08. Секретики
9 января 2026 г., 19:00
Только на утренней пробежке Аверин смог стряхнуть пелену возбуждения, какой отуманил его сонный Кузя. Спокойный, домашний и совершенно голый под белой простыней. Захотелось раскутать его, прикусить за мягкий бок и посмотреть, как глаза с вертикальными зрачками расширяются, а губы растягиваются в наглой улыбке. Но кусаться-то нельзя обоим. Наверное. Аверин еще пересмотрит этот момент.
Не в обиду Анастасии, но заниматься любовью со своим дивом намного горячее. Он и забыл, что оргазм бывает столь сильным, что путаешься в собственном имени — в случае Гермеса это ничего себе. А они всего лишь потрогали друг друга. Настоящие «любовные утехи» Аверин приказал себе не представлять. И побежал быстрее. И быстрее.
Аверин головой понимал, что отношения с дивом, мягко говоря, небезопасны, но голос разума протестовал неохотно. Честно говоря, голос занялся другой проблемой. Какого дьявола Аверин возбуждается, будучи снизу?
Активная пробежка не сняла всего напряжения в штанах, но хотя бы прочистила мозги, в которых кроме сахарной ваты ничего не осталось. Аверин смело распахнул двери дома и встретился с Кузей. Парень как раз решил потянуться, оголяя свой прекрасный живот. Аверин со всей любовью проклял его и бодро пошагал под холодный душ. Он что, подросток? Кузя же часто появлялся перед ним голый. Правда, только в смертельной опасности или во время превращений, так что разглядывать особо не выходило. Но теперь вид голого дива перенесся из отдела «Нападают, приготовиться» в отдел «Нападаю, пусть приготовится».
А в целом странно, что всё как обычно. Дом как дом. Кузя как Кузя. Никого не сожрали. Скоро на работу.
— Поклянись, что при захватах не будешь надевать на меня косуху, которую спёр из поместья, — сказал Аверин после душа, присаживаясь за стол.
— Жаль, она бы вам подошла. Особенно без рубашки, — хмыкнул Кузя и поставил перед ним кружку какао. — Гермес Аркадьевич, а мы теперь вместе?
— А мы не были?
Аверин сделал для Кузи фирменный бутерброд, нарезав колбасу и сыр так, чтобы нарисовался забавный зверек. Сегодня получилась длинная корявая такса. Каждый божий раз Кузя оставался в неописуемом восторге.
— Ух ты! — обрадовался Кузя и откусил сырной собачке голову. — Я про то, что вдруг вы жену захотите завести. Или меня в Управление передать. Лучше меня сразу убейте. Не выдержу.
— Никаких жен и Управлений. Но, Кузя, нам надо научиться существовать раздельно.
— Да зачем? — закатил глаза Кузя. — Вы разве не чувствуете себя лучше, когда я рядом?
— В этом и проблема, — покачал головой Аверин. — Когда не станет меня, ты будешь чувствовать себя отвратительно. Все твои хозяева смертны, но именно мне приспичило донести до тебя, что на нас жизнь не заканчивается, и ты отдельная личность. Так что терпи.
— У меня не будет хозяев после вас, — помрачнел Кузя.
— О, об этом я постараюсь, — зловеще предрек Аверин. — Но точно будут друзья и близкие. Ты не готов их терять. А самое ужасное, у меня не получается тебя подготовить. И позитивных примеров нет.
— Ага, — Кузя подтянул ногу к подбородку. — И чего вы так решили?
Аверин пожал плечами:
— Вижу же. Анонимус живет, только когда принимает облик моего отца. Владимир лишний раз улыбнуться не может, потому что я не Афанасий и не Меньшов. А им сколько лет? Я знаю, что однажды ты справишься. Но я переживаю, сколько времени это займет.
Кузя улыбнулся и положил голову на коленку, наблюдая за Авериным из-под полуопущенных ресниц. В свете утреннего солнышка красные кудри горели пожаром. Аверин невольно залюбовался, думая о том, как суровая Пустошь могла создать такую горячую яркую красоту.
— Анонимус и Владимир скорбят не о том, что было, а о том, чего не было, — Кузя сделал многозначительную паузу и хитро улыбнулся. — А у меня будет абсолютно всё.
— Обнадежил, — усмехнулся Аверин.
***
Владимир возвратился из столицы на пятый день, но новостей принес с гулькин нос. Николая разместили в исследовательском центре при дворце, в дело посвятили только троих ученых, включая Власова, которого вызвали из Петербурга срочным рейсом. Николай вел себя покладисто, охотно отвечал на вопросы и позволял себя обследовать. Владимир и Аверин единодушно решили, что это не к добру. Но не пойман — не вор. Опасения вызывали только его кратковременные исчезновения. Несколько раз в день он растворялся в воздухе, а затем снова появлялся с задумчивым видом. Говорил, что ничего не чувствует. — Считаешь, врёт? — спросил Аверин. Владимир заполнял бланки аккуратным, выверенным почерком. У Аверина развилась аллергия на бумажки. Он даже готовился нанять секретарей из личных средств, лишь бы избавили его от волокиты, но вовремя заметил, что Владимира успокаивает подписание однотипных документов. Особенно диву нравилось ставить подпись. Подпись они придумывали с Савелием, у которого обнаружился талант к каллиграфии. Владимир украдкой любовался своей строгой буквой «В» в императорских вензелях, чем вызывал улыбку у хозяина. — Врёт, — ответил Владимир, поставил печать Управления и отправил конверт в стопку готовых. — Мне доводилось его арестовывать при ограблении одной дамы. Он чувствителен и экспрессивен, говорит правду, только когда волнуется. Поэтому нужно найти его болевую точку. Может ли она быть связана с короной? Кузя помнит, кто на него напал во дворце? Аверин опустил взгляд и покрутил в руках карандаш, раздумывая, что сказать. — В момент нападения мы поменялись сознаниями. Глупо, глупо, глупо. Рассказывать про взаимный захват — и кому? Владимиру! Владимиру, который клятвенно обещал сожрать Аверина при малейшем флёре Александра. Тем не менее Владимир его див, друг и товарищ. Он заслуживает честного хозяина. Аверин выдохнул и поднял голову. Как оказалось, Владимир его рассматривает. После короткого молчания див приподнял уголки губ. — Не ожидал, что вы расскажете. — Ты знал? — вскинул брови Аверин. — Я многое вижу, Ваше сиятельство, и многое чувствую по нашей связи. Но моя задача — служить своему колдуну, а не препятствовать ему. Ваша связь с Кузьмой диковата, но я не вижу признаков помешательства или болезни. Наоборот, у вас повысился колдовской резерв, а у Кузи появилось… что-то вроде разумных мыслей в голове. Аверин смутился, но на душе стало значительно легче. — Спасибо, Владимир. Владимир кивнул: — Так что произошло с нападавшими? Аверин почесал рабочую руку: — М-м-м… Мы немного поговорили. По их мнению, утерянная корона — подделка, а настоящая обязана находиться возле Дивногорского. Якобы с помощью неё он попал в нашу реальность и разрушает её. Но больше поболтать не удалось. Парень споткнулся и проткнул себя посохом. Я в этот момент сражался с дивой, и в конце концов мне пришлось её сожрать. Парень к тому моменту успел как-то удрать. На том силы кончились. Память дивы у Кузи не сохранилась. Вероятно, мое сознание просто не смогло её воспринять. Я вывел тело Кузи наружу и сожрал пару пролетающих ворон. Невкусно… — Споткнулся и проткнул себя посохом, — эхом повторил Владимир. — Да, — сказал Аверин. — Раза три. Они помолчали, разглядывая друг друга. Владимир вернулся к записям: — Постараемся найти его быстрее, чем императорская гвардия. — Постараемся, — ответил Аверин.***
Дни измерялись в перерытых архивах и попытках выбить пропуск в сектор засекреченных материалов. Оказалось, даже глава Управления не имеет права посещать сектор без разрешения Его Величества Александра. Древняя дива Галина, служившая архивариусом больше трехсот лет, новую власть не признавала, а на печать Софьи Андреевны только фыркала. Аверин в порыве возмущения хотел ее наказать и разжаловать, но Владимир мягко напомнил ему, что больше некому сортировать бумажки. Аверин остудил пыл. В итоге Кузе снова пришлось воровать под покровом ночи, пока Савелий отвлекал Галину чаем с конфетами. Аверин нервно стучал пальцами по рулю. Когда галка, нагруженная пакетом документов, влетела на заднее сидение, Аверин вдавил педаль газа, и «Меркурий» скрылся во тьме. — Нас было двое, — сказал Кузя, превратившись в человека. — Я и другой див. Его звали Андрей. Он сбежал при задержании Николая. — Ты так быстро успел прочитать документы? — удивился Аверин, наблюдая за дивом в зеркале заднего вида. — На первой же странице его пленка с Николаем. Он, кажется, с хозяином дружил побольше моего, — Кузя откинулся на сидение и скрестил руки на груди. — Почему я опять оказался сбоку-припеку? — Добро пожаловать в семью. Кузя приподнял брови и улыбнулся. В документах и впрямь обнаружились упоминания Андрея, который числился в международном розыске демонов. Описание даже немного подходило под пацана из резиденции. Но, как Кузя ни морщил лоб, вспомнить его не смог. — В теории Андрей мог оставаться связанным с Дивногорским вплоть до его воскрешения. Возможно, он почувствовал шевеление связи и захотел освободиться от груза прошлого, — предположил Мончинский на очередном микросовещании. — Но остается вопрос… — Почему он утверждал, что виновата корона? — глухо закончил Аверин и глянул на Кузю. Кузя задумчиво игрался с зажигалкой. Дело пахло дракой, в которой Кузя проиграет, даже если выиграет. Видеть грустного Кузю ужасно. Всё равно что жить в доме без электричества. Аверин поддерживал как умел — скупал все магазины с ярким барахлом, добавлял кошачьи игры в тренировки, писал служебные записочки с анекдотами. Но дьявол шептал Аверину другие мысли. Давай, оставь всех возиться с гребаным анархистом из серванта. Увози дива на юга Португалии. Закажи ему десять тонн клубничного бланманже. Разреши ходить по частному пляжу без одежды и влезать в сознание когда вздумается. Всё что угодно, только не позволяй ему ходить с печальной русской мордой. Дьявол шептал так громко, что даже Кузя уловил поток соблазнительных мыслей и одарил хозяина лукавым взглядом. Не сейчас, — раздалось в голове Аверина. — Но я запомнил. Аверин скрыл усмешку и отвернулся к окну.***
Как-то поздней ночью Кузя принял звонок из столицы. Николай сбежал из лазарета, где симулировал недомогание последние дни. Наутро все газеты пестрели заголовками:Анархист Дивногорский замечен живым в Омской крепости! Что еще скрывают в лабораториях российского дворца?!
Статью довершала смазанная фотография, где Николай перелезал через забор в полосатой пижамке и застрял в чугунных вензелях. Аверин бы забавлялся, если бы расследование не повесили на него лично. Враги Дивногорского и подпольные группы тотчас активизировались. Одна крупная мафия за голову анархиста давала больше, чем Аверин имел в наследстве — заманчивое предложение, как ни крути. Кузя, само собой, заметно повеселел и счастливо прыгал на кровати: — Он что-то выяснил! Точно! Ух! Скоро позвонит вам и расскажет! — Почему мне-то? — вздохнул Аверин на кресле и поманил Кузю пальцем. — О, я бы вам обязательно позвонил, — Кузя приземлился на Аверина. — Чтобы сказать, что вы меня не поймаете. — Напомни, кто здесь оттирается, потому что застрял в моей коробке из-под мусора? — прищурился Аверин. — Вы начинаете улавливать, — улыбнулся Кузя и беззастенчиво переместил взгляд на губы Аверина. — Я кое-что увидел в вашей голове, когда мы менялись телами. Вы умеете делать всякие штучки. Я тоже хочу. — Всякие штучки, — закатил глаза Аверин. — Ну, контроль воспоминаний. Двери, много дверей. Вы однажды назвали их ментальными щитами. Как колдуны делают щиты? О, лучше бы Кузя не спрашивал. После пережитого стресса некоторые щиты надломились и раскрошились, но заняться ими Аверину стало совершенно некогда. — Колдуны не делают щиты, — тщательно подбирая слова, произнес Аверин. — Это моя разработка, которая дальше дипломной работы не ушла. Честно говоря, мою ментальную технику внесли в реестр запретных, так что молчок, понял? Кузя кивнул, но нахмурился: — Она опасна для вас? — Для меня нет. Но другие могут запросто насажать ошибок. Допустим, случайно заблокировать желание своё жить. Или выставить слишком мощный щит на воспоминания и забыть всё. Риск несоизмеримо больше пользы. — Обалдеть. И как это работает? — Ну, мой мозг выборочно блокирует импульсы до того, как они перейдут из бессознательного в сознательное. Кузя жалобно шмыгнул носом. Аверин постучал пальцами по бедрам Кузи, пытаясь придумать объяснение. — Допустим, у меня строгая диета, мне нельзя малиновое варенье. Я ставлю блокировку на мысли о малиновом варенье. Если в три часа ночи мой организм резко захочет малинового варенья, я даже не дернусь, потому что четкая мысль «Я хочу варенье» не сформируется. — Но желание съесть варенье никуда не пропало? — уточнил Кузя. — Верно. Поэтому раз в полгода надо делать сброс — щиты убираются, и желания всплывают наружу. Мелкие обычно сразу улетучиваются. — А большие? — А большие, если они не вышли из моды, отправляются за новые щиты. — Но вы всё ещё хотите малиновое варенье. Чем дольше живете без варенья, тем больше хотите, но даже не знаете, что хотите именно его. Разве это не пытка? Аверин поглядел исподлобья: — К чему ведешь, Иуда? Кузя наклонился ближе: — Я видел одно ваше желание, — прошелся по уху шепот. — Большое. Три щита, два поломано. Три щита — это опасно. Код красный. Аверин три раза осознавал свое желание и всякий раз отказывался, чтобы его принять. Значит, это по меньшей мере готовность сжечь планету. Или хотя бы разгромить Управление. Со столовой. Но раз Кузя подметил, то… — Оно пошлое и связано с тобой? — прикрыл глаза Аверин. — Оно пошлое и там кто-то связан, Ваше сиятельство. — Кузя, — Аверин открыл глаза. — Обещаю, ничего плохого я с тобой… — Вам стоит только приказать, и я исполню, — сверкнул глазами Кузя. — Только вам придется взять больничный. А как вернетесь в Управление, все дивы почувствуют, что я сделал, и лопнут от зависти. Кроме Владимира. Он нас двоих просто укокошит. — Тогда… Не исполняй его? — Если я исполню, вам будет хорошо. Очень хорошо. — А тебе? — прищурился Аверин. Кузя подумал, прежде чем беспечно улыбнуться: — Мне нравится, когда вам хорошо. Это передается по связи. И быть вашим желанием приятно. Значит, вы мне себя доверяете. Что за сексуальная благотворительность? Аверин принюхался. Ох, знакомый запах. Так пахнут секреты. Аверин обожает раскрывать секреты, особенно, когда они хорошо оплачиваются. За секрет Кузи Аверин сам готов выписать большой чек. Кузя не любит скрывать что-либо, а раз скрыл, значит, по интересному поводу. — Я тебе даже смерть доверяю, — рассеянно ответил Аверин, раздумывая, как можно деликатно увести светскую беседу в тему интимного опыта. — Но держите мысли обо мне под щитом? — Кузя поерзал тазом, и Аверин до боли закусил губу. — Представляете, вы состаритесь, я вас сожру и узнаю, что мы могли делать. Всякие штучки. Но будет поздно. Мне с этим жить, не вам. — Кузя, если пытаешься на жалость давить, хотя бы прекрати по паху елозить. Аверин бурчал для проформы. В конце концов, желание-то его, а не Кузи. — Сдаюсь, — выдохнул он. — Отведешь нас посмотреть? Глаза Кузи осветились мимолетным кровавым торжеством, но затем он мотнул головой и принял послушный вид, опускаясь горячим поцелуем к губам. Путем сложных экспериментов они выяснили, что Аверина надо слегка дезориентировать, чтобы войти в его сознание. Кузя иногда забывал про «слегка» и входил, когда в сознании кроме «еще» и «пожалуйста» ничего не оставалось. Аверин переждал волну наркотической эйфории и открыл глаза, оказываясь в полутемной комнате, полной дверей. Честно говоря, гостить в Кузе ему нравилось больше. Там светло, хорошо и птички поют. Правда, иногда Аверин не выдерживал сложного дивьего сознания. Начинал терять рассудок и с глупой улыбкой соглашаться на всё, что скажут. Кузя так уломал его на уродские шторы с блестками. — Вот, — образ Кузи ткнул пальцем на дверь справа. — Нам сюда. Аверин со скепсисом посмотрел на дверь, ведущую в его спальню. Почти идеальный оригинал. Даже следы когтей виднелись. — Ну надо же, — протянул Аверин. — Выстояла в шторме без единой царапинки. — На ней больше всего защиты было, — пожал плечами Кузя. — Охотно верю, — Аверин скосил глаза на Кузю. — Открывай. Кузя открыл дверь и отступил, пропуская Аверина внутрь. Очень интересно. …В полумраке спальни стоял Кузя. Он двигался медленно и бесшумно, и реальный Аверин невольно затаил дыхание, чтобы не мешать. Кузя огладил спинку кровати и открыл тумбочку, вытаскивая на свет наручники. — Всегда хотел спросить, зачем вам наручники у кровати? — Кузя повернулся прямо на настоящего Аверина. Реальный Аверин даже на секунду растерялся, но затем прямо за его спиной послышался шорох. В спальню вошел второй Аверин. — Однажды Александр напал на меня во сне, — ответил второй Аверин. — Почему бы не перестраховаться? Кузя выкинул наручники в сторону, подошел ближе к Аверину и потянул за галстук. — Они не для подстраховки, — произнес Кузя и повел Аверина к кровати. — Зачем спрашивать, если знаешь? Второй Аверин упал спиной на кровать. Кузя сел сверху и быстрым движением когтя прошелся от воротника до брюк, отрывая пуговицы и царапая кожу. — Я хотел, чтобы вы смутились, — печально вздохнул Кузя. Второй Аверин издал тихий смешок. — Я смущен. Очень сильно. Поверь. — Но этого обалдеть как недостаточно. Кузя вытянул ладонь перед собой. Аверин слегка поразмыслил, выдохнул и позволил змее Силы перетечь от него и обвиться вокруг руки Кузи. Див Путами обвязал запястья Аверина и встряхнул Силу. Змейка превратилась в горящую Плеть. Аверин шумно втянул воздух носом. Понятно. Такой Кузя. Да, это легко могло бы стать запретной фантазией Аверина. Пару лет назад Аверин отхлестал бы дива только за намек на смену позиций. Пару недель назад — поморщился и долго бы договаривался сам с собой, прежде чем дать согласие. Но посмотрите, где Аверин сегодня. Первый в очереди старых извращенцев, расталкивает захваченных колдунов и педофилов. Подумать только, горячий див сделает всю работу за тебя и похвалит за послушание! Да Аверин хоть сейчас за подстраховочными наручниками сбегает. Аверин представил на месте Кузи других и внутренне захлопнулся. Был ограниченный круг людей и дивов, которых Аверин уважал, но держал на расстоянии. Парочке существ Аверин доверял, не теряя бдительности. И только Кузя мог с чистой совестью начхать, что там хозяин о нем думает. Он получил права на Аверина, когда спас его жизнь ценой своей жизни, потом отказался уходить, да еще и в нос чмокнул. Аверин так пораскинул. Думается, он вполне может захлопнуть варежку и встать на колени, если Кузя желает. А судя по всему, Кузя желает. Только не понимает этого.***
Хозяин подозрительно долго молчал, разглядывая сцену с интересом следователя перед финальным допросом. Не к добру это. Нет никого хуже Гермеса Аркадьевича на допросах. Два-три ласковых слова, и ты уже выболтал все секретики. Кузя расправил плечи перед боем и вопросительно поглядел на хозяина. Когда образ Гермеса Аркадьевича поставили на колени, хозяин дьявольски улыбнулся. Он обошел Кузю со спины и наклонился над ухом: — Нравится? — Нравится, — взглянул искоса Кузя. — Я с вами, вы со мной. Это главное. — Какое благородство, — насмешливо произнес хозяин. — Недавно ты говорил, что дивов возбуждает повиновение. Как ты понял? Кузя скрестил руки на груди и напрягся всем телом. — Хочешь, я скажу? — склонил голову Гермес Аркадьевич. — Ты увидел эту сцену, и она тебе понравилась. Я хочу знать, насколько она тебе понравилась. — Мне нравится ваше удовольствие, — твердо повторил Кузя. — Оно передается мне по связи, и я чувствую себя лучше. Мне нравится захватывать вас. Ненадолго и без вреда. Всё. — Не всё, — Гермес Аркадьевич обошел Кузю спереди. — Есть кое-что помощнее. О, если задуматься об этом хоть на секунду, всё полетит. Никакого контроля. — Никакого контроля, — поднял глаза Кузя. — Я не смогу контролировать себя, если буду сильно возбужден. Вы понимаете? Гермес Аркадьевич сделал шаг назад. — Ты уже возбуждался, но промолчал, — мгновенно догадался хозяин. — Почему я не заметил… Вот теперь Кузя действительно завелся. — Гермес Аркадьевич, я сильнее вас и могу причинить вред. И я не собираюсь рисковать вами, как вы сами собой постоянно рискуете. Я могу выполнить любое ваше пожелание — хоть связать вас, хоть самому с крыши прыгнуть. Но только если оно ваше. Не заставляйте меня думать о себе и… вовлекаться. Хозяин просто смотрел и смотрел. Кузя завидовал своему образу, который за их спинами творил с колдуном что хотел. Хоть кому-то весело. — Какой я идиот, — восхитился Гермес Аркадьевич. — Пытался воспитать в тебе власть, а ты с ней родился. В тебе хоть какой-то недостаток есть? — Вы слышите, что я говорю? — Кузя пощелкал пальцами. — Говорю, сожру вас при первой возможности. Уже можно пугаться и наказывать! — Научить тебя правильно наказывать? — промурлыкал хозяин. — Тебе ведь хочется меня наказать. Есть два вида наказания, первый… — Гермес Аркадьевич! Хозяин кашлянул и постарался принять приличный вид. — Хорошо, поговорим серьезно. Кажется, ты затеял наш променад, потому что хотел сделать собственные ментальные щиты? Поздравляю, первый уже перед тобой. Хорошая работа. Слизал ты её у меня, но я не сержусь. Кузя отшатнулся. — Вы чего? — сипло произнес Кузя. — Это ваше сознание. — Дверь может открыть только владелец. И ты в моих желаниях никогда не носишь эти ужасные джинсы. Делаем вывод — ты испугался своей фантазии, захотел от нее избавиться, припер сюда, спрятал во время захвата и забыл. Великолепный ход. Знаешь, почему ты так сделал? Хозяин снова обошел Кузю сзади и поставил подбородок ему на плечо. Теперь они оба наблюдали, как фальшивый Кузя снимает свою домашнюю зеленую футболку. — Тебе легче исполнять мои желания, чем прислушиваться к своим, — прошептал хозяин, и Кузя вздрогнул. — Легче думать, что это я извращенец, а ты, добрый самаритянин, готов меня выпороть, если мне так хочется. Может, мне и хочется. Но твое желание намного больше и страшнее. Ты готов убить за возможность меня унизить. — Да не унизить я хочу! — взорвался Кузя. Кузя понял, что ляпнул, когда хозяин победносно улыбнулся. Пометка на будущее: никогда, никогда не открывать рот на допросах. — Значит, что-то ты хочешь? — коварным тоном спросил хозяин. — Что происходит, когда ты возбуждаешься? — Я хочу сожрать одного самонадеянного колдуна, вот что происходит! — повысил голос Кузя и крутанулся лицом к хозяину. — И я… Я начинаю злиться, если вы с кем-то шепчетесь. Пытаетесь сделать что-то в тайне от меня. Раздаете приказы и хвалите их. Хвалите всех этих дивов при мне. Я так зол. Отодрать вас хочется, загрызть, что угодно, лишь бы… — Лишь бы обрести контроль надо мной? Кузя расширил глаза и отступил на шаг, осознав свои действия. К его удивлению, хозяин всё ещё стоял напротив, а не пытался засунуть его в серебряную клетку и переправить через контитент. У этого мужчины есть инстинкт самосохранения? — Кузя, ты никогда не терял контроль. Ты от контроля бежал, потому что боялся меня сломать, — хозяин чуть улыбнулся. — Но что происходит, когда я веду себя хорошо? Кузя опустил взгляд, пытаясь скрыть щеки, покрасневшие от стыда. Когда его колдун ведет себя хорошо, Кузя чувствует себя как кровожадный царь, у которого получилось установить тиранию во всем государстве. И теперь ему приносят огромную дань, отличное мясо и красивых, послушных колдунов на закуску. Он чувствует злое, безжалостное желание обладать. Гермес Аркадьевич понял его молчание и медленно опустился на колени. Кузя почувствовал нечто среднее между желанием заорать и застонать, панически пытаясь унять растущие клыки и когти. Хозяин лукаво поглядывал на него исподлобья. Как можно оставаться таким властным, когда ты на коленях? — Обещаю, вам не понравится. Кузя хотел звучать провокационно, но голос выдавал волнение. Не удержавшись, Кузя провел по щеке хозяина ладонью, и хозяин охотно потерся об нее. Даже тут он пах конфетками. — Кто меня вообще спрашивал? — выгнул бровь Гермес Аркадьевич. — Я варенье, тут дверь, дин-дон, пора открывать. Побудь немножко анархистом. Ну же. Зрачки Кузи стали вертикальными. Ладно, он старался. — Не так, — сказал Кузя. Гермес Аркадьевич посмотрел на него. И добавил: — Пожалуйста, побудь со мной анархистом. — Уже лучше, — Кузя вытянул руку. Змея Силы перетекла к нему на запястье.
