Тушение пожара встречным огнем

      Таким образом, Кузя угодил кошачьими лапами в мышеловку. Гермес Аркадьевич начал обнимать дива за плечи, здороваясь утром. Держать за коленку в машине. Чесать за ушком, прощаясь. Когда хозяин уходил, за Кузей приглядывала Сила. Обвивалась вокруг тела горячими кольцами и стягивала до тех пор, пока Кузя хрипло не просил отстать.       Кузя знал, что они оба делают. Они за ним охотятся. Методично и неспешно загоняют Кузю в угол. Обалдеть не встать! Почему хозяину можно смущать дива, а диву хозяина — нет? В обеденный перерыв Кузя решительно полетел в Управление, чтобы выяснить отношения. Но Гермес Аркадьевич быстро его обезоружил: приласкал, потрепал за волосы, похвалил по пустякам и досыта накормил конфетами. Кузя выполз из кабинета взъерошенный и с тупой улыбкой. Хорошо хоть Владимир тусовался в столице, иначе бы прописал три дежурства за неподобающий внешний вид.       Тем не менее Кузя радовался — Гермес Аркадьевич наконец-то свихнулся и хочет его. Это отличные новости. Теперь они займутся любовными утехами, про которые он много читал в домашней библиотеке тети Марго. Кузя подкован теорией и воспоминаниями своих жертв: поцеловать, потрогать, раздеть, нефритовый жезл. Правда, Кузе маловато человеческих ласк. Это как на ужин съесть десерт — вкусно, классно, но не сытно. Кузе хотелось взять своего колдуна полностью, захватить его мысли, впитать его волю, силы, просьбы, стоны. От одной лишь идеи рот наполнялся слюнями и выпускались когти. Кузя захватит хозяина мягко, безопасно и ненадолго. Он безупречно себя контролирует. Третий год Гермес Аркадьевич ходит несъеденный, разве не показатель Кузиной выдержки?       В приятных мечтаниях Кузя добрался до дома, но резко затормозил на пороге, учуяв запах готовой еды. Впервые аромат не радовал. Маргарита в отпуске, кто приготовил еду? Неужели Владимир вернулся из столицы раньше? Ужины — единственное время, когда они с хозяином наедине. Если у Кузи заберут право на своего колдуна даже вечером, он точно кого-нибудь сожрет.              На кухне он обнаружил только хозяина, заваривающего грузинский чай с абсурдно большим количеством фруктов. На столе лежали тарелки на две персоны и приборы, разложенные в классическом порядке. Анонимус бы подох в экстазе. А вот Кузя нет.       Он кивком поздоровался и прищурил глаза:       — Здорово, а кто готовил?       — Я готовил. Надеюсь, не отравимся, — пожал плечами хозяин.       Увидев вытянувшееся лицо Кузи, Гермес Аркадьевич слегка приподнял уголок губ.        — Ты предлагал махнуться местами, если я устану. Я нашел это интересным. На один вечер.       Гермес Аркадьевич отодвинул свой стул. Кузя с большой задержкой понял, что его приглашают сесть на хозяйское место. Кузя воззрился на хозяина с восхищением. Какой хитрый способ отдать контроль, не отдавая контроль.       — А на ваше кресло…       — Не борзей.       Кузя ухмыльнулся и шмыгнул за накрытый стол. Сегодня подавали блюдо, которое тетя Марго называет «ничего сложного». Хозяину оно явно далось с трудом — чуть подгорелые макароны, еще более подгорелая курица и пара овощных закусок. Кузя хотел пожурить Гермеса Аркадьевича за кулинарные таланты, но отложил самоубийство на потом.       Див дождался, пока хозяин сядет, и лишь затем заговорил серьёзным голосом:       — Ну, рассказывай. Как там у тебя в отделе? Что новенького?       Гермес Аркадьевич сдержал улыбку, узнав свою интонацию. Преувеличенно радостно он выдохнул:       — Кузьма Пустошевич, я сегодня…       — Прости, ты когда в парикмахерскую ходил? — Кузя выгнул бровь и потрепал хозяина по волосам. — Этот пробор твой прямой — это сейчас модно у молодежи? Ну ладно, продолжай. Больше не перебиваю.       Гермес Аркадьевич шумно вдохнул воздух через нос, чтобы не рассмеяться, а затем заговорил скороговоркой:       — Ага! Прикиньте, я же сегодня с папашей поссорился. Ездил спрашивал у Анонимуса-Аркадия, мол, чего там по временным путешествиям. Аркадий ничего не знал. Но сказал, что я типа бездарно упустил редкий экземпляр и его надо было как минимум препарировать, раз уж он всё равно преступник. Обалдеть, да? Ну я и сказал что думаю о препарировании преступников. А вы чего думаете?       Кузя улыбнулся:       — Думаю, что горжусь своим хозяином всем сердцем.       К удивлению, Кузя почувствовал такой приток смущения и удовольствия по связи, что даже его собственные щёки немного покраснели. На хозяине внешне перемены никак не отразились. Кузя сомневался, что Гермес Аркадьевич вообще осознал свои эмоции. Интересно, а в детстве его хвалили? Ну, так. По-родительски.       — Кхм. Спасибо, — растеряв игривый запал, пробормотал хозяин. — Как там ваше королевское расследование?       Мысли Кузи тотчас омрачились. Казалось, связь Николая и короны могла многое объяснить, но на деле только путала. Начав проверять базы, Кузя порадовался, что Николай сейчас во дворце под присмотром Владимира. Хозяин прав, врагов у Дивногорского пруд пруди. Целые семьи и группировки. На их фоне парочка из резиденции — новорожденные бесята.       — Помните, мы в цирк ходили, и факир показывал фокус с исчезновением тетеньки в шкафу? — спросил Кузя. Хозяин кивнул. — Такое же чувство. Как будто смотрю на сцену и не вижу очевидного. Кстати, не рассказал. За неделю до кражи кто-то взломал зал. Ничего не забрали, только духи разлили, чтобы запахи скрыть. Такие же духи я учуял при обследовании. Но я вот что подумал. Корона раньше принадлежала куче правителей, в том числе Александру. Значит, она должна сохранить мощный силовой фон? Духи бы его не скрыли. Но силового фона я не почувствовал. Как же так?       — А кто проверял зал в первый раз? При неудачном взломе? — склонил голову хозяин.       — Служивший там охранник-человек. Ничего не пропало, так что он никого…       Хозяин слегка улыбнулся. Кузя округлил глаза от догадки.       — Обалдеть! Они спёрли корону при первой попытке! И оставили подделку? Блин. А зачем красть подделку?       — Интересно, зачем красть подделку? — вернул вопрос хозяин, щедро заливая подгорелые макароны соусом.       — Может быть, им нужно было выиграть время, или отвести подозрения от себя, или…       — Или?       Кузя думал так, что голова кипела.       — Хотят подставить другого. Подделку отдадут ему, а подлинник… Где тогда подлинник? И какая связь между Дивногорским и короной?       Гермес Аркадьевич постучал вилкой по столу в некотором раздумье.       — Пора вскрываться, — выдохнул он. — Вас с Николаем задержали при ограблении королевского швейцарского банка. В этом банке монархи разных стран хранят свои депозиты. Не только денежные, разумеется.       — Вы хотите сказать, что Дивногорский украл императорскую корону? — округлил глаза Кузя.       — Ты делаешь успехи. Вам удалось украсть ее и другие драгоценности, но вас быстро поймали. Времени стало в обрез. Попробуй угадать, каким способом он пытался ее спрятать. Подсказка — Аркадий Аверин признал бы его сыном вместо меня.       — Он что, — побледнел Кузя, — в меня ее засунул?       — Ну, вроде ты ее сам проглотил. Извини за новую детскую травму. В общем-то, тебя заставили ее выплюнуть. Но в этом и причина, почему тебя не сожрали при задержании. Все ждали, не выкинешь ли ты что-нибудь еще. Так или иначе, вы с Дивногорским оставили на ней свой магический след. Чисто теоретически, корона ведь имеет пять острий, так? Как звезда для призыва дива. Есть подозрение, что она быть частью обратного ритуала — призыва колдуна.       — Жуть, — сделал вывод Кузя. — Но зачем понабилось его призывать?       — Зависит от того, кто призвал, — пожал плечами Аверин. — Знаешь, в какой-то степени они поступили милосердно. Если бы мою энергию бесконечно крутило в коридоре, как в стиралке, я бы тоже хотел остановиться и упокоиться.       Кузя взглянул исподлобья:       — Мы всё же планируем его убить?       — Мы планируем защитить тебя, если жизнь Николая будет угрожать твоей жизни, — отрезал хозяин. — Я отдам приказ, Кузя. Даже если начнешь упираться.       Кузя упираться не станет. Предостережение Владимира до сих пор мучило его в кошмарах. Смерть Кузи — разрыв связи — смерть хозяина. Кузя искренне надеялся, что до этого не дойдет. В воскрешении Николая Кузя видел воскрешение анархизма. Не того, с бомбами, а того, который за равноправие и мир во всем мире.       Сила Гермеса Аркадьевича утешительно ласкала его по загривку, словно извиняясь за резкость. Рассуждать стало категорически тяжко. Кузя усилием воли собрал мозги в кучку и нахмурился.       — Погодите, а как давно вы знали? Про Николая, меня и корону?       — С самого начала.       Кузя в возмущении поперхнулся и расширил глаза. Гермес Аркадьевич пожал плечами.       — В начале мне хотелось, чтобы ты докопался до истории сам. Во-первых, это твоя история, вроде как личная. Во-вторых, мне хотелось научить тебя искать информацию самостоятельно. Что ты почти и сделал в итоге. Но теперь всё изменилось, и давать тебе время на самостоятельное изучение архивов я не могу. Как-нибудь потом.       Кузя смотрел на него, не мигая. Он хотел почувствовать злость или обиду, но внутри стало тепло. Перед ним вдруг открылась ясная картина прошедшей недели: тетенька императрица неожиданно доверяет ему расследование, Управление неожиданно выделяет ему время, Анастасия неожиданно соглашается очистить резиденцию. Всё, что Кузя считал тысячей удач, оказалось лишь одной удачей, которая сидела рядом.       — Пообещайте, что никогда не отпустите меня, — прошептал Кузя. — Пообещайте, что я буду вашим всегда.       Гермес Аркадьевич улыбнулся, спокойный и красивый.       — Я обещаю, что всегда буду помогать и заботиться о тебе. Но уходить или быть рядом — это твой выбор.       Кузя скептически глянул на хозяина. Хозяин также миролюбиво дополнил:       — Но лучше бы тебе хорошенько подумать перед выбором. А то вдруг он мне не понравится.       Вот теперь Кузя верил.

***

      После вечерних умываний Кузя уселся на хозяйское кресло-качалку на веранде и похлопал по коленям. Так делал Аверин, встречая кота после прогулки. Аверин вздохнул.       Повиновение — не менее тонкое искусство, чем власть. Аверину никогда не удавалось повиноваться: он выбирал работу, которая никому не нравилась, холостяцкую жизнь, которая никого не устраивала и дива, которого нельзя иметь. Его единственная уступка подарена Александру, и то он думает, как потихоньку от нее избавиться. А Кузя умел повиноваться. Получая приказ, он его исполнял до конца. Быть преданным делу до конца — тоже ничего себе умение. Аверин нарабатывал его годами. Кузя просто не понимал, как можно иначе.       Аверин выиграл сражение с гордостью и опустился на подушку, заботливо поставленную Кузей. А затем положил голову на колени диву. Кузя прикоснулся к его голове ладонью. Вместе с этим шум мыслей в голове исчез — Аверин даже подумал, что оглох. Он расслабил мышцы тела глубоким дыханием и прикрыл глаза, ощущая по связи непривычную нежность своего дива.       Кризис среднего возраста протекал довольно сносно.       — Я провел расследование по вам, — важно сообщил голос Кузи сверху.       — Вот как, — сонно произнес Аверин. — Слушаю.       — Я издалека, да? Дома вас не жаловали, в Академии дрессировали, потом вы двадцать лет Плетью размахивали. Вы хоть раз доверяли заботу о себе другому существу?       — Если бы доверял, был бы уже мёртв.       — Вы мне не доверяете, что ли?       — Тебе доверяю. Твоему пониманию заботы пока нет.       Аверин подвигал рукой, как бы намекая на их позы. Кузя почти наверняка закатил глаза.       — Я ж говорю, я не собираюсь вредить вам. Я лишь хочу, чтобы вы поняли себя.       — А я чего-то не понимаю, ты считаешь? — рассеянно спросил Аверин, приподнимая голову.       Вместо ответа Кузя зарылся пальцами поглубже в волосы. Аверин не дурак, сразу раскусил его нахальную попытку отвлечь. И с удовольствием отвлекся, уронив голову обратно на колени.       — Почему это меня дома не жаловали? — спросил Аверин. — Ты в последнее время нагоняешь тучи на мой героический род. И как ты фамильяром стать собрался?       — Ну, не знаю. Вы никогда не говорите о детстве, как говорят другие колдуны на работе. Они вечно что-то вспоминают. Как в детстве играли с семьей. На пикник, допустим, ездили.       Аверин издал смешок, представив этот выезд на природу. Строгая бабулита в вечном траурном платье, молчащий зашуганный брат и Анонимус в костюме. Не хватает только Кузиного яркого пледа для контраста.       — Со мной не играли, — голос дрогнул, но вроде незаметно. — Бабуленька говорила, что настоящий колдун должен с малых лет приучать себя к дисциплине и порядку. Дети в деревне меня избегали, потому что моя сила их пугала. А Анонимус…       — Был занят другим ребенком, — глухо произнес Кузя.       — Он не мог иначе.       Судя по искрящейся связи, Кузя сдерживал тираду с десятью креативными способами, как Анонимус мог поступить иначе. Но злость дива исчезла также быстро, как и пришла — Аверин услышал усмешку.       — Вазилис Аркадьевич фотоальбом показывал. Вы были милым карапузом. Особенно, когда сердились. Хотел бы я вас поняньчить.       — Честно говоря, я бы тебя обожал, — искренне сказал Аверин. — Не отпускал бы от себя ни на шаг. И жутко ревновал ко всем детям. Василь бы вообще с тобой только по праздникам общался.       — А что поменялось?       Аверин ущипнул Кузю за бедро.       — А я мешал бы вам с девочками встречаться, когда вы подрастете. Воровал вас из Академии по ночам, — мечтательно произнес Кузя. — Мы были бы ужасны.       — Ужасны, — благовейным эхом отозвался Аверин.              Может быть, Аверину показалось, но Кузя коснулся поцелуем его макушки. Аверин легонько сжал ткань его брюк и тут же отпустил.       — Вы махнулись местами, потому что устали, — прошептал Кузя. — Что случилось?       Хороший вопрос. Аверин не знал ответа, просто вдруг почувствовал себя разбитым. Он перебрал события за последнее время и обнаружил тяжелую, покрытую коркой льда мысль. Спустя минуту мучительной внутренней борьбы Аверин тихо произнес в бедра Кузи:       — Вас в моей голове целая толпа. И Александр иногда срывается. От него веет Пустошью, она будто поселилась внутри меня. Мне страшно, что я однажды… Что я однажды не справлюсь с ним.              — Чего вы раньше мне не рассказали?! — возмутился Кузя. — Давайте грохнем этого дебила!       — Поэтому и не рассказал, — слабо улыбнулся Аверин, посмотрев на него исподлобья. — Не сахарный, не растаю. Но иногда грустинка накатывает.       Взгляд Кузи заметался. Он что-то хотел сказать. Аверин позволил Силе немного влиться в дива для уверенности.       — Я тоже боюсь, — понурился Кузя. — Мне страшно, что кто-нибудь из них сорвётся, а я не смогу вас защитить. Мне снится, что все вокруг умирают, а я снова в Пустоши. Не помню ни вас, ни себя.       — Почему не рассказываешь?       Кузя пожал плечами.       — У вас и так забот хватает.       Аверин грустно рассмеялся и подложил руку под подбородок, рассматривая дива.       — Кузя. Ты моя единственная забота. И все дивы в твоем лице. Если даже ты боишься рассказать мне, то как другим дивам рассказывать о проблемах хозяевам? Давай-ка без секретов. Можешь приходить ко мне, если у тебя кошмары.       — А вы чего такой добрый? — хитро прищурился Кузя. — Не боитесь, что я вас захвачу во сне?       — А ты чего осмелел? Думаешь, получится? Попробуй.       Вот зачем ляпнул? Кузя мгновенно оскалился. Аверин замер, наблюдая, как растворяется его человеческая сторона и пробуждается див. Голодный, устрашающий, дикий. Очень красивый. Аверин красотой Кузи гордился, как гордый павлин гордится своим оперением. Он гордился красными вихрями, белыми клычками и безумством в разноцветных глазах. Аверин убежден, что красота — следствие ума, стиля и характера. Пустые существа бывают смазливыми, но никогда красивыми.       И этой красотой Аверин владел. Обжигающее чувство. Конечно, Аверин за эмансипацию Кузи. Свобода сексуальным неформалам, оле-оле. Но нельзя отменить факт, что владеть такой силой и знать, что она согласна быть твоей — это особое наслаждение. Как съесть безумно вкусный торт во время жесткой диеты.       Кузя опустился на подушки и приблизился к лицу Аверина.       — Вы уверены? — облизнулся Кузя.       Аверин кивнул, почувствовав легкое головокружение.       — Надо выяснить, смогу ли я сопротивляться.       Кузя подвинулся еще, заглядывая в глаза. В нем не было вызова, он смотрел с искренней преданностью. Единственным чувством, перед которым Аверин робел.       — Я люблю, когда вы умничаете, — вдруг сказал Кузя. — И когда анализируете улики. Даже когда бьете Плетью, очень люблю. Люблю в вас человека, поэтому никогда не буду захватывать вашу волю полностью. Никогда не причиню вреда и порву любого, кто попробует навредить. Это я так, к слову.       Аверин недооценил противника и переоценил свои силы. Где-то внутри треснул ещё один ментальный щит.       — Но кое-что я бы хотел попробовать, — улыбнулся Кузя.       Кузя мягко прикоснулся губами к его губам. Легкого контакта хватило, чтобы див проник в сознание и опалил возбуждением всё тело. Вместо того, чтобы блокировать сознание, Аверин поспешно выстроил нечто вроде безопасного коридора. Сила Кузи была мощной, но всё же не разрушительной — послушно текла, где сказали. И всё равно Аверин чувствовал себя так, будто на пике оргазма пытался решать логарифмы.       — Прикажите мне, — промурлыкал Кузя. — Прикажите уйти.       «Не хочу» — жалобно простонало тело. Аверин дергаными движениями снял галстук и раскрыл воротник, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Кузя воспринял это как приглашение, скользнул между его ног и на пробу коснулся клыками шеи. Аверин хотел дёрнуться, но смог только выдохнуть тихий полустон. Его сейчас сожрут. Но Аверин слаб, а сила дива такая горячая и сладкая, ему так хорошо. Он построит чудесной силе дворик внутри себя, разобьет прелестный сад с цветами, станет силе домом и крепостью. Теперь он не один-одинешенек на всем белом свете. У него есть милая, добрая сила, которая ему поможет, погладит его, приласкает. «Моё, моё, моё!» — с восторгом думал Аверин.       — Гермес Аркадьевич, — мягко напомнил о себе Кузя.       Ура, у силы есть голос! Теперь они могут говорить часами напролет. Аверин теперь ее не отпустит. Никогда-никогда.       — Эй! Вы помните, кто вы?       Да. Он дурак, раз до этого жил, пытаясь отгородить себя от счастья… Аверин с неимоверным усилием остановился. Титаническое усердие воли потребовалось, чтобы включить мозги и осознать, какую бредятину он несёт. Он от души понадеялся, что Кузя пока не умеет читать мысли.       Ему казалось, захват должен действовать иначе. Судя по учебникам, Аверин должен был захотеть принадлежать силе, а не поглотить ее. Может быть, это и есть выход? Аверин сконцентрировался, пытаясь найти очаг силы. Кузя спрятал его внизу живота, умный засранец. Аверин выдохнул, собрал всю силу Кузи и захлопнул за большой, очень большой ментальный щит, не давая растечься по организму.       — Можешь выйти из меня? — прошептал он куда-то в шею Кузи.       — Не могу, — раздался улыбчивый голос Кузи. — Вы победили.       Слава богу. Аверин быстро выпустил Кузю из себя, чувствуя и облегчение, и одиночество. Наверное, так чувствуют себя фамильяры, когда поглощают хозяев.       Кузя отстранился и проморгался, пытаясь вернуть себе приличный человеческий вид. Когда клыки убрались, он ухмыльнулся.       — Обалдеть. Я только сейчас понял. Сказать вам, почему ни вы, ни Анастасия не почувствовали удовольствия?       Аверин выпал. Прокашлявшись, он ответил:       — Это тебя не касается, конечно, но я был вполне доволен.       Кузя поймал руку, которую Аверин держал свободной на случай, если во время их разговоров по душам понадобится Плеть.       — Мне-то не врите, я же вас ощущаю, — сузил глаза Кузя. — Вы были довольны как колдун, овладевший сильным существом. Она была довольна как див, ощущающий ваши эмоции. Но вы оба ощутили это как «средне». Знаете, почему?       Аверин смотрел вопросительно. Кузя взял его вторую руку, скрестил с правой и завел за голову Аверина.       — Вас возбуждает сила, а не покорность. А дивов — наоборот.       Аверин почувствовал мурашки, и с трудом восстановил дыхание.       — Неправда, — прошептал он.       Господи, а вдруг правда? Это же кошмарный кошмар.       — Ну я же не могу терять контроль, — сложил брови домиком Аверин. — Это опасно.       — Вы не теряете контроль. И я смогу вас защитить, я делал это сотни раз и сделаю еще столько же, если понадобится. Я сильный теперь. Если почувствуете, что я вами всерьез завладеваю, вы сможете призвать Владимира.       Точно, Владимир. Олицетворение «стоп-слова» и лекарство от всех проблем. Интересно, сколько людей подаст в отставку, если узнают, что Кузя завладел главой Управления?       — Побудьте немного анархистом, — блеснул глазами Кузя. — Ну же.       Аверин посмотрел на него долгим взглядом.       — Долой самодержавие и брюки, — сдался он, подставляя шею. — Да здравствует свобода нравов.       Кузя диковато рассмеялся и мгновенным движением оставил кровавый засос на шее. Аверин дёрнулся, ощущая нечто среднее между злостью и возбуждением.       — Нельзя кусаться, — приказал он.       — Мне больше и не надо, — хрипло сказал Кузя.       Кузя слизал кровь с ранки, шумно втянул запах хозяина и застонал почти с болезненным удовольствием. Ах, точно. Любимое блюдо подали. Интересно, если не проявлять инициативу, Аверину что-нибудь достанется?       Будто услышав его мысли, Кузя неохотно отлип от засоса и поднялся к губам, вовлекая в глубокий поцелуй. Чертов Дивногорский не соврал, Кузя умел целовать так, что Аверину срочно раздеться захотелось.       Аверин оторвался и усадил Кузю на себя, расстегивая пуговицы его белой рабочей рубашки.       — Откуда ты такой осведомленный? — хмуро спросил Аверин, не особенно желая знать ответ.       — Вы не первый мой колдун, — ухмыльнулся Кузя, за что получил шлепок по заднице. — Ай! Ладно, я много людей съел. Им всем нравилось, когда второй человек в них пытается проникнуть. Вам тоже нравится, я чувствую. Но вам надо жестче, да?       Аверин вновь ощутил присутствие в голове, более настойчивое и сильное. Кузя влил яростное желание в каждую клетку, спустился вниз и растягивал его изнутри, толкаясь силой. Аверин открыл рот и попытался вдохнуть воздух, но получалось только жалкое постанывание в такт толчкам.       — Кузя…       Кузя обнял его и горячо поцеловал. Давление внутри немного ослабло. Видимо, Кузя не мог делать два дела одновременно. Он тихонько и жалобно постанывал, когда Кузя неожиданно начинал ерзать по паху.       — Вы такой хороший мальчик, — прошептал Кузя.       Аверин громко застонал и свёл ноги. Кузя тут же вскинул голову, наверняка встретившись с испуганным взглядом напротив. Аверин в холодном ужасе понял, что произошло.       — Вы чего? Не знали, что вас это заводит? — улыбнулся Кузя.       — Я…Мне не говорили такого, — смутился Аверин.       — Никогда-никогда? Даже в детстве?       — О нет, точно нет. Я не был хорошим в детстве.       — Вы всегда были хорошим мальчиком.       — Боже.       Хозяин резко выгнулся, по связи передавая мощное удовольствие, похожее на колдовской всплеск. Это оргазм такой? А почему тогда говорят, что его трудно достичь? Наверное, чем сильнее колдун, тем легче он всего достигает.       Кузя чувствовал, что хозяину очень, очень стыдно. И очень хорошо.       — Вы очаровательный, самый лучший, я вас так люблю… — шептал Кузя ему на ухо.       Хозяин вновь застонал и спрятал покрасневшее лицо в ладони. Рубашка совсем измялась. Кузя вмиг полюбил классические костюмы, если их можно каждый раз портить, мять, рвать таким способом. Еще он очень любил хозяина. Просто так необьятно любил. Он не понимал, как люди выносят такое большое чувство. Наверное, его выносят только очень сильные колдуны и их не менее сильные дивы.