10. К сожалению
13 января 2026 г., 19:18
Пролезая через узкий вентиляционный люк в следственном изоляторе, Николай всё размышлял, как же он докатился до жизни такой. Спасать аристократа от властей — всё равно что убивать охотников, которые целятся во взбесившегося медведя. Медведи ведь не знают благодарности. Медведи знают, что Николай станет вкусным обедом. С другой стороны, господин Аверин и Кузя до сих пор поступали по совести, а всех совестливых существ Николай считал товарищами. Товарищей принято спасать.
Аверин обнаружился в одиночной камере на самом высоком этаже. Николай приблизился к вентиляционной решётке и взглянул на графа сверху. Его сиятельство обнюхивал стены, иногда почесывая себя за ухом. Потом увидел муху и лениво попытался поймать её двумя руками. Николай поморгал для верности, но видение не исчезло. Тогда он резко ударил по решётке и спрыгнул вниз.
Аверин отскочил и немедленно призвал Плеть. Они выжидательно уставились друг на друга. Долгие секунды сохранялось молчание, пока на губах Николая не расцвела ухмылка.
— Уморительно. А можешь голосом хозяина спеть «Я ромашка полевая, ты садовый одуванчик»?
— Обалдеть, как вы догадались? — всплеснул руками Аверин.
— Я наблюдательный. Позволь спросить: ты сожрал хозяина или вы так своеобразно помирились?
— Помирились! — ухмыльнулся Аверин. — Вы бы знали, какой у него…
Николай помахал руками, призывая заткнуться. Новые яркие сновидения ему ни к чему.
— Так это продуманная графская ловушка? — Николай засунул руки в карманы брюк. — Вы меня выманили, чтобы убить?
— Это вы решили умереть втихаря, — пробурчал Аверин, — и оставить меня один на один с капиталистами. Поэтому сбежали и попытались найти второго дива в одиночку. Не стыдно?
— Не стыдно, — хмыкнул Николай. — Умереть душе никак нельзя, душа — часть бесконечной Вселенной. Разве может бесконечная Вселенная существовать однажды и больше никогда? Другое дело, что тебе себя жалко, правда?
Аверин нахмурился, оборонительно скрестив руки на груди.
— Страдалец, ты без нас совсем испортишься. Будешь скучным, — протянул Николай. — Но подумай о нас с господином Лаковые Туфли. Сможем ли мы однажды мирно покинуть нынешние тела и переродиться, зная, что оставляем после себя плаксивую моль вместо дива?
— Чего вы оба хотите? — возмутился Аверин. — Чтобы я после ваших похорон веселился и не смел плакать? Так не работает! Потому что потеря…
— Потерь не существует. Ничто не теряется, просто меняет форму.
Николай взял Аверина за плечи и проникновенно взглянул ему в глаза.
— Послушай. Твоя дивья задача — нести радость и свободу по миру. Моя хозяйская задача — дать огранку твоим талантам. Я свою часть выполнил и готов пойти дальше. А ты свергай тиранов, люби колдунов, воспитывай дивов, делай мир счастливым. Когда вырастешь из задачи, мы встретимся снова и пойдём вершить новые великие дела. Не держи меня здесь своим будущим горем.
Аверин покачал головой:
— Андрею вы тоже мотивационную речь толкали?
— Он и без того справился, знаешь. Я не ошибаюсь в людях и дивах.
Аверин странно глянул на него.
— Справился, вы считаете?
Вдалеке послышались шаги как минимум десяти человек. Очевидно, стража всё-таки услышала торопливые перемещения по вентиляции. Николай повернулся к Аверину:
— Сейчас будет больно.
Не успел Аверин ойкнуть, как Николай выставил руки вперёд, призывая лучи силы влиться в человека напротив.
***
Аверин не ожидал, что ему придётся ловить самого себя в кошачьем обличье. Да, они с Кузей упорно тренировались принимать боевую форму, но Аверин всё равно чувствовал себя тупым увальнем, когда пытался нагнать дивьих товарищей. Его медлительности радовался только Мончинский, который согласился ехать верхом на коте. — Можете рассчитывать на нас с Савелием, если что-то пойдёт не по плану, — сказал Мончинский перед тем, как они помчались к изолятору. — А есть план? — фыркнул «Кузя». — У нас — нет, — Мончинский глянул на них с Владимиром. — Но я не поверю, что его нет у вас. Дивы беспрерывно обменивались образами, которые для Аверина выглядели как калейдоскоп абсурдных театральных сценок. Владимир летел ровно над ним и блокировал попытки других мысленно поболтать с Кузей, пропуская только важные сообщения. Тем не менее голова жутко раскалывалась. Когда Аверина начало порядком тошнить от переизбытка чужих мыслей, сообщения резко прекратились. Его толчком выдавило из тела Кузи и понесло назад, будто что-то притягивало его огромным магнитом. Хлопок — и он оказался в собственном теле. Аверина оглушило многократное эхо сражения, происходившего совсем рядом. Он тут же зажмурился и попытался уловить мелодичный перелив связи. С той стороны пришёл мгновенный импульс. Отлично. В этот раз Кузя понял, что ему нельзя умирать, и добрался до своего сознания без приключений. Хороший кот. Сам Аверин обнаружил себя за опрокинутым столом в приёмной следственного изолятора. Из-за стола доносились выстрелы заклятий и отборная брань. Аверин осторожно высунул голову и едва не словил пулю в лоб, которая по чистой случайности не долетела из-за мощного щита противника. Почему они стреляют на поражение? Подумаешь, один раз своровал корону. Неужели это перечёркивает всё, что он годами делал для государства? — Внимание, господин Аверин, вы окружены, — раздался искажённый громкоговорителем голос. — Уберите щит. Аверин осознал, что огромный силовой заслон, занимавший половину приёмного зала от пола до потолка, защищал его, а не от него. При всём своём себялюбии он знал, что щиты размером с зал приёмов ему не по силам. Ничего не понятно. Как же раздражает, когда ничего не понятно. Он снова выглянул и попытался оценить обстановку. Дивы оцепили периметр, но не спешили нападать. Сражение сражением, а получать тумаков от Владимира за своеволие своих колдунов не хотелось. Помимо дивов, серьёзных противников оставалось трое: глава следственного изолятора и двое колдунов-заместителей. Помнится, на прошлой неделе Аверин пил с ними китайский чай и даже не морщился. Ну почему так? Он старался со всеми поддерживать хорошие отношения, чтобы в похожей ситуации хотя бы один человек сказал: «Послушайте, это на него не похоже. Давайте его выслушаем». Но он снова оказался, как говорил Кузя, сбоку-припёку. Может, пора признать, что с дивами у него отношения складываются лучше? Аверин почувствовал, что щит перерасходует Силу, и снял его, одновременно вызывая Плеть. Заклятья тут же полетели ему в голову. Атаковать в ответ Аверин не мог. Стоило ему ударить колдуна, и его див был бы вынужден вступить в бой. Поэтому Аверин методично отзеркаливал каждый удар в сторону, стараясь ни на секунду не задумываться о движениях рук. В какой-то момент он запоздал, и в него со свистом полетело огненное Оружие, похожее на гуань дао. «Забавно», — успел подумать Аверин. Только он примирился с китайской модой, как она его убила. Дао целилось в сердце, но в последнюю секунду изменило траекторию и врезалось в ножку люстры. Та рухнула на колдунов, и они бросились врассыпную. Из ниоткуда поднялся ветер, словно подпинывающий их под зад. Аверин недоумённо покрутил головой и наткнулся взглядом на хихикающего Дивногорского, прячущегося на балконе второго этажа. Николай крутил кистями рук, и ветер по его приказу догонял бедолаг, раздавая воздушные подзатыльники. — Они заодно с анархистом! — кричали колдуны. — Они нас убьют! — Причинение смерти есть господство над чужой жизнью, — Николай выставил указательный палец. — Анархист — господин только и исключительно себя. Единственный, кому может причинить смерть анархист, — это он сам! — Разве нападение на человека не считается господством над ним? — не удержался Аверин. — А это не люди, это болваны! — надулся Николай. — Черти подтвердят! Черти недоумённо переглянулись. Аверину даже на мгновение стало смешно. Он позволил себе ослабить давление Силы. Адреналин схлынул, и он почувствовал странное ощущение, словно ему тесно в собственных костях. — Пожалуй, я слишком много Силы в вас влил, — нахмурился Николай, поспешно слезая по лестнице. — Только не падайте в обморок. — А в вас-то её откуда столько? — еле ворочая языком, спросил Аверин. С улицы донеслись сигналы машин и топот животных. Дивы изолятора приосанились, готовые к бою. Аверин как мог боролся с сонливостью. Новое, чужеродное колдовство захлёстывало его, а змея собственной Силы беспокойно металась от руки к голове, пытаясь отвоевать себе место. — Я посплю немного… — пробормотал Аверин. — Граф! — рявкнул Николай. — Гермес Аркадьевич! — донёсся голос с улицы. …Аверин втянул воздух, и сознание наполнилось ароматом душистых садовых трав. Так пах Кузя после кошачьих игр. Аверин по привычке попытался зарыться носом в мягкую шерсть, но уткнулся во что-то, что явно было кошмарными рваными джинсами, которые он просил выкинуть раз сто. — М-х-х, — недовольно протянул Аверин. — Гермес Аркадьевич, — с облегчением произнёс голос сверху. — Я уж думал, вы того. На голову Аверину опустилась рука, пальцы зарылись в его волосы. По телу пробежали приятные мурашки. Он уже понял, что лежит у кого-то на коленях, но вставать не хотелось совсем. А надо было. Без него не разберутся. — Вам надо поспать. Если отпустите, я уйду и не буду мешать, — сказал голос сверху, не переставая гладить. Аверин ворчливо обхватил чужую ногу, как подушку, и устроился поудобнее. Обладатель джинсов улыбнулся. Аверин этого не видел, но почему-то чувствовал эту широкую улыбку. — Кузя… как он? — сонно спросил Аверин. — В порядке. Раскрыл одну государственную тайну, пока вы спали. — Умница… — глубокомысленно кивнул Аверин. — Весь в меня. — Владимир, можно ты нас арестуешь чуточку позже? — сказал солнечный голос сверху кому-то другому. — Я не собираюсь вас арестовывать, — ответил спокойный голос. — Вас опасно заключать в места, где много преступников. Есть риск, что вы вступите с ними в сотрудничество. — Владимир, ты что… Пошутил? Аверин слабо усмехнулся. А может, в кои-то веки разберутся без него?***
Кузя подсел ближе и подпер подбородок ладонью, наблюдая за спящим хозяином. Весь расслабленный, но кончиком пальца держал Кузю за край футболки и недовольно сопел, если Кузя имел наглость шелохнуться хоть на миллиметр. Он и ночью так делал — упаси Пустошь сходить за водичкой. Умный Кузя всегда говорил, что спать вместе гораздо приятнее, чем ныкаться по комнатам. Вот Кузя перебрался к хозяину, и ему перестала сниться дурацкая Пустошь. Теперь иногда снилось что-то нормальное: как он лазит по деревьям или ловит птичек. Хорошие сны. Правильные. Иногда Гермес Аркадьевич позволял сплетать сознания, и тогда им обоим снилось его прошлое. Академия, высокие окна, вечера, когда дома слишком тихо. (Однажды кому-то из них привиделся Анонимус в балетной пачке. День был помечен красным в календаре — то ли как праздник, то ли как трагедия.) И вообще Кузя перестал чувствовать связь с хозяином как что-то отдельное, за чем надо следить. Теперь он мог заглянуть в хозяина в любой момент. Правда, обычно не хотел. У хозяина в голове одни занудные дела и временами громко играет Пугачёва. Кузя посмотрел на часы. Пять утра наступят через три… два… — Кузя, — сонно сказал Гермес Аркадьевич, приоткрывая глаза. — Почему ты одетый сидишь? — Обалдеть. Вы и без будильника так рано просыпаетесь. Вы этот… мазохист. — Кто тебя грязным словам научил? Раньше меня? — хозяин сел, протирая глаза. — О Господи… мы где? — В квартире Виктора Геннадьевича. Мы подумали, что полиция не станет искать беглого колдуна в доме начальника полиции. — Беглого, — глухо повторил Гермес Аркадьевич. — Ну да. Из изолятора пришлось бежать. Нас никто не хотел слушать. Они было рванули за нами, но Савелий увёл дивов и устроил саботаж. Такую речь закатил — вы бы знали. Мончинский даже в ступор впал. Они сейчас всех там отвлекают. Кузя понизил голос: — Вы плохо выглядели. Когда Николай был в камере, он… ну, в вас влил колдовство. Его оказалось слишком много. Меня сразу вытолкнуло, я даже понять ничего не успел. А потом связь пропала. Вы были таким бледным...Я чуть со страху не умер, когда вас увидел. Даже Владимир испугался. Только ему не говорите. Гермес Аркадьевич помолчал, потом протянул руку. — Один-один. Кузя с облегчением лёг рядом и прижался к его боку, щекой к плечу. Хозяин мерный. Кузя слышал, как мерно течёт кровь, как мерно бьётся сердце. В мире было слишком много шумного, ломаного и неправильного. А рядом с хозяином всё успокаивалось. Любить хозяина так скучно, на самом деле. В смысле, Кузя знает, что они будут заниматься одними и теми же любовными утехами, вечно ругаться на одни и те же темы, вечно мириться абы как. И так странно, что Кузя готов был драться за эту скучную жизнь, ведь она единственная имела значение. — Я смогу вас реабилитировать, — пробормотал он в шею хозяина. — В этот раз даже без угроз служащим. — Эх, а я уже запланировал, как мы замечательно пустимся в бега куда-нибудь на пляж. Кузя выдавил улыбку. Хозяин искоса поглядел на него, словно пытаясь разгадать головоломку. Кузя решил не морочить ему голову. — Это оказалось невесело, – тихо пояснил Кузя. — Знать разгадку. Искать ее гораздо забавнее. — Да, – слабо улыбнулся Гермес Аркадьевич. — После разгадки история кажется такой глупой и очевидной. Кузя напрягся и прислушался. По коридору раздались шаги, а затем в дверь постучали. Див сел на кровати и глянул на хозяина. – Готов? – прошептал хозяин. Кузя даже улыбнулся. Забавно. Об его самочувствии беспокоится человек, похожий на бледную поганку. После разрешения хозяина в комнату вошли Николай и Владимир. Последний принес поднос с какой-то мутной жидкостью. — Это чародейский отвар, — оповестил Владимир, отдавая дымящуюся кружку. — Им лечили господина Мончинского. — Спасибо, — поморщился Гермес Аркадьевич, отпил и сморщился еще больше. — Хуже утра не придумать. И я до сих пор ничего не понял. — А мы допёрли, — сказал Кузя. — Причём раньше вас. — Начнем с того, что это вы вдвоем следователи, — Гермес Аркадьевич поочередно ткнул палцем в Кузю и Владимира. — А я просто симпатичный талисман команды. Так что будьте добры, объясните. Кузя выдохнул. До сих пор он был не уверен в своей теории, а уж когда настал момент говорить, горло совсем пересохло. Если он ошибся, будет капец-капец. Мало того что они время потеряют, так еще и Владимир запомнит его косяк. — Николай сказал, что никогда не ошибался ни в людях, ни дивах, — начал Кузя. — И я подумал, а что если Андрей всё же не сбежал? Я позаимствовал один документ из секретного архива и кое-что выяснил. Андрей был привязан к Николаю сильнее, чем я. Намного. Он бы не совершил такую ошибку. Кузя повернулся на Николая, который смотрел на него с таким интересом, будто не знал ничего о собственной жизни. — Потому что Андрей был фамильяром вашего отца, так ведь? В комнате стало тихо. — Было дело, — нехотя сказал Николай. — Когда отец умер, мы… нашли общий язык. Он помогал в твоём призыве. Вы даже дружили, несмотря на то что дрались каждый божий день. Ты совсем не помнишь? Кузя прищурился: — Раз вы были такими друзьями, то наверняка скрыли от меня какой-нибудь чудесный план. Каков был план? Николай пробормотал нечто нецензурное под нос. Кузя перевел взгляд на Гермеса Аркадьевича, и тот повторил вопрос уже строже: — Каков был план, Николай? Николай недовольно вздохнул: — Как и всегда. Если что-то пойдет не так, Андрей должен меня сожрать. Мы знали, что ты можешь обойти мой приказ убить меня, как бы хитро я его ни составил. Но Андрей колебаться бы не стал. Никогда. — Ага, – сказал Кузя. — Он и корону сожрал, и вас. Парень что надо. У Николая было неоднозначное выражение лица. Тетя Марго назвала бы эту эмоцию «несоленой солянкой». – Я Николай, — твердо заявил Дивногорский. — Точно тебе говорю. По крайней мере в моё время дивы не умели колдовать. Он покрутил рукой, и ваза на тумбе пошатнулась. — Но колдуны колдовать всегда умели, — подал голос Владимир. — Иначе бы не создали корону, которая может давать носителю необычайные силы. А уж сожравшему ее диву и подавно. Вероятно, она даже смогла заглушить ваш запах. — Но не заглушила инстинкты, — подал голос Кузя. — Я видел твои зрачки, когда хозяин упал. Гермес Аркадьевич потер переносицу. — Хватит с меня. Покажись, Андрей. Николай перевернулся. Теперь на диване сидел парень, всё ещё похожий на Дивногорского, но с большей серьёзностью в глазах. Кузя заметил, что в нынешнем облике див чувствовал себя скованнее, словно в костюме не по размеру. — Глупо и очевидно, — прошептал себе под нос хозяин и добавил уже громче: — Итак, кто твой хозяин? — Он запретил называть его имя или даже намекать, что я его знаю, — пожал плечами Андрей. — Обожаю такие приказы. Скажи, если бы ты мог выбирать себе хозяина, кого бы ты никогда не выбрал? — Человека с греческим именем. Все моргнули и повернулись к хозяину. Гермес Аркадьевич сначала замер, а затем глухо рассмеялся, как он смеялся всегда, когда преступники «радовали» его своей смекалкой. — Например, Пан Власов? — усмехнулся он. — Вот жучара, я ведь поверил. Выкинул дива в суматохе, и как стрелки перевёл! Посто блестяще. Никогда не доверяй тихим ботаникам. — Вы были тихим ботаником, — любезно напомнил Кузя. — Так, тц-ц. Даже не знаю, что спросить первым. Почему Власов не достал из тебя корону? — Так я и есть корона, только на ножках. Зачем ломать то, что работает? Колдуны сходили с ума от владения такой вещицей, а меня она периодически пытается сожрать изнутри. Я поэтому и пропадаю в воздухе — периодически. Так рисковать ему не хочется, — развёл руками Андрей. — Он коллекционирует эти штуки: посохи, короны, другие артефакты. Всё, что носит смертельную магию. А я как раз намереваюсь её уничтожить. Вот мы и нашли друг друга. — Рад за вашу идиллию. Мы с Кузей-то тут при чём? — Ну, вы сильный колдун, нужна ваша энергия. Чтобы вас убить, нужно вас ослабить, например, ломкой из-за убитого дива. Чтобы убить ваших дивов, нужен креативный подход. Мне продолжать? — Но ты не убил, — поднял глаза Кузя. — Ни меня, ни Владимира, ни моего хозяина. — Вас убьёшь, — фыркнул Андрей. — В резиденции хозяин пытался напасть на вас, но чуть сам коньки не отбросил. Когда я якобы слёг с недомоганием в дворцовом лазарете, мы поменялись местами. Он изменил внешность на схожую с Николаем, и местные медички-чародейки его быстро поставили на ноги. После того нападения он так обозлился, что решил ускорить процесс и подбросить вам корону. А теперь мне и вовсе велено украсть одного дива у господина Аверина завтра к полудню. Советую тебе, Кузя, сожрать меня прямо сейчас, потому что даже с моими силами противиться приказу сложновато. — Почему я должен убивать, а ты — нет? — приподнял брови Кузя. — Как же ты мне надоел, — закатил глаза Андрей. — Надо было сожрать тебя в участке, а не в Пустошь отправлять. Нет, раньше. Когда хозяин притащил тебя домой и сказал откормить. Какой же ты был тощ-щой и слабый… — Но ты не убил, — внимательно посмотрел Кузя. — Ни в участке, ни дома, ни когда я был тощим и слабым. Так что ты мне надоел больше. Андрей усмехнулся и тут же скорчился от боли. — Честно говоря, терпеть эту уродскую регалию капитализма проще в облике хозяина, — он глянул на Гермеса Аркадьевича. — Вы позволите? Гермес Аркадьевич кивнул, и Андрей снова превратился в Николая. — Как же ты обманывал? — спросил Владимир. — Неужели корона даёт тебе возможность лгать колдуну? — Нет, конечно. Но я никогда и не врал. Перед своей смертью Николай Дивногорский сказал, что отныне мы с Кузей — это он. И я перенял его личность. Должен предупредить, Кузя, жить так странно. Странно быть больше хозяином, чем собой. Кузя неуютно поёжился и перевёл взгляд на хозяина. — Что будем делать? Гермес Аркадьевич задумчиво посмотрел в ответ. Глаза его всё ещё были немного сонными и красными. — Сначала мы позавтракаем, — хрипло объявил он. — Андрей сходит в магазин и приготовит яичницу на всех, потому что он крупно проштрафился. Затем Владимир поедет искать меня в поместье, но найдёт там лишь фамильяра Анонимуса. Анонимус как нельзя кстати сожрал учёного, который умел засовывать артефакты в дивов. Думаю, и с вытаскиванием проблем не возникнет. Мы все встретимся по дороге и поедем в исследовательский центр, где ошивается Власов. В центре будет поджидать наряд, готовый меня арестовать, но я попрошу их обождать пару часиков и предоставить операционную. Все с сомнением переглянулись, но промолчали. Гермес Аркадьевич спародировал их выражения лиц: — «О, Гермес Аркадьевич, а как вы их убедите?» Глупый вопрос, учитывая, что меня будут сопровождать четыре опаснейших дива страны, а я, по мнению прессы, оживил труп. Хозяин перевёл взгляд на хмурого Андрея: — Затем мы будем больно и долго извлекать из тебя корону. Власов будет чувствовать себя погано, и все это заметят. Возникнут подозрения. До этого времени, Андрей, тебе нужно заблокировать все воспоминания Николая, которые могут тебе навредить. И все, которые пожелаешь скрыть. Кузя научит тебя ставить ментальный блок. Андрей смотрел исподлобья на хозяина, пытаясь разгадать загадку его поведения. Кузя разгадал её недавно, но никому не расскажет. — Затем ты при всех перевоплотишься в Николая и расскажешь правду. После тщательного допроса мы отправим Власова в Пустошь без права на возвращение, а тебя оставят в покое дня на три. А потом захотят видеть в Управлении. Ну, глава Управления так захочет. И приставит тебя к нормальному хозяину. Зовут его Олег. Хороший парень, Кузя проверял. А я уеду в отпуск и продолжу есть яичницу по утрам. Как вам план? — А когда наступит момент, в котором мы филигранно уничтожаем зловещий комплект короны и посоха? — поинтересовался Андрей. Гермес Аркадьевич уронил голову на подушки и прикрыл глаза. Кузя зашипел: — Не смейте. Вы не будете использовать это как оружие. — Надеюсь, не буду. Но по моей секретной информации, которую никто из присутствующих знать не должен, у нас появилась проблема побольше императора Пустоши. И нам нужно быть готовыми. — Нам всем, — подал голос Владимир. Хозяин посмотрел на него. — Андрей может делиться силами по своему желанию, а мы можем разделить их между несколькими носителями. Это будет неожиданно и для императора, и для Большой Проблемы. Николай прав: о разделении власти монархия обычно не задумывается. — Я его сейчас зацелую, — Андрей смахнул воображаемую слезу. Кузя нетерпеливо повернулся к хозяину: — Видите? Не нужно решать всё одному. Мы тоже тут. Гермес Аркадьевич слабо улыбнулся и выдохнул, признавая капитуляцию. Это он зря, конечно. Кузя запомнил его слова про угрозу из Пустоши. Когда она возникнет, они будут в таком отпуске, в тако-ом отпуске...
