Somebody Once Told Me...

«…Ты помнишь, как в начале лета, через несколько дней после свадьбы Вэй Ина и Лань Ванцзи, я нечаянно пролил на себя тот холодный ягодный чай, который ты заваривал, чтобы освежиться в жару? Ты тогда предложил помочь постирать мою рубашку, сказав, что я и так делаю много, но нечаянно порвал… Ты всё ещё должен мне рубашку, а я тебе — чай. На днях я нашёл зелёный чай с крупными листьями и тонким цветочным вкусом. Надеюсь, когда я вернусь, ты не откажешься попробовать его вместе со мной.» Отложив перо, Мэн Яо присыпал влажные чернила песком и сложил письмо в конверт. На нём снова не было и намёка на обратный адрес — но маги-середняки, подрабатывающие мгновенной отправкой писем и небольших посылок не дальше, чем за сто-двести миль от Юньмэна, не обращали внимания на подобные мелочи. Едва наступило семь часов утра. Вчера днём Лань Ванцзи и Не Хуайсан едва не уничтожили мастерскую Цзинь Гуаншаня, а сегодня колдун вновь сказал Мэн Яо и Цзысюаню прийти к нему, чтобы обсудить какой-то план, — благо, не в мастерскую, а в таверну рядом с городом. Там их точно не увидит никто. Мэн Яо уже знал о задумке отца — а вот Цзысюаню предстоял не самый приятный сюрприз. Отправить бы скорее письмо, и уже пора идти… Юноша вздохнул. Хотелось не уговаривать брата на отцовский хитрый план, а прямо сейчас вернуться в лес у границы Цишани. Он точно знал, что Сичэнь будет переживать, если от Мэн Яо долго не будет писем, — но он отправлял их каждый день не поэтому. Просто Сичэнь был единственным, по кому Мэн Яо действительно скучал. Хотелось написать обратный адрес, получить от Сичэня ответ и увидеть чернильные строчки, написанные его рукой, — однако… Юньмэн был чужим, как и любое место за пределами уютного дома среди ветвей, в котором он впервые, пусть на два коротких месяца, но нашёл покой. Но сможет ли он вернуться туда в ближайшее время, если всё же получится заслужить признание отца?.. И Лань Сичэнь… Лань Хуань. Чуткий, заботливый, единственный, кто тепло улыбался ему, а не с презрением кривил губы, — эльф ведь даже не догадывался, что кто-то был так сильно в него влюблён. В жизни Мэн Яо и так было слишком мало радостей и слишком много боли — так стоило ли вновь причинять её себе, оставаясь рядом с Лань Хуанем?.. Вряд ли подобный человек задержится в его жизни. Лучше уж добиться признания отца раньше, чем Сичэнь исчезнет, как лучи солнца в пасмурный день, — может, будет немного легче. *** — Я не хочу снова уговаривать тебя, Цзысюань. Я сделал это зелье для тебя, и оно не должно пропасть даром. Маленькая комната в таверне на границе леса перед городом действительно была тихой. Прохожих за окнами почти не было, а немногочисленные посетители были слишком увлечены выпивкой, чтобы подслушивать. Цзинь Цзысюань, слушая отца, бросил взгляд на Мэн Яо — но по лицу брата было невозможно понять, знал он, о чём говорил Гуаншань, или нет. — Что за зелье? — брови принца недовольно сдвинулись к переносице. Снова казалось, что он был единственным, кто ничего не понимал. Цзинь Гуаншань неспешно вытащил из-за пазухи небольшую колбу с голубой жидкостью. — Я потратил на него весь вчерашний день. Благо, от этого мальчишки Ванцзи осталась кровь, пусть и засохшая. Цзысюань, — Гуаншань неспешно поставил зелье рядом с собой. — Лань Ванцзи придёт в Юньмэн лишь через пару часов, не раньше, — уж я знаю, как после того зелья, что он украл, не хочется просыпаться. К этому времени мы с тобой успеем проникнуть во дворец — Цзян Фэнмянь приглашал меня опять поговорить про эту Вэй Ин, зайдёшь со мной, а после скроешься в коридорах, — принц хотел было что-то возразить, но колдун твёрдо поднял руку. — Слушай. Когда ты выпьешь зелье, ты примешь облик этого эльфа. Не должны измениться только твой голос и цвет глаз, — и, к тому же, я сделал так, чтобы остались прежними уши. Убедим Вэй Ин, что её муженек стал ради неё человеком, и дело почти сделано… — Что?! — Цзысюань порывисто вскочил с места, поражённо смотря на отца. — Ты… Ты всего лишь вчера обещал, что не будешь ради этого идти на бесчестные уловки, а сейчас просишь меня притворяться Лань Ванцзи?! Отец, на что ты ещё готов ради власти?!.. — Цзысюань… Какой ты беспокойный, — Цзинь Гуаншань со вздохом покачал головой. — Мы оказываем Вэй Ин услугу, раз она никак не может бросить своего эльфа сама. Я уже говорил тебе, что любви в их браке почти не осталось… Раздраженно закатив глаза, Цзысюань резко обернулся к Мэн Яо. — Ты знал? — сорвалось с губ принца. — Ты ведь знал, что планирует отец? Об этом вы говорили вчера, после того, как я ушёл?! Мэн Яо поднял голову, взглянув брату в глаза. На губы вернулась располагающая, чуть виноватая улыбка с мягкими ямочками на щеках. — Боюсь, расскажи мы сразу, ты бы понял всё совсем неверно, — вздохнул Мэн Яо. — Цзысюань, бесчесным было бы, если бы мы пытались рассорить их, однако о… Цзинь Гуаншань рассказал нам вчера: Лань Ванцзи сам говорил, что Вэй Ин уже не счастлив в браке, — юноша был уверен, что отец сильно приукрасил факты, но надо было уговорить Цзысюаня на дерзкий план, — оставалось приукрашивать ещё сильнее. — Кажется, во всём дворце лишь принцесса Яньли заботится о нём… Стоило будто вскользь упомянуть Цзян Яньли — Цзысюань, уже готовый ругаться вновь, на миг застыл. Мэн Яо лишь улыбнулся — когда-нибудь брат признается себе в том, что ему нравится эта девушка. Но как бы не было слишком поздно. — …Цзысюань, — Гуаншань тоже встал, неспешно подойдя к сыну. — Ты всё ещё ничего не понимаешь. На что я готов ради власти? Я готов на многое. Но не ради власти… а ради тебя, — он устало улыбнулся, и сейчас никто, кроме Мэн Яо, не счёл бы эту улыбку насквозь фальшивой. — Я потратил на это зелье несколько часов и редкие ингредиенты, а ещё полночи пытался добиться того, чтобы оно меняло лишь то, что нужно, — ты так не ценишь мой труд?.. Цзысюань закатил глаза, слегка нервно скрестив руки на груди. — В любом случае… Даже если так… Неужели нет другого способа? — брови принца сошлись к переносице. — Я не смогу выдавать себя за Лань Ванцзи, вскоре тот же Вэй Ин догадается, что что-то не так! И отец, я уж точно не собираюсь притворяться всю жизнь! Что ты собираешься делать потом? Я против этого плана, правда, я… — Не волнуйся, Цзысюань, — остановил его Гуаншань. — Главное — выпей это зелье сегодня. Дальше — проще, Вэй Ин уже будет с тобой, её семье ты и так нравишься гораздо больше этого эльфа. А там… — колдун усмехнулся. — Будто ты не знаешь женщин. Привыкнет, поймёт, что ты богат и знатен, там, глядишь, дойдёт до детей… — лицо Цзинь Цзысюаня на этих словах перекосило. — После этого девушкам всё равно, лишь бы у ребёнка был отец… Мэн Яо нахмурился, украдкой переведя взгляд на Цзинь Гуаншаня. — Всё равно… — Цзысюань, должно быть, думал о другом, и не заметил в последних словах отца такого пренебрежения. — Почему делать это должен именно я? Почему… — взгляд тёмно-карих глаз упал на брата. — Почему бы не ты? Брови Мэн Яо удивлённо приподнялись. — Почему не ты, раз уж ты поддерживаешь этот план? — всё так же хмуро бросил Цзинь Цзысюань. Гуаншань медленно прищурил глаза. — И ты уж точно притворяешься лучше меня. Какая разница, кто именно из нас получит… — Ну что ты, Цзысюань, — секундное удивление исчезло, и Мэн Яо легко отмахнулся от такого предложения. — Ты уже забыл, цвет глаз, если выпить зелье, не изменится — сделать вид, что «Лань Ванцзи» ради Вэй Ина стал человеком, это единственный способ объяснить это. Зелье уже сделано под тебя, — он улыбнулся чуть шире. — Я никак не могу выпить его хотя бы потому, что мои золотые глаза будут странно смотреться с незаострёнными ушами! — Значит, надо было спросить меня раньше, — принц упрямо поджал губы. — Это… — Мэн Яо, — вдруг раздался голос всё это время молча наблюдавшего за ними Цзинь Гуаншаня. — Выйди. Цзысюань обернулся к нему. — Отец?.. — Я хочу поговорить с тобой, Цзысюань, — коротко бросил колдун. На миг стало тихо. Однако Мэн Яо быстро улыбнулся, понимающе кивнув. — В таком случае, буду ждать в главном зале. Цзысюань, кажется, хотел что-то сказать — но Мэн Яо уже вышел, прикрыв за собой дверь. Пройдя несколько шагов вперёд, юноша замер и, подождав ещё мгновение, тихо вернулся обратно. Скорее всего, отец просто будет дальше уговаривать Цзысюаня на свой план… Но что же помимо этого?.. Аккуратно подойдя к двери, Мэн Яо прислушался. Почему-то было тихо —юноша усмехнулся про себя, поняв, что Цзинь Гуаншань, не доверяя сыну, точно так же прислушивался к его шагам. — …Отец, — наконец послышался голос Цзысюаня. — Почему ты всё ещё обращаешься с ним так? — Что? — машинально переспросил Цзинь Гуаншань. — Ты… Мог попросить его уйти как угодно, почему сказал так? — повторил принц. — Я давно заметил, и я правда не понимаю. В начале — другое дело, я знаю, почему ты не доверял ему тогда… Но сейчас? Ты рассказываешь ему намного больше, чем мне, а доверяешь гораздо меньше. Может… Хватит? Из-за закрытой двери донёсся едва слышный вздох. — Почему он вообще тебя волнует? — пренебрежительно бросил колдун. — Не понимаю, почему не волнует тебя, — Цзысюань слегка повысил голос. — Он ведь мой брат. Пусть это была не моя мать, но ты же когда-то… проводил время с той женщиной. Не понимаю, в чём разница между… — А-а… Та женщина, — протянул Цзинь Гуаншань. — Слишком много думала. Не напоминай. Кончики пальцев Мэн Яо едва заметно дрогнули. — Цзысюань, — за дверью, тем временем, раздались и тут же затихли несколько шагов. — Запомни: у тебя нет братьев или сестёр. У меня… только один сын. То, что он нужен нам, потому что знает эту девчонку Вэй Ин и её дружков… Не значит, что я готов признать сыном кого попало. Не волнуйся, Цзысюань. Никто не будет претендовать на моё… на твоё королевство. А теперь, не будем отвлекаться от дела. Сегодня вечером состоится бал, и ты… Мэн Яо медленно отстранился, слегка покачнувшись назад. О чём шла речь дальше, ему было совершенно всё равно. Не… напоминай?.. Мэн Яо так долго терпел своего отца лишь потому, что верил своей матери. Ведь невозможно, чтобы её последняя просьба касалась настолько ужасного человека?.. Мэн Яо находил оправдания любым словам и действиям Цзинь Гуаншаня, или предпочитал думать, что сам делает недостаточно, — но… Почему? Кровь гуще воды. Разве нет? Почему Цзысюань, уже почти догадавшись обо всех планах Гуаншаня, продолжал оправдывать его лишь потому, что тот был его отцом, а самому колдуну было настолько всё равно на обоих своих сыновей? Почему Цзысюань только что сам назвал его братом… А Гуаншань не позволял Мэн Яо звать себя отцом? Дело правда было в том, что мать одного была знатного рода, а второго — шлюхой из людского борделя? Или в том, что Цзысюань был чуть больше похож на отца, чем Мэн Яо? Но ведь… Глаза. Пускай Мэн Яо во всём пошёл в мать, хотя бы его глаза были абсолютно того же цвета, что у Цзинь Гуаншаня! Эти глаза испортили ему всю жизнь, Мэн Яо почти ненавидел их, так должны же они были принести хоть что-то хорошее!.. Но… Около месяца назад, Лань Сичэнь застал Мэн Яо, слишком пристально рассматривающего себя в зеркале. Юноша не услышал лёгкие шаги эльфа, поэтому ничего не скрывало досаду и расстройство на лице. Лишь когда Сичэнь подошёл ближе, и в зеркале мелькнула его лёгкая белая рубашка, Мэн Яо обернулся, поспешно прогнав эти эмоции из взгляда. — Не слышал, как ты зашёл, — от расслабленной улыбки на щеках показались глубокие ямочки, — что же, они были лучшим в его внешности. — Извини, если напугал, — Сичэнь тоже не смог не улыбнуться в ответ. — Всё в порядке? — Да. Почему ты спрашиваешь?.. — Я просто заметил, как ты смотрел в зеркало, — Сичэнь присел рядом. — О чём ты думал?.. Мэн Яо отвернулся, вновь взглянув на своё отражение. — Просто… Мои глаза, — на самом деле, юноша думал далеко не только об этом — он отлично знал достоинства своей внешности и видел недостатки, и не стоило тревожить Сичэня, говоря обо всём, — но и лгать ему полностью было слишком сложно. — Они правда… Слишком яркие. Ты знаешь, я надеялся, что у меня всё-таки есть хоть капля колдовских сил, просто я никогда не учился владеть ими. Вчера я попросил Сяо Синчэня проверить, но… — А-Яо, — пальцы эльфа мягко легли на зеркало, соприкоснувшись с держащей его рукой. Мэн Яо не понимал, почему Лань Сичэнь зовёт его так, — он думал, слушая, как общаются братья Лань, что у эльфов принято добавлять это нежное «а-» только к именам младших родственников. Но какая разница — не хотелось, чтобы Сичэнь прекращал. — Пусть я никогда не проходил через нечто подобное, но я представляю, что пришлось пережить тебе. Мне жаль. Однако… Сейчас настали мирные дни и, надеюсь, они продлятся долго. Я постараюсь сделать всё, чтобы твои глаза больше не беспокоили тебя, ведь… — зеркало слегка повернулось в сторону, отразив и лицо Лань Хуаня. Светлые полупрозрачные глаза ласково встретились с золотисто-карими. — С магией или без, у тебя… Правда очень красивые глаза. Вспоминая тот день, Мэн Яо почувствовал, как руки охватила слабая дрожь. Как бы сильно он ни любил Лань Хуаня, не стоило надеяться, что эльф чувствует то же самое. Но даже в самую первую их встречу, когда Мэн Яо действительно был ему никем… Лань Хуаню не нужно было никаких причин, чтобы разговаривать с ним так, будто они были равны. Даже Цзысюань, который мог бы справедливо ревновать внезапно объявившегося ребёнка от другой женщины к своему отцу, не искал причин, чтобы не считать его братом. Так почему родной отец всё ещё ненавидел его просто так, без всяких причин?.. *** Кончики пальцев, которыми Лань Ванцзи прикоснулся к оконному стеклу, едва заметно дрогнули. Он не видел, что у человека, которого сейчас обнимал Вэй Ин, было его лицо. Тот не поворачивался, стоя на балконе спиной к улице, одежда и причёска были другими — и подошедший король Фэнмянь явно был рад видеть его больше, чем Лань Ванцзи. Только принц Цзян Чэн и принцесса Яньли были чему-то удивлены. А Вэй Ин, его Вэй Ин, опять был девушкой и сейчас держал этого человека в объятиях — так, как ещё вчера обнимал только Лань Чжаня. К сожалению, лобную ленту, повязанную вокруг запястья принца, эльф тоже не заметил — левая рука скрылась из виду, когда обвила чужую шею. Почему?.. Лань Чжань знал эти объятия, как никто в целом мире, — они были в день, когда не состоялась свадьба с лордом Вэнь Чао, они были, когда Вэй Ин целовал его уже на их собственной свадьбе, они же ободряли его и успокаивали по дороге в Юньмэн или после скандального ужина… Так почему сейчас Вэй Ин так искренне дарил их кому-то другому?! Дрожащие пальцы напряглись, а ладонь вдруг с силой ударила по толстому стеклу. — Вэй Ин!!!.. — Она тебя не слышит, — раздался голос колдуна Гуаншаня, о котором Ванцзи уже почти забыл. — Разве не видишь? Вэй Ин сделала выбор. Ты сам говорил, что нельзя навязывать ей кого-либо… Так почему навязываешь себя?.. «Я столько раз гадал на дальнейшую судьбу Вэй Ин, что могу точно утверждать: ей предназначен совсем другой человек, подходящий ей и расой, и статусом». Кем был тот человек на балконе?.. Не тем ли самым принцем Цзинь Цзысюанем, которого давно пророчили Вэй Ину в мужья? Сяо Синчэнь никогда не ошибался в своих видениях — что, если Гуаншань тоже не ошибся в этом предсказании?.. Резко отшатнувшихся от окна, Лань Чжань развернулся к двери. — И куда ты? — окликнул колдун. — Хочешь поговорить с ней?.. Лань Ванцзи на миг обернулся, хлестнув Гуаншаня горящим голубым взглядом. — Пусть сам скажет, что он выбрал!.. — Лань Ванцзи, бедная девушка и так боялась сказать, что хочет вернуться к прежней жизни, — покачал головой Гуаншань. — Неужто поставишь её в неловкое положение своим расспросом? Она нашла того, кого любит. Неужто отберёшь у неё наконец обретённое «долго и счастливо»?.. Рука Лань Ванцзи застыла над дверной ручкой. «Ты правда думал, что принцесса, росшая в богатстве и уюте, привыкшая к пирам и встречам с такими же изнеженными подругами, будет счастлива, если окажется заперта в мужском теле, в лесу, где нет и намёка на прежний достаток, да ещё и с мужчиной другой расы, принудившей её к настолько неестественной связи?..» — Я… — Что? Любишь её? — хмыкнул Гуаншань. — Лань Ванцзи, неужели ты ещё не понял? Это зелье действует на возлюбленных, однако… Разве ж вы, ныне две девушки, подходите друг другу? Нет, всё осталось как прежде. Даже моё зелье… Не сможет сделать сужеными тех, кто ими не является. Серебряное кольцо на левой руке больно обожгло палец. Ведь правда, почему Вэй Ин тоже оказался девушкой?.. Лань Чжань любил его в любом обличье, зелье могло вовсе ничего не менять, — да и останься принц мужчиной, они наконец подходили бы друг другу так, как того хотели все вокруг. Неужели… — Если правда так любишь её… — вздохнул Цзинь Гуаншань. — Отпусти. Лань Чжань обернулся, на миг посмотрев в окно. Вэй Ин, мягко отстранившись от этого человека, увлёк его за собой в коридоры дворца. Лань Чжань ведь сделал для него так много. Если бы Вэй Ин захотел, он действительно был готов остаться в этом странном, женском и человеческом теле, закрыв глаза на неудобство. Но какая разница, на что он готов пойти и на что уже пошёл… Если Вэй Ину это было не нужно?.. Неужели обещания, выгравированные на паре серебряных колец, были нужны лишь Лань Чжаню? Неужели… У них всё же не было никакого «долго и счастливо»?.. *** Стоять, ожидая, когда придут Лань Ванцзи и Вэй Ин, было ужасно скучно. Впрочем, Хуайсан и так понимал, что всё это надолго, — пока они будут удивляться обликам друг друга, пока наобнимаются да нацелуются, после целого дня разлуки, небось ещё и придётся поговорить с кем-то из королевской семьи… Покачиваясь на носках, колдун тихонько бормотал какое-то заклинание, прикрыв кольцо с крупным камнем ладонью. На этот раз не получалось даже взрыва — лишь слабые искры, которые почти сразу гасли. Кажется, вся эта магия ему действительно просто не подходила… Вдруг, двери дворца тяжело отворились. Обернувшись, Хуайсан увидел наверху ступеней белую фигуру эльфа. — Лань Ванцзи! — колдун побежал навстречу. — Вы поговорили так быстро? А где Вэй Ин, остался во дворце? Что сказали король и… Лань Ванцзи, что с тобой?.. Хуайсан почти испугался, когда заметил, каким пустым был взгляд непривычно голубых глаз. Обычно было очень сложно разглядеть эмоции на этом холодном лице — но сейчас кто угодно мог увидеть бледноту кожи, разглядеть тоску в складке между бровей и отчаяние в плотно сжатых губах. Даже его спина была отнюдь не такой прямой, как обычно. — Лань Ванцзи?.. — ещё раз несмело окликнул Хуайсан. — Что… Что-то с Вэй Ином?.. Говорить не хотелось. Что тут было говорить?.. — …Он с другим. Глаза Хуайсана поражённо расширились. — Что… Да ладно, Лань Ванцзи, как это с другим? Ты… Ты что-то не так понял, не может быть, чтобы Вэй Ин… Лань Ванцзи! Не слушая, Лань Чжань молча пошёл к воротам перед дворцом. Кто знает, так он всё понял или не так. Там, внутри, Лань Чжань правда хотел найти Вэй Ина и поговорить с ним… Но после последних слов колдуна Гуаншаня вдруг понял, что не может сделать и шагу. Слишком многое тревожило, слишком многое болело. Он хотел поговорить с ним. Больше всего на свете. Но что, если… Что, если он не хотел слышать ответ?.. Лань Чжань знал, что ещё вернётся во дворец, — он не уйдёт от Вэй Ина просто так. Не сможет. Равно как сейчас не мог находиться в Юньмэне и одной минутой дольше. — Лань Ванцзи, постой же! — они вышли за ворота. Хуайсан всё пытался нагнать эльфа, слишком быстро идущего по мостовой. — Куда ты?! Куда идти? Куда сбежать от всей лицемерной человеческой знати, от собственного болящего сердца, от уже выпитого зелья и женского тела, от кольца на безымянном пальце и от лобной ленты, оставшейся в руках Вэй Ина всего-то прошлым утром?.. Что же, так вышло, что Лань Чжань знал, куда идёт. Пожалуй, только там ему сейчас и было место. Больше он так и не сказал Хуайсану ни слова. Они дошли до ворот Юньмэна и, выйдя из города, свернули направо. Вскоре среди деревьев показалась уже знакомая по дороге к колдуну Гуаншаню одинокая таверна. Был день, людей внутри сидело гораздо меньше, чем вчерашней ночью. Почти все — по одиночке, от этого было тихо, и лучше слышалось меланхоличное фортепиано. Не видя ничего вокруг, Лань Чжань дошёл до стойки и, тяжело опустившись на высокий стул, положил на неё несколько монет. Не Хуайсан, помня, как Лань Ванцзи в первый раз не хотел даже заходить в таверну, встревоженно нахмурился, — но мужчина за стойкой уже взял монеты. — Чего пожелаете, красавица? — спросил он. Лань Ванцзи никак не отреагировал на такое обращение, — это напугало Хуайсана лишь сильнее. — …Вино, — коротко сорвалось с губ. — Любое. Пожав плечами, мужчина ещё раз бегло пересчитал монеты и отошёл к бокалам и бутылкам. Хуайсан медленно покосился на эльфа. — Вот, — совсем скоро перед эльфом поставили бокал. — Надеюсь, понравится, а то вид у вас совсем убитый! Не к лицу… Какая всем этим мужчинам была разница, какие чувства ему к лицу, а какие — нет. Девушка, юноша — если кто-то грустит или даже плачет, значит, у него есть на это причины. Взяв бокал, Лань Ванцзи, не думая, поднёс его к губам. Вино было слишком плотным, слишком терпким, с этими присущими любому вину горько-кислыми нотками, оно странно сушило горло, — Лань Чжань никогда не любил вино. Но оно очень быстро ударяло в голову. Отняв от губ опустевший бокал, Лань Чжань оставил его на стойку и подпёр лоб рукой. Хуайсан зачем-то звал его, что-то говорил любопытный мужчина — но несколько мгновений спустя, все звуки утонули в хмельной пелене. Глаза Лань Чжаня медленно закрылись. Эльф, надеясь лишь, что не увидит родное лицо Вэй Ина во сне, уснул прямо за барной стойкой.