Изысканный труп

Изысканный труп Внесение три “Пучина кровопролития” *Careless - Neffex *Heartless - the weeknd       Прошлое Утро сделалось довольно пасмурным. За окном шелестели деревья, сопротивляясь с порывистым ветром, который в свою очередь пригонял тёмные, густые тучи, изливающие прохладный дождь. И в такой серый день, у лучшего друга Чонгука - Хосока, умерла его любимая лошадь, по кличке “Молох”, которую ему подарили три года назад, на тринадцатилетие. В течении этих лет, он часто покорял “ Очасан “ на своём жеребце. Мальчишка безумно любил его. Хосок считал свою животинку членом семьи, который достоин почёта и уважения. Поэтому, юноша решил символично похоронить своего верного Молоха на холме “ Очасан “. Он попросил своего единственного друга Чонгука, отвезти его на эту возвышенность, ведь у его семьи машины не было. Чонгук тоже не имел машину, зато ею владел его отец. Ныне покойный. “Mazda” 626, 1993 года выпуска, в зеленом цвете была во владении семейства Чон. Чонгук умел водить механическую коробку передач, но всё же ему не хватало ещё опыта, в силу своего юного возраста, для совершения разнообразных и сложных маневров. Но юноша не считал это помехой. Главное, помочь своему другу, реализовывая его планы, во что бы то ни стало. Между тем, Чонгук решил максимально выжать “полезность” из этой поездки, задумав, закопать на горе отца. Юноша осознавал, что рано или поздно, начнётся разлагаться благоуханный запах по всему подвалу, а следом и по дому. Рано или поздно, кто-нибудь обнаружит труп. Вот тогда начнутся серьезные проблемы. Дабы их избежать, нужно было действовать без малейшего промедления. На тикающих часах было пол девятого утра. С раня, дом уже пустовал. Дедушка пошел к соседям, расспрашивая про своего сына, который не появлялся уже вторые сутки. Мать, как всегда, уехала на попутках в неизвестном направлении, а Техен пошёл в местную школу. У Чонгука тоже были занятия, только вот сегодня он отпросился, как и Хосок, дабы совершить затеянные похороны. Юноша вышел из чердачной комнаты, неспешно спускаясь по лестнице, проводя рукой по деревянным перилам, тем самым собирая пыль, и ощущая ее на подушечках пальцев. Под лестничным проемом была небольшая кладовка, в которой хранилась всякая всячина. Зайдя в комнату, Чонгук начал осматривать слегка пыльные полки, глазами ища нужные вещи. Наткнувшись на ящик с химией, брюнет присел на корточки, дабы добраться до него, который находился под стеллажом. Выдвинув пластиковый ящик, Чонгук лицезрел всякую бытовую химию, предназначенную для мытья полов, унитазов, посуды. Взяв необходимые компоненты, юноша встал, запрокидывая челку вправо, что лезла в глаза. Волосы порядком подросли, мешая очам. Нужно будет их отстричь. Поставив химию рядом с дверцей от подвала, Чонгук направился к входной двери. Выходя из дома, он двинулся к небольшому сараю, который расположился на задней части двора. Попав внутрь халупы, брюнет почувствовал, как ноздри окутал запах соломы и навоза. Раньше, его семейство держало корову. Но, из-за нехватки еды в доме, отец решил её зарезать. Чонгук как сегодня помнит, как боялся резать тушу. Лицезря застывшую кровь на руках отца, у юноши начинала кружиться голова, заставляя его чуть ли не падать в обморок. А чувствуя “благоприятные” запахи при нарезке мяса коровы, Чонгуку блевать хотелось. Как иронично, что спустя каких-то два года пятнадцатилетний пацан, рукой не дрогнув, и в обморок не упав, смог расправиться с родным сорокалетним отцом, жестоко его убив. Сглотнув вязкую слюну, и зажмурив глаза, Чонгук решил не поддаваться воспоминаниям, а заняться делом. Ведь времени у него было в обрез. Он начал копошиться в инструментарии, висевшего на стене из досок. Разные орудия красовались на стенке: широкое мачете, старинная секира, ржавые грабли, тяпка, бензопила. Взяв бензопилу, мачете, тяпку, Чонгук направился обратно в дом. Он тщательно вымыл всё орудие (кроме бензопилы), очищая их от ржавчины, и застывшей крови скота. Закончив, юноша начал тяжело дышать. Он не хило так нервничал. Сейчас, ему предстоит разделать своего уже гниющего отца по кусочкам, разложив в мешки. Холодный пот проливался по всему лицу, отчего челка сделалась влажной. Вытерев рукой стекающую испарину, Чонгук ухмыльнулся. Чего сейчас он боится? Он уже совершил всё самое грешное, за что ему предписано особенное место в аду. Страшиться нечего. Отперев подвальную дверцу, в ноздри тут же проник ужасающий запах. Смесь газов, аммиака, меркаптаны и крови, окутали маленькое помещение, и лёгкие Чонгука в том числе. Отец, лежал всё в таком же положении, в котором его спешно закинул сын, страшась мамы и деда. Голова трупа повернута влево, открывая обзор на косой, разинутый рот, в котором виднелись сжатые жёлтые зубы. Тело расположилось на слегка влажном и холодному полу в позе “ звёздочки”, раскинув конечности. Кровь на мученике покрылась корочкой, кожа обрела тёмный цвет из-за свернувшейся гемы, а продырявленные органы распухли, покрываясь незначительными зеленоватыми волдырями. Инфекционные бактерии начали свое поедание поврежденных внутренностей алкоголика. Органы мученика покрылись алкогольной, внутренней крапивницей. Полностью погрузив свое тело в подвал, юноша закрыл дверцу, чтобы запах не успел распространился по дому. Он на ощупь нашёл выключатель, зажигая единственную лампу, от которой исходил режущий глаза жёлтый свет. При таком освещении, дыры на теле умершего казались темнее, глубже, а кожа уродливее. На данном этапе смерти - мышцы твердеют, как и кожный покров, поэтому, разделать отца будет достаточно непросто. Поставив все необходимые принадлежности для разделки перед окоченевшим трупом, Чонгук встал около него, расставив ноги по сторонам, чуть наклоняясь к лицу умершего. Там, где раньше были глазницы, сейчас черные бездны, в которых водятся мелкие белые опарыши, ползущие по засохшей крови. По всей видимости, личинки отложила муха, летавшая в подвале. Там, где раньше были губы, сейчас намертво сжатые зубы с засохшей кровью по краям. Чонгук старался сделать безразличное лицо, видя такую картину перед глазами. Он сжал губы в тонкую нить, и нахмурившись, сконцентрировано проводил очами по собственному “творению”. Остановив свой взор на реберной кости, от которой большего всего исходил запах сероводорода и гнили, Чонгук лицезрел зелёные инфекционные пузырьки из-за алкогольной крапивницы, что покрывали сердце и лёгкие. Кость в свою очередь, осталась прежней, слегка потемнев из-за большого количества крови на ней, ныне засохшей. Отпустив свой взгляд, виднелись распухшие розовые кишки, в которых сейчас царило движение и размножение бактерий, от чего исходил запах дерьма. Желудок слегка засох, как и проткнутый мочевой пузырь. Член умершего окоченел, почернел, стоя прямо как солдатик. Чонгук ухмыльнулся. Это посмертная эрекция, она часто встречается у трупов мужского пола, естественно. На любования не было времени, нужно было приступать к действию. Надевая жёлтые, резиновые перчатки, брюнет поймал себя на мысли, что не чувствует ни страха перед трупом родного отца, ни жалости, ни сочувствия, ничего. В голове пустота. Неужели, поменяв своё отношение к такой непростой ситуации, Чонгуку удалось отключить человеческие чувства? Но разве возможно так быстро себя перенастроить? Конечно невозможно. На самом деле, Чонгук был таким всегда, просто вечно сдерживал в себе зародыш эго, который рвался, намеревался выйти наружу, дабы показать всем не идеального, но настоящего Чонгука. Это был истинный Я, которому не хватало справедливости по отношению к нему, к Техену, и ради правосудия нужно было пожертвовать ВСЕМ И ВСЯ, различными способами, иной раз инфернальными. Такова жизнь. Чонгук был одет в черную футболку, в такого же цвета шорты, а на ногах были тёмные шлепки, дабы легче было отстирать вещи от намеревающийся “грязи”, что будет разлетаться по всему подвалу. Хотя скорее юноша эту одежду просто выкинет. Последним этапом в образе была маска на лицо, и темно синий фартук на туловище. Надев всё необходимое на себя, юноша мысленно приказал себе - пора. Нужно было начать с конечностей. Чонгук с каменным лицом, не отображающее хоть какие-то эмоции, взял мачете, хватая тяжёлую, окоченевшую руку отца, намереваясь её отрезать. Чон провел остриём по коже, от чего она разошлась с жёсткими мышцами, открывая вид на плечевую кость. Покров резался не так просто, поэтому нужно было с большим усилием резать плоть. Мышцы на руках Чонгука напряглись, от приложенного усилия при “нарезке”. Проводя мачетой туда-сюда по руке отца, кожу, жир и мышцы удалось отсечь от верхней части туловища. Теперь, рука держалась только на мосоле. Кость отрезать не получится. Нужно взять тяпку, и раздробить её как следует. Когда тяпка оказалась в руках Чонгука, он с размаху, зажав свою челюсть, ударил по кости, от чего та надломилась, местами раскрошилась. Бросив своё орудие, тяжело дыша, юноша вытянул максимально конечность умершего своей рукой, ломая окончательно кость ногой. Рука мертвого отца была в ладонях Чонгука. Тяжёлая, опухшая, синяя, вонючая, с торчащей костью. Приятное зрелище, не правда? Конечность была липкой и холодной. Дотронувшись до кисти, Чонгук перебрал пальцы отца с собственными. Когда-то, эта рука ударяла Чонгука. Когда-то, эта конечность пугала весь дом. Когда-то, казалось, что от этой руки всё зависит: как пройдет день, и как он закончится. А сейчас, этот страх, что распространялся по всему семейству, в руках Чонгука. Отрезанная и гниющая ужасть. Последний раз брюнет провел ладонью по бугристому локтю, чувствуя как он раздулся. Закинув конечность в чёрный, большой пакет для мусора, юноша продолжил своё деяние. Разделавшись со второй рукой, проводя с ней тоже самое, что и с предыдущей, Чонгук приступил к ногам. С ними будет гораздо сложнее. Одной тяпкой тут не обойтись. Подойдя к бензопиле, что терпеливо дожидалась своего часа, юноша надел жёлтые очки, которые находились в боковом кармашке чехла пилы. Засунув вилку орудия в старую розетку, пила громко зашумела, распространяя шум по всему подвалу. Чонгук не боялся использовать такой инструмент для разделки трупа, ведь кровь вся вытекла, а оставшаяся засохла. Брызгов точно не будет. Мосол и плоть могут разлететься, но это не критично. С тазобедренным костями по другому никак не управиться. Чонгук расставил ноги параллельно трупу, наклоняясь корпусом к тазовой части тела, направляя пилу с вращающими трезубцами. Пронзительный и резкий звук прошелся по ушам, когда орудие коснулось плоти. Мясо разошлось, где-то разлетелось, оголяя тазобедренную кость. Мосол с треском раскололся, под давлением пилы, ломаясь полностью. Левая нога была успешно распилена. Проделав с правой тоже самое, Чонгук лицезрел, слои мяса, мышц и жира, которые наслаивались друг на друга, теперь были отделены. Взяв отрезанные конечности, юноша тяпкой раздробил коленные суставы, чтобы ноги были меньшей длины, и сумели поместиться в пакет. Положив их в мешки, перед Чонгуком всё также лежал отец, только уже без рук и ног. Осталась голова и туловище. Сев на корточки, и взяв мачете в руки, брюнет принялся рассматривать бывшее лицо своего отца. Где раньше находились глаза, сейчас, присутствовали бездны с небольшим количеством опарышей. Нос усох, губы приоткрыты в жёстком спазме, обнажая жёлтые зубы, которые были стиснуты. Чонгук набрал в лёгкие кислород ( если он вообще был в таком зловоние), и зажмурил глаза, покачивая головой. Было трудно решится на отрезание головы. Но медлить тоже не стоило, ведь скоро придёт Хосок, и нужно будет отправиться на “Очасан”. Внезапно, мачете в руках потяжелело. Юноша почувствовал нахлынувший адреналин. Крепко сжав орудие, Чонгук пристально смотрел на шею умершего мужчины. Пора начать разделку наиважнейшей части тела. Мачете коснулось кожного покрова и дальше не двинулось. Нужно было приложить усилие, дабы разрезать кожу а следом мясо и затвердевшие мышцы. Пот стекал со лба, заливая глаза, от чего очи пощипывали. Зажмурив глаза, Чонгук напряг мышцы на руках, направляя всю свою силу на мачете. Кожа под давлением острого лезвия тут же разошлась по сторонам, оголяя мышечную и мясную ткань. Мышцы слегка потемнели за это время. Чонгук решил не осматривать алый разрез шеи, и продолжил вводить мачете внутрь. Далее последовала глотка. Она ощущалась очень упругой, от чего нужно было ещё сильнее надавливать. Понимая, что одним давлением здесь не обойтись, юноша решил вводить остриём туда сюда, словно отрезает шею курицы. Полностью разделившись с “мясной” прожилкой шеи, откуда исходил запах тухлых яиц, Чонгук застрял на этапе позвоночной кости, которая находится сзади шеи. Взяв тяпку, он раздробил ее также, как и пред плечные суставы. Голова была отделена от туловища. Чон осмелился, и взял бывшую голову отца за слипшиеся, скомканные и грязные волосы. Голова казалась невероятной лёгкой, после тяжёлых конечностей человека. Опарыши повыпадали из глазниц, открывая весь обзор на бывшие глазницы отца. Кожа на лице приобрела серый оттенок. Дыры на лице слегка засохли, а плоть внутри почернела. Зубы остались в таком же стиснутом положении. А там, где раньше была шея, сейчас виднелись висящие куски плоти с раздробленной позвоночной костью. Чонгук поверить не мог в то, что сейчас он держит голову своего ненавистного отца. Которую сам же отрезал. Его организм не знал, как реагировать на такие перемены. Для самого же юноши было шоком то, что он ничего не испытывал. Жалость, сострадание, паника, отвращение, страх, всё куда-то исчезло. Осталось только хладнокровие, безразличие к этой плоти. Ничего больше. Отбросив голову в сторону, Чон продолжил свое деяние. Туловище он распилил вдоль по животу, не заостряя своего внимания на внутренние органы, на которые можно было взглянуть с нового ракурса. Для всего тела было приспособлено пять больших мусорных пакетов, но Чонгук использовал только четыре. Распределив отца по “частям”, Чон принялся отмывать цементный пол от засохшей крови, остатков плоти, мелких частиц костей, а также выпавших личинок. Нагнувшись, он вводил тряпкой по липкому, холодному полу, периодически слегка стирая тряпку в хлорированной воде, чтобы не размазывать грязь и остатки человека. Убрав полностью подвал, юноша принялся поднимать по одному мусорному пакету наверх. Возвышаясь по подвальной лестнице, Чонгук услышал стуки в дверь. Он сразу окаменел и напрягся. Неужели Хосок пришёл? — Чонгука! Уже десять часов, поехали на “Очасан”, — громко произнёс звонким голосом Хосок, — Ты дома? — поинтересовался юноша. Чонгук тут же захлопнул дверцу в подвал, полностью её заперев. Зрачки беспорядочно начали бегать по глазницам. Накатило чувство волнения. Как же незаметно закинуть пакеты в машину, и беспалевно закопать труп? Побывав в раздумьях мгновение, Чонгук понял, что скрыть от друга это никак не получится. Единственный выход, так это изменить содержимое пакета. Сказать, что это залежавшийся скотских мусор из сарая, от которого хоть как-то надо избавиться. — Хосок, подожди минуту, я мигом! — прокричал Чонгук. Ему нужно было срочно переодеться и ликвидировать испачканную одежду. Быстро поднявшись в братскую комнату, Чон принялся шарить в шкафу. Он надел черную футболку, черные джинсы. Закинув грязные вещи в небольшой мусорный пакет, он спешно направился к Хосоку. Открыв входную дверь, Чонгук встретился взглядом со своим единственным другом, который был старше него на год, но ниже на несколько сантиметров. — Привет, — старался в обычной позитивной манере произнести друг, только вот не выходило у него толком. Горе его сильно пошатнуло. — Привет Хосок, — максимально нейтрально пытался приветствовать товарища Чонгук, — У меня тоже дело нарисовалось..,— вдумчиво сморозил Чон, — Это скотские отходы, которые мои родные не убирали уже давно. Вот я решил прибраться в сарае, и заодно закопать это дерьмо, — головой указывая на пакеты , объяснил юноша. Формулировать мысли и проговаривать слова Чонгуку было тяжело. Он пояснял это Хосоку с некой паузой, между каждым предложением. Мозги плохо соображали после всех событий. Хосок пристально смотрел на друга. Что-то в нём изменилось за это время. Вид у Чонгука был более истощенный, взволнованный, глаза бегали, избегая зрительного контакта. Формулировка предложений другу давалась тяжело, и ещё, он нервно покусывал нижнюю губу. Неужели в семье опять что-то стряслось? Может, если бы у Хосока не случилось горе, он детально бы расспросил друга о его состоянии и семье. Но они оба понимали, что обсуждений больных для них тем, только усугубит ситуацию. Поэтому, проще всего было отвлечься от всего негативного. — Окей. Мы всё равно на твоей машине поедем, тебе решать, какое дерьмо на ней перевозить, — шутливо поговорил Хосок, слегка толкая Чонгука плечом, пытаясь немного разрядить обстановку. Чон лишь криво улыбнулся. В руках Чонгука блестели ключи от автомобиля. Засунув его в проем багажника, тот открылся. Хосок закинул несколько пакетов со своим разделенным Молохом на задний ряд сидений, а Чон бросил довольно тяжёлые пакеты со своим содержимым в багажник. Хося прислонился к машине, и внезапно спросил: — А отец твой, хоть не против поездки? — настороженно спорил друг, будто боясь спугнуть Чонгука. — Нет, — довольно резко и твердо ответил Чон, — Давай скорее садись и поедем, мне ещё Техена забирать со школы. Хосок лишь пожал плечами, и спешно следовал указаниям товарища. Тот же, в свою очередь, повернул ключ по часовой, в отверстии для зажигания автомобиля, после чего последовал рычащий звук мотора. Ребята ехали в полной тишине. Каждый был погружен в собственные мысли. Хосок прислонился лицом к открытому окну, из которого слегка струилась вода нахлынувшего дождя. Он вдыхал свежий, теплый, летний воздух. Чонгук был сконцентрирован на езде, проезжая бугристые, скользкие холмы на пониженной передаче. Мельком взглянув на друга, он лицезрел влажные глаза Хосока. То ли от потока ветра, что обдумывает лицо, спровоцировало влагу в глазах, то ли дождь, а может смерть лошадки. Не ясно. Отвернувшись, Чонгук продолжил уделять своё внимание дороге, нахмурившись. — Я его очень любил, — еле слышно произнёс Хося, нарушая гробовую тишину. Чон услышал всхлипы. Его друг начал плакать, закрывая лицо ладонями. Чонгук не особо умел поддерживать людей, поэтому предпочитал молчать в таких моментах. Наконец-то доехав на вершину, Хосок вышел из машины, шмыгая носом, вытирая мокрое лицо рукавом растянутой кофты. А дождь в свою очередь, делал атмосферу более мрачной и угнетающей. Чонгук открыл багажник и схватил лопату, начиная копать. В это время, его друг крепко держал пакеты со своим жеребцом, заливаясь в слезах. Чон пытался сделать максимально серьезную и сосредоточенную физиономию, чтобы даже ни одна мышца на лице не дрогнула. Он пытался не думать о том, что сейчас выкапывает яму для собственного отца. Дождь намочил волосы Чонгука, отчего они прилипли ко лбу. Растянутая одежда сделалась в облипку из-за воды, подчеркивая юное, но уже жилистое чонгуковское тело. Выкопав достаточно глубокую яму, юноша принялся закидывать пакет один за другим. Он старался ни о чем не думать. Сейчас, он закопает все свои проблемы. Свои страхи, ужасы, муки. Закончив своё дело, Чонгук уставил свой взор на Хосока, который до сих пор держит пакеты и плачет, не собираясь начинать действо. — Эй, соберись, — ничего лучше не придумав, грубо сказал Чон. На-вряд-ли эти слова подбодрили товарища, но не было времени на сюсюканья. — Да-да…щ-щас…— дрожащим голос ответил Хосок. Его лицо слегка припухло, покраснело. Слюни, слезы, сопли были размазаны по всему лицу. Дождь намочил друга до ниточки. Ему стало холодно, дрожь проходила по всему телу от налипшей мокрой одежды. Шмыгая носом, стоя на ватных ногах, Хося взял лопату, пытаясь начать копать. Чонгук в это время облокотился об автомобиль, смотря на страдающего друга. Прошло десять минут. Хосок всё также плакал и стоял с лопатой в руках, не намереваясь начать копать яму. Чонгук стиснул зубы в раздражении. Он своего отца закопал быстрее, нежели этот свою лошадь. — Дай сюда, — раздражённо цокнул Чон, выхватывая из рук Хосока лопату, — Садись в машину, — с холодной ноткой приказал Чонгук. Товарищ лишь коротко кивнул, и направился в машину. Лопата с легкостью входила во влажную землю. Мышцы на руках юноши напрягались, поднимая тяжёлую лопату с черноземом. Чонгук управился за двадцать минут. Закинув грязную лопату в багажник, он сел в машину, посматривая на состояние друга. Хосок немного успокоился, но не до конца. Их мокрая одежда тут же намочила салон автомобиля, отчего сделалось прохладно. Вытерев очередной раз лицо рукавом, Хосок посмотрел на Чона и коротко улыбнулся. Чонгук в свою очередь сделал тоже самое, подняв уголок рта. Он уже задумывал завести машину, как Хосок тронул его за руку. — Дай мне минуту, я хочу положить его платочек на могилку…— отпустив свой взгляд, жалобно попросил Хося. — У тебя минута, — строго предупредил Чонгук. Ведь он не собирался ещё полчаса ждать. Друг кивнул и рванул к новоиспеченной могиле Молоха. Закончив затеянные похороны, Чон сначала отвёз Хосока до дома, а следом поехал за Техеном. Из-за выходок друга, Чонгук на тридцать минут задержался, а это значит, что младший сидит и ждёт его в школе, когда других детей уже забрали. Старший ехал что есть мощи. Вопреки на плохую видимость, скользкую дорогу, иногда спидометр доходил до отметки сто двадцать. Несмотря на то, что сейчас Чонгук так торопился и волновался за младшего, в душе было невероятное облегчение. Как будто он сбросил с себя тонный груз. Неужели ад с отцом закончен? В это не верилось до конца. Из-за повышенной тревожности, Чону казалось, что будучи расчлененым и закопаным, отец всё равно может ожить. Но конечно этому не бывать. Подъехав к школе, Чонгук припарковал машину, и направился к главному входу. Зайдя в теплое помещение, старший начал бегло рыскать глазами Техена. Напротив сидел охранник. Увидев, взволнованного и нахмуренного Чонгука, мужчина воскликнул: — Здравствуй Чонгук! Чего то ты поздно сегодня, — с ноткой доброжелательностью заметил охранник. Полностью погрузившийся в поиски Тэ, Чон не сразу заметил мужчину. Он тут же поменялся в лице, и постарался натянуть улыбку. — Здравствуйте, мистер Кью. Дела были, раньше не смог приехать, — приветливо изъяснялся юноша, — Где Техен? — Его дедушка Чон забрал пол часа назад. Он то вовремя поспел, нежели ты, — шутейно отметил мужчина, подмигнув. Вот только Чонгуку было не до забавы. Он поблагодарил охранника за информацию, и направился к машине, дабы скорее приехать домой. Прибыв домой, юноша заглушил машину и закрыл её. Дождь всё также лил, давая голове немного остыть. Пошатываясь, вялой походкой он добрался до дома, собирая липкую, жирную грязь обувью. Чонгук открыл входную дверь и глубоко вздохнул. Домашний запах ни с чем не спутать. Это сочетание ароматов еды, химии, людей, проживающих в этом доме, мебели. Только вдыхая этот феромон, Чон чётко понимал, что находится дома. Он медленно зашагал, чувствуя, как под его весом прогибается старый, хиплый паркет. Пройдя через арку, юноша оказался на кухне. Ни единой души. От него капала вода с одежды, головы, обуви, ооставляя мокрые и грязные следы на паркете. Юноша лениво распахнул дверцу холодильника, доставая бутылочку холодной воды. Приоткрыв слегка дрожащие губы, Чонгук принялся жадно поглощать охлажденную жидкость. Ощущая, как холодная вода проходит через разгоряченную глотку, трудно было не испытывать удовлетворение. Чонгук выпил всё до последней капли, и направился к раковине. Наклонившись, он брызнул водой по лицу, чтобы немного взбодриться. Проведя такой ритуал “очищения”, Чонгук вышел из кухни и потопал вверх по лестнице. Он встал перед дверью братской комнаты, представляя сладко спящего Техена, прильнувшего к подушке. Старший аккуратно дернул ручку двери вниз, и потихоньку её открыл. Полностью войдя в комнату, никого в ней не оказалось. Окно пребывало в закрытом состоянии, кровать ровно заправлена. Тогда Чонгук решил, что Тэ может мыться в ванной. Он также её аккуратно открыл, и точно также в ней никого не было. В этот миг, юноша почувствовал панику. А что если, дедушка узнал об убийстве отца? А что если, он будет мстить Чонгуку? А что если, он отвёз Техена на расчленение!? В голове крутились наихудшие варианты исхода событий. Чон рванул из комнаты прочь, проверяя остальные. Впопыхах, он осмотрел все помещения что есть в доме. Ни дедушки, ни Техена, ни мамы. Никого. Юноша чувствовал, на него накатывает опять паническая атака. Но сейчас нет до неё дела. Нужно было найти брата, но чувство трепета всегда преобладало в такие моменты. Сердце бьётся в бешеном темпе, кислорода не хватает, охватывает страх до кончиков пальцев. Выбежав на улицу, где уже закончился дождь, Чон вдруг вспомнил про сарай. Подойдя к халупе, Чонгук дёрнул за ручку. Не открывается. По ту сторону, на ручке лежал по диагонали какой-то предмет, не давая открыть дверь. Старший был в недоумении. Буквально сегодня он выносил оттуда орудия для расправы с отцом, а сейчас узнается, что она заперта. Чонгук нахмурился и сжал челюсть. Он мёртвой хваткой схватил несчастную ручку, которая итак висела на честном слове, и со всей дури дернул. Дверь открылась, и параллельно в некоторых местах надломилась. Внутри сарая было очень темно и сыро. Несмотря на это, Чонгук отчётливо видел две фигуры, находившихся в соломе. Юноша застыл. Его взгляд был устремлён на силуэты, но казалось, что он смотрит в никуда. Кулаки крепко сжаты, будто готовятся нанести очередные увечья плоти. Полностью обнаженный дедушка усадил такого же нагого Техена себе на колени, у которого были связаны руки и глаза черной лентой. Их фаллосы были сопряжены, и если у Тэ он был вялый, не понимающий, то у деда ситуация была гораздо положительнее. Дед не изменился в лице. Он смотрел на Чонгука так, будто внука и вовсе нет. Будто он не застал деда, с его педофильскими наклонностями. Будто он не застал деда с его же внуком. — Д-дедушка? — тихо, словно котёнок промолвил Тэ, — М-мне холодно.. — Слышишь? Мальчику холодно. Закрой дверь и выйди, — абсолютно спокойно указывал дед, на дальнейшие действия старшего внука. — К-кто там? — дрожащим голосом спросил Техен, не понимая суть происходящего. У Чонгука внутри всё взорвалось от ярости. В этот раз гнев по дозировке превышал в несколько раз, нежели с отцом. Ведь эта ситуация была связана с Техеном. Адреналин проходил по всем сосудам, венам, капиллярам, органам, не оставляя ни одного сантиметра плоти без внимания. Лицо Чонгука сделалось гневостным. Глаза налились кровью, брови нахмурились, челюсть сжалась до треска. Тяжелыми и быстрыми шагами Чон вошёл внутрь, подойдя ближе к деду с Техеном. Мужчина всё также сидел не шелохнувшись, и вновь приказал: — Я сказал выйди, — уже грубее проронил старый. — Это что такое? — с кривой ухмылкой спросил Чонгук, коротко кивнув в сторону члена деда. Тэ услышав голос брата внезапно вздрогнул. — Ч-чонгука? — Ты какого хуя ещё не съебался!? — возмущённо и грязно воскликнул дед. С его уст маты казались ещё отвратнее. Кинув Техена с колен на пол, дедушка встаёт перед Чонгуком. Толстое, дряблое тело со множеством складок, седых волос, и различных покраснений было выставлено на всеобщее обозрение. Юноша поворачивает свою голову в сторону младшего брата, который валялся на грязной и мокрой земле, слегка застонав от жгучей боли в области головы. Пока Чон отвлекся на Техена, дед в свою очередь поднял жирную и дряхлую руку в сторону старшего внука, целясь в голову. В это мгновение, Чонгук отчетливо почувствовал маету в голове. Всё перед глазами помутнело, началась пульсация по всему черепу. Ноги стали ватными, предательски подводя юношу, не давая ему ровно устоять. Он не может потерять равновесие. Иначе его добьют, или убьют. В помутненом рассудке, прищурясь, он увидел лежавшего на холодной, липкой грязи, дрожащего Техена. Лицезрея такую картину, Чон почувствовал вновь хлынувший гнев. Дед приготовил вторую руку для решающего удара. Размахнувшись, старый неуклюже плюхается в грязь, ведь Чонгук быстро уклонился от удара. Подбегая к Тэ, Чон спешно хватает в руку солому и засовывает её в уши младшего. — Т-ты чего делаешь!? — в недоумении воскликнул Техен. Старший понимал, что намеревается сейчас сделать. Лучше Техену это не слышать. Отстраняясь от младшего брата, Чонгук подбегает к инструментарию, и хватает бензопилу. Дед попытался встать, только вот выходило плохо. Скользкая грязь была словно лёд, на котором трудно удержаться на ногах. Он упирался локтями об землю, в надежде встать, но ноги всё равно скользили. Пожилой мужчина округлил глаза, когда услышал вопль пилы. Пред ним встал внук, держащий орудие пыток. Трезубцы пилы были в сантиметре от головы деда. Казалось, что они вот вот коснуться черепной коробки. — Чонгук… ты же это не серьезно? — улыбнувшись, спросил дед с треморной интонацией. Послышался безумный смех Чонгука, распространившийся по всему сараю эхом. От такого неконтролируемого гоготанья, у деда волосы дыбом встали. Он прежде не видел и не слышал своего внука в таком обличье. — Я не серьезно! Я реально! — громко воскликнул Чонгук, ногой отталкивая бошку деда назад, тем самым пристраивая его спиной к земле. Чтобы оттолкнуть такую тушу, требовалось немало силы, но в состоянии аффекта, у Чонгука мощи было более чем достаточно. Глаза деда наполнились гневом. — Ах ты сукин сын! — проорал режущим голосом мужчина. Он вновь попытался встать, облокотившись на локоть, но в секунду его охватила дьявольская боль. Чонгук движущейся пилой, направил её трезубцы на член деда. Фаллос в миг превратился в кашу. Месиво из полового органа, жира, кожи, и мяса давало эффект фарша во плоти. Дед животно кричал. Чонгук быстро сообразил, и засунул солому в рот мужчины, дабы приглушить его невыносимые крики. Вся плоть разлетелась по всему сараю. Лицо Чонгука было в брызгах крови, мочи , кусках телеса. Глаза наполнились животным желанием закончить страшное действо, а губы ликовали в блаженной улыбке. Только вот всё наслаждение прекратилось, когда пила застряла между тазобедренной кости, и внезапно закончился бензин. Она перестала вращаться. Дед всё ещё был живой, издавая хриплые, захлебывающиеся, болезненные стоны. Солома и собственная кровь попадала в глотку, ноздри, из-за чего дед кашлял не переставая. В районе паха была жгучая, пульсирующая, натяжная адская боль, которая ни с чем несравнима. Чонгук вытащил пилу, услышав хриплый протяжный стон от такого рода действа. Держа окровавленное орудие в руках , он незамедлительно понял, что нужно делать. Чонгук схватил канистру с бензином, что лежала неподалеку. Юноша начал поливать деда, солому, деревяшки, стены сарая. По помещению разошелся запах топлива, пробивая дыхательные пути. Дед ещё больше начал захлебываться от налитого бензина, ощущая заключительные пульсации органов. Чонгук взял Техена на руки и спешно вышел из сарая. — Я-я ничего не вижу и не слышу…— промолвил Тэ. Обнаженное тело мальчика соприкасалось с мокрой, окровавленной плотью Чонгука. Юноша молился Богу, чтобы никто из соседей их не увидел в таком облике. Зайдя в дом, Чон лишь молча усадил младшего на стул, расположившегося на кухне, а сам направился к тумбочке и схватил спички. Техен ничего не понимал. Ему же дедушка предложил поиграть в игру. А в итоге он приглушено слышал крики, чувствовал запах бензина и виск пилы. Что вообще происходит, думал мальчик. В это время, солома щекотала уши, поэтому Тэ начал вертеть головой, дабы избавиться от нее. Вновь зайдя в сарай, Чонгук увидел еле живого деда. Дрожащие ноги раздвинуты, живот вздулся, в пахе месиво. Шея отекла от застрявшей крови и соломы. Покрасневшие глаза полуоткрыты, грудь слегка приподнимается при попытке вздохнуть. Внук встал перед своим дедушкой и кинул в него спичку. Тот тут же загорелся. Он начал активно ёрзать, пытаясь уменьшить интенсивность пламя. Начал проявляться запах жареной плоти, вперемешку с соломой. Чонгук вышел из сарая, ещё слыша хриплые стоны. Сарай полностью загорелся. И вновь, юноша ничего не чувствовал. Чонгук вновь зашёл в дом. Глаза ничего не отражали. Две черные бездны смотрели в никуда. Душа как будто отделилась от плоти, не оставляя после себя какие-то чувства, моральные ценности. Чон потопал в сторону кухни. Техен сидел в таком же положении, в котором его усадил старший брат, только по кругу была раскидана солома. Чонгук заострил свой взгляд на зажатых, пухлых губах брата, который нервно их покусывал. Взор Чона постепенно спускался, лицезрея всю наружность брата. Тело Тэ было грязным и слегка дрожало. Завязанные руки лежали между ног. Кисти были сплетены, отчего пальцы суетливо перебирались. Ноги раздвинуты, демонстрируя маленький, гладкий, слегка розоватый член. Чонгук облизал нижнюю пересохшую губу. Он почувствовал жар в теле, непонятного происхождения. — Ч-чонгук? — трясущимся голосом предположил Техен. Услышав этот сладостный голос, юноша тут же “отрезвел” тряхнув головой. Посмотрев на себя, Чонгук понял, что увидев старшего брата в таком облике, мальчик точно упадёт в обморок. Поэтому, Чон ничего не ответив Техену, направился в ванную, дабы переодеться второй раз за день. Юноша прищурил глаза от яркого, белого света в ванной комнате. Над белой раковиной, висело довольно большое зеркало, в котором он увидел свое отражение. Подавленное лицо выглядело куда лучше, на фоне мертвых глаз. Рот словно ниточка, прочно стиснутый. Белая, юная кожа, была испачкана в тёмную, неприятно пахнущую кровь, вперемешку с мелкими остатками плоти и гари. Страшась собственного отражения, Чонгук незамедлительно принялся намывать лицо мылом и смывать прохладной водой. Волосы слиплись от выделенного пота, слегка загрязненные кровью. Их Чонгук намылил прямо в раковине. Быстро помывшись, юноша снял с себя грязную одежду и закинул её в мусорное ведро. На крючке красовался белый и мягкий халат, который скорее всего принадлежал маме. Без всяких раздумий, Чонгук надел его на относительно чистое тело. Выйдя из душа, юноша услышал стуки в дверь. Слегка расслабленное тело снова напряглось. Чонгук в эту же секунду вспомнил про завязанного и обнаженного Техена, сидевшего на кухне. — Чонгук! Открывай! — слышался звонкий голос Хосока, явно чем-то обеспокоенным. Услышав голос друга, Чон побежал на кухню, и взяв нож с тумбочки расправился с ленточкой на руках Тэ, освобождая их. Проделав тоже самое с глазами, Чонгук узрел невинное личико младшего брата. Его ореховые очи были округлены в полном недоумении. — Иди в ванную, — максимально нежно приказал Чонгук, указывая пальцем на дверь. Техен лишь хлопал своими большими глазами. Он не узнал старшего брата. Чон был настолько чем-то взволнован, что казалось, будто это не Чонгук вовсе. Указывающий палец слегка дрожал, губы до крови искусанные, зрачки беспорядочно дергались. Но Тэ решил ничего не спрашивать, а молча последовать приказу Чонгука, вставая со стула и спешно направляясь в ванную. Юноша выровнял своё дыхание настолько, насколько это возможно, двигаясь к входной двери. Открыв проем, Чонгук встретился взглядом с Хосоком, а после со многими соседями. Люди стояли обеспокоенные и нервные. — Ты в курсе хоть!? У тебя сарай горит! — возмущённо воскликнула позади стоящая женщина. — Где твои родители? — внезапно спросила мать Хосока. Чонгук сглотнул вязкую, горькую слюну во рту. Это же маленькое, колхозное поселение, где чуть что, сразу собираются толпы людей, для выяснения обстоятельств. Все люди смотрели напористыми взглядами на юношу, явно ожидая объяснений. Несмотря на внутренний беспорядок Чонгука, он понимал, что от сплетников никуда не деться. Нужно было что-то придумать. — Мне сказали его сжечь. Сарай больше нам не нужен, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, спокойно объяснил Чонгук, смотря уже на тлеющую халупу. — Вы хоть скот оттуда вытащили? Вонь невероятная. Будто какого-то спалили, — раздраженно воскликнул мужчина. Чонгук заметно занервничал. На доли секунды он остолбенел, пытаясь успокоить себя. Ведь перед глазами предстал образ горящего деда. — Эта вонь из-за скопившегося навоза, — смотря на влажную траву, оправдывался Чонгук, — Плюсом, там была животная шерсть, которую я не вынул. Юноша надеялся, что все эти слова звучат максимально правдоподобно. Все посмотрели сначала на Чонгука, затем на полностью сгоревший сарай. — Родители дома? — не унималась мать Хосока. — Нет, — коротко и тихо ответил Чонгук, всё также смотря под ноги. — В следующий раз предупреждайте, если собираетесь что-то спалить. И вынимайте всякую дрянь, дабы потом не дышать этим, — предвестил спереди стоящий мужчина. Люди начали расходиться по домам. Хосок молча стоял, и внимательно осматривал своего друга, чуя явный подвох. — Хосок, домой, — кратко приказала мать, не оборачиваясь. Хося слегка вздрогнул от строго тона матери. Коротко кивнув Чонгуку, товарищ направился следом за женщиной. Юноша в свою очередь, всё также стоял неподвижно, с опущенным взглядом. Тяжело вдыхая свежий и прохладный воздух, Чон зажмурил глаза и тряхнул головой. Чуть взбодрившись, Чонгук решил отправиться в сгоревший сарай и посмотреть, как там поживает дедушка. На домашние тапочки прилипала жирная грязь, утяжеляя шаги. Увидев грязную обувь, Чон недовольно цокнул. Неужели придется будет мыться в третий раз за день? Подойдя к бывшему сараю, юноша лицезрел не до конца сгоревшие доски, что служили каркасом помещения. Всё же из-за сырости, пламя не было настолько сильным, чтобы сжечь всё дотла. Угольного цвета деревянные доски, лежали на месте, где находился дед. Чонгук поднял одну из деревяшек, отчего та рассыпалась. Увидев, обугленную голову, Чон вздрогнул, испугавшись. Он думал, что дед сгорел полностью. В ускоренном темпе, юноша расправился с другими досками, оголяя полностью сгоревшее тело дедушки. Местами на черной плоти виднелись волдыри, от соприкосновения с высокой температурой. Силуэт лица полностью стерся. Теперь, это не человек. Не личность. Не дедушка. Это просто кусок обугленной плоти, которую будут пожирать черви. Чонгук рухнул на колени в белоснежном халате на грязную землю. Его накатила внезапная истерика. Юноша начал рыдать навзрыд, только сейчас осознавая, что натворил. Он крепко, чуть ли не вырывая, схватился руками за волосы, мыча себе в рот. Подросток, за два дня убил двоих близких людей. Убил их варварскими способами, не чувствуя жалости в моменте. Значит ли это, что самый аморальный человек в их семье - Чонгук? Истерика полностью пожирала юношу. Он буквально ею захлебывался. Инстинктивно, его организм начал откашливаться. Поборов приступ удушья, Чон почувствовал острую боль в голове. Опустив руки, что крепко держали волосы, он увидел клочок своей шевелюры. Шмыгнув носом, и вытерев глаза рукой, юноша постепенно поднялся на ноги. Ему точно также следует избавиться от дедушки, как и от отца. Он направился в дом за ключами автомобиля. Открыв багажник, он взял свою уже полюбившуюся лопату. Копать он решил прямо на месте пожара. Вся копоть разлеталась в разные стороны, от проникновений лопаты. На улице порядком стемнело, появились сумерки. Вытерев рукой пот со лба, который смешался с копотью, Чонгук решил оценить глубину выкопанной ямы. Ему казалось, что размер углубления подойдет для захоронения деда. Юноша решил не дотрагиваться до трупа. Поддев лопатой обугленное, тяжёлое туловище, Чонгук двумя руками схватился за рукоятку и со всей силы толкнул тушу в яму. Ноги деда торчали из ямы, а голова полностью провалилась в чернозём. Бывшие гениталии оголяли вид на тазобедренные кости. Чонгук лопатой вбил торчащие конечности мужчины в землю, и начала засыпать тело. Закончив, юноша выровнял позвоночник. Спина слегка ныла от перенапряжения. Еще бы, закопать три плоти за день, это уж слишком. Концентрируя свой взгляд на рыхлой земле, Чон решил плюнуть в неё густой слюной. Хоть и недавно он бился в истерике, сейчас он вновь ничего не ощущал. От одного вспоминая о том, что хотел сотворить дед с Техеном, давало повод для злости и пренебрежения к этому человеку. Скорее, ранняя истерика была катализатором нахлынувшего стресса. Техен нежился в теплой ванной около часа. Ему совсем не хотелось выходить из неё. Аромат роз, исходящий от шампуня, щекотал ноздри. Младший лежал в пенной воде с прикрытыми глазами. Он получал невероятное наслаждение. Но тревожные мысли его не покидали. Зачем дедушка раздел и связал его для игры? Почему старший брат засунул в уши солому? Откуда Тэ слышал крики, и чуял запах горелого? Что происходило вообще? Тринадцатилетний мальчик был в недоумении. Но он надеялся, что Чонгук ему всё объяснит. Хотя и тот, выглядел в последний раз очень растерянно. Почувствовав чьё-то присутствие, Техен открыл свои оленьи глазки. В дверном проеме, облокотившись, стоял Чонгук. Его волосы были все слипшиеся, лицо чёрное от копоти, халат весь в грязи, как и руки. Он неспешно закрыл дверь на замок, и стянул с себя халат. На старшем брате были только серые боксеры, откуда виднелось его подростковое достоинство. Подойдя ближе к ванной, Чонгук нежно улыбнулся Техену. Тот же, смотрел на него слегка взволнованно, в привычной манере округлив свои глаза. Что вновь стряслось с братом? Увидев ожидаемую реакцию младшего, Чон присел на корточки перед ванной. Он протянул руку в воду, слегка ее сполоснув. Тэ наблюдал за каждым действием брата, в надежде на то, что он всё объяснит. Чонгук вытянул свою руку к лицу Техена, нежно поглаживая мягкую, слегка распаренную от горячей воды щёку. Младший почувствовал тепло от ладони. Смотря на своего любимого братика, Чонгук позабыл обо всём на свете. Словно в него вкололи амнезию. Его бездны устремили свой интерес на ангельское, пухлое личико. Заметив, как губы Техена прибывают в растяженой улыбке, Чон непроизвольно тоже начал улыбаться. — Ха-ха… — внезапно засмеялся Тэ, закрывая лицо ладонями, тем самым, отталкивая руку брата. Чон растерянно вытаращил глаза, ожидая объяснений от Техена. — Твоё лицо всё чёрное, помой его скорее, — ещё смеявшись, заметил мальчик. Чонгук фыркнул, явно позабыв про свой внешний вид. Наверное, мало приятного смотреть на черномазую физиономию вблизи. Быстренько вымыв лицо в раковине, Чонгук лег в ванную напротив Техена. Младший, в отличии от старшего, не был в боксерах. Он без стеснений выставлял напоказ свой член. Чонгук начал намыливать своё тело, отмывая его от грязи, периодически посматривая на Тэ исподлобья. — Тебе помочь? — предположил тихо Техен, как будто боялся, что их кто-то услышит. Чонгук лишь коротко кивнул на предложение брата. Уж слишком сильно у него болели руки и спина, после захоронений двух людей и одного жеребца, поэтому, помощь в данной ситуации лишней не будет. Мальчик встал из воды, обнажая свое белоснежное, гладкое, юное тело. От горячей воды, его член слегка набух и порозовел. Старший сглотнул, пристально смотря на Техена. А Тэ с невозмутимым лицом, раздвинул свои ноги и устроился на боксерах Чонгука. Чувствуя вес младшего брата на своём паху, Чонгук опрокинул голову назад. Почему у него такая реакция на собственного брата? Ладно Тэ, он ещё невинный, не понимающий таких вещей. Но Чонгук то всё прекрасно понимает. Как его тело реагирует на прикосновения брата. Как его мозг сохраняет образы обнаженного Техена, заставляя прокручивать это в голове по несколько раз, чувствуя накатывающее возбуждение. Почему? Неужели Чонгук такой извращенец? Младший взял мочалку, и начал мыть руки старшего брата. Чон всё также лежал с запрокинутой головой, стараясь не зацикливать своё внимание на похотливой реакции. В это время, Техен плавно перешёл к прессу Чонгука. Конечно у него не было восемь кубиков пресса, но рельеф уже имелся, благодаря силовым тренировкам. Тэ нежно прикоснулся к животу Чона, отчего тот напрягся. — Твёрдый, — вдруг сморозил младший, внимательно изучая начинающий пресс брата, проводя по нему тонкими пальцами рук. Чонгук решил ничего не отвечать, а просто насладиться. Но не тут то было. В это же мгновение, Чон почувствовал, как с него стягивают боксеры. — Почему ты их не снял? Тут же тоже надо помыть, — слегка надув свои щёчки, возмутился Техен. Чонгук вновь напрягся, чувствуя как руки младшего брата проводят вниз и вверх по члену, обильно его намывая. — Не надо Тэ. Я сам…— с хрипотцой в голосе попросил Чонгук, хватая руку Техена. — Ты не хочешь чтобы я тебя помыл? — разочарованно выдохнул Тэ, опустив свой взгляд, — Дедушка говорил, что можно трогать это место, если ты любишь человека. А я тебя люблю. Чонгук ошарашенно посмотрел на младшего. Теперь было всё ясно. — Техенчик, — ласково прозвал Чонгук, — Чему тебя дедушка ещё учил? Младший сделал задумчивое лицо, явно вспоминая все ученья деда. Он приблизился к лицу Чона, небрежно касаясь губ. Старший окаменел. — Этому, — прошептал в губы Тэ. Чон вскинул брови в удивлении. Значит, дед собирался на полную катушку “поиграть” с Техеном? Чон почувствовал ненависть к уже покойному деду, и долю ревности. Неужели, кто-то ещё собирался дотрагиваться до этого ангельского тела? От этой мысли, у юноши заиграло чувство собственности. Чувство собственности к родному брату. Чонгук остолбенел словно кремень, а в это время Техен продолжал дотрагиваться до члена брата, намывая его мылом. Протрезвев, Чон поймал себя на мысли, что сейчас готов кончить. Но его останавливали думы о том, что ему неосознанно мастурбирует младший брат. А Техен в свою очередь, с абсолютно невозмутимым лицом, прекратил мыть фаллос, и Чон подумал что его пронесло, но не тут то было. Младший коснулся своей головкой об член Чона. Увидев разницу в длине, мальчик округлил глаза. — Почему у тебя он больше и твёрже? — в полном недоумении спросил Тэ, смотря в зажмуренные глаза брата, который в тот час готов был взорваться на мелкие атомы. В эту фазу, Чон почувствовал прилив гнева. И он злился вовсе не на Техена, а на себя. Почему он не может контролировать своё вожделение? Неужели он настолько похотлив, что готов кончить от мастурбации родного брата? В любом случае, Чонгук понял одно - он самый аморальный человек в их семье. И стоит ли страшится грехов, когда ты итак хуже ГРЕХА? Старший схватил два фаллоса в свою руку, и начал быстро наяривать, крепко стиснув зубы, желая поскорее кончить. — Чонгук! — вдруг воскликнул Тэ, — Ч-Чонгук, м-мне щекотно..— еле связывая слова пояснил Тэ, чувствуя для него незнакомые ощущения. Чон решил ничего не отвечать, а продолжить мастурбацию. Вена на шее Чонгука готова была лопнуть, член налился кровью, а из головки стекала смазка. — Тебе приятно? — запыхавшись, спросил Чон. — Щ-щекотно…— тихо промолвил Тэ. — Ах…— протяжно простонал Чонгук, чувствуя разгоряченный, и уже затвердевший член брата на своём фаллосе. — Мх..ой, — издал неоднозначный звук Тэ,— Что-то у меня всё горит… — Так и должно быть…— сквозь зубы, коротко объяснил Чон, продолжая наяривать. Техен лишь прикрыл глаза, и закусил губу, не зная, как реагировать на новое чувство. — Мх… — стонал Чонгук, не в силах сдерживаться. Влажные, затвердевшие пенисы братьев соприкасались друг с другом, словно губы в поцелуе. Жилистая рука Чонгука проводила по напряженным фаллосам, желая довести их до искупления. — С-стой Чонгук..Мне как-то, мне как-то странно, — жалобно пояснил Тэ. Чонгук же стиснул зубы до треска, сжимая половые органы. — М-мне щекотно…ах.. — решил спародировать стон брата Техен, чувствуя как его накатило приятное, горячее чувство. Чонгук всё ещё держал пульсирующие органы. Он часто дышал, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Приоткрыв глаза, он увидел голову младшего на своём плече. Чон ощутил на своих руках тёплую, липкую сперму. Старший поднял руку и начал внимательно исследовать результат вожделения. Судя по количеству эякулята, Техен тоже кончил. Младший брат первый раз испытал оргазм со своим же братом. Осознавая разврещенность ситуации, Чонгук фыркнул. Для него скорее всего, уже забронировано отдельное место в аду. Он занялся совместной мастурбацией с Техеном. Он убийца и извращенец, в пятнадцатилетнем возрасте. Из-за бесконечных дум, Чона опять охватила паническая атака. Юноша зажмурил глаза и сжал кулаки, в надежде на то, что это чувство пройдет как можно скорее. Он попытался выровнять дыхание и успокоиться. Всё равно, ничего уже не изменить то, что уже сделано. Нет смысла угнетать себя ненужными мыслями. Чон услышал, как Техен сопит. После первого, яркого оргазма, младший уснул на плече брата. Чонгук улыбнулся, принимаясь гладить влажные, шелковистые волосы.