Тушение пожара встречным огнем

      Аверин сел в машину и подозрительно глянул на развеселившегося Кузю. По телу вновь прошлась волна щекотки, которую див оставил после себя. Но что же Аверин наделал? Как мог он допустить, чтобы их связь стала настолько сильной?       Надо признаться, быть в Кузе восхитительно сладко. У него сознание-мечта, окруженное разноцветными витражами, через которые льется солнечный свет. Аверин чувствовал, как колдовская Сила отделяется от него, касается мыслей-блестяшек и почти умоляет остаться внутри. Ему всегда казалось, что внутри Кузи должны вулканы полыхать. Может, и полыхают, когда он в ярости. Но для Аверина это словно мягкая волна успокоения. Хотелось вернуться и снова увидеть яркие вспышки удовольствия от того, что Сила Аверина касается и опоясывает дива с головы до ног.       …Желание единения, конечно, надо немедленно пресекать. Аверин всегда снисходительно относился к колдунам, неспособным защитить разум от дивов. Оказалось, сдаться легче простого, несмотря на опыт и подготовку.       Хотите, я перейму контроль?       «Котенок, я контролю тебя и обучаю, — думал Аверин. — Но сейчас ты можешь забрать контроль лишь надо мной, сильнейшими дивами страны и Управлением. А над собой не можешь. На твоем этапе развития это катастрофа — или, в переводе на дивногорский, отличный старт в карьере анархиста».       Всякий контроль воспитывается поэтапно, шаг за шагом. Вот у Аверина на Кузю большие планы. Эти планы позволят его диву обрести свободу и постепенно брать ответственность за свою жизнь и жизнь других. Но там много пунктов, а Кузя постоянно их перескакивает или сворачивает не туда, наглая морда.        А еще нужно создать благодатную среду, чтобы Кузя мог развиваться. Вероятно, придется поменять законодательство и свергнуть парочку правителей. Ну, Аверину не впервой, справится. Лишь одно ему нужно — чтобы в итоге Кузя не перенимал его власть, а создавал собственную, основанную на личной свободе.       И во всех этих масштабных перспективах нельзя срываться на близость. У дива не должно возникнуть желание входить в сознание хозяина. У хозяина не должно возникать желание входить в дива… каким-либо способом.       Есть причина. Ужасная. Аверин никогда никого не хотел всерьез, все его романы рождались из любопытства и кончались в рекордные сроки. Но он знал, какие темные отцовские гены унаследовал. Если однажды он действительно возжелает кого-то, то мгновенно слетит с катушек. От него не уйти. Никакой пощады, личной власти и саморазвития. К сожалению, в меню только Аверин и его любовь к связыванию.       Он предусмотрительно поставил на себя серьезные ментальные щиты, блокирующие любые сомнительные мысли о Кузе. Аверин не помнит, почему поставил и когда — этот момент он почистил из памяти. Чтобы щиты разрушились, потребуется колоссальный стресс, но до тех пор невинность Кузи в безопасности.       Интересно, почему Аверин из прошлого не поставил ментальный блок на Александра и Владимира? Было бы логично. Александр опасен, а связь с Владимиром крепла каждый день. Нужно об этом подумать.              — После встречи господина Дивногорского необходимо передать в столицу, — тут же подал голос Владимир.       Аверин едва не вздрогнул, позабыв, что находится на пассажирском в автомобиле.       — Ага, чтобы Николая на опыты пустили?! — возмутился Кузя. — Или в тюрьму посадили, а мы без временных путешествий остались?       — Наша задача — понять, как не допустить временных скачков, а не как их устроить, — сурово ответил Владимир. — Или устроить, но цивилизованно и с пользой. Это уже не наша компетенция.       — Ну и скажут нам лавочку с коридорами прикрыть, чтобы все было через столицу, цивилизованно и с пользой. То-то Александр порадуется. Гермес Аркадьевич, скажите ему!       Аверин мотнул головой, прогоняя лишние мысли, и включился в разговор:       — Николай нажил себе династии врагов и воспитал поколение бунтовщиков. Я уверен, как только слух о его воскрешении просочится в народ, начнется хаос. На свободе он не проживёт и месяца. Под наблюдением императрицы, может, удастся пожить чуть больше.       — Зачем вообще жить, если ты в неволе? — пробурчал Кузя.       Аверин дёрнул плечом.       — Подъезжаем, — неожиданно сообщил Владимир, будто желая, чтобы Аверин подготовился.       Перед отъездом в поместье Аверину сообщили, что брат прибыл раньше жены и детей. Он согласился оставить Николая на три дня с условием, что у дома будет усиленная охрана. Владимир заверил Аверина, что они прибрали учиненный беспорядок, но ему все равно стало неловко от того, сколько хлопот он приносит Василю. В целом все родственники должны вздрагивать от только мысли, что Аверин захочет их навестить. Обычно после их семейных посиделок земля ходуном ходит.       Во дворе они встретились с окрепшим Мончинским и Савелием, которому разрешили наконец увидеть хозяина. Савелий красовался в мандариновом поло и зелёных штанах с принтом из роз. Владимир неодобрительно покосился на его прикид, но промолчал. После взаимных приветствий они двинулись всей гурьбой к дому.       Брат встречал их на пороге в скверном настроении и с коньяком в руках. Аверин мгновенно напряг плечи. В последний раз он так чувствовал себя, когда получил «четыре» по контрольной и шел рассказывать об этом бабуленьке.       — Знаешь, скучаю по детству, — вздохнул Василь вместо приветствия. — Я дома, ты в Академии, тишь да гладь…       В раненную ногу стрельнуло, и Аверин отступил на шаг, пытаясь выровнять дыхание.       — Мое предложение перенести коридор в безопасное место еще в силе, — Аверин поморщился и потёр бедро.       — Тогда чем мне тебя попрекать? — Василь отставил стакан на тумбу. — Собрание в гостиной. Меня туда не пускают, так что сами давайте. Классный прикид, Савелий!       — Спасибо, — со смущенной радостью ответил Савелий.       По связи прошел неприятный ток, и Аверин оглянулся. Никогда ему не забыть взгляда, которым Кузя рассматривал брата. Так глядят на кровавый стейк. Повезло ещё, Василь не заметил ничего. Аверин придержал дива за рукав и дождался, пока все скроются из виду. Прихрамывая, он увел Кузю в закуток коридора и развернул лицом к себе.       — Что с тобой сегодня?              — Он пытается выставить вас виноватым, — глухо произнес Кузя. — Уже который раз. Хотя сейчас вы ни при чем.       — Отношения между мной и семьей — это мои отношения, — отрезал Аверин, — Я не злюсь на него, это ему впору на меня злиться. Так что прекращай.       — А я злюсь, — Кузя поднял голову. Глаза его горели гневом. — Ладно сейчас, но зачем каждый раз приглашать вас в гости и потом постоянно напоминать, что без вас было лучше?       Аверин покачал головой.       — Когда людей приглашают в гости, они обычно не имеют в виду, что гость будет открывать портал в другое измерение, драться с императором или тащить с собой мертвого анархиста. Они имеют в виду… Ну, чаепитие.       — Нет, они просто хотят, чтобы вы осознали свою вину и вели себя как они. Вы для них див, который не поддается дрессировке, — Кузя указал на ногу хозяина. — И вам больно. Я чувствую.       Аверин резко замолчал, когда нога перестала слушаться и подкосилась. Кузя мгновенно подхватил его, и они нелепо осели на пол.       — Было бы намного проще, если бы я поддавался дрессировке, — пробормотал Аверин в рукав Кузе.       — Было бы намного проще, если бы они приняли вас без дрессировки, — отрезал Кузя.       — Кузьма.       — Наказывайте меня как хотите. Но пожалуйста, не думайте, что кругом виноваты вы.       — Ты с чего вдруг мной заняться решил? — Аверин поднял голову. — Энергию девать некуда?       Кузя помолчал, сжимая его плечо.       — Вы отдаляетесь. Только я думал, что от меня. А теперь думаю, ото всех. Мне страшно. Так было, когда вы шли вызывать Александра во время битвы на Перешейке. Как будто вы снова решаетесь на что-то из чувства долга. — Кузя покрепче его обнял, будто Аверин сейчас побежит вершить страшные дела. — Я пытаюсь сказать… Вы не виноваты и ничего никому не должны. Ни государству, ни брату, ни мне. И что бы вы не задумали — ну, может, сначала обсудим?              Да. Чего-то такого Аверин хотел в детстве. Чтобы рядом жило сильное могучее существо, которое было бы жутко умным, красивым и его защищало. И вот могучее существо появилось. Они хихикают по вечерам. Ругаются насчёт того, можно ли дивам делать пирсинг. Иногда ловят преступников. Чем не мечта?       Аверин расслабил плечи и уронил голову на грудь Кузи, раздумывая над его словами.       — Когда домой вернемся, посмотрим твой дурацкий сериал? — прошептал он.       — Который индийский, неинтересный и зачем я такую дурость смотрю? — хмыкнул Кузя.       — Да, вот он. И еще хочу жареной картошки с курицей. И салата миску большую. Помнишь, про который я сказал, что он отвратительный? Хочу.       Кузя тихо рассмеялся, и Аверин ответил слабой усмешкой.       — Прости меня, если сможешь, — тихо сказал Аверин. — Я и впрямь кое-что сделал. Но пока не могу рассказать, хотя знаю, что это правильно.       Кузя мужественно выдохнул и кивнул.       — Ну, я рядом.       Аверин положил руку поверх руки Кузи, пытаясь выразить благодарность как умел. К слову, он не умел.       Пока он носился с планами, контролями, законами и разрешениями, он совсем позабыл, почему всё это делает. Просто пару месяцев назад осознал, что не сможет умереть спокойно, пока не создаст прочное будущее для своего дива. Для Аверина заботиться о ком-то — это нонсенс. Он сорок лет копил заботливую энергию, и вот пришло время обрушить всю ее мощь на бедного Кузю. Хочет див того или нет, но он будет жить счастливо. Иного Аверин не допустит.

***

             Кузе до мурашек приятно, что Гермес Аркадьевич обнимается и ластится. Но и страшно. В прошлый раз они обнимались после неудачной попытки хозяина принести себя в жертву. Хозяин готовится, пятится перед прыжком, как пантера, уже несколько месяцев. Надо ненароком спросить у Николая, все ли колдуны такие отбит…с изюминкой.       Обстановка в гостиной напоминала Кузе поминки, о которых рассказывала тетя Марго. Все понурые, в черном и собрались по поводу покойника. Унылая чародейка Френкель сидела на краешке унылого центрального кресла, как на подиуме. Вокруг поставили диваны для колдунов. Дивы остановились за спинами хозяев.       Колдун Мончинский казался бледноватым. Странное дело, от него пасло колдовством больше, чем от Гермеса Аркадьевича. Савелий даже смотрел на Кузю и Владимира слегка вызывающе, мол, теперь мой хозяин мощнее вашего. Кузя ухмыльнулся. Забавно выглядит, но не ему судить. Раньше он реагировал так же.       — Савелий, будь добр, приведи господина Дивногорского, — попросил Гермес Аркадьевич.       Савелий взглянул на Мончинского, и только после его кивка удалился.       — Стоит ли ему знать ход наших соображений? — спросил Владимир.       — Не стоит. Но что-то мне подсказывает, что Николай найдет способ узнать всё самостоятельно, — Гермес Аркадьевич кивнул на Кузю. — Анархисты, сам понимаешь.       Савелий быстро управился. Через минуту Николай стоял, оглядывая собравшихся насмешливым взглядом. При его появлении Кузя напрягся, готовый побежать, прыгнуть, захватить. Так несправедливо: тело помнит реакции на бывшего хозяина, а сам Кузя словно смотрит в пропасть. Он хотел бы почувствовать ну хотя бы что-то.       Николай закончил беглый осмотр гостей на Мончинском.       — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Николай. — Скверно, наверное?       — Вполне сносно. Спасибо вам, — колдун слегка склонил голову.       Все оторопели. Сергей Дмитриевич пояснил:       — Если бы господин Дивногорский не поделился частью сил, я бы умер, наверное. Сдерживать вас — трудная задачка, знаете.       — Ага, — отмахнулся Николай. — Но если вы уже стоите на ногах, не могли бы вы вернуть мои силы обратно?       — Нет, — мягко, но настойчиво произнёс Мончинский. — Нам нужно прежде понять, что с вами делать. Отдам, когда будем уверены в безопасности вашей и нашей.       — Какая ирония! — фыркнул Николай. — Один украл моего черта, второй мои силы, а преступник доселе я.       Николай проигнорировал предложенное Владимиром кресло и присел на подлокотник возле Гермеса Аркадьевича. Кузя зыркнул на него с предупреждением, которое Николай успешно проигнорировал.       — Хорошо сидим, — сказал Николай в общем неловком молчании. — Правда, хотелось бы узнать, зачем.       Екатерина откашлялась и привстала, шурша юбками.       — Я не сильна в теории колдовства, поэтому посоветовала Владимиру коллегу из института по изучению магии. Он специализируется на колдовских силах. Если можно, он выскажет свои предположения. Он уже в холле. О деле знает только в общих чертах, личность Кузи мы скрыли.       Владимир посмотрел на хозяина. Гермес Аркадьевич приподнял бровь:       — Ты следователь, Владимир. Или тебе нужно мое благословение?       Владимир слегка поклонился и вышел. Кузя с Николаем переглянулись, но решили не комментировать ситуацию.       Тем временем Владимир ввел высокого мужчину в очках и свитере профессионального зануды. Если бы Кузя хотел нарисовать типичного ученого, лучшей натуры бы не нашёл. Ученый безуспешно поддернул спадающий ремень, покрутился на месте, не зная, куда примоститься, и остался топтаться в центре гостиной. От него настолько несло дешевым одеколоном, что Кузя даже не смог понять, насколько он сильный колдун.       — Всем здравствуйте. Меня зовут Пан Власов. Греческое имя, — сказал ученый и получил сочувственно-понимающий кивок Гермеса Аркадьевича. — Моя специализация — изучение сил колдуна и их влияния влияния на природные процессы. Если позволите, я хотел бы выдвинуть гипотезу, которая бы коррелировала с имеющимися данными…       Кузя краем глаза заметил, как Николай склоняется к уху хозяина и шепчет:       — Сейчас умишко сквасится.       Гермес Аркадьевич не ответил, но Кузя зефир мог поставить, что они все так подумали.       — Видите ли, — зачастил ученый. — У всякой устойчивой магии есть три закона: Реактивность, Равновесие, Результат. Сокращено «РРР». Я назвал это Теорией Тигра, — просиял ученый с таким видом, будто ожидал аплодисментов.       Все выжидательно молчали.       — Так, — потёр лоб ученый, скрывая досаду. — Расшифрую. Магия не может действовать без импульса, магия не терпит перекосов и магия не может пропадать в никуда. Надеюсь, запомнили. Теперь перейдем к вашей ситуации.       Власов взмахнул руками.       — Уникальный случай! Вы с вашим дивом проходили коридор на грани смерти. Но только одного из вас выбросило в другое измерение. Почему? Потому что Пустошь тянет к себе лишь ей подобное и стирает всё человеческое. При изгнании дива колдунов никогда не засасывало внутрь коридора. А дивы в нашем мире — это аномалия. Пустошь пытается притянуть их к себе обратно.       Кузя и Савелий поморщились. Притягиваться к родине не хотелось совершенно.       — Но что Пустоши делать с энергией колдуна, которая ей не подходит? — продолжал господин Власов. — Вероятно, выплюнуть обратно. Однако наше время закольцовано в череде смерти и жизни, а в Пустоши времени как такого нет. Случился энергетический конфликт — ваша смерть, господин Дивногорский, стала частью бесконечной магии коридора. До сих пор часть вас умирала, не имея возможности умереть до конца. Но однажды половинку вашего неупокоенного сознания выбросило в коридор, который был ослаблен большим количеством гостей.       — Вот так анекдот. И с чего Пустошь решила меня выплюнуть? — фыркнул Николай. — Душа в душу столько лет…       — Как я и говорил, магия не действует без импульса, — Власов улыбнулся улыбкой серийного убийцы.       — Вы полагаете, Николая призвали намерено? — Гермес Аркадьевич резко сел ровно. — Кто, зачем и каким образом?       — Призвать его могла только его вторая часть. То есть див, который сожрал его сознание наполовину, и колдун, связанный с ним сейчас. Только вместо обычной звезды нужно раскрутить что-то помощнее.       — Нам достоверно известно, что див и колдун не совершали призывов, — сухо произнес хозяин.       — Это мог быть неосознанный призыв. Он мог произойти из-за усиления связи или из-за резкого скачка дива вблизи мощных реликвий. Не суть важно. Главное — завершить цикл как можно скорее. Тем же способом, но с более мощными чарами. Если бы мы обладали ресурсами столичных чародеев, это могло бы быть весьма безболезненно…       — Минутку, каким таким же способом? Вы имеете в виду, что меня опять должны сожрать? — вскочил Николай.       — И сделать это должен тот див? — всколыхнулся Кузя. — Вы чокнулись?       — Сядьте оба, — приказал Аверин. Николай и Кузя недовольно замолчали и плюхнулись обратно. — Где гарантии, что ваша гипотеза верна, и смерть Николая не вызовет еще больших проблем?       — Большую проблему сейчас вызовет наше промедление. Как я и говорил, магия не терпит перекосов: сейчас у нас фактически два Николая, а в прошлом — ни одного. Так нельзя. Николая реальность уже выталкивает. А затем она может приняться за его несостоявшегося пожирателя.       Может быть, Кузе показалось, но Власов задержал на нем пристальный взгляд.       — В каком плане? — спокойно спросил хозяин.       — В убийственном, господин Аверин, — перевел взгляд Власов. — Сейчас в диве лишь половина сознания, это незавершенный цикл. Либо мы воссоединяем сознание в диве или колдуне, либо убиваем сознание целиком. Либо умирают оба, либо кто-то один. Так понятнее?              Нет, не понятнее. Кузя не убивал невинных. В Пустоши не нападал первым, не ел хороших. В мире людей хозяин отучил жрать даже плохих, пока они не начнут угрожать. И Кузе стало значительно круче жить. Оказалось, его талант — защита, а не нападение. Так что Николая прежде нужно попытаться защитить.       Кузя украдкой взглянул на колдуна. Николай ответил доброй усмешкой — мол, снова мы с тобой куда-то впутались. Кузя немного воспрял духом. Ничего, очередная переделка. Гермес Аркадьевич наверняка им поможет, он умный! Или…       Кузя перевел взгляд на хозяина и вновь увидел его колдовскую Силу — золотистую змею, опоясывающую его тело. Сила время от времени показывалась Кузе и смущенно пряталась, если он ей подмигивал. Гермес Аркадьевич явно не в курсе, иначе бы приструнил обоих.       Теперь Сила сосредоточилась в рабочей руке хозяина, шипящая и готовая к прыжку. И только сейчас Кузя задумался: с чего он взял, что хозяин будет за Николая?       

***

      После того, как Власова и Френкель проводили до порога, все вернулись в гостиную в гнетущем молчании. Владимир внимательно наблюдал за Кузей, который выглядел непривычно задумчивым. Он даже ощутил нечто вроде сожаления и постарался передать по связи немного сил. И не он один.       Господин Аверин крепко держал Кузю за плечо, будто защищая от невидимого зла. Параллельно он тихо и методично блокировал сознание от Владимира. Бесполезно, Владимир почти слышал размышления колдуна, как если бы он говорил вслух. Хозяин наверняка раздумывал, как убить Николая. Устранить исподтишка не получится, с Владимиром не договориться, скоро придут власти. Сложная ситуация. И одна Пустошь знает, что он предпримет.       Владимиру не нравилась эта ситуация, но еще больше не нравилось, что господин Аверин может действовать сгоряча. Прямая обязанность Владимира — защищать своего хозяина, даже от его собственных поступков. Но в этом плане господин Аверин намного хуже Кузи. Дива хотя бы можно победить в драке.       — Вы же понимаете, что Николая нужно отправить в столицу? — нарушил тишину Владимир, повернувшись к хозяину.       Граф ответил ясным и спокойным голосом:       — Разумеется. Завтра отправим господина Дивногорского в Омск под прикрытием.       — А меня спрашивать не будут, да? — возмутился господин Дивногорский. — Тогда, мое дорогое дитя капитализма, не отправляйте меня с Владимиром наедине. Еще немного, и он в меня влюбится.       — Последняя воля умирающего — закон, — съязвил граф. — Поеду с вами в одном купе.       Кузьма невесть от чего вздрогнул, и господин Аверин смягчил тон:       — Кузя, помоги Николаю собрать вещи в поездку. Можете взять что-то из моего шкафа или попросить Василя.       Кузя от расстройства даже не стал препираться и кивком позвал Дивногорского следовать за собой. Дивногорский напоследок скорчил рожу для хозяина и бодрым шагом пошёл за дивом.       Владимир проводил их взглядом и продолжил прощупывать почву:       — Дело касается не только Николая, поэтому может потребоваться и обследование Кузи. И вас. Нужно понять, как это произошло.       — Верно, — кивнул граф. — Мы устроим командировку, если потребуется. Мне кажется, тут все не так гладко. Не могли мы сами вызвать человека из прошлого и ничего не заметить.       — Чисто теоретически, могли, — внезапно раздался голос Мончинского.       Все повернулись к нему. Мончинский смутился.       — Ну, коридор открывается с двух сторон. Сколько раз за этот год вы со своими дивами находились по разные стороны, но держали связь на крови? Это мог быть накопительный эффект.       — Мысль, — кивнул господин Аверин. — Кстати, Сергей Дмитриевич, вам придется поехать с нами, коли уж вы взяли на себя колдовство Дивногорского. Как вы себя чувствуете?       — Переполненным, — слабо улыбнулся Мончинский. — На время поездки я смогу сдерживать его силу, но затем придется передать ее обратно. Он сильный колдун с необычным Оружием. Если бы не обстоятельства, мы бы могли получить от него немалую пользу.       Владимир давно подозревал, что заразил Мончинского своим цинизмом. Никакого стыда за это он не ощущал. Только удовлетворение.       — Случай Дивногорского действительно уникален, это целое поле для экспериментов, — продолжил Владимир мысль колдуна. — Возможно, прогресс человечества. Потенциальная замена креагенной заморозке. Воскрешение мертвых. Расследование дел на новом уровне…       — И угроза естественному порядку вещей, — прервал его господин Аверин. — И угроза твоему высшему приоритету — государству.       Тон хозяина поменялся, стал ледяным и бездушным. Владимир нащупал брешь, и теперь мог атаковать.       — Вы так жаждете защитить государство? – он добавил в голос побольше насмешки. Колдуны ее не любят, даже самые лояльные.       — Если ты не заметил, я только этим и занимаюсь в последнее время, — блеснул глазами Аверин, отдаленно напоминая Кузю.       — Тогда будьте осторожны. Государство всегда требует от нас личных жертв.       Господин Аверин замер. А затем до него дошло, и он расхохотался.       — Владимир, — чуть успокоившись, произнес хозяин. — сбавь тон и успокойся. Я не поверю первому встречному ученому, пока не соберу достаточно доказательств. Прежде стоит проверить секретные архивы, поговорить с отцом и действительно дождаться анализов из столицы.       Граф подошел к Владимиру почти вплотную:       — Но в чем-то ты прав. Если выяснится, что хотя бы одной живой душе будет угрожать опасность от Николая, я немедленно приму меры. Ты меня понял?       — А что насчет тех, у кого души нет? — внимательно посмотрел на него Владимир.       — Я знаю твою веру в бездушие дивов. Но бездушные не переживают за других, — склонил голову хозяин. — Так ведь, Владимир?