Эффект Анимагии

Гермиона нетерпеливо шагала между библиотечными стеллажами. Ей не терпелось увидеть Драко, снова прикоснуться к нему. Мысли о нём не отпускали её ни на мгновение. Стоило лишь вспомнить его, как внутри сладко замирало, а по всему телу разливалось приятное покалывание. Она рассеянно скользила взглядом по разноцветным корешкам книг, вдыхая божественный запах бумаги — неизменно успокаивающий, неизменно совершенный. Её переполняло счастье. Казалось, сама жизнь опьяняла её щедростью своих даров. Но, сделав очередной шаг, Гермиона вдруг остановилась. Голова неожиданно закружилась, и стремительная походка сбилась. Она крепко зажмурилась, прижав пальцы к вискам, уверенная, что вот-вот потеряет равновесие: тело качнулось, словно перестало её слушаться. Однако уже через мгновение странное ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось. Гермиона открыла глаза и огляделась. Вокруг были лишь книжные полки и густые тени. Недоумение на миг овладело ею, но, почувствовав себя совершенно нормально, она глубоко вдохнула и пошла дальше. Заметив их столик, Гермиона окончательно выбросила из головы странный приступ. Улыбка сама собой расцвела на её лице. Она положила книгу на стол и села, ожидая его. Она снова раскрыла учебник, собираясь перечитать оставленные им заметки, но не успела найти нужную страницу. Впереди мелькнуло движение, и она подняла взгляд. Увидев Драко, уверенно направлявшегося к ней с улыбкой на лице, Гермиона просияла. Она тут же вскочила и почти подбежала к нему, обвивая руками его шею. — Так не терпелось меня увидеть, да? — с улыбкой поддела она, заглянув ему в глаза. Он вопросительно вскинул бровь. — Разве не всегда? Гермиона замерла. Она внимательно посмотрела на него, слегка склонив голову набок. Что-то в его словах резануло слух. Они прозвучали слишком резко, слишком сухо. И голос был каким-то... другим. — Ты в порядке? Тебя что-то тревожит? Глаза Драко на мгновение сузились, но почти сразу приняли обычное выражение. — Нет. Просто я рад быть здесь, с тобой. Не успела Гермиона ничего ответить, как он резко наклонился и впился в её губы торопливым, жёстким поцелуем. Она ласково провела рукой по его затылку, надеясь, что, что бы его ни мучило, ей удастся хоть немного успокоить его, пока он не будет готов рассказать обо всём. Но его поцелуи оставались такими же тяжёлыми, почти грубыми, совсем не такими, к каким она привыкла. А затем его язык настойчиво ворвался в её рот, и Гермиона невольно отстранилась. — Драко... — тихо произнесла она с натянутым смешком, пытаясь прогнать странное чувство, неприятным холодком свернувшееся где-то под ложечкой. С ним определённо было что-то не так... вот только она никак не могла понять, что именно. Она попыталась мягко высвободиться, надеясь, что они смогут перейти к столу, немного поговорить и понять, что с ним происходит. Но Драко не позволил ей уйти. Он потянул её за запястье, возвращая к себе, прижал к груди, а затем медленно заставил пятиться, направляя к стеллажам у неё за спиной. Драко смотрел на неё сверху с усмешкой. Обычно она обожала эту улыбку, этот игривый изгиб губ, но сейчас в ней появилось что-то зловещее, настолько... неправильное. Спина Гермионы ударилась о полку, и Драко снова её поцеловал, его ладони скользнули вниз к её бёдрам. Она не сопротивлялась, но где-то в глубине сознания отчаянный голос снова и снова шептал, что нужно его остановить, что происходит что-то ужасно, чудовищно неправильное. Его губы казались жёсткими, почти безжалостными, а пальцы впивались в неё с такой силой, словно хотели причинить боль. По её телу пробежала дрожь, но не та тёплая, которую он обычно в ней пробуждал. Эта дрожь была ледяной. Она с силой толкнула его в грудь, разрывая поцелуй и заставляя его отступить хотя бы на шаг. — Драко... — неуверенно произнесла Гермиона, всматриваясь ему в глаза, и при одном взгляде на него внутри у неё разлилось липкое, тошнотворное чувство. Он ухмылялся. Её глаза широко распахнулись, а сердце будто рухнуло куда-то вниз. Она была явно напугана... он никогда не улыбнулся бы ей так, если бы видел, что ей не по себе. Сердце заколотилось так сильно, что отдавалось в ушах, а руки начали дрожать. — Что... что ты делаешь? — едва слышно спросила Гермиона. Безумная ухмылка не сходила с его лица. От неё стыла кровь в жилах. Гермиона судорожно выдохнула и невольно вжалась в полки позади себя. Он убрал одну руку с её талии и поднял её между ними, сжимая какой-то предмет. Взгляд Гермионы оторвался от странного, пугающего блеска в его глазах и опустился вниз. У него в пальцах была её палочка из виноградной лозы. Она непонимающе нахмурилась, не в силах осознать, почему та оказалась у него. — Что... Другой рукой он перехватил палочку за толстый конец, и прежде чем она успела хотя бы вскрикнуть или попытаться его остановить, Драко переломил её пополам. — Нет! — вскрикнула Гермиона. Сердце словно замерло, а ледяной ужас мгновенно сковал всё её существо. Ухмылка так и не сошла с лица Драко, но теперь, после того что он только что сделал у неё на глазах, она казалась уродливой, почти чудовищной. Он разжал пальцы, и две половинки палочки упали к их ногам. — Что ты наделал?! — вскрикнула Гермиона и с отчаянной яростью толкнула его в грудь так сильно, что он, пошатнувшись, отступил на несколько шагов. Она рухнула на колени. Казалось, кости трещали и расходились по швам, а боль пронзала каждую клеточку её тела. Дрожащими руками она потянулась к обломкам и подняла обе половинки своей уничтоженной палочки. Слёзы мгновенно застлали глаза. Она прижимала их к себе, содрогаясь от горя и ярости. Это чувство было мучительно похоже на утрату кого-то любимого. Сквозь пелену слёз Гермиона подняла на него взгляд, полный глубочайшего неверия. Следующие слова сорвались с её губ едва слышным шёпотом, захлёбывающимся от эмоций. — Почему... почему ты... — Потому что я знаю, на что ты способна. И даже не пытайся кричать, вокруг нас наложены Чары тишины, — произнёс он тихим, ледяным голосом, после чего тыльной стороной ладони медленно вытер рот. Слёзы покатились по её щекам, подбородок предательски задрожал. Драко никогда... никогда не поступил бы с ней так... — Ты... ты не... — голос сорвался. Она с трудом сглотнула ком всепоглощающей скорби и всё нарастающего страха, застрявший в горле, и заставила себя выговорить слова отчётливее. — Кто ты такой? Он резко запрокинул голову и коротко, отрывисто расхохотался. Этот смех был настолько чужим, настолько непохожим на Драко, что по её спине пробежал холод. Когда его взгляд вновь впился в неё, Гермиона невольно вздрогнула, уже без малейших сомнений понимая: перед ней не тот мужчина, которого она любила. — А я-то думал, ты умная... — насмешливо протянул он, шагнув к ней. — Что-то долго до тебя доходит. Крепко сжав в руке обе половинки палочки, Гермиона быстро поднялась на ноги. Она не собиралась стоять на коленях перед этим самозванцем. Стиснув зубы, она заставила себя сохранять спокойствие. — Кто ты такой? Он тихо усмехнулся, лениво огляделся по сторонам и снова перевёл взгляд на неё. — Скоро узнаешь. Хотя, повторюсь, я думал, ты умнее. Гермиона сунула сломанную палочку в карман и сжала кулаки. — Какой бы умной ни казалась тебе эта затея, поверь: это просто клинический идиотизм. Тебе это с рук не сойдёт, чем бы всё это ни было. И, кстати, ломать чужую палочку без всякой причины незаконно. Лже-Драко закатил глаза и презрительно фыркнул. — Салазар, какая же ты занудная стерва. Понятия не имею, как Малфой вообще тебя терпит. Хотя, если подумать, ты ведь тоже терпишь его, так что... Почувствовав, как глаза сами собой сощурились, Гермиона лихорадочно принялась сопоставлять всё, что знала. Он упомянул Салазара... Почти наверняка слизеринец. Смутная догадка, зародившаяся у неё раньше, теперь окрепла. — Чего ты хочешь, Атертон? Он резко вскинул взгляд. Серебристые глаза Драко стали холодными и острыми, словно лезвие бритвы. Гермиону затрясло от ярости при виде того, как этот самозванец пользуется его телом, превращая мягкие, красивые черты лица во что-то по-настоящему уродливое и зловещее. А потом он улыбнулся. — Значит, не такая уж ты и дура. Гермиона осторожно перевела взгляд мимо него, выискивая просветы между книжными стеллажами, через которые можно было бы выбраться. Может, где-то поблизости ещё сидели студенты, засидевшиеся за учёбой допоздна. Но они забрались слишком глубоко в этот огромный, похожий на пещеру зал, и так далеко в недра библиотеки почти никто не заходил. Она едва заметно шагнула в сторону, надеясь обойти его и вырваться из ловушки. Она была быстрой. Если удастся выиграть хотя бы мгновение, проскочить мимо него и свернуть за следующий стеллаж, у неё появится шанс уйти прежде, чем он успеет запустить в неё какое-нибудь заклинание. — Так чего ты хочешь? — снова спросила Гермиона, пытаясь отвлечь его, пока украдкой сделала ещё один крошечный шаг в сторону. Его глаза опасно сузились, и сердце Гермионы будто остановилось, когда он стремительным движением вскинул на неё палочку. — Не двигайся, Грейнджер, — прорычал Атертон. Она замерла, не отрывая взгляда от кончика палочки, застывшего всего в нескольких шагах от неё. Страх медленно расползался по телу, заставляя руки и ноги предательски дрожать. Всё это было из-за Драко... Но что он собирался сделать? Или уже сделал? — Ч-что... что ты с ним сделал? — почти шёпотом спросила Гермиона, потому что до ужаса боялась услышать ответ. — Пока ничего, — на удивление спокойно ответил Аттертон. — И не собираюсь причинять ему вред. Во всяком случае, напрямую. Гермиона покачала головой и отступила ещё на шаг, пока спиной не ударилась о жёсткий край книжного стеллажа. Ладони нащупали полку на уровне бёдер, и она судорожно вцепилась в неё, словно в последнюю ниточку, удерживавшую её на плаву. — Тогда что всё это значит? Атертон закатил глаза и раздражённо опустил палочку. — Да чтоб тебя, Салазар... Какая же ты, блядь, нудная... Гермиона резко выдохнула. Оттолкнувшись от стеллажа, она бросилась вперёд и с размаху врезалась ему в бок, прежде чем он успел хоть как-то среагировать. Она даже не стала смотреть, удержался ли он на ногах. От удара её саму отбросило влево, она едва не потеряла равновесие, но, выправившись, тут же сорвалась с места и помчалась к просвету между стеллажами. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из горла. Она услышала за спиной его ругань и хриплое рычание, и от того, как холодно и жестоко прозвучал голос Драко, к горлу подступила тошнота. — Остолбеней! Заклинание ударило её в плечо, и Гермиону отбросило в сторону, прежде чем она успела хоть немного приблизиться к спасению. Она пролетела через комнату и с болезненным вскриком тяжело рухнула на бок. Боль раскалённой вспышкой полоснула по плечу. Она стиснула зубы, подавляя стон, и поспешно попыталась подняться на ноги, но в ту же секунду чья-то грубая ладонь вцепилась ей в затылок и с яростью рванула за волосы. Гермиона вскрикнула от пронзившей боли. Голову резко запрокинуло назад, пока её волокли по полу несколько метров, а она судорожно хватала ртом воздух и безуспешно пыталась дотянуться до его руки, царапая её ногтями. Наконец Атертон разжал пальцы, но стоило Гермионе, пошатываясь, подняться, как он снова оказался рядом. Его предплечье с силой упёрлось ей в грудь, толкая назад, пока она не врезалась в книжный шкаф. Верх спины с глухим ударом впечатался в полки, и то же самое плечо, на которое она только что упала, вспыхнуло новой волной боли. С её губ сорвался хриплый стон. Не успела она ни отреагировать, ни дать отпор, как Атертон взмахнул палочкой, накладывая заклятие, слов которого она не расслышала. Гермиона зарычала на него и попыталась пнуть, попыталась дотянуться до него. Ей хотелось причинить ему боль. Хотелось искалечить его. Но она не смогла пошевелиться. Страх пульсом ударил в виски. Глаза широко распахнулись, она снова попыталась заставить руки и ноги двигаться, но они… застыли. Атертон тяжело дышал. Сделав шаг назад, он с торжеством наблюдал за ней, и в его глазах блестело злорадство. — Приклеивающее заклятие. То самое, которым я развесил по всему замку ваши мерзкие фотографии с поцелуем с Малфоем. Теперь я освоил его как следует, так что даже не пытайся дёргаться. Гермиона отчаянно сопротивлялась чарам, но всё было бесполезно. Ни одна конечность не слушалась. — Какого, блядь, хрена тебе надо?! — сорвалась она на крик, чувствуя, как паника захлёстывает сознание. Истерика уже поднималась внутри, тяжело колотилась в голове, пока она беспомощно пыталась хоть немного оторваться от книжного шкафа. До этого Атертон сохранял почти ледяное спокойствие, но теперь лицо Драко исказила ярость. Он стремительно подошёл вплотную и почти уткнулся своим лицом в её. Гермиона инстинктивно отпрянула, насколько позволяли чары, и не смогла сдержать жалобного всхлипа. — Я хочу, чтобы Малфой и его папаша, блядь, страдали, — прошипел Атертон. Слюна брызнула у него изо рта и попала ей на щёку. — Вот чего я хочу. От безумного, лихорадочного блеска в его глазах у неё вырвался дрожащий выдох. — Но почему?.. Драко ведь не имел никакого отношения к тому, что твоего отца отправили в Азкабан… Атертон презрительно усмехнулся, но в следующее мгновение по его лицу промелькнуло что-то ещё. Боль. Печаль. Безысходность. Он покачал головой. — Мой отец… не в Азкабане. Он… мать его, мёртв. Именно это ты хотела услышать, Грейнджер? Гермиона растерянно моргнула. — Ч-чего? Он кивнул. — Люциус Малфой сдал его, чтобы скостить себе срок. Отца отправили в Азкабан, а там убили… забили насмерть охранники. Разумеется, всё списали на несчастный случай. Его взгляд словно захлопнулся прямо у неё на глазах, но Гермиона всё равно слышала в этой пустоте глухое эхо его горя. — Из-за Люциуса мой отец погиб. Подбородок у неё задрожал. — Я… мне очень жаль, — едва слышно прошептала она. Челюсти Атертона стиснулись. — Не нужно мне твоё сочувствие. Я хочу, чтобы жалел он. Хочу, чтобы Люциус понял: именно из-за него его сын сейчас отправится следом за ним в тюрьму. И остаётся только надеяться, что охрана обойдётся с Малфоем так же, как когда-то обошлась с моим отцом. Дыхание Гермионы сбилось. На лбу выступили капельки пота. Паника всё сильнее захлёстывала её, мысли путались, она уже не могла соображать. — Драко вообще ни при чём… ты ещё можешь... — Да замолчи ты уже, — устало перебил её Атертон. Он глухо охнул, глаза вспыхнули, и, пошатнувшись, сделал маленький шаг назад. Именно тогда черты его лица начали меняться. Кожа будто пошла пузырями. Гермиона резко втянула воздух, наблюдая, как острые скулы сглаживаются, становятся мягче и полнее, серые глаза наливаются холодной синевой, а белые волосы темнеют. Она едва не вздохнула с облегчением: больше не приходилось видеть, как лицо Драко смотрит на неё с такой ненавистью. Но настоящий Атертон оказался ничуть не менее жутким. — Как вовремя, — сказал он, оглядывая себя сверху вниз. Одежда, которая сидела на высоком широкоплечем Драко как влитая, теперь болталась на нём. — Он будет здесь с минуты на минуту. Я отправил своё сообщение почти сразу после того, как ты ответила на моё. Его взгляд медленно скользнул по Гермионе, и её пробрала дрожь. Он будто оценивал её, о чём-то размышляя. — Мог бы сказать, что мне жаль, но, если честно, ни хрена не жаль. Он поднял руку. Гермиона инстинктивно попыталась отпрянуть, но по-прежнему не могла пошевелиться. Его пальцы ухватились за края её рубашки и резко рванули в стороны. Пуговицы с треском разлетелись. Она жалобно всхлипнула, когда холодный воздух коснулся обнажённого живота. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Не надо... ты не обязан этого делать. — Господи, — скривился Атертон, сморщив нос. — Да не собираюсь я с тобой ничего делать, шлюха. Мне просто нужно, чтобы Малфой решил, будто собираюсь. Шлюха. Гермиона сглотнула. — Это ты… писал все эти сообщения? И угрозы тоже? Атертон негромко вздохнул, не переставая её разглядывать. — Просто хотел хорошенько выбить Малфоя из колеи. Чтобы всё время был на нервах, — объяснил он, слегка наклонив голову. Его взгляд медленно опустился к её юбке, словно перед ним было произведение искусства, которое он внимательно изучал. — Думал, так он станет ещё более дёрганым и непредсказуемым. Затем он взмахнул палочкой и аккуратно срезал часть её юбки, обнажив верхнюю часть бёдер. Аттертон ещё раз окинул Гермиону взглядом, после чего удовлетворённо кивнул. — Он… он ведь даже не знал про надпись на стене, — сказала Гермиона, просто пытаясь удержать его разговором, отвлечь хоть ненадолго. Сердце бешено колотилось, пока она лихорадочно искала выход. Теперь она наконец поняла: план Аттертона был почти таким же, как тогда, когда он загнал Драко в ловушку у озера. Он хотел, чтобы Драко нашёл их именно такими. Чтобы Гермиона стояла перед ним в разорванной одежде, полностью во власти Аттертона. Хотел, чтобы ярость захлестнула Драко с головой, чтобы подтолкнуть его к поступку, о котором невозможно даже говорить вслух. Он собирался заставить Драко применить Непростительное заклятие, прекрасно понимая, что после этого его отправят в Азкабан. — Мне плевать, — спокойно ответил Аттертон. — Всё равно сработает. Сообщение, которое я только что отправил, должно было здорово вывести его из себя. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается собственная ярость. Она разрасталась всё сильнее, пока её горечь не стала ощущаться на языке. — Да ты, блядь, псих, — выплюнула она, и грудь судорожно вздрогнула на вдохе, когда страх пугающе смешался с гневом. Аттертон сделал шаг назад, продолжая разглядывать её с каким-то задумчивым любопытством. Наконец их взгляды встретились. Его лицо почти ничего не выражало, лишь едва заметно дрогнули брови, выдавая скрытые чувства. — Я не псих, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Я просто… чертовски зол. Он пожал плечами, опустил взгляд на палочку, несколько раз лениво провернул её между пальцами и снова посмотрел на Гермиону. — Я зол. Мне хреново. И я до смерти боюсь, что уже никогда больше не смогу быть счастливым. Только это… только это и не даёт мне окончательно сломаться. Мысль о том, что я смогу отомстить за отца. Заставить их заплатить за всё, что они сделали. Гермиона моргнула. От этого неожиданного признания у неё на мгновение приоткрылся рот. Война искалечила слишком многих, и каждого по-своему. Она оставила после себя столько утрат и разрушений, что осознать их до конца почти невозможно. Есть лишь несколько способов справиться с таким горем. С таким горем, которое берёт тебя за руку, приводит туда, где остались только страшные воспоминания, подводит к самому краю пропасти и тихо шепчет: «Прыгни». У Аттертона и Драко оказалось куда больше общего, чем можно было подумать. Просто каждый из них проживал свою боль по-своему. Драко хотел наказать самого себя. Аттертон хотел наказывать других. В этот миг Гермиона вдруг увидела Аттертона совсем иначе. Но сказать она ничего не успела. Потому что услышала. Услышала его. Драко приближался.

***

Драко сидел на останках собственной кровати, обводя спальню всё более раздражённым взглядом. Чёртова книжка для подготовки словно сквозь землю провалилась. Её не было нигде в спальне, а сам Драко точно не брал её с собой и не оставлял где-то ещё. Он с тяжёлым вздохом поднялся и снова посмотрел на кровать, которую успел практически разобрать до основания, уперев руки в бока. Вообще-то в этом не было никакой необходимости. Драко уже пробовал вызвать книгу заклинанием Акцио, но сорвать покрывало и перевернуть всё вверх дном оказалось на удивление приятно. Хоть какая-то разрядка на фоне растущего бешенства из-за того, что он не мог связаться с Гермионой. Раздражённо фыркнув, он направился к двери, собираясь сделать то, к чему совершенно не привык: попросить друзей о помощи. Но в этот момент резкий хлопок заставил его остановиться. Драко резко обернулся. Нахмурившись, он увидел, как прямо над кроватью из воздуха начинает проступать какой-то предмет, а спустя мгновение с глухим шлепком падает на голый матрас. Его учебник. Недоумение исказило лицо Драко. Он быстро подошёл к кровати, схватил книгу и уставился на неё. Что… Какого чёрта… У кого она была?.. Грудь внезапно стиснуло так сильно, что из лёгких словно выбило весь воздух. Торопливо раскрыв книгу дрожащими пальцами, он перелистнул страницы к сегодняшней дате. И, замерев, почувствовал, как сердце сковывает ледяной ужас. На странице уже были записи. Одно сообщение для Гермионы: Гермиона, я не могу дождаться завтрашнего дня. Пожалуйста, встретимся сегодня вечером в нашем месте в библиотеке? Ответ Гермионы: Буду через десять минут. До скорого. И ещё одно сообщение. Для Драко: Теперь она моя. — А. Стоило ему дочитать эти слова, как ежедневник внезапно вспыхнул прямо у него в руках. Драко судорожно втянул воздух, выронил его на пол и отшатнулся, почти отпрыгнув назад. Лишь мгновение он смотрел, как жадное пламя пожирает страницы, оставляя после себя только почерневшую, навеки обугленную бумагу. В следующий болезненный удар сердца он уже сорвался с места. Рванул дверь на себя и понёсся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Он не видел ни людей, ни окружающего мира, вихрем пролетая через гостиную факультета. По краям зрения всё расплывалось. Сердце колотилось так яростно, что этот грохот заглушал любые другие звуки. И тут, без всякого предупреждения, на него нахлынули воспоминания. Сотни мгновений, сотни уроков, полученных от тётки, промелькнули в голове одно за другим. К этому Драко готовили всю жизнь. Проклятие, которое сейчас само рвалось с его губ, Беллатриса обрушивала на него бессчётное количество раз: за неповиновение, за слабость, за каждый миг, когда он оказывался недостаточно жесток. Пока он не доказал, что способен на это. Что способен произнести его всерьёз. Теперь он действительно этого хотел. Палочка уже лежала у него в руке. Заклинание жгло язык, готовое сорваться с губ.

***

Поспешные шаги гулко разнеслись по библиотеке. Она услышала, как Драко зовёт её по имени, и страх, прозвучавший в его голосе, разбил ей сердце. Гермиона судорожно втянула воздух, но он застрял у неё в горле. Атертон резко повернул голову на звук приближающегося Драко. Его бесстрастное лицо внезапно изменилось, и по нему расплылась широкая улыбка. — Драко! — в отчаянии крикнула Гермиона. — Не… Атертон бросился на неё и грубо зажал ей рот ладонью. Слова умерли, так и не сорвавшись с губ, его пальцы с силой впились ей в лицо. Горло сдавило судорожным вдохом, который она не могла выпустить, придавленная тяжестью его тела. Она чувствовала его горячее дыхание у своей щеки, а в следующую секунду его ладонь уже сжимала её бедро. — Давай устроим для него представление, Грейнджер, — прорычал он ей на ухо. Затем он ещё сильнее вдавил своё тело в её, что-то тихо прошептал, и она вдруг почувствовала, как её словно отпускает невидимая сила, пригвоздившая к книжному шкафу. Тело Гермионы бессильно обмякло под внезапной тяжестью собственных конечностей, но уже в следующее мгновение она вновь обрела над собой контроль. Вложив в каждое движение весь свой обезумевший от ужаса гнев, она изо всех сил оттолкнула его. Она пыталась закричать сквозь его пальцы. Из её горла вырвалось лишь глухое рычание, пока она отчаянно царапала руку, зажимавшую ей рот. Она попыталась ударить его коленом, но вес Атертона и то, как он навалился на неё, не позволили этого сделать. — Гермиона! — проревел Драко. В его голосе звенел ужас, когда он вылетел из-за угла и увидел, как Атертон вжимает своё тело в её. Она повернула голову к нему, но пальцы Атертона с такой силой вдавились ей в лицо, что губы болезненно перекосились. Драко уже нёсся к ним. Ярость была написана у него на лице огромными буквами, а палочка с самого начала была направлена прямо на них. Всё внимание Атертона переключилось на Драко, и на его губах растянулась мерзкая, самодовольная ухмылка. Воспользовавшись тем, что он отвлёкся, Гермиона впилась ногтями ему в шею. Кожа лопнула под её ногтями, выступила кровь. Он зашипел от боли именно в тот миг, когда его тело вдруг резко рвануло прочь от неё, словно их обоих ударил мощный порыв ветра. Атертона и Гермиону отбросило в разные стороны. Волосы хлестнули её по лицу, пока она кувыркалась по полу, и приземлилась она прямо на то плечо, которое уже успела повредить. Тяжело дыша, Гермиона приподнялась, дрожащей рукой отбросила волосы с лица и мутным взглядом огляделась вокруг. Головокружение и дезориентация захлестнули её с новой силой. Сердце колотилось так громко и яростно, что этот стук заглушал всё остальное. Драко стоял неподвижно, словно изваяние, посреди свободного пространства у стола. Его острый взгляд был прикован к Атертону, а рука, сжимавшая палочку, мелко дрожала у бедра. Глаза Гермионы широко распахнулись, когда вокруг него закрутился вихрь. Одежда и пряди волос взметнулись под напором созданной им бури. Драко выглядел пугающе сосредоточенным. Его глаза были широко раскрыты и каждая мышца была напряжена до предела. От силы, которая исходила от него, Гермиону пробрала дрожь. Атертон, безумно хохоча, с трудом поднимался на ноги. Ветер в последний раз судорожно всколыхнулся и стих. Пряди волос хлестнули её по лицу, заслонив обзор. На комнату медленно опустилась жуткая тишина, заполняя каждый клочок свободного пространства. Она стряхнула с лица непослушные пряди. Драко вновь вскинул палочку и направил её на Атертона. — Драко, не надо! — выкрикнула Гермиона. Голос охрип, каждое слово будто царапало горло, вырываясь наружу. На его лице не осталось ничего, кроме ярости. Он открыл рот. Гнев. Нужно было хотеть этого по-настоящему. Ярость. — НЕ-Е-ЕТ! — завопила Гермиона, вскинув ладонь в бесполезной попытке остановить неизбежное. — Круцио, — процедил Драко. Красная вспышка сорвалась с конца палочки и стрелой понеслась к Атертону. Тот рухнул на землю. И в следующий миг ослепительно яркий свет полоснул Гермиону по глазам. А потом... Она слышала только крики. Атертон корчился на земле. Его хриплые вопли метались по залу, отражаясь от книжных стеллажей, отдаваясь гулом у неё в ушах. Гермиона, морщась, зажмурилась от слёз и крепко зажала уши ладонями, но это ничего не изменило. Она всё равно слышала только его крик. Лицо Драко исказилось от ярости. Палочка по-прежнему была направлена на Атертона, который визжал и выгибался от боли. Гермиона тихо всхлипнула. И словно услышав её сквозь этот жуткий крик, Драко перевёл взгляд на неё, лежащую на земле, и его лицо в тот же миг изменилось. Будто вся сила разом покинула его. Черты смягчились, рука с палочкой бессильно опустилась вдоль тела. Атертон перестал кричать и неподвижно замер на земле. Дрожащие руки Гермионы медленно опустились от ушей. Драко судорожно выдохнул. Палочка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала к его ногам. Он быстрым шагом подошёл к Гермионе, а затем тяжело рухнул перед ней на колени. — Гермиона, — хрипло произнёс он. Его руки поднялись к её плечам, но замерли в нескольких сантиметрах, так и не коснувшись её. — Чёрт... блядь... ты цела? Его тело заметно дрожало. — Я... — Гермиона захлебнулась рыданием, протягивая к нему руки, и буквально упала ему в объятия. Он сразу крепко прижал её к себе. У самого её уха вырвался его рваный, прерывистый выдох, а руки сомкнулись ещё сильнее, словно он пытался укрыть её от всего мира. — Ох, Драко... не надо было... не ради меня... только не ради меня... Она плакала, содрогаясь у него на плече. Казалось, сердце разрывалось в груди, а страх поглотил всё остальное, не оставив места никаким другим чувствам. — Всё хорошо, — тихо сказал Драко дрожащим голосом. — Теперь всё хорошо. Я рядом. Я тебя держу. Гермиона покачала головой и немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Драко... — прошептала она, пока по щекам текли слёзы. — Они заберут тебя за это. Они же придут за тобой. Он неровно вдохнул. В серебристых глазах промелькнул страх, но он всё же кивнул. — Знаю... придут. Всё в порядке. — Нет, — всхлипнула Гермиона, снова качая головой. — Нет, ни черта не в порядке! Он осторожно взял её лицо в ладони, прижимая тёплые ладони к её щекам и заставляя встретиться с ним взглядом. Её грудь судорожно вздымалась в тщетных попытках выровнять дыхание. — Что он сделал?.. Ты ранена? — Нет... Кажется, я только плечо повредила. — Гермиона с трудом сглотнула, пытаясь подавить подступающие слёзы. — Он... он специально тебя провоцировал. Он не собирался по-настоящему ко мне прикасаться. Он хотел, чтобы всё закончилось именно так. На лице Драко что-то дрогнуло, когда до него дошёл смысл её слов. Раскаяние. Сожаление. Он медленно закрыл глаза, а его ладони, всё ещё державшие её лицо, сжались чуть крепче. Негромкий стон с пола заставил их обоих вздрогнуть. Они одновременно обернулись к Атертону, лежавшему совсем рядом, словно на какое-то мгновение каждый из них вовсе забыл о его существовании. Гермиона в ужасе смотрела, как голова Атертона бессильно мотается из стороны в сторону, а он тупо моргает, уставившись в потолок. Вид у него был совершенно ошеломлённый, будто на него наложили Заклятие Конфундуса. Он что-то невнятно пробормотал. — Чёрт, — хрипло выдохнул Драко себе под нос. Он снова повернулся к ней, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Гермиона так и не узнала, что именно. Внезапно со всех сторон один за другим раздались резкие хлопки аппарации, и Гермиона судорожно всхлипнула, когда прямо среди библиотечных проходов начали появляться ведьмы и волшебники. Она крепко вцепилась Драко в руку, другой ладонью обхватила его за шею. — Нет… нет, нет, нет, нет, нет… — в полном неверии бормотала Гермиона. Под её прикосновением его рука едва заметно дрожала, пока он оглядывался на возникших вокруг авроров. А потом появился Кингсли Шеклболт. Драко повернулся к Гермионе. — Гермиона, всё нормально. Я справлюсь. Голос предательски дрожал, и это слышалось в каждом слове. Она отчаянно замотала головой. — Нет, пожалуйста… Гермиона потянула его к себе за шею, пока их лбы не соприкоснулись. Она чувствовала, как его горячее, сбивчивое дыхание обжигает ей лицо. — Пожалуйста, Драко… ты не можешь попасть в Азкабан… не из-за меня… В следующий миг его грубо вырвали из её рук, рывком подняли на ноги и оттащили прочь. Кажется, она закричала, хотя не была в этом уверена. Рот был раскрыт, руки тянулись к нему. Его имя сорвалось с её губ, пока она смотрела, как Драко уводят от неё. Почти сразу перед ней оказался Кингсли. Он осторожно поддержал её под локоть и помог подняться. Ноги едва держали, и Гермиона пошатнулась. — Гермиона, что произошло? Ты ранена? Она не ответила. Её взгляд был прикован к Драко. Ему уже заломили руки за спину, а другой волшебник наклонился, чтобы подобрать его палочку. Глаза Драко были широко распахнуты, лицо стало белым как мел. Сердце болезненно колотилось, а время будто неслось вперёд, не оставляя ей ни секунды. — Нет… Драко, пожалуйста… — жалобно прошептала Гермиона, пытаясь вырваться вперёд, хотя Кингсли всё ещё бережно удерживал её за руку. Драко встретился с ней взглядом. — Всё хорошо, Гермиона. — Только не для меня, — смогла выдавить она. Боль в груди оказалась такой сильной, что у неё перехватило дыхание. Будто чьи-то беспощадные пальцы стиснули сердце, грозя выжать из него всё до последней капли, всё, что делало её живой. — Ради тебя я бы сделал что угодно, — тихо сказал Драко. Он даже не пытался вырваться из державших его рук, словно уже смирился с тем, что происходит. Она разрыдалась ещё сильнее и попыталась прорваться к нему, но несколько волшебников преградили ей путь, пока другой накладывал на его палочку заклинание Приори. — Подтверждено, министр, — произнёс волшебник. Кингсли мрачно перевёл взгляд на аврора. — Зафиксировано применение заклятия Круциатус с палочки, принадлежащей Драко Люциусу Малфою. Кингсли тяжело вздохнул. — Нет, подождите, — взмолилась Гермиона. — Это был Атертон, это он… он… он сделал мне больно, сломал мою палочку, он напал на меня… Взгляд Кингсли мгновенно стал жёстче. При виде её разорванной одежды картина складывалась сама собой. — Атертон уже давно меня преследует. Он ненавидит Драко из-за его отца! Но… Кингсли, пожалуйста… Драко… он просто… он просто пытался всё остановить… нельзя так, Кингсли, пожалуйста. Министр опустил взгляд на Атертона, который всё ещё сидел на земле с совершенно ошеломлённым, заторможенным видом. Затем снова посмотрел на Гермиону. Его лицо оставалось суровым. — Мы соберём показания и извлечём воспоминания, Гермиона, — сказал Кингсли, мягко положив руку ей на плечо. — Мы узнаем всю правду, обещаю. Но… правила, касающиеся Непростительных заклятий, не допускают никаких исключений. Их применение против другого человека строжайше запрещено. Мы не можем… больше не можем закрывать на это глаза, Гермиона. Драко знал, чем это грозит. Тем более он уже находился на испытательном сроке… Её губы задрожали. — Он всего лишь пытался спасти меня, — прошептала она. Силы оставили её. Страх затягивал всё глубже, будто земля уходила из-под ног, а темнота медленно заволакивала взгляд. — Драко… нет… нет… Кингсли крепче сжал её плечо. — Мне очень жаль, Гермиона. Он повернулся к аврорам. — Отведите обоих молодых людей в Министерство. Немедленно снимите показания и извлеките воспоминания обо всём, что произошло этим вечером. Те молча кивнули. Некоторые уже начали один за другим аппарировать. Гермиона в ужасе перевела взгляд на Драко. Он всё ещё смотрел на неё. Сглотнул, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. — Гермиона, я... Хлоп. Её тело дёрнулось, когда Драко исчез вместе с державшим его аврором. Гермиона застыла, не сводя глаз с пустого места, где он только что стоял. Из лёгких словно разом вышел весь воздух, а сознание отказывалось принимать случившееся. Исчез. Он исчез. Грудь судорожно вздымалась от резких вдохов. — ...в больничное крыло, — говорил Кингсли. Гермиона моргнула, только сейчас осознав, что он обращается к ней. — Гермиона? Она посмотрела на него затуманенным взглядом. Где-то рядом снова громко хлопнуло: ещё один аврор аппарировал вместе с Атертоном. — Мой коллега проводит вас в больничное крыло. Хорошо? — Кингсли, — едва слышно произнесла Гермиона. Она глубоко вдохнула, заставляя мысли вновь обрести ясность. — Министр... вы их подвели. Кингсли несколько секунд молча смотрел на неё, нахмурившись. — Гермиона... — Вы их подвели, — повторила она уже твёрже. — Драко... его заставили вернуться сюда, в замок, битком набитый людьми, которые только и делали, что клеймили его, издевались над ним. Довели до того, что он предпочёл умереть, лишь бы больше не терпеть эти мучения. Атертон... он страдает, потому что его отца посадили в Азкабан, где тот и погиб. И он не увидел другого способа справиться со своей болью, кроме как самому добиться справедливости. — Гермиона, я... — Нам предоставили целителей разума, — продолжала Гермиона, и каждое слово звучало всё жёстче, подпитываемое гневом. — Гарри, мне, Уизли, почти всем гриффиндорцам, которых я знаю. Министерство одобрило это и оплатило помощь после войны. А где был такой же целитель для Драко? Для Атертона? Или они не заслуживают такой же заботы только потому, что их семьи воевали не на той стороне? Разве они не так же оплакивают своих близких, как и мы? Так где же ваше хвалёное исправление? Где реабилитация? Кингсли открыл рот, но Гермиона снова не дала ему заговорить. — Я тоже его подвела, — тихо сказала она. Вся её решимость внезапно исчезла, словно силы иссякли в одно мгновение. — Мне следовало сделать больше. Кингсли крепко сжал её плечо. Его пальцы впились в ткань мантии, он моргнул, не сводя с неё взгляда. — Гермиона... — произнёс он, и голос его звучал хрипло, будто каждое слово давалось с трудом. — Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти. И жаль всех, кто продолжает жить с последствиями войны. Но ты не знаешь всей картины. И сейчас у меня нет времени всё объяснять. Драко предлагали помощь целителя, но он отказался. А обязательное возвращение в Хогвартс как раз и было частью программы его реабилитации. Перед ней Гермиона лишь тупо смотрела на него. Кингсли ещё раз мягко сжал её плечо и отпустил. — Пожалуйста, иди в больничное крыло. Нужно убедиться, что с тобой всё в порядке. Скоро увидимся, Гермиона. Она ничего не ответила. Просто стояла перед ним, внезапно ощущая, как внутри всё онемело. Единственный аврор, оставшийся, чтобы проводить Гермиону из библиотеки, тихо разговаривал с Кингсли, пока она отворачивалась от них, глядя на ряды книжных полок впереди. Мир словно расплывался по краям зрения. В тот миг чувства казались недосягаемыми. Её взгляд бесцельно скользил по полкам, руки безвольно висели вдоль тела, тяжёлые, будто налитые свинцом. Она едва ощущала собственные ноги, когда сделала неуверенный шаг вперёд. Что-то шевельнулось. Её взгляд зацепился за тень у дальнего края книжных стеллажей. Гермиона тяжело сглотнула, всматриваясь в неё. Нахмурилась, заметив, что тень снова пришла в движение. На полу, среди густого мрака, притаилась маленькая тёмная фигурка, настолько неясная, что её почти невозможно было различить. Гермиона прищурилась. Кингсли что-то говорил, но она не слышала его и даже не подумала обернуться. Раздался очередной хлопок аппарации, и министр исчез. Её взгляд по-прежнему был прикован к тени. Сквозь оцепенение медленно пробивалось любопытство, а затем её захлестнуло чувство настолько мучительно знакомое, что дыхание перехватило. Гермиона резко втянула воздух и едва не отшатнулась назад от неожиданности. — С вами всё в порядке, мисс Грейнджер? — внезапно раздался рядом голос аврора. — Э-э... д-да, — выдавила она, изо всех сил стараясь скрыть своё потрясение. Она снова принялась искать глазами тень, но та исчезла. Несколько секунд Гермиона напряжённо всматривалась в темноту, однако не увидела ничего. В конце концов ей не оставалось ничего, кроме как позволить аврору увести себя в больничное крыло и вывести из библиотеки. Пока они шли по опустевшим коридорам замка, её взгляд метался во все стороны. И не раз сердце болезненно подпрыгивало в груди, а шаги сбивались, когда она замечала это снова. Мелькнувший впереди за углом кончик хвоста. Тихий перестук крошечных лапок по каменному полу. Маленькая тень, стремительно скользнувшая через проход. Каждый раз, увидев это, Гермиона едва слышно втягивала воздух и всё сильнее чувствовала, что, возможно, сходит с ума. Будто события этого вечера окончательно подточили её рассудок, не оставив от него почти ничего. Она добралась до Больничного крыла, где Поппи хлопотала над ней почти пятнадцать минут, хотя единственной её травмой оказалось растяжение плеча, которое удалось вылечить меньше чем за полминуты. Порванную одежду тоже быстро привели в порядок. Аврор снова исчез, как только Гермиона устроилась на больничной койке, но перед этим сообщил, что утром она должна явиться в Министерство и дать официальные показания, а также что он уведомит директрису об этом требовании. Гермиона с нетерпением ждала, когда Поппи наконец предложит ей зелье Сна без сновидений. Затем целительница задёрнула полог вокруг её койки, пожелала спокойной ночи и ушла. Как только она осталась одна, Гермиона медленно, с облегчением выдохнула. Она поставила пузырёк с зельем в сторону, даже не собираясь его пить, и села на край узкой больничной кровати. Сердце бешено колотилось от всего, что произошло этим вечером. Стоило ей вспомнить Драко, боль в его глазах за мгновение до того, как его увели, и грудь пронзила острая, почти невыносимая мука. Она смотрела на занавес, скрывавший её от посторонних глаз, хотя на самом деле ничего не видела, снова и снова возвращаясь мыслями к тому, что случилось потом. Это было просто… невозможно. Но она это видела. Пальцы сами нашли кольцо на её руке. Она медленно крутила золотой ободок, снова и снова проворачивая его вокруг пальца. Мысли беспорядочным потоком захлёстывали сознание, и казалось, что разум вот-вот окончательно перестанет справляться. Глубоко вдохнув, она отпустила кольцо и резко поднялась с койки. Осторожно пересекла мраморный пол, выглянула из-за полога и увидела погружённое в темноту пустое Больничное крыло. Ещё раз глубоко вдохнула и быстрым шагом направилась к выходу, чувствуя, как сердце подступает к самому горлу. Беззвучно прикрыв за собой дверь, она подняла взгляд на коридор. И снова увидела его. Тело Гермионы мгновенно оцепенело. В самом конце коридора, прямо посреди прохода, сидела кошка. Она не сводила с неё глаз, дыхание становилось всё быстрее. Его пушистая шерсть переливалась всеми красками осени. Это была… Это… Кошка шевельнулась, а потом вдруг сорвался с места и стремительно помчался прочь. Оцепенение наконец отпустило Гермиону. Она рванула следом, и тело целиком подчинилось всплеску адреналина. Завернув за угол, она увидела, как кошка оглянулась через плечо, будто проверяя, успевает ли она за ней, а затем юркнула в тёмный класс. Гермиона бросилась к двери, распахнула её настежь и, щурясь, всмотрелась в темноту. Она тяжело и неровно дышала, различая в центре комнаты человеческую фигуру. Это была уже не кошка… не Осень… Перед ней стояла Гермиона Грейнджер. Она смотрела на саму себя, и всё её тело дрожало от невозможности поверить собственным глазам. Другая Гермиона лишь ободряюще улыбнулась, один раз кивнула, после чего достала из кармана что-то тяжёлое. Гермиона опустила взгляд на предмет у неё в руке. — Один оборот, — произнесла её собственным голосом двойник. И всё мгновенно встало на свои места. Она знала… знала, что должна сделать. Столько необъяснимого вдруг обрело смысл. Когда-то Гермиона поклялась себе, что воспользуется этим только в случае, когда речь действительно пойдёт о жизни и смерти. Сейчас был именно такой случай. На кону стояла не только жизнь Драко. На кону была и её собственная. Потому что она любила его. Любила каждой частицей своей души. Гермиона опустила взгляд на свои руки, осторожно сняла с пальца золотое кольцо и положила его на раскрытую ладонь. Несколько секунд она молча смотрела, как оно невинно лежит на её дрожащей руке. Потом подняла глаза, ища взгляд другой Гермионы. Ей отчаянно нужно было убедиться, что она поступает правильно. Та снова мягко улыбнулась и коротко кивнула. Затем её двойник сунула руку в карман юбки и достала палочку из виноградной лозы. Палочку Гермионы. Целую. Невредимую. У Гермионы вырвался потрясённый всхлип, почти рыдание, при виде собственной палочки, вновь ставшей целой. Гермиона напротив бережно подняла палочку и направила её прямо на золотое кольцо. Настоящая Гермиона задержала дыхание, пока та почти шёпотом, с предельной сосредоточенностью и безукоризненно точными движениями палочки произносила заклинание: — Орнаментум Фигура. Гермиона не сводила глаз с кольца на своей ладони, когда оно вспыхнуло ярким светом. Золотой ободок начал расширяться и меняться прямо у неё на глазах. Он стал немного больше, тяжелее лёг в руку, а на его поверхности одна за другой проступали сложные, искусные детали. И в следующее мгновение Гермиона держала на ладони последний Маховик времени во всём волшебном мире. Одного оборота должно хватить. Пришло время.