Эффект Анимагии

В тот миг, когда Гермиона взяла в руки Маховик времени и осторожно повернула кольцо на один оборот, память сама собой воскресила события нескольких летней давности. Казалось, она действительно перенеслась обратно, в Отдел тайн.

***

Они находились в Зале времени. Со всех сторон доносилось настойчивое тиканье сотен часов, и сердце Гермионы билось в унисон с этой оглушительной какофонией, пока она пыталась выползти из-под письменного стола. Нога соскользнула, и она едва не растянулась на гладком полу. — Авада… Сердце подскочило к самому горлу, грозя задушить её одним лишь звуком этого слова. Она поскользнулась и рухнула на пол, но в следующее мгновение рядом оказался Гарри. Всё произошло так стремительно, что она успела различить лишь мелькание рук и ног, когда он бросился на Пожирателя смерти, врезался ему в колени и повалил на землю. Смертельное заклятие ушло далеко в сторону, пролетев мимо Гермионы с пугающей точностью. Слева что-то с грохотом рухнуло. Гермиона вздрогнула, крепче стиснула палочку и резко обернулась. Невилл, опрокинув один из столов, уже целился. — Экспеллиармус! Она увидела, как сразу две волшебные палочки вырвались из рук Гарри и Пожирателя смерти. Оба одновременно сорвались с места и помчались к своим палочкам, которые отлетели к дверному проёму. Гермиона судорожно втянула воздух, пытаясь проглотить липкий страх. Из глубины комнаты, возле двери, доносились крики Гарри и Невилла, а сама она всё ещё пряталась за столом. Стиснув зубы, Гермиона заставила себя подняться и, собрав всю решимость, бросилась к схватке. По комнате раскатился новый грохот. Стоявший у двери шкаф со стеклянными дверцами разлетелся вдребезги, осыпав всё вокруг дождём из деревянных щепок и стеклянных осколков. Песочные часы и какие-то маленькие сверкающие предметы разлетелись по полу. Она уже бежала через комнату, не сводя перепуганных глаз с друзей, когда взгляд сам собой снова метнулся к шкафу. Тот каким-то необъяснимым образом вновь стоял у стены, совершенно целый, словно с ним ничего не произошло… и в следующую секунду опять взорвался, рассыпав вокруг очередной шквал дерева и стекла. Гермиона прикрыла лицо рукой от поднявшейся пыли и увидела, как Пожиратель смерти снова поднимает палочку на Гарри. — Осто… — Остолбеней! — закричала Гермиона раньше, чем он успел закончить заклинание. Красный луч ударил его прямо в грудь. Пожиратель смерти отшатнулся и рухнул в стеклянный колпак, где находились яйцо и курица, неподвластные ходу времени. Гарри успел благодарно взглянуть на неё, но почти сразу его внимание вновь переключилось на Пожирателя смерти, который, пошатываясь, уже пытался подняться. Нога Гермионы задела что-то на полу, и она машинально опустила взгляд. Среди обломков блеснуло золото. Маховик времени, мелькнуло у неё в голове. Взгляд сразу зацепился за знакомые до боли изящные узоры, которые она так хорошо помнила ещё с третьего курса. Она уже собиралась нагнуться и поднять его, но Маховик вдруг сам взмыл в воздух и влетел обратно в шкаф. Тот продолжал восстанавливаться, словно кто-то перематывал время назад, пока в следующее мгновение снова не разлетелся на куски. Гермиона невольно вздрогнула, когда в её сторону градом полетели щепки. Справа поднялся шум. Один из Пожирателей смерти умудрился засунуть голову в стеклянный колпак с колоколом, но взгляд Гермионы снова метнулся вниз. Тот самый Маховик, скользнув по полу, ударился ей о ботинок. С трудом сглотнув, она быстро наклонилась и схватила его. Пальцы крепко сомкнулись вокруг холодного металла. Шкаф опять начал собираться воедино, но Маховик почему-то так и остался у неё в руке. Судорожно вдохнув, Гермиона сунула его в карман и обернулась к Гарри. Тот всё ещё отчаянно искал свою волшебную палочку среди царившего вокруг хаоса. Гермиона вскинула палочку из виноградной лозы. — Акцио, палочка! Палочка Гарри тут же сорвалась с места и влетела ей в руку. Не мешкая, Гермиона бросила её ему. А Маховик времени так и остался лежать в её кармане, скрытый от застеклённого шкафа, застрявшего в собственной временной петле, пока они продолжали пробираться вперёд, к чёрному коридору. О том, что было дальше, Гермиона почти ничего не помнила. Вскоре после этого проклятие ударило её прямо в грудь. Когда же битва закончилась и она пришла в себя, первым делом лихорадочно обшарила карманы. К своему ужасу, она обнаружила, что Маховик времени исчез.

***

Поворот. Время дрогнуло. Гермиона подняла взгляд. Её двойник снова улыбнулся, а затем исчез. Она осталась одна посреди класса, пока время и пространство менялись, перетекали и смещались вокруг неё, пока наконец всё не замерло в безмолвной неподвижности. На миг её накрыла знакомая дурнота, та самая, которую она испытывала на третьем курсе всякий раз, когда пользовалась устройством, чтобы успевать на занятия. Ощущение быстро прошло, и Гермиона глубоко спрятала Маховик Времени в карман. Палец вдруг показался непривычно голым без кольца. С самого окончания войны она носила его не снимая, каждый божий день. Когда она забрала Маховик Времени из Отдела тайн, это был жест отчаянной надежды, что он каким-то образом поможет им… во время войны. Но, как и всё в магическом мире, ничего не давалось так просто. Его исчезновение поставило её в тупик, хотя Гермиона решила, что артефакт просто каким-то образом вернулся в свой шкаф, возможно, после того как невыразимцы наконец сумели починить его, прекратив бесконечную череду взрывов. Позже она услышала, что вскоре были уничтожены и остальные Маховики Времени, и смирилась с мыслью, что больше никогда не увидит ни одного из них. Но в прошлом году, уже после Битвы за Хогвартс, он появился снова. В тех самых брюках, что были на ней тогда. Просто лежал в кармане, словно никогда и не исчезал, словно всё это время оставался на своём месте. Гермиона вытащила его и едва не лишилась чувств от потрясения. Это открытие положило начало бесконечным дням и ночам, проведённым за изучением истории Маховиков Времени, особенно потому, что, вполне возможно, именно у неё в руках оказался последний из существующих. Ответ она нашла лишь в одном из последних фолиантов, до которых добралась. Согласно древним преданиям о Маховиках Времени, в эпохи величайшей опасности они магическим образом исчезали из мира, чтобы не достаться ни добру, ни злу и сохранить нейтралитет. Это вполне объясняло, почему артефакт пропал во время второго восхождения Волдеморта и вновь появился только после того, как Гарри окончательно его победил. Гермиона не рассказала об этом ни единой живой душе. Её до сих пор преследовала мысль, что она вообще-то украла Маховик, и она слишком хорошо понимала, какая чудовищная сила оказалась у неё в руках. Поэтому она долго и тщательно изучала свойства магической трансфигурации, прежде чем с предельной осторожностью и мастерством уменьшить артефакт, превратив его в самое обычное, ничем не примечательное золотое кольцо. И с тех пор оно так и оставалось у неё на пальце. Она своими глазами увидела, как нечто историческое, исполненное невероятной мощи, превращается в безобидную, заурядную вещицу. Именно тогда ей и пришла в голову эта мысль. Гермионе тоже хотелось измениться. Стать меньше. Исчезать, когда это будет необходимо. Сделаться настолько обыкновенной и незаметной, чтобы взгляд просто скользил мимо неё. После войны всё это стало невыносимым: пристальные взгляды, восторги, вспышки камер, бесконечные интервью. Гермиона никогда не желала ничего подобного. Она мечтала лишь жить в мире, где царит покой, жить без необходимости постоянно оглядываться через плечо, гадая, кто придёт за ней из-за её происхождения, из-за её крови. Причин, по которым она решила стать анимагом, было множество. Ни одну из них нельзя было назвать главной, ни одну она не смогла бы произнести вслух. Но все они сводились к одному: отчаянной потребности измениться. В самом прямом и в самом переносном смысле. Когда кольцо сомкнулось на её пальце после трансфигурации, Гермиона с головой ушла в изучение анимагов и в попытки самой стать одной из них. Гермиона глубоко вдохнула, заставляя себя вернуться в настоящее, сосредоточиться на том, что предстояло сделать. На Драко. Пора. Пора. Она торопливо взглянула на часы, висевшие на стене класса. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли никак не отпускали то, что Гермионе предстояло сделать. Получится ли у неё? Сможет ли она переписать звёзды, изменить их так, чтобы судьба дала Драко ещё один шанс... и подарила ей самой ещё одну возможность быть вместе с ним? В памяти всплыли слова. Слова Гарри. — Я всё это время знал, что у меня получится, — сказал ей Гарри. — Потому что я уже это сделал... Понимаешь, о чём я? Воодушевлённая словами тринадцатилетнего Гарри, всё ещё звучавшими у неё в голове, Гермиона толкнула дверь класса и осторожно выглянула в пустой коридор. До отбоя оставалось ещё немного времени, но в коридорах не было видно ни души. Первым делом нужно разобраться со своей волшебной палочкой. Гермиона со всех ног мчалась к башне Гриффиндора, отчаянно жалея, что палочки нет при ней. Будь она сейчас в руках, можно было бы нестись гораздо быстрее на четырёх стремительных лапах, а не на двух неуклюжих человеческих ногах. Не доходя до портрета Полной Дамы, она остановилась в коридоре и, прижавшись к стене в густой тени, попыталась унять дыхание, мысленно прикидывая, верно ли рассчитала время. Прошла едва ли минута, когда в коридоре послышались шаги. Гермиона глубоко вдохнула и замерла, задержав дыхание. Она повернула голову и увидела саму себя. Та показалась из-за угла и, беспечно покачивая густыми волосами, зашагала прочь. В её походке чувствовалась лёгкость, почти вприпрыжку она направлялась к библиотеке. Если бы только та, прежняя Гермиона, знала, что ждёт её впереди. Когда она скрылась из виду, Гермиона наконец выдохнула и снова сорвалась с места. Она торопливо пролезла в отверстие за портретом, едва не рухнув на пол. — Гермиона? — окликнула её Джинни, но она даже не обернулась. Перепрыгивая через две ступеньки сразу, она взлетела по лестнице до своей спальни и рухнула на колени возле кровати. Пальцы тут же скользнули под матрас, вытаскивая Карту Мародёров. Не вставая, Гермиона резко развернулась к сундуку и с громким треском откинула крышку. Она почти по пояс нырнула внутрь, лихорадочно роясь в вещах. Дыхание сбивалось, воздух вырывался из груди короткими судорожными вдохами, пока она в отчаянии отбрасывала книги и всё, что попадалось под руку. Наконец она увидела то, что искала, и схватилась за ремешок своей бисерной сумочки с незримым заклятием расширения. Поднявшись на ноги, она сунула Карту внутрь, перекинула сумку через голову и поправила её так, чтобы та плотно легла поперёк груди. Гермиона обернулась как раз в тот момент, когда Джинни вошла в комнату. Та нахмурилась, с тревогой глядя на неё. — Что случилось? — спросила она. — Я думала, ты пошла на свидание со своим ненаглядным. Гермиона быстро подошла к ней. — Джин, — сказала она, переводя дыхание, — сейчас это прозвучит очень странно, но мне нужно, чтобы ты одолжила мне свою палочку. Пожалуйста. И не задавала никаких вопросов. Брови Джинни взлетели вверх, рот слегка приоткрылся. Гермиона была почти уверена, что сейчас посыплются вопросы. — А где твоя палочка? — спросила Джинни. Но, надо отдать ей должное, одновременно она уже сунула руку в карман мантии, которую всё ещё не успела снять, достала свою палочку и протянула её Гермионе. Гермиона судорожно выдохнула, мысленно поклявшись, что испечёт для Джинни тысячу пирогов, завалит её сотней сверкающих безделушек, чем угодно, лишь бы отплатить за эту помощь. Она взяла палочку, благодарно улыбнувшись дрожащими губами. — Спасибо, Джин. Правда, спасибо, — сказала Гермиона и уже шагнула мимо рыжеволосой. — Постой, Гермиона... — Я всё объясню потом. Пожалуйста, Джин... Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места. Каблуки загрохотали по лестнице, потом она вихрем пронеслась через гостиную факультета. Ученики недоумённо оборачивались ей вслед, пока она едва не нырнула в отверстие за портретом. Гермиона могла сделать многое, чтобы остановить всё это. Но она видела лишь один способ положить этому конец и заодно воздать Атертону по заслугам. Атертон заслуживал очень многого. Хорошего пинка по яйцам. Суровой лекции о том, как, чёрт побери, следует обращаться с женщинами. Нескольких лет интенсивной психиатрической терапии. И последнее он должен был получить за решёткой, где больше не смог бы причинить никому вреда со своим очевидным психозом. Гермиона об этом позаботится. Ей уже приходилось совершать вещи куда страшнее, чем отправить психопата в тюрьму за то, что он причинил боль ей и человеку, который был ей дорог. Жажда мести и яростное желание защитить своих разливались по её венам, подгоняя вперёд. Гермиона неслась по коридорам на пределе скорости, почти не сбавляя хода на поворотах, то и дело впечатываясь плечом в стены. Мадам Помфри, скорее всего, придётся ещё раз заняться этим растяжением плеча. Подбегая к коридору, ведущему в библиотеку, Гермиона уже запихивала Карту обратно в свою бисерную сумочку. Она успела заметить собственные следы впереди: её прошлая версия только что вошла в библиотечные двери. Всё должно было совпасть с безупречной точностью. Остановившись на миг, чтобы перевести дыхание, Гермиона подняла палочку Джинни и наложила на себя дезиллюминационные чары. Магия ощущалась чужой, неповоротливой, совсем не такой, как с её собственной палочкой из виноградной лозы, но всё же сработала. От макушки до самых ступней прокатилась холодная, щекочущая волна, и её тело растворилось в окружающем пространстве. Не выпуская палочку Джинни из руки, Гермиона как можно тише вбежала в библиотеку. Она бесшумно прошла мимо мадам Пинс, которая как раз начинала гасить лампы на своём столе, а затем устремилась вслед за самой собой, различая впереди собственную фигуру. Гермиона позволила своей прошлой версии скрыться за несколькими книжными стеллажами, постепенно сокращая расстояние между ними. Когда она наконец подняла палочку Джинни и направила её себе в спину, её охватило странное, почти противоестественное чувство. — Иммобилус Темпус, — едва слышно прошептала она. Прошлая Гермиона застыла на месте. Она поспешила к собственному неподвижному телу и торопливо вытащила из кармана юбки палочку из виноградной лозы. Гермиона опустила взгляд на неё и невольно улыбнулась. Та часть её сердца, что треснула, когда Атертон сломал палочку у неё на глазах, наконец срослась, будто осколки снова встали на свои места. Тихо вздохнув, Гермиона снова воспользовалась палочкой Джинни. — Джеминио. Рядом с настоящей палочкой мгновенно возникла её безупречная копия. Она сунула дубликат в карман одежды своей застывшей версии, после чего бросилась прятаться за книжный стеллаж слева. Как раз вовремя Гермиона сняла заклятие, удерживавшее её прошлую себя вне времени. Прошлая Гермиона запнулась на следующем шаге и сразу остановилась. Она схватилась руками за голову, покачнувшись так, словно вот-вот потеряет сознание. Затем быстро тряхнула головой. Дезориентация рассеялась, и Гермиона перед ней снова зашагала вперёд, по-прежнему уверенная, что идёт на встречу с Драко. Гермиона долго смотрела ей вслед. На душе было тяжело. Она слишком хорошо знала, какой ужас ждёт её впереди. От этого знания по коже пробегали неприятные иголки, но она лишь глубоко вдохнула и не сделала ничего, чтобы этому помешать. Провела её взглядом с тяжёлой печалью, слишком ясно понимая, какой ужас ждёт её впереди. От одной этой мысли кожу неприятно покалывало, но Гермиона глубоко вдохнула и не сделала ничего, чтобы это остановить. Она справится. В конце концов, однажды она уже через это прошла. Оставшись в тени, Гермиона снова достала Карту и внимательно в неё всмотрелась. Она даже не стала стирать заклинание, так что теперь могла видеть всех обитателей замка: одни торопились в свои гостиные перед приближающимся комендантским часом, другие уже расходились по спальням. Несколько раз перевернув пергамент, Гермиона наконец нашла следы, принадлежавшие Драко Малфою. Когда она заметила его впервые, он ещё находился в гостиной Слизерина, но двигался очень быстро. Атертон уже успел передать ему сообщение, каким бы оно ни было, потому что Драко сорвался с места. Гермиона дрожала, укрывшись между двумя высокими книжными стеллажами. Она ждала, наблюдая, как Драко стремительно несётся к библиотеке. Она почти не сомневалась, что на каждом крутом повороте он с размаху врезается плечом в стены, бросая тело вперёд сквозь бесконечные изгибы замковых коридоров. Когда всё закончится, Поппи наверняка придётся залечить не одно ушибленное плечо. Когда Драко оказался совсем рядом с библиотекой, Гермиона убрала Карту и глубоко вдохнула. Не отрываясь спиной от книжного шкафа, она осторожно скользнула вдоль него, чтобы видеть проход впереди. Не прошло и десяти секунд, как она услышала его. Быстрые шаги, тяжёлое, сбившееся дыхание… Драко выглядел почти безумным. В глазах горел дикий, лихорадочный блеск, а палочку он уже крепко сжимал в руке. При виде него у Гермионы невольно вырвался судорожный вдох. Сердце болезненно рванулось навстречу, захлестнув её такой любовью и таким яростным желанием защитить его, что все остальные чувства померкли. Волна облегчения накрыла её с головой, затуманивая рассудок, и она едва не вышла из-за стеллажей прямо ему навстречу. Ещё чуть-чуть, и не смогла бы удержаться. Желание оказаться рядом с ним, почувствовать, как он обнимает её, прижимает к себе, было настолько мучительно сильным, что всё её тело дрожало от этой потребности. Но она заставила себя остаться в тени, пока Драко, ничего не замечая, стремительно пронёсся мимо её укрытия. Его дыхание было рваным, наполненным паникой, и Гермиона закрыла глаза, а губы исказились в горькой гримасе, когда она услышала этот звук. Убедившись, что он уже слишком далеко и не сможет её услышать, Гермиона вышла из темноты и быстро, но осторожно двинулась следом. Палочкой Джинни она снова наложила на себя лёгкое дезиллюминационное заклинание. Свою собственную палочку она по-прежнему не могла использовать. Нельзя было ничем её выдать. Подходя к открытому пространству, где стоял их стол для занятий, Гермиона замедлила шаг. Почти сразу до неё донёсся собственный голос, полный ужаса: — Драко, не... Стеллажи впереди всё ещё скрывали остальных из виду, но она слышала каждое слово и каждый звук с пугающей отчётливостью, понимая, что уже вошла в пределы заглушающих чар, которыми Атертон окружил это место. По коже пробежала дрожь, словно её коснулись почерневшие мёртвые пальцы, когда из-за угла донеслась борьба, шум сцепившихся тел. Она знала, что в этот самый миг Атертон прижимает к себе её. Гермиона до сих пор ощущала это прикосновение, словно расползающийся по телу синяк: на груди, на губах, там, где его пальцы тогда зажали ей рот, оборвав сорвавшееся предупреждение, которое она пыталась крикнуть Драко. Ещё мгновение спустя она услышала, как Драко выкрикнул её имя. Так громко, что крик прокатился под сводами огромной библиотеки, насколько это позволяли чары Заглушения, и эхо тысячекратно вернуло ей его ярость. Её снова пробрала дрожь, губы предательски затряслись, но она заставила себя сосредоточиться. Глубокий вдох. Ещё один. Рука Гермионы наконец перестала дрожать. Она осторожно подалась вперёд и выглянула из-за книжных стеллажей, чтобы увидеть происходящее, на миг забыв, что скрыта под чарами Дезиллюминации. Она увидела его. Драко стоял посреди небольшой свободной площадки, и вокруг него вновь бушевал вихрь. Гермиона застыла, не в силах отвести взгляд. Такую магию ей ещё никогда не доводилось видеть. Это была необузданная, первобытная сила. Гермиону из прошлого и Атертона отбросило назад, их тела буквально разметало ударной волной ветра, которую выпустил Драко. Спустя секунду Атертон уже поднимался на ноги, заходясь безумным хохотом, а ветер вокруг Драко задрожал и постепенно стих. Она наблюдала с болезненным, почти пугающим любопытством, как плечи Драко напряглись, стоило чувствам вновь вернуться к нему. Магия, ещё мгновение назад хлеставшая наружу, исчезла, оставив после себя зловещую тишину. Его взгляд намертво впился в Атертона, который всё ещё смеялся, переводя глаза с Драко на Гермиону. Та лежала на полу, тяжело дыша, и дрожащей рукой убирала с лица спутанные волосы. Всё тело Драко сотрясалось от ярости, пока он смотрел на избитую Гермиону, распластанную на каменном полу. Одежда была разорвана и распахнута, глаза широко раскрыты и затуманены ужасом. Он не понимал, что этот ужас вызван вовсе не Атертоном. Она боялась его. Боялась того, что Драко собирался сделать. Она крепче стиснула палочку Джинни, когда Драко поднял свою, из боярышника, и направил её на Атертона. Он должен был сделать то, что собирался. Ярость волнами исходила от Драко. Гермионе казалось, что она ощущает её вкус даже отсюда, оставаясь невидимой у них за спинами. Она подняла палочку и едва слышно прошептала: — Акцио. — Драко, не надо! — взмолилась Гермиона из прошлого, лёжа на полу. Но она была уверена, что Драко её даже не услышал. Во всяком случае, палочку он не опустил. Все были настолько поглощены происходящим, что никто, даже Атертон, не заметил, как палочка стремительно рассекла воздух, полетев к Гермионе. Та без труда поймала её. Теперь палочка Атертона была у неё в руке, по-прежнему скрытая чарами невидимости. Гермиона сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Палочка дрожала у неё между пальцами, словно противилась тому, что вдруг стала принадлежать ей. Она ощущала, как чужая магия пульсирует внутри древесины, мерзко ползёт вверх по руке, вязкая, почти осязаемая, расползается по коже. Ей отчаянно хотелось отбросить палочку и стряхнуть с пальцев это отвратительное ощущение, но она заставила себя удержать её. — Нет! — вскрикнула Гермиона из прошлого. Паника звучала в каждом звуке её голоса. Она вскинула руку, будто надеялась физически остановить то, что должно было произойти дальше. Гермиона подняла палочку Атертона и направила её на хозяина, стараясь не обращать внимания на бешеный грохот собственного сердца. Кровь шумела в ушах, дыхание сбивалось, грудь судорожно вздымалась. Время. Всё должно было случиться с безупречной точностью. Я всё это время знал, что у меня получится. Потому что я уже это сделал... Понимаешь, о чём я? — когда-то сказал ей Гарри. — Кру... Гермиона резко вдохнула и быстро выдохнула: — Конфундус. Невидимое заклятие сорвалось с кончика палочки в тот самый миг, когда Драко закончил своё: — ...цио. Время словно замедлилось. Заклятие Гермионы ударило первым, и Атертон рухнул на пол именно в ту секунду, когда в него полетел луч Круциатуса. Красный свет прошёл в каком-то волоске над его головой и врезался в книжные шкафы позади. Ослепительно яркая вспышка на миг залила всё вокруг алым, стирая очертания мира. Её Конфундус держался уверенно. Не ослабляя сосредоточенности, Гермиона заставила Атертона корчиться на полу, внушая ему, что его терзают пыткой. Она знала, что его тело не испытывает настоящей боли. На одно короткое, страшное мгновение её захлестнуло желание, чтобы испытывало. Чтобы ему действительно было больно. Но оно исчезло так же внезапно, как возникло. Это была не она. Гермиона проглотила эту жестокую мысль и вновь сосредоточилась на нём. Атертон выл. Его тело извивалось и выгибалось на каменном полу. Гермиона из прошлого вжалась в книжный шкаф, зажимая ладонями уши и не сводя с происходящего взгляда, полного ужаса. Драко посмотрел на неё, заметил её состояние, и что-то внутри него словно надломилось. Он поник, а палочка медленно опустилась, больше не указывая на Атертона. Пошатнувшись, Гермиона из прошлого вжалась в книжный стеллаж, зажала ладонями уши и с ужасом смотрела перед собой. Драко перевёл на неё взгляд, заметил её отчаяние, и всё его тело будто съёжилось. Палочка медленно опустилась, больше не направленная на Атертона, и безвольно повисла у его бедра. Гермиона тут же сняла заклятие Конфундуса, и Атертон неподвижно замер на земле. Засунув его палочку в карман и снова вытащив палочку Джинни, она прижалась спиной к стеллажу позади себя. Быстро опустив взгляд, Гермиона убедилась, что чары дезиллюминации всё ещё действуют, а затем увидела, как Драко бросил свою палочку на пол и рухнул перед Гермионой, заключив её в объятия. Они отчаянно шептали что-то друг другу. Теперь она видела это со стороны. Видела, с какой невероятной, почти невыносимой нежностью они держались друг за друга. Сердце Гермионы болезненно сжалось, до смешного остро отозвавшись на эту картину. Ей пришлось несколько раз моргнуть, сдерживая подступающие слёзы, и отвернуться, будто она случайно стала свидетельницей чего-то слишком личного, хотя сама мысль об этом была странной. В конце концов, это был её собственный пережитый момент. Резкий треск аппарации заставил Гермиону вздрогнуть. Авроры начали один за другим появляться на поляне. Она услышала, как Гермиона из прошлого разрыдалась, вцепившись в Драко, пока её грудь содрогалась от невыносимого горя. Его оторвали от неё. Перед рыдающей на земле Гермионой стоял Кингсли Шеклболт. Гермиона как можно крепче удерживала палочку Джинни, наблюдая, как перед ней разворачивается происходящее. Она ждала. Взгляд метался от одного человека к другому. Драко. Кингсли. Аврор, державший Драко. Аврор, поднявший его палочку и наложивший заклинание Приори Инкататем. Атертон, который всё ещё сидел на земле с тупым, потерянным выражением лица. — Ради тебя я бы сделал что угодно, — тихо произнёс Драко. — Подтверждено, министр, — донёсся голос одного из авроров. — Зафиксировано применение заклятия Круциатус с палочки, принадлежащей Драко Люциусу Малфою. Прежняя Гермиона уже была на ногах. Она горячо заговорила, почти сорвавшись на крик, пытаясь убедить Кингсли, умоляя его. Все готовились уходить. Мальчиков собирались вернуть в Министерство. Пора. Она подняла палочку. Колени едва не подогнулись под тяжестью ответственности. Всё должно было получиться. Драко открыл рот. Его серьёзный взгляд был прикован к Гермионе из прошлого. — Гермиона... — Иммобилус Темпус! — выкрикнула Гермиона. Заклинание сорвалось с палочки, и она застыла, тяжело хватая ртом воздух, пока все вокруг в одно мгновение остановились, намертво скованные временем. Она широко раскрытыми глазами посмотрела на Драко. Аврор уже почти начал поворачиваться, чтобы увести его прочь. Но Драко всё ещё был здесь. Его взгляд оставался прикован к той, прежней Гермионе, и эти глаза навеки застыли в своей боли и утрате. И тогда Гермиона всё-таки рухнула на колени. Палочка Джинни выскользнула из её пальцев и с тихим стуком упала на пол. Она судорожно втянула воздух, чувствуя, как сжимается грудь и мутит желудок. Её скрутил сухой рвотный спазм. Осознание того, что она на самом деле делает, всей своей чудовищной тяжестью обрушилось на неё, на мгновение полностью лишив сил. Голова бессильно опустилась, плечи сгорбились. Минуту спустя, кое-как взяв себя в руки, Гермиона, всё ещё тяжело дыша, подняла с пола палочку. Она вытерла ладонью слюну с губ и медленно оглядела неподвижные фигуры, застывшие по всей комнате. Решительно подавив слабость, она глухо зарычала себе под нос и заставила себя подняться. Гермиона быстрым шагом подошла к аврору, державшему Драко, сосредоточилась на юноше, которого любила, и сняла с него действие заклинания. — Я… я… — запнулся Драко, растерянно моргая, когда вдруг увидел прямо перед собой Гермиону. — Блядь… что? Гермиона тут же вырвала его из рук аврора. Тот даже не шелохнулся, всё ещё оставаясь пленником её заклинания времени. Драко, пошатнувшись, сделал несколько неуверенных шагов. Его глаза широко распахнулись, когда он наконец осознал, что происходит вокруг. Взгляд зацепился за прошлую Гермиону, затем метнулся обратно к стоявшей перед ним. От потрясения он так и застыл с приоткрытым ртом. — Что… Гермиона? — выдавил он едва слышно, глядя ей в лицо глазами, полными ужаса. В его голосе звенело неверие. — Это я, — тихо ответила она и через плечо посмотрела на другую Гермиону. Драко лихорадочно переводил взгляд с одной на другую. — Во всяком случае… одна из моих версий. Драко нахмурился ещё сильнее. — Что? Гермиона сглотнула. — Объяснять почти некогда… Но ты же знаешь, что такое Маховик времени?

***

У Драко голова шла кругом от всего, что Гермиона успела вывалить на него за какие-то считаные минуты. Маховик времени. Золотое кольцо Гермионы оказалось волшебным артефактом, который позволил ей вернуться в прошлое. Украдено из Министерства магии. Пользоваться такими вещами без особого разрешения было незаконно. Все остальные, как выяснилось, уничтожили после того, как вмешательство во время привело к слишком опасным последствиям. Неужели Драко и правда решил, что это подарок от какого-нибудь бывшего? Конечно же нет. Его Гермиона носила не сентиментальное украшение, а украденный, смертельно опасный магический артефакт. Господи, как же он её любил. А Атертон… Он использовал Гермиону как приманку, чтобы заманить Драко в ловушку, отправить его в Азкабан, подтолкнуть к применению Круциатуса… И Драко оказался настолько идиотом, что поддался. Позволил самым тёмным, самым низменным своим инстинктам, тем, что всё ещё жили в нём после войны и уроков Беллатрисы, взять верх. Внутри всё клокотало от собственного идиотизма и жгучего стыда. — …И это был не твой Круциатус, Драко, — закончила объяснять Гермиона, крепко сжимая его ладони своими прохладными пальцами. — Я была под дезиллюминационными чарами и наложила Конфундус. Твоё заклинание даже не попало в него. Я сама это видела. Оно прошло мимо. Драко уставился на неё во все глаза. — Я… я не попал? Гермиона покачала головой. Её карие с золотистыми искрами глаза были полны понимания, которого, как ему казалось, он совершенно не заслуживал. Он чувствовал, как дрожат его руки в её прохладных ладонях. Он медленно покачал головой и отвёл взгляд. — Но я ведь хотел, — с горечью произнёс он. — Я не смог бы произнести это заклинание, если бы не… Гермиона медленно кивнула. — Знаю… Но, Драко, — сказала она так тихо и мягко, что он снова посмотрел ей в глаза, — это не ты. Взрослые, которые должны были тебя защищать, предали тебя. Они пытались сделать из тебя идеального солдата… Но и в этом потерпели неудачу. Это не ты. Он сглотнул, чувствуя, как глаза начинает щипать от подступающих слёз. — Но я всё равно это сделал… На этот раз она покачала головой резко, почти сердито. — Нет, Драко. Не сделал. Заклинание ударило в книжные стеллажи… — Гермиона, — прорычал Драко, высвобождая руки. Он обошёл её и зашагал по библиотеке, осторожно лавируя между застывшими, словно обращёнными в камень людьми. Провёл обеими руками по волосам. — Перестань, чёрт возьми, всё понимать и всех оправдывать… Я, блядь, действительно этого хотел. И захочу снова, если ещё хоть раз найду его или кого угодно, кто попытается причинить тебе боль. Наконец он перевёл на неё пылающий взгляд. Гермиона всё так же неподвижно стояла там, где он её оставил, нервно теребя пальцы перед собой. Драко сделал несколько шагов обратно и остановился прямо перед ней. Только сейчас он понял, как тяжело дышит: тонкие пряди её волос едва заметно колыхались, когда дыхание касалось её лица. — Я сделаю что угодно, лишь бы никто больше никогда не смог причинить тебе боль. Мне, блядь, плевать… Гермиона резко выдохнула и подняла руку к его лицу. Её пальцы бережно скользнули по его скуле. — Нет, тебе не плевать, Драко, — тихо сказала она, и её брови дрогнули от переполнявших чувств. — Потому что, несмотря на всё, через что тебе пришлось пройти, ты… хороший. Заботливый. Добрый… Он закрыл глаза. Её ладонь соскользнула ему на шею, а сама она шагнула ближе в тот самый миг, когда Драко обнял её и крепко притянул к себе. Гермиона уткнулась лбом ему в грудь, и они замерли в тесных объятиях. Под веками защипало от подступившей влаги, подбородок предательски задрожал под натиском чувств. Потому что он знал: она права. Ей не всё равно. И ему тоже. Драко не хотел обладать способностью творить настолько уродливые, жестокие заклинания. В этой тьме было что-то глубоко неправильное, будто она могла изменить самую ткань его существа, навсегда оставить на его душе несмываемое чёрное клеймо. Стоило ему произнести то заклинание, как раскаяние накрыло его сразу же. Ему почудилось, словно призрак тёти стоит у него за спиной и с одобрением восхищается этой зверской атакой. От одной этой мысли Драко мгновенно затошнило от отвращения к самому себе. А потом он увидел Гермиону. Она сидела на земле, зажимая ладонями уши, и на её лице застыл неподдельный ужас. От осознания того, что он натворил, Драко едва не рухнул на колени, раздавленный собственным горем. И всё же… Драко знал. Ради неё он сделал бы это снова. Если бы это могло защитить Гермиону, уберечь её от боли, он, наверное, без колебаний разорвал бы собственную душу на части, навеки запятнав её тьмой. Драко вздрогнул и ещё крепче прижал Гермиону к себе. — Ты точно в порядке? Он не успел причинить тебе боль? — прошептал он ей в макушку. Выбившиеся пряди щекотали ему губы. — Нет. Как я уже говорила, это была уловка. Он сломал мою палочку… точнее, её копию, а меня приклеил к полке, чтобы всё выглядело куда страшнее, чем было на самом деле. То есть… — она перевела взгляд на искажённое ужасом лицо самой себя, навеки застывшей в том мгновении. — Это было ужасно, но… нет. Он не… Драко судорожно выдохнул и, не справляясь с волнением, запустил пальцы в волосы. — Это же полный пиздец. Гермиона сглотнула и кивнула. — Да… Он… Драко, он винит твоего отца в смерти своего собственного. Считает, что тот погиб из-за него в Азкабане. Поэтому он и делает всё это с тобой… с нами. Он хочет… отомстить. На лице Драко отразилось недоумение. — Моего отца?.. — Он сказал, что Люциус назвал имя его отца Визенгамоту, после чего того отправили в Азкабан… где он и умер. Драко тяжело сглотнул и медленно покачал головой. — Боги… Я даже не знаю, что об этом думать. Гермиона быстро огляделась по сторонам и снова посмотрела на него. — Нам… нам нужно идти дальше, иначе мы не успеем. — Ты… ты уверена? Во взгляде Гермионы вспыхнула жёсткая решимость, челюсти напряжённо сжались. — Уверена, — твёрдо ответила она. — Да, мне искренне жаль, что он потерял отца, и я понимаю, что он пытается справиться со своим горем, пусть и совершенно неправильно. Но я также знаю, что Атертон жесток и опасен. Его необходимо остановить. Он должен оказаться под замком и оставаться там до тех пор, пока не перестанет представлять угрозу для окружающих… особенно для тебя. Драко снова коснулся её лица. Его большой палец едва ощутимо скользнул по её скуле, и Гермиона невольно подалась навстречу этому прикосновению. — На этом всё не закончится, Драко, — убеждённо сказала она. — Может, ему и кажется, что это принесёт облегчение, но таким людям никогда не бывает достаточно. Тем, кто причиняет боль другим. Он не остановится здесь. Рано или поздно он найдёт новую жертву. Поэтому его нужно остановить. Гермиона молча наблюдала, как Драко всматривается ей в глаза. Он сглотнул и наконец коротко кивнул. — У нас почти не осталось времени, — тихо прошептала она, неохотно отстраняясь. Он снова кивнул, пытаясь сделать ровный, успокаивающий вдох. Гермиона принялась объяснять, что именно они собираются делать, и подробно изложила свой план, который должен был уберечь его от Азкабана. Драко молча следил за ней. Она говорила быстро, показывая то на Атертона, то на авроров вокруг. Гермиона последовательно перечисляла каждый шаг, словно разбирала материал перед экзаменом. Голос её не дрожал, но Драко видел, как подрагивают пальцы и как тревожно моргают её широко распахнутые глаза. Когда она закончила, он задал несколько вопросов, но в итоге понял её замысел. Гермиона сглотнула и медленно, судорожно выдохнула. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, потому что иначе просто не могло быть. Гермиона слабо кивнула, но в глубине её глаз уже разгоралось что-то яркое. В них пылали решимость и страсть, непреклонное желание всё исправить. Та самая искра, настолько неотделимая от Гермионы, которую Драко впервые заметил ещё во время их самого первого разговора в этой библиотеке. Её упрямство. Её готовность сделать абсолютно всё ради человека, которого она считала достойным. До сих пор невозможно было поверить, что Драко оказался одним из таких людей. Что она готова пойти на всё это... ради него. — Ты понимаешь, что тебе нужно сделать? — спросила Гермиона. Её пальцы вдруг сжали его руку с такой силой, что она выдала тревогу куда красноречивее любых слов. Драко кивнул. — Да. Думаю, понимаю. Гермиона отпустила его руку и медленно отступила. Ещё несколько бесконечно долгих мгновений они не отрывали взглядов друг от друга, а затем она отвернулась и направилась к лежавшему на земле Атертону. В одной руке Гермиона крепко сжимала палочку, другой держалась за ремень небольшой сумки, перекинутой через плечо. Драко видел, как её трясёт всем телом, прежде чем она опустилась на корточки перед Атертоном. Ему казалось, что сильнее любить её уже невозможно. Видеть, как она дрожит от страха, было почти невыносимо и это разрывало его на части. И в то же время именно её мужество, её способность идти вперёд вопреки этому страху заново собирали его воедино, наполняя такой гордостью, что перехватывало дыхание. Его львица. Его гриффиндорка. Его Гермиона Грейнджер. Настоящая. До самого конца.

***

— Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… — шептала Гермиона, ощупывая карман брюк Атертона там, где он лежал. Левый оказался пуст. Сердце колотилось где-то в горле, от чего к горлу подкатывала тошнота. Она торопливо провела рукой по правому карману и сразу почувствовала это: что-то твёрдое, перекатывающееся внутри с тихим стеклянным звоном. Гермиона сунула руку в карман, нащупала несколько маленьких твёрдых предметов и вытащила их наружу. Она поднялась и отошла от Атертона на несколько шагов, не сводя глаз с раскрытой ладони. Маленькие стеклянные флаконы скользили по коже, тихонько позвякивая, когда сталкивались друг с другом. В следующее мгновение рядом возник Драко и заглянул ей через плечо. — Вот же ёбаный ублюдок, — процедил он, увидев её находку. В трёх крошечных флаконах было по глотку Оборотного зелья. В четвёртом лежало несколько коротких белокурых волос. Пятый, судя по всему, пустовал. Гермиона подняла взгляд на Драко. Его губы были брезгливо сжаты, и по лицу читалось всё отвращение, которое вызывали у него меры, на какие Атертон пошёл ради своих извращённых замыслов. Гермиона сглотнула, повернулась к нему, выбрала один из флаконов и протянула Драко. Он взял его и открутил крышку, а Гермиона тем временем открыла флакон с его волосами и осторожно достала один. На миг их взгляды встретились, после чего она снова сосредоточилась на зелье и опустила светлый волос Драко внутрь. Зелье беспокойно заколыхалось в стеклянном флаконе, а затем стало гладким, сияющим серебром с металлическим блеском. Гермиона удивлённо приподняла брови, наблюдая, как оно переливается и движется, словно расплавленный драгоценный металл. Драко смотрел на это почти без интереса. Но Гермиона знала, каким бывает Оборотное зелье, и оно далеко не всегда выглядело настолько… завораживающе. Она поставила флакон на стоявший рядом стол, затем взяла следующий, сняла крышку и снова обернулась. Драко уже стоял возле Атертона, глядя на него с таким откровенным презрением, что казалось, ещё немного — и он с удовольствием пнёт его, хотя тот лежал неподвижно, будто само время перестало для него существовать. — Драко, — настойчиво позвала Гермиона. Он едва заметно вздрогнул, прочистил горло, наклонился к Атертону и выдернул у него один волос. Быстро вернувшись к Гермионе, Драко бросил волос в открытый флакон с зельем. Оно угрожающе забурлило, на мгновение зашипело, после чего приобрело жжёно-оранжевый оттенок и начало источать поистине омерзительную вонь. Драко мгновенно сморщил нос. — Фу, Салазар… И это мне придётся пить? Гермиона невольно поморщилась от одного вида и запаха зелья, а затем перевела взгляд на его встревоженное лицо. — Прости. Он коротко выдохнул и провёл рукой по волосам. — Всё в порядке. Тео однажды взял меня на слабо и заставил съесть драже Берти Боттс со вкусом навоза… Не может же это оказаться хуже, правда? Она не ответила. Гермиона повернулась к самой себе, всё ещё застывшей у стеллажей. Слегка склонив голову, она разглядывала Гермиону из прошлого, испытывая странное чувство от того, что впервые видит себя со стороны, глазами случайного наблюдателя. — Неужели у меня волосы и правда так выглядят? — брякнула Гермиона. Драко тихо рассмеялся. — Серьёзно, Гермиона? Именно об этом ты сейчас думаешь? Она покачала головой, пытаясь унять подступающую истерику. — Нет, ты прав. Нужно сосредоточиться. Чёрт возьми… Гермиона повернулась к Атертону. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом медленно подошла, ощущая, будто не идёт, а плывёт над полом. Остановившись прямо перед ним, она вдруг замерла. Сердце болезненно сжалось от страха, что ничего не получится. Следующий вдох сорвался с её губ судорожным всхлипом, и в ту же секунду рядом оказался Драко. Он молча взял её за руку. Гермиона вцепилась в его пальцы так крепко, что была уверена: ему наверняка больно. Но он даже не поморщился. Лишь слегка повернул голову, посмотрел на неё сверху вниз, и его серебристые глаза словно пронзили её насквозь. На лице отчётливо читалось беспокойство. — Гермиона? — Мне страшно, — едва слышно прошептала она. — Страшно, что ничего не выйдет. Что я потеряю тебя… Драко наклонился и мягко коснулся губами её лба, бережно притягивая к себе. Нужна была несгибаемая сила, чтобы совершить неправильный поступок ради правильной причины. Но в этот миг Гермиона вовсе не чувствовала себя сильной. Она дрожала, словно клочок бумаги, подхваченный ураганным ветром. — Всё будет хорошо, Гермиона. Ты самая выдающаяся ведьма из всех, кого я знаю… У тебя получится. Она судорожно вздрогнула в его объятиях, но уверенность в голосе Драко, его безоговорочная вера в неё постепенно проникали ей под кожу, растекались по венам, становясь её собственной силой. Гермиона медленно подняла голову. — Ты точно готов на это? — спросила она. В уголке его губ появилась знакомая полуулыбка, и одного этого оказалось достаточно, чтобы её решимость вернулась в полной мере. — Ради тебя, Гермиона, я пойду на всё. Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его. Коротко, но твёрдо. Потом отстранилась. Ещё несколько мгновений Гермиона не отводила от него взгляда. Она знала, что больше нельзя терять ни секунды. И всё же одна секунда у неё оставалась: чтобы ещё раз запомнить каждую черту его лица, согреться преданностью, светившейся в его глазах, и почувствовать, как тепло его объятий медленно проникает сквозь холод, сковавший её кожу. Я люблю тебя — прошептал её внутренний голос. Гермиона отстранилась от Драко и тут же опустилась на корточки перед Атертоном, снимая с него действие изменённого во времени заклинания Иммобулус. Атертон глухо застонал, приходя в себя. Конфундус всё ещё туманил его разум, оставляя беспомощно тупым. Она протянула руку, и Драко вложил в её ладонь пузырёк с Оборотным зельем. Серебристая жидкость внутри переливалась мягким блеском. Гермиона поднесла пузырёк к губам Атертона, заставила его безвольно запрокинуть голову и влила зелье ему в рот, наблюдая, как он безропотно проглатывает всё до последней капли. Поднявшись на ноги, Гермиона отступила на шаг. Драко обхватил её за руку, и они вместе смотрели, как растерянный Атертон начинает меняться. Его тело вытягивалось, черты лица текли и перестраивались, пока перед ними вновь не возникла другая, более высокая и худощавая версия Драко Малфоя. Одежда снова сидела на нём как прежде, идеально повторяя знакомый силуэт. — Чтоб меня… — пробормотал Драко, глядя на лежащего на полу Атертона, превратившегося в него самого. — Совсем, блядь, не крипово… Гермиона с усилием отвела взгляд от его фальшивой копии. Драко тяжело вздохнул и посмотрел на неё. Пора. Она подошла к столу и подняла пузырёк с Оборотным зельем, в которое был добавлен волос Атертона. Драко уже стоял рядом и с явным отвращением разглядывал мутное варево, брезгливо сморщив нос. Что ж, неудивительно. Оно воняло тухлыми яйцами. Но он всё равно молча забрал пузырёк из её рук. Его серебристые глаза снова встретились с её взглядом, и Гермиона увидела в них то, что невозможно было перепутать ни с чем другим: полное, безоговорочное доверие. Сердце с силой ударилось о рёбра. Ей отчаянно хотелось оказаться достойной этой спокойной, непоколебимой веры. Драко поднёс пузырёк к губам, поморщился и одним глотком осушил его содержимое, после чего резко, со свистом выдохнул сквозь зубы. Гермиона наблюдала за ним, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Драко согнулся пополам, едва сдерживая рвотный позыв, и вскоре его тело начало меняться. Она отвернулась прежде, чем он окончательно превратился в Атертона, и вместо этого крепко схватила настоящего Атертона, теперь выглядевшего как Драко, за воротник рубашки и рывком подняла на ноги. Тот неуверенно выпрямился, слегка покачиваясь, его взгляд расплывался, а глаза бессмысленно косили. Она подвела его обратно к аврору, который удерживал Драко раньше, и осторожно вложила Атертона ему в руки, проследив, чтобы застывшие пальцы снова сомкнулись на его предплечьях. Атертон неподвижно застыл, тупо моргая ей лицом Драко. Конфундус всё ещё лишал его способности связно мыслить и говорить. Не желая рисковать, Гермиона коротко взмахнула палочкой Джинни и снова наложила на него Иммобулус. Затем она глубоко вдохнула, достала палочку Атертона, прижала её кончик к его виску, крепко зажмурилась, изо всех сил стараясь не вспоминать, когда ей в последний раз приходилось делать это, и тихо произнесла: — Обливиэйт. Когда она закончила, Гермиона обернулась и увидела Драко. Он стоял позади, всё ещё с лицом Атертона. Она встретилась взглядом с чужими глазами и с облегчением заметила, что привычная для этого лица неприязненная гримаса исчезла. Вместо неё во взгляде читалось странное сочетание суровости и тревоги, обращённой к Гермионе. В этом взгляде было столько Драко, что у неё словно отпустило что-то внутри. — У аврора твоя палочка, так что придётся воспользоваться палочкой Атертона, — пробормотала Гермиона, поспешно отводя взгляд от чужого лица, натянутого поверх Драко. От этого зрелища во рту снова появился мерзкий привкус. Она повернулась и протянула ему палочку. Драко молча взял её и убрал в карман. — Давай покончим с этим, — произнёс он губами Атертона. — Не хочу оставаться этим мудаком дольше, чем необходимо. Гермиона кивнула. Затем собрала все пузырьки и рассовала их по карманам настоящего Атертона, оставляя улики, которые аврорам ещё предстояло обнаружить. Только после этого она отошла на несколько шагов. Она внимательно осмотрела обоих, убеждаясь, что Атертон лежит именно там, где до заклинания Иммобулус находился Драко, всё так же удерживаемый аврором. Вроде бы всё выглядело правильно. Гермиона снова повернулась к настоящему Драко. Теперь он стоял на коленях, устраиваясь на том самом месте, где прежде распростёрся на полу Атертон. Она подошла ближе и опустилась перед ним на корточки. Он посмотрел на неё глазами Атертона и улыбнулся. — Увидимся по ту сторону, — тихо сказал он. Гермиона попыталась улыбнуться в ответ, но не была уверена, что у неё получилось. Она осторожно коснулась кончиком палочки Джинни его виска. — Я сотру только воспоминания о том, что произошло после твоего появления. После того, как ты увидел, как он напал на меня. И я верну их, как только ты окажешься на свободе, — прошептала она, уже ощущая, как чувство вины тяжёлым грузом ложится ей на плечи. Он кивнул. — Всё в порядке, Гермиона. Я тебе доверяю. Она на мгновение закрыла глаза, а когда снова их открыла, уже была готова. — Обливиэйт. Его взгляд сразу помутнел. Он смотрел на неё, растерянно моргая. Гермиона толкнула его, и в своём затуманенном состоянии он без сопротивления повалился на пол. Она тяжело сглотнула и резко поднялась на ноги. Ещё раз оглядевшись, она виновато покосилась на Кингсли, министра магии. Он по-прежнему стоял перед ней, застывший во времени, пока она у него на глазах совершала одно незаконное действие за другим. Гермиона нервно сглотнула, снова наложила на себя Дезиллюминационные чары и бросилась к книжному шкафу, прячась в его тени. Оказавшись в укрытии, она глубоко вдохнула и вновь запустила ход времени. Хлоп. Аврор исчез вместе с «Драко». Она слышала голоса Кингсли и самой себя, тонувшие среди череды хлопков, означавших, что очередные авроры исчезают. Вскоре в кабинете остались только Гермиона, Кингсли и аврор, которому предстояло проводить её в больничное крыло. Крепко сжав палочку, Гермиона снова приняла облик Осени и нарочно устроилась в небольшом пятне света, проследив, чтобы та, прежняя она, непременно её заметила. Она почти заново ощутила тот самый удар потрясения, когда другая Гермиона увидела её, узнала Осень и на мгновение решила, что, должно быть, сходит с ума. Потом Гермиона, чего уж скрывать, позволила себе немного развлечься. Она лёгкой рысью бежала по замку чуть впереди аврора и самой себя, несколько раз намеренно попадаясь им на глаза, чтобы уж наверняка донести главное. Ей нужно прийти. Её ждёт дело, которое кроме неё никто не сделает. Драко нужно спасти. Пока её прежнюю версию в больничном крыле окружали заботой и суетой, Гермиона в облике Осени сидела в пустом коридоре снаружи и терпеливо ждала. До того момента, когда ей снова предстояло появиться и тайком выскользнуть из-под самого носа Поппи, Гермиона не переставала думать о Драко. Как он сейчас? Когда перестанет действовать зелье? Когда авроры и Кингсли поймут, что произошло? Она почти видела их лица: сначала потрясение, затем полное неверие, когда оба юноши вновь примут свой настоящий облик. Начнётся настоящий хаос. При этой мысли уголки её губ едва заметно дрогнули. Минуты медленно тянулись одна за другой, и наконец Гермиона вышла из больничного крыла, бросившись вслед за Осенью через пустые коридоры к безлюдному классу. Там Осень вновь стала Гермионой, и они оказались друг напротив друга в темноте пустой комнаты. Между ними не нужно было слов. Они и так всё понимали. Гермиона достала кольцо, подняла невредимую палочку и произнесла заклинание, возвращая кольцу его истинную сущность. Маховик времени. Она сказала своей прошлой версии, что достаточно всего одного оборота. И Гермиона, стоявшая перед ней, Гермиона из прошлого, повернула колечко. В следующее мгновение её уже не было. Гермиона глубоко вдохнула и убрала палочку в карман. Всё было кончено. Она сделала всё, что было в её силах, чтобы вернуть события на правильный путь. Она заключила сделку со временем. Теперь только время могло показать, окажется ли эта сделка удачной.