02. Протестую, Дивногорский бессмертен
27 декабря 2025 г., 19:00
Николай встал раным рано, поглядел на себя в зеркало и увидел, что его фигура на миг стала полупрозрачной. Испугавшись, он отпрянул — но теперь в зеркале отражался абсолютно нормальный и симпатичный мужчина. Что-то этому достопочтенному нездоровилось... Насколько возможно нездоровиться, когда ты мертв. Зато появилось настроение прогуляться. Конечно, его заперли в комнате, но и он не первый раз под замком. Открыв окно с помощью колдовских отмычек, припрятанных в обгорелых сапогах, он ловко забрался на бортик и влез в соседский проем.
Это оказалась библиотека. Ровные ряды медицинских книг навевали скуку, а вот стол, заполоненный бумагами, вызвал любопытство. Скользнув взглядом по аккуратным записям об экспериментах над «дивами», он наткнулся на графский пиджак, из которого торчало письмо. Николай вынул конверт с адресом некоего Г. А. Аверина и пометкой императорской канцелярии. Очевидно, его дражайший знакомый?
Господин Доминант не любил бумажки, раз разбросал их где попало. Николай аккуратно вскрыл конверт, пробежался глазами по бумаге и многозначительно хмыкнул. Сказанное на бумаге сильно меняло курс дела.
— Господин Дивногорский, — услышал он далеко в коридоре. — Просыпайтесь.
Так лихо Николай между помещениями еще не перемещался. Успев на ходу примять прическу и сделать сонный вид, он открыл двери. На пороге стоял черт Владимир, с которыми Николай имел несчастье познакомиться еще при жизни — косвенно, ненароком и во время прекраснейшей драки. Вчера эта каменная глыба едва не одурела от гнева, когда Николай схватил молодого колдуна. Что сказать, Николай умел разжигать огонек в отношениях. Правда, обычно не в своих.
— Мой любимый винтик политической системы! — воскликнул Николай, заметив значок Управления на форме черта. — Ты пришел накормить меня, радость моя?
— Я провожу вас в лабораторию на осмотр. После подадут завтрак.
— Ну курорт в Кисловодске, не иначе, — хмыкнул Николай.
Они двинулись по коридору. Николай увидел свежую газету на тумбе и быстро сцапал ее. Владимир заметил и отобрал, однако Николай успел увидеть фотографию императрицы.
— Ого, нынешней страной правит молодая красотка? — присвистнул Николай. — За такую прелестную монархию и анархизм продать не грех. А что же вы не отдаете меня в руки этой леди? Хотите наслаждаться моим обществом подольше? Или боитесь, что меня отдадут на опыты, а вам поиграться не разрешат?
— Или накажут за многократное нарушение закона, — ответил Владимир.
— Ха! Меня однажды даже сожрали. Не помогло.
Они добрались до маленькой лабораторной, где их встретила бледная девушка в черном платье. Она назвалась Екатериной и быстро обтыкала Николая странными приборами, не дав одуматься. Владимир всё это время стоял рядом, недвижимый как скала.
— Ходите на прогулки в Пустошь? — протянул Николай. — Мой черт давече рассказывал, какие бесславные дни проводил в этом небогоугодном месте. Кстати, где он? Со своим новым скучным хозяином? Поверить не могу, так отчаянно бороться за свои права и в итоге прислуживать господину Волшебная Плетка.
Екатерина молча записывала показатели. Что-то грустно у них, в иной реальности. Заскучав, Николай вновь углядел раскрытую газету на столе чародейки. Спасибо папаше за орлиное зрение — Николай быстро пробежался глазами по первой полосе. Теперь рядом с императрицей он увидел страшилище в короне. Заголовок первого разворота гласил: «Пустошь признана новым государством».
Ясненько. До этого Николай подозревал, что у него предсмертные галлюцинации. Но теперь понял — это реальность. Такое даже он выдумать не в состоянии.
— Они продолжат играть в любезность, пока Пустоши это не надоест, — сделал мгновенный вывод Николай, забыв, что шифровался от Владимира. — Тогда императрицу ждут несладкие времена. Единственное спасение — упразднить монархию. Управителей должно быть больше, чем одна человеческая душа. Как минимум трое со стороны людей и трое — со стороны чертов. Децентрализация власти позволит удержать хотя бы несколько городов.
— Однажды черт стоял во главе человеческого государства. Ничего хорошего из этого не вышло, — внезапно проснулась глыба Владимир.
— Не вышло — потому что вы его изгнали? Или бедное существо допускало ошибки в управлении?
Владимир не ответил. Николай ухмыльнулся.
— В человеческом государстве не только человеки живут, — продолжил рассуждать Николай. — Я бы еще русалок пригласил, и чародеек, и обычных людей, и колдунов. Ну, кроме джентельмена, который меня вчера по заднице шлепнул.
— Не переходите черту, — посоветовал Владимир без тени улыбки.
— Да я понял, вы все по нему сохнете, как барышни кисейные. Даже грозный Лев превратился в домашнего питомца. Просто поразительные перемены! Кажется, ещё вчера мой отважный чертёнок рисовал неприличные знаки на стенах государственных учреждений. Ах, погодите, не кажется — он рисовал.
Екатерина застыла. Рот её вытянулся в беззвучном «О».
— Див! — воскликнула Екатерина. — Коридор всего лишь сдерживал вашу энергию, но из Пустоши вас вытянул див! Господин Дивногорский, можете рассказать обстоятельства вашей смерти? Последние мгновения?
— Так здесь я тоже умер? И почему все в курсе, кроме меня? — съязвил Николай, заметил милый взгляд Владимира и сбавил тон. — Ладно. Я понимал, что мне не выбраться из лапищ государства, но хотел уйти с честью. Мой чёрт прокрался в участок и помог облить горючим помещение. Чёртик думал, что я хочу сбежать. Лишь когда дыхнул огнем и всё понял, взбрыкнул. Но поздно. Швейцарские полисмены уже неслись к нам, так что я открыл портал в Пустошь. Там Лев Николаевич мог выжить, в нашем мире его бы поглотили. Как и меня. Поэтому я приказал меня съесть, чтобы никому не достались мои знания. В итоге получилась нелепица — чертику пришлось жрать меня по пути на родину. Помню, как в лицо посыпался снег. А затем я очутился тут.
— Кузя не ел вас. То есть вас, но не совсем. Из-за перемещений он съел половину вас, — Екатерина запуталась и упрямо тряхнула головой. — Ваша энергия осталась в коридоре и аннигилировала с вашей энергией в Кузе. В итоге вы здесь. Только непонятно, почему коридор так долго держал вас и что послужило толчком к освобождению. Я писала об этом курсовую, но так и не закончила, не хватало данных. Нужно позвать моего коллегу из института магии… Ой.
— Что — ой? — подозрительно покосился на неё Николай.
— Ваше сиятельство, — Екатерина заговорила тоном гувернантки тупоголового ребенка, — вы чувствуете себя как обычно?
— Дайте подумать, — Николай сделал вид, что призадумался. — Я наполовину мертв. Моего черта ангажировал пижон в костюме. Меня держат в плену консерваторы. Пару раз за утро я пропадал в отражении зеркала. Да нет, как обычно.
Екатерина глухо повторила «пропадал в отражении», почесала лоб и вновь вздохнула.
— Я почти уверена, что вас не может быть два. Это создает дисбаланс. Поскольку вы есть и здесь, и в Кузе, вариантов немного. Либо вы должны устранить Кузю, либо Кузя вас. Таков природный порядок.
Господин Дивногорский помолчал.
— Порядок, — передразнил он. — Терпеть не могу порядок!
***
После осмотра Дивногорского Владимир заглянул к господину Мончинскому. Тот пришёл в себя, разрумянился и с аппетитом уплетал манную кашу. Увидев Владимира, он радостно встрепенулся, чуть не свалившись с кровати. Владимиру стало спокойнее. — То есть мы правда видели Дивногорского? — изумился Сергей Дмитриевич после краткого рассказа Владимира. — Как же так? — Рано делать выводы. Госпожа Френкель думает, что замешана магия Пустоши. Отпечаток магии Дивногорского совпадает с тем, что хранится в архиве. Скорее всего, он правда воскрес. Я поеду докладывать об этом Его сиятельству. Владимир внимательно рассмотрел Мончинского. От него веяло колдовской силой, но новой и незнакомой. Может быть, чародейские заклятья так действуют? — Невероятно! — вздохнул Сергей Дмитриевич. — А что Его сиятельство и Кузя? Как они? — Кузьма отреагировал адекватно, никаких вспышек агрессии. Беспокоиться не о чем. — Владимир, — мягко улыбнулся Мончинский, — да разве дело только в этом? Владимир понял его слова, лишь когда увидел Гермеса Аркадьевича, угрюмо перебирающего утреннюю корреспонденцию. Его Сиятельство выслушал доклад с непроницаемым лицом, однако Владимир достаточно хорошо чувствовал хозяина, чтобы понимать, какая буря разразилась у него на душе. Обычно, когда граф не в духе, Владимир с Кузьмой оказываются в тренировочном зале. Так и случилось. Правда, Кузя сбор пропустил, занятый делом о короне. Начало боя вышло агрессивным. Владимиру даже пришлось поднапрячься, чтобы не попасть под горящую Плеть. Но постепенно концентрация графа снижалась, и он всё чаще промахивался. В последние секунды химера подлетела слишком быстро, так что удар когтей пришелся прямо на грудь. — Хватит, — приказал хозяин, хватаясь за разорванную рубашку. Химера опустилась на землю и метнулась за одеждой. Через пару секунд Владимир стоял перед хозяином одетый. — Вы не в форме, — подметил Владимир. — Это из-за господина Дивногорского? — В том числе, — вздохнул граф, усаживаясь на скамью. — Какого ты о нём мнения? — Само его присутствие вредно для порядка. Они одновременно поморщились. Владимиру нравилось, что хоть один человек считает происходящее недопустимым. Хоть и по другой причине. — Вы подозреваете, что Кузя решит пожертвовать собой, если встанет выбор? — спросил он. — Или захочет уйти с Дивногорским в прошлое? Его Сиятельство покачал головой: — Наша связь слишком крепка. И у нас преимущество в виде стряпни Маргариты. Уйти не уйдёт, однако всякое может случиться. — Может случиться что? Его очарует господин Дивногорский, и ваша связь ослабнет? Владимира позволил себе едва заметную улыбку. Хозяин вздохнул, обхватив голову руками. — Кузя прав. Я ревную собственного дива к его бывшему хозяину. Докатились. — Мне знакомо это чувство, пожалуй, — протянул Владимир. — Ты ревнуешь Сергея Мончинского? — поднял голову хозяин. — К Савелию? — выгнул бровь Владимир. — Нет. Их связь напоминает родительскую, а наша с ним... была другой. Но я ревновал первых хозяев к сильным дивам. Я делал резкие скачки в развитии, лишь бы стать незаменимым. Владимир помолчал немного, собираясь с мыслями. — Если дивы умеют любить, то Кузя вас однозначно любит, — твёрдо произнёс он. — Я уверен, он примет правильное решение. Кузя при виде хозяина испытывал столь сильные эмоции, что даже Владимира они сбивали с толку. Иногда он разрывался от желания сожрать хозяина и позаботиться о нём. Иногда — властвовать над ним и подчиниться ему. Кузю штормило, но он никогда не выходил за берега. Умный малый. Ещё бы волосы в красный не красил, цены бы ему не было. Хозяин странно взглянул на Владимира. Прав Алексей Меньшов, Владимир стал слишком сентиментален. — Мы тебя тоже любим, Владимир, — улыбнулся граф. — Если объявится очередной твой бывший хозяин, я и тебя заревную до кучи. Так и знай. Владимир моргнул и сглотнул комок в горле. А в нём-то откуда эмоции?***
Пока хозяин и Владимир тренировались, Кузя мотался по резиденции в поисках короны. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, как всегда. Местная охрана даже не позволила Кузе войти в зал с регалиями. Сказали, мелкого фамильяра никто не жалует, и без колдуна он не имеет права исследовать территорию. А ведь Кузя тряс перед ними разрешением тетеньки императрицы! Невероятное разочарование. Пришлось обратиться галкой и тайно пропихиваться через вентиляцию. Оказалось, в помпезном зале хранились и более дорогие блестяшки. Кузя хотел бы половину из них надеть на хозяина, смотрелось бы обалденно. И почему грабители не забрали их себе? — Да, странновато, — согласился Гермес Аркадьевич. — Что будешь делать? — Я уже придумал, Анастасия дала добро, — Кузя понизил голос, хотя в кабинете сидели только они вдвоем. — Притворюсь придворным дивом! У меня даже форма есть. А потом попробую расспросить всех, кто работает в резиденции. Наверняка они сплетничали. Связь с хозяином заискрилась. Гермес Аркадьевич грустно улыбнулся: — Мне нравится, как ты ведешь следствие. После короны попробуем выбить тебе дельце покрупнее и интереснее. Или обольстим Виктора, подсобит. Кузя едва не запрыгал от радости: — А я со временем смогу быть как Владимир? Самостоятельно выбирать себе дела и напарников? — Фамильярам не положено. Даже мне не положено. Я вот не фамильяр, и то заперт с бумажками, — Гермес Аркадьевич потряс документом со стола для наглядности. Солнце ласково светило лучами всюду, кроме головы Гермеса Аркадьевича, прикрытой спинкой кресла. Кузя присел на краешек стола, зарыл пальцы в волосы хозяина и помассировал. Он готовился дать деру, если хозяин решит огреть его Плетью за вольность. Гермес Аркадьевич даже раскрыл рот для претензии, но выдохнул, стоило Кузе надавить в нужной точке. Гермес Аркадьевич словно сильнющий див, запертый в золотую клетку. Кузя почувствовал себя, как говорит Виктор Геннадьевич, «неважнецки». Он больше всех упрашивал хозяина стать главой Управления. Ведь Его Сиятельство — прекрасный выбор для всех. Кроме самого Сиятельства, как оказалось. — Не говори никому, но иногда мне хочется разгромить Управление, — прошептал Гермес Аркадьевич. — Я помогу, — тоже прошептал Кузя. — Чур я граблю столовую. Гермес Аркадьевич рассмеялся, и звук вышел таким, словно маленькие радостные уточки перебегают дорогу. Смеялся ли так смешно Николай? Как они уживались, как ссорились, как мирились? Бац — по спине прокатился лед. Кузя поморщился. Любые попытки вспомнить прошлое ощущались как голым упасть в сугроб. — Я не подхожу для этой должности, — внезапно сказал Гермес Аркадьевич. — Мне приносят стопку документов, которые влияют на тысячи жизней, а я переспрашиваю, какой ручкой их подписывать — голубой или черной. — Да вы что! — воскликнул Кузя. — На вас все дивы зарятся, только и успеваю их отваживать! Вы столько делаете для нас. Все обуты, сыты, довольны. Савелий даже позвал друга с этажа на чай. Див позвал друга на чай, вы слышите? Огромная работа проделана. Тем более вы планировали передать контроль заместителям, когда наладите горящие дела. Гермес Аркадьевич кивнул, но не слишком убедительно. Что-то не так. Хозяин переживает нечто более глубокое, чем усталость или недовольство собой. Так выглядят люди на перроне, которые провожают родных. Кузя опустился на корточки, чтобы посмотреть хозяину в глаза. — Вы обещали не врать, — напомнил он. Хозяин усмехнулся, услышав его серьезный тон. — Мне тонко намекнули, что я не смогу передать контроль, — хозяин кивнул сам себе. — Да, это правильно. Я сам построил жизнь так, что от моей воли зависит безопасность государства. — Нахер государство, — прошептал Кузя. — Кузьма, — строго произнес Гермес Аркадьевич. — Нахер государство, если вам плохо, — прошипел Кузя. — Хотите, я перейму контроль? — Ты сделаешь что? Сила колдуна сдавила горло. Кузя понял, что пора сбавлять обороты. Он опустился на колени и покорно склонил голову: — Я не собираюсь причинять вам вред. Просто мы ненадолго махнемся местами. Вы побудете мной, я вами. Кузя по старой привычке сначала сказал, а затем понял, что предложил. Но классно же предложил! Он по работе с младшими дивами знал, как утомляет быть руководителем. Ежедневно принимать решения, командовать, делать умный вид. И как удобно, когда за тебя думают. Это единственный подарок, который Кузя мог подарить своему колдуну. — Ты чувствуешь в себе силы захватить мое сознание? — внимательно глядел на него Гермес Аркадьевич. — А вы разве не чувствуете, что связь усилилась? — удивленно произнес Кузя. Гермес Аркадьевич выгнул бровь. Кузя склонил голову, намекая прикоснуться. Гермес Аркадьевич после некоторой паузы положил ладонь ему на макушку. В сознании вспыхнуло электричество, все лампочки загорелись разом, а мысли разлетелись в стороны. Кузя почувствовал колдовскую Силу в себе и тихонько застонал. Оказывается, когда магия направлена не против тебя, а в тебя, это приятно. Сила мягко прошлась по телу и осела чувством голода в животе. А затем Кузя осторожно направил свое сознание в хозяина — и теперь видел себя со стороны, взъерошенного и растерянного. В глазах хозяина Кузя выглядел иначе, чем в зеркале. Привлекательнее и мягче, что ли. А внутри мыслей Гермеса Аркадьевича оказалось приятно-прохладно, как в проветренной комнате. Повсюду стояли ментальные щиты в виде запертых дверей. За ними, наверное, прятались мысли. Кузя мог бы их разрушить, но зачем? Пусть будут, раз хозяину так комфортнее. Внезапно какая-то яркая мысль хозяина вспыхнула, и одна дверь пошла трещинами. Не успел Кузя опомниться, как его унесло обратно в своё тело. Кузя проморгался. Гермес Аркадьевич с напряженным видом вглядывался в его лицо. Молчал, но давление Силы не прекращалось. В двери — настоящие — постучали, вошел Владимир. Кузя всё ещё стоял на коленях и ждал, что Владимир спросит, что происходит. Но див невозмутимо положил стопку документов на стол и отошел на приличное расстояние. Здраво рассудил. А то еще прилетит ни за что. — Ваше Сиятельство, госпожа Френкель завершила анализ, теперь можно ехать в поместье. Госпожа хочет созвать ученый консилиум, но ожидает нашего разрешения, — проговорил Владимир и вытянул из кармана письмо. — Господин Дивногорский просил вручить вам письмо. Сказал, срочно. Чародеи просветили его с помощью рун, ничего опасного не обнаружили. — Вот как, — выдал хозяин, медленно переводя взгляд на старшего дива. Гермес Аркадьевич дернул плечами, как бы сбрасывая напряжение предыдущего диалога, распаковал протянутое письмо и уткнулся в содержание. Хмыкнул. — Слышишь, контролёр? Этот твой Николай мне рожицу прислал. Ей богу, не так я себе чудеса перемещений во времени представлял Кузя аккуратно поднял глаза. Хозяин показал весьма талантливую карикатуру на его лицо. Гермес Аркадьевич постучал пальцами по столу. — Ладно, едем в поместье. Надо узнать, как засунуть твоего Николая обратно во временной поток. Затем передадим весточку императрице. Кузя очень обрадовался встрече с Николаем, но почувствовал…как его… Дежавю. Он уже слышал такую недовольную интонацию. Вспомнил! Хозяин становился жутко раздраженный, когда Кузя восхищался силой Александра. «Этот твой Александр опять распоясался», «Твоя любимая Снежная королева опять начудила». И вот опять: «Этот твой Николай». Как будто Кузя виноват! — А потом мы поговорим о том, что произошло, — хозяин поглядел на Кузю. — Обстоятельно. Ясно, Кузя не жилец. Он без энтузиазма прислушался к связи, чтобы понять, насколько сильно недоволен хозяин его соображениями. И улыбнулся, учуяв под слоями строгости маленькую искорку интереса. Кузя едва подавил желание зацеловать хозяина прямо на месте.
