобы сказать: — Я не против. Я хочу этого. И снова коснулась языком чувствительной головки, после чего вновь вобрала его в рот, втянув щёки, чтобы принять настолько глубоко, насколько могла. Его пальцы крепче сжали её волосы. Он снова глухо выругался, и Гермиона почувствовала, как всё его тело задрожало. Драко издавал низкие, почти рычащие звуки, его бёдра едва заметно дёрнулись, и в следующий миг она почувствовала это. Его член запульсировал на её языке, и тёплая сперма коснулась задней стенки её горла. Гермиона не знала заранее, как воспримет этот момент, не станет ли он ей неприятен, но с удивлением обнаружила, что без труда сглатывает, не прекращая ласкать его и вновь ощущая на языке тот самый солоноватый вкус. Над ней слышалось его тяжёлое, прерывистое дыхание. Затем он осторожно отвёл её лицо в сторону, и Гермиона отпустила его, перекатилась на бок рядом с ним и положила ладонь ему на живот. Несколько минут он просто тяжело дышал, а потом легко потянул её к себе, без слов прося подняться выше. Она придвинулась, пока они не оказались лицом к лицу, лёжа друг напротив друга на боку. Он смотрел на неё с тихим, почти неверящим изумлением. — Спасибо, — едва слышно произнёс он. Гермиона тихонько рассмеялась, но улыбка быстро угасла, когда она поняла, насколько серьёзно он это сказал. Она коснулась ладонью его щеки и мягко улыбнулась. — И тебе спасибо, — ответила она. Они ещё долго лежали рядом, наслаждаясь покоем и той безмолвной близостью, что незаметно, но крепко связывала их друг с другом.

***

Тем вечером на площади Гриммо царил настоящий бедлам. По мнению Драко, другого слова для ночи, проведённой в компании прославленной гриффиндорской шайки, просто не существовало. Домовой эльф по имени Кричер приготовил ужин, и к тому времени, когда Драко с Гермионой наконец спустились вниз, оставив позади до неприличия уединённый уют своей спальни, всё уже было готово. Они вошли на кухню как раз в тот момент, когда блюда расставляли по столу, и все взгляды тут же устремились на них. — И где это вы двое пропадали, а? — спросила Джинни, многозначительно поиграв бровями и демонстративно покосившись на их сцепленные руки. — Помолчи, Джин, — сразу же осадила её Гермиона и повела Драко к столу. Они сели напротив Поттера и Уизли, сама Гермиона устроилась рядом с Джинни. — Да, Джинни, — с лёгким раздражением сказал Уизли, — я бы предпочёл не блевать до ужина. Гермиона закатила глаза, а потом посмотрела на Кричера, который разливал суп по тарелкам. — Спасибо, Кричер. — Грязнокровка всегда желанный гость. Драко поперхнулся и уставился на понурого домового эльфа широко распахнутыми глазами. — Какого хре... — Всё в порядке, — со смешком перебила его Гермиона. — Веришь или нет, но он уже стал гораздо лучше. Поттер кивнул, одновременно подхватывая ложку и потянувшись за булочкой. — Да. Раньше он вообще отказывался с ней разговаривать и осыпал её такими мерзкими оскорблениями прямо при ней, ничуть не стесняясь. Ошеломлённый взгляд Драко снова обратился к Гермионе, но та лишь пожала плечами. — Он вырос в этом доме, — только и сказала она. — Это... — начал Драко и осёкся, переведя взгляд на Уизли. Тот лишь вопросительно приподнял брови, словно напоминая, что самому Драко возмущаться подобным особенно не с руки. Точно. Драко тяжело вздохнул. — Я больше во всё это не верю. Он обращался к Уизли, но при этом перевёл взгляд и на Поттера, желая убедиться, что оба его поняли. Гермиона накрыла ладонью его руку, лежавшую на столе. — Они это знают. Потому что я им сказала. — Тогда скажи это физиономии Уизли, — сухо отозвался Драко. Джинни фыркнула прямо в тарелку с супом. Уизли закатил глаза и откусил кусок булочки. — Мы и правда это понимаем, Мал… то есть Драко, — сказал Поттер и ткнул Уизли локтем в бок. Уизли недовольно покосился на него. Брови Драко удивлённо поползли вверх. Он посмотрел на Гермиону, которая с трудом сдерживала улыбку, зачерпывая ложкой суп. Уизли прокашлялся. — Ну да… Пожалуй, мы понимаем, что теперь ты другой. Или вроде того… Но ты всё равно Малфой. Драко не смог сдержать смешка и кивнул. — Справедливо. После ужина Джинни усадила его играть во Взрывающиеся карты и приходила в полный восторг всякий раз, когда колода с хлопком взрывалась ему прямо в лицо. Поттер с Уизли сыграли три партии в волшебные шахматы, а Гермиона сидела рядом, наблюдала за ними и смеялась, когда Уизли торжественно объявил себя «Королём шахмат». Драко пришлось приложить немало усилий, чтобы не затянуть: «Уизли — наш король». Позже Гарри и Джинни уже устроились у камина, уютно прижавшись друг к другу, Уизли отправился спать, а Гермиона, совершенно вымотанная, задремала на диване, прислонившись к груди Драко. Он осторожно разбудил её, они пожелали остальным спокойной ночи и поднялись наверх. Сонная Гермиона привела их в ту же спальню, что и днём, а Драко замер на пороге. — Эм… Не хочу делать поспешных выводов, но… мы ведь не обязательно будем спать здесь вместе? — спросил он, крепко сжимая дверной косяк. Гермиона обернулась, увидела, что он так и стоит в открытом дверном проёме, закатила глаза и протянула ему руку. — Если только ты не мечтаешь спать в одиночестве, то я категорически настаиваю, чтобы ты притащил сюда свою задницу. Драко улыбнулся, подошёл к ней и взял её за руку. В тот вечер они не делали ничего, кроме как лежали в объятиях друг друга, засыпая с тихим, глубоким чувством счастья оттого, что они рядом, деля одно дыхание на двоих и слушая, как бьются их сердца. Драко не мог припомнить, чтобы когда-либо в жизни спал так крепко. Никогда. На следующее утро Мэнсон пришёл пораньше, чтобы проводить Драко обратно в больницу Святого Мунго на очередное посещение. Нарцисса выглядела гораздо бодрее, чем накануне, и не упустила возможности снова попытаться выведать у сына ещё больше о Гермионе. Но Драко не раскрыл ей ничего. Пока ему хотелось сохранить всё это только для себя. Прощаясь, он пообещал вскоре написать ей и строго велел держать его в курсе её самочувствия и сообщить, когда её выпишут. Он понимал, что, скорее всего, не увидит мать снова до самого Рождества. А потом, почти не успев осознать, что происходит, они уже возвращались в Хогвартс через каминную сеть из дома на площади Гриммо. И хотя причина этой поездки была совсем нерадостной, Драко не мог отделаться от мысли, что это были лучшие выходные за многие годы. Он поцеловал Гермиону на прощание в коридоре, пока вся гриффиндорская компания старательно делала вид, будто ничего не замечает, а затем направился в гостиную Слизерина с такой непривычной лёгкостью, что в походке сама собой появилась пружинистость.

***

Поздно вечером Драко лежал на кровати, не в силах согнать с лица улыбку, и смотрел вверх, на полог над собой. Он мог признать это безо всяких оговорок: он был влюблён. До безумия. Помешан. Гермиона Грейнджер разобрала его по кусочкам, а потом собрала заново, и он не променял бы это ни на что. Салазар… Надо было сказать ей, что он любит её. Гермиона должна это знать, особенно после всего, что между ними произошло, после тех бесценных первых раз, которые она доверила ему… Нерешительность всегда была для Драко чем-то привычным. Как и сомнения. Но стоило ему представить, что он наконец признается ей, скажет вслух, что любит её, и грудь наполнялась таким восторгом, что все колебания исчезали без следа. Он хотел, чтобы она знала, как сильно изменила его жизнь. Как изменила его самого. Впервые решение далось ему так легко. Драко перекатился на бок и потянулся к месту, где обычно держал своё расписание для подготовки к экзаменам. Он хотел написать ей записку, умолять встретиться с ним. Ему нужно было сказать всё сегодня. Она должна узнать, как сильно он её любит, узнать о чувстве настолько глубоком, что оно заполнило каждый уголок его души. Пальцы нащупали нижнюю сторону кровати, но бумаги там почему-то не оказалось. Нахмурившись, он свесился через край и заглянул под матрас. На месте, где обычно лежала его тетрадь, было пусто. Драко соскользнул с кровати, присел на корточки и ещё раз тщательно всё ощупал. Ничего. Тетрадь исчезла. Хотя он был почти уверен, что в последний раз оставил её именно там, всё равно подошёл к своей сумке и проверил её. И там тоже ничего. Он сел на край кровати, пытаясь вспомнить, когда видел тетрадь в последний раз, но каждый раз приходил к одному и тому же выводу: он сунул её под кровать. Странно. И, чёрт возьми, чертовски раздражало.

***

Гермиона была счастлива. Безумно счастлива. Она сидела с друзьями у камина в гостиной Гриффиндора. Разговор лился сам собой, смех звучал ещё легче. Всё было просто… идеально. Выходные, проведённые с Драко, до сих пор пульсировали у неё в крови. Его образ снова и снова вспыхивал перед глазами с такой поразительной ясностью, что полностью захватывал мысли, заставляя её выпадать из реальности. Джинни всякий раз с понимающей улыбкой легонько толкала её локтем, возвращая к происходящему, а Гермиона лишь тихо хихикала и снова включалась в разговор, ничуть не смущаясь того, что её так бессовестно отвлекал её парень, Драко Малфой. Рон как раз во весь голос расписывал особенно эффектный сейв, который ему удалось сделать на последнем матче Гриффиндора по квиддичу, сопровождая рассказ размашистыми жестами, когда Гермиона решила, что хочет поговорить с Драко. Не хочет. Нужно. Хотя какая, в сущности, разница. Она потянулась к сумке и достала своё расписание подготовки к экзаменам. Оно уже было тёплым. На её губах сама собой расцвела глуповатая улыбка, пока она быстро перелистывала страницы к сегодняшней дате, чтобы ещё раз прочитать слова, которые он ей оставил. Она прикусила губу. Гермиона, я не выдержу ждать до завтра. Пожалуйста, приходи сегодня вечером в наше место в библиотеке. Её улыбка стала ещё шире. Казалось, шире уже просто невозможно. Джинни легонько ткнула её локтем, вопросительно вскинув бровь. Потом опустила взгляд на послание Драко и фыркнула, хотя на лице рыжеволосой уже сияла довольная улыбка. Она многозначительно поиграла бровями, глядя на Гермиону. Та даже не задумалась, прежде чем написать ответ. Буду через десять минут. До скорого.