Как тебя зовут?

— Эй, ты в порядке? Фэн Синь вздрогнул. В порядке он не был — это точно. Ши Цинсюань встревоженно потрепал его по плечу. — Бледный весь. Сяо Му, может, отгул возьмешь? — А… Нет, все нормально. Секунду, — он поморгал, пытаясь прийти в себя. Все было смутным. Фэн Синь помнил, как сжимал в своих руках худую ладонь, но не припоминал, как попрощался с женщиной. Кажется, она уснула. Он бродил по городу. Пришел на работу? Помотав головой, он оглядел зал — за одним из столиков его как раз подзывали. — Я в норме. Извини, тяжелый день. Поправив фартук, он двинулся вперед. Тело еле шевелилось — он что-нибудь ел? Сложно было сосредоточиться, и Фэн Синь без устали благодарил электронную систему, которая подсказывала, к какому столику что требовалось отнести. Все было неправильным. Му Цин не должен был быть здесь. Он не работал — не пришел в этот день. Заранее предупредил всех о тяжелом состоянии матери, вместо того чтобы обнимать себя, сидя в больнице, и шептать глупые успокаивающие слова. Реальность крошилась и перешивалась на глазах — от ее движения против стрелки Фэн Синя начинало мутить. Никогда еще ощущение сна наяву не было таким явным. Сознание будто опускало рутинные детали, запускало перемотку между ключевыми событиями дня, а все остальное смешивало в жидкую кашицу, не стоящую внимания. Фэн Синь запомнил смешную маленькую девочку в красивом платье, а стоило моргнуть — она уже махала ему от двери, уходя вместе с улыбающимися родителями. Он не мог посчитать, сколько раз выходил покурить — память наслаивалась, не позволяя выцепить отдельные значимые детали. Только последний раз он осознал относительно четко — к деталям картинки добавились курящий рядом Хэ Сюань и Цинсюань, стоящий поодаль — с веером в руках. Почему-то зацепиться за этот веер оказалось проще всего. Мир замедлился и вдруг стал четче, яснее. Фэн Синь вынырнул на поверхность реальности, резко вдохнул дым и закашлялся, ловя на себе два удивленных взгляда. Он посмотрел на дотлевшую до середины сигарету, поморщившись, затушил ее и глянул на порыжевшее небо. — Бля, что я здесь делаю. Опустив взгляд, Фэн Синь увидел, как парни переглянулись. Сомневались в его ментальном здоровье? Это было почти смешно, и он фыркнул. — Работаю типа. А она умирает. И он не здесь, вообще неизвестно где. И я не знаю… и… — Му Цин, ты плачешь? Дрожащий нечеткий силуэт Ши Цинсюаня оказался ближе. Фэн Синь вытер слезы и заскулил, съеживаясь в комок. — Эй, ну… тише. Все хорошо, — его снова гладили, снова утешали. Который уже раз за сегодня? Каждое прикосновение наждаком проходилось по коже, и Фэн Синь отстранился, отодвинулся подальше от жгучих ласковых касаний. — Нихуя не хорошо, ты просто не понимаешь. Я не должен быть здесь, и он не должен. А я не знаю, где он сейчас вообще. Может, он вообще не жив, и никогда больше не будет, а я не чувствую, и… — Фэн Синь прикусил губу. Он знал, что за несколько улиц отсюда больная женщина из последних сил цепляется за жизнь, только чтобы не позволить сыну потерять ее без возможности последний раз прошептать слова любви, целуя родные руки. Он знал, что она еле дышит, что все ее тело болит — так же, как утром горела его душа, но хватаясь за эту боль, она уговаривает себя встретить еще один рассвет — тот, который подарит ей встречу с сыном. Что он мог сделать? Как должен был поступить, чтобы облегчить ее страдания? Только вырвать из плена ледяной воды тело и душу Му Цина. Как понять, что у него вышло? Что в этой перекроенной реальности Му Цин проснется и прежде всего увидит глядящую на него с нежностью мать? И где гарантия, что сам Фэн Синь очнется не в том мире, где на месте его сердца остался тлеющий уголек? «Где ты, придурок? Мне нужен знак, что все получилось. Что ты не бросишься опять что-то сделать с собой, на этот раз из-за того, что я накосячил. Мне просто нужно знать, я должен…» «…» Фэн Синь вздрогнул и замер. Ши Цинсюань сделал было шаг вперед, но вздернутая рука остановила его. Фэн Синь поднес палец к губам — ни звука. Изо всех сил он прислушивался — то ли к себе, то ли к далекому чему-то, откуда только что доносилось… «…» Он резко встал и пошатнулся от кружения в голове. Ему не могло показаться. Тихий, едва уловимый зов — но сердце не могло перепутать его. «Где ты?! Я сейчас, я мигом. Мне нужно только понять!» И он понял. Так же внезапно, как начал и перестал плакать. В секундной растерянности он посмотрел на тускнеющее небо, проверил время на телефоне — еще час. Фэн Синь потерянно посмотрел на двух парней, что все так же недоумевающе пялились на него в ответ. — Мне нужно в одно место. Срочно. — … Му Цин? — Цинсюань выглядел не на шутку испуганным. Хэ Сюань, на удивление, держался почти спокойно. — Я отработаю потом, но мне нужно сейчас. И как можно скорее, иначе… — он сжал кулаки, неровно дыша. Ши Цинсюань так и стоял, хлопая глазами и беззвучно открывая рот. Быстро глянув на него, Хэ Сюань вгляделся в глаза Фэн Синя, нашел там что-то понятное ему одному и хмыкнул. — Ладно. Пошли, подброшу.

***

Хэ Сюань был байкером. С каждой минутой его образ в глазах Фэн Синя обрастал все большей крутизной. У него в голове не укладывалось, как этот парень мог позволить Цинсюаню нарисовать себе стрелки и надеть серьги, с равнодушным видом примерял женственный образ, а вечером прятал татуировки на запястьях под кожаные браслеты и скользил на мотоцикле по улицам — так же стремительно и плавно, как сейчас с Фэн Синем позади себя. Даже если бы он вдруг сказал, что по ночам надевает маску и спасает мир от злодеев, Фэн Синь бы только вздохнул и сотый раз подумал: «Хочу быть похожим на него». Эти мысли вертелись где-то на подкорке. Фэн Синь слышал их в отдалении, беспрестанно думая только об одном — успеть бы. Только бы не опоздать, пока где-то вдалеке все еще слышится — ощущается — зов. Притормозив на парковке около музея, Хэ Сюань слез и принял из рук Фэн Синя шлем. — Обратно сам — мне еще смену дорабатывать. — Спасибо, Хэ-сюн-с-сюань, — Фэн Синь быстро обернулся, но услышал только смешок. — Беги давай. Куда там тебе нужно. И он бежал, слыша сзади рев мотора и видя, как догорают вдали последние лучи заката. Лестница, частично скрытая кустами, уже виднелась впереди, и он был готов взлететь по ней, так что чуть не упал, резко затормозив у подножия. Между перил, преграждая путь, была натянута лента. — Сегодня закрыто, молодой человек, — пробормотал стоящий неподалеку охранник, неодобрительно качая головой. — Разбегались тут. Реконструкция, понимаешь ли, приходи как закончат. «Нет, не может быть, — Фэн Синь чуть не сел прямо там же, стараясь унять колотящийся в висках пульс. — Почему, почему сегодня?» Он развернулся и порывисто зашагал вдоль ограждения сада. «Думай, думай… Нужное место… Кроме арки ничего не идет в голову. До заката еще минут пять, и он здесь — он точно здесь». В лихорадочной скачке мыслей он не заметил, как обогнул ограду и зашагал ближе к той части сада, которая располагалась на холме. «Это же просто арка. Просто сад. И… просто ограда?» Остановившись, он воровато огляделся по сторонам. Охранник сторожил только лестницу. Давненько Фэн Синю не приходилось перелезать через забор, а уж в теле Му Цина это оказалось еще сложнее. Но спустя пару неловких попыток, он приземлился на мягкую землю и помчался по склону, цепляясь за кусты. За последние три месяца Фэн Синь многое делал дважды, если не трижды. Он повторно слушал лекции в столичной школе — о том, что уже успел изучить в своем теле. Он помогал Се Ляню прибираться в храме, а на следующий день умудрялся попасть в график уборки в квартире Му Цина. Он присутствовал на обоих важных для них мероприятиях — фестивале и свидании с Нань Фэном. И на этот холм он забирался уже третий раз, из которых только единожды не задыхался от резкой физической нагрузки. Была только одна вещь, с которой он не мог справиться сам, пусть и делал это неоднократно раньше. Сейчас только его поддержки было недостаточно, чтобы облегчить последние вздохи больной женщины. Поэтому он и рвался вперед, чувствуя, как напрягается истощенное тело, как воздух обдирает иссохшее горло, а слюна кажется сладковатой. К черту второе правило — Му Цин может отругать его позже за то, что не позаботился о теле должным образом. Лишь бы только смог. Последний рывок, и площадка открылась перед ним. Ни души — посетителей сегодня не было, а работники музея, очевидно, уже разошлись по домам. В пустоте только арка, как старая подруга, ждала его. Фэн Синь собрал последние силы на еще один отчаянный шаг, затем — еще один. Наплевательски перешагнув через ограждения, он хрипло выкрикнул прямо в каменный проем: — Му Цин! С деревьев сорвалась стайка птиц, нервно заголосила и унеслась прочь. Фэн Синь прислушался к внутреннему ощущению, к колотящемуся сердцу, и отошел в сторону. Не так, совсем не так. Не то состояние. Сознание не покинет тело, пока он так взбудоражен, не нащупает тонкую соединяющую их нить, когда он так отчаянно тянет ее на себя, что вот-вот порвет. В прошлый раз все произошло словно во сне — сейчас же Фэн Синь был слишком взвинчен, чтобы даже просто прикрыть глаза. Обернувшись, он застыл на миг. То ли это была игра света, то ли ему почудилось, но… Арка выглядела иначе. Деревья отбрасывали на нее тень, и во все стороны от холодного камня уже расходилось лиловое небо — оглянись, и увидишь звезды. Но в самом проеме был зажат догорающий кусочек заката — последние лучи, прощально касающиеся горизонта и еще окрашивающие румянцем каменную кромку. «Ворота в иной мир. На границе дня и ночи». Словно там, за аркой, его ждал совсем другой день — не тот, который здесь уже вовсю поглощали сумерки. Более светлый и теплый. Тот, из которого раздавался зов. И повинуясь этому неслышимому голосу, Фэн Синь сделал шаг через арку. Мир дрогнул и замер, не изменившись. Фэн Синь думал, что это будет похоже на погружение под воду, но в ту самую секунду, когда картинка перед ним пошла рябью, он вдруг понял, что уже вынырнул на поверхность. Закат догорал, и вместе с ним догорала надежда. Он стоял перед пустой площадкой, глядя на небо, опустевшее без своего светила. Все было так глупо. Так наивно. Он пытался бежать прежде, чем научился ходить, и к чему это привело? Ровным счетом ни к чему. Где-то там, среди домов, все так же страдала женщина, которой он не мог помочь. Где-то среди миров затерялась душа, которой он не мог протянуть руку. Где-то далеко занимался своими делами Се Лянь, еще не знающий, что в конце недели его дернут в сумасшедшую поездку, которая оставит их обоих разбитыми и потерянными. Фэн Синь вздохнул и закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться в шершавом прикосновении ладоней, загрубевших от тетивы и рукояти меча. … его собственных ладоней. Не Му Цина. Он вздрогнул, отдернул руки, осмотрел их, затем оглядел всего себя. Сомнений не было — он в своем теле. Снова в своем времени? Но где же тогда… — … Фэн Синь? Он порывисто обернулся. Сзади стоял тощий парень в растянутой водолазке и рваных джинсах. С подозрением щурил глаза, всем видом выдавая внутреннее напряжение. Фэн Синь выдохнул, чувствуя, как повлажнели глаза. — Му Цин…

***

Они стояли, переглядываясь, и молчали. Фэн Синь первым коротко вздохнул и невесело усмехнулся: — Так вот, какой ты. Звучало, конечно, глупо. Он прекрасно знал внешность и голос Му Цина, пусть со стороны тот и звучал немного иначе. По видео от Се Ляня он знал и его мимику, и даже пытался копировать некоторые выражения лица. Но впервые все это соединилось для него в одном человеке, на которого можно было посмотреть со стороны. Му Цин проигнорировал брошенную нелепую фразу и только холодно спросил: — Ты что тут делаешь? Фэн Синь замялся. — Приехал к тебе. Му Цин насмешливо фыркнул, но в глазах у него не было и тени веселья. — Дерьмовое время ты выбрал для визита. Тут уже нахмурился Фэн Синь. — Разве? По-моему, самое подходящее. Что ты собираешься сделать? Му Цин вытаращил глаза и даже отступил на шаг. Затем его лицо исказил гнев. — Тебе какое до этого дело? — Ты серьезно? — Фэнь Синь даже подавился. — После всех этих месяцев ты еще спрашиваешь у меня, почему, блин, я против твоей попытки самовыпилиться? — Ты заигрался, — Му Цин пошел в наступление, приближаясь вплотную. — Думаешь, немного побыл в моей шкуре, и теперь все обо мне знаешь? Нихуя ты не знаешь. Ты ни хера не понимаешь в том, что я чувствую сейчас, и не тебе решать, что мне делать с моей блядской жизнью. Он толкнул Фэн Синя в грудь, вложив в удар всю силу. Тот поймал его за руку, стиснул крепче в ответ на попытки вырваться. — Что-то да понимаю, придурок. И послушай… — Нахуй иди! Свободной рукой Му Цин замахнулся и неловко мазнул костяшками по скуле Фэн Синя. Тот зашипел от боли и попытался схватить руку, но промахнулся и получил еще один удар — теперь по ребрам. — Иди куда шел, возвращайся к себе и… отъебись, — Му Цин рванулся, вскрикнув от боли в сжатой руке. — Какого хера тебе нужно? — Мне нужно, чтобы ты послушал, — Фэн Синь наконец поймал второе запястье и слегка встряхнул их. Му Цин дернулся, как-то слабо качнув головой, и сразу обмер, только сверля его взглядом из-под растрепавшейся челки. — Тогда говори и уебывай. Исчезни отсюда и дай мне тоже уйти, — его голос звучал глухо, в глазах ледяным пламенем горела бездна, все тело мелко дрожало. Фэн Синь едва отдышался, глядя на него. Фантомные успокаивающие прикосновения, полученные им в теле Му Цина, змеями расползлись по коже, оставляя после себя обугленные следы. Каждое ласковое поглаживание ощущалось им как удар плетью, и только это воспоминание помогло ему удержать себя в руках и не сгрести парня в объятия. Его не пугала перспектива получить удар коленом в ответ на такие действия — страшнее было причинить Му Цину боль, прорвать еще одну рану на месте кровавого месива, в которое превратилось его существо за последние сутки. Вместо этого он прикрыл глаза и чуть наклонился. Тут же почувствовал, как Му Цин дернулся в его руках, неправильно истолковав движение. — Идиот, — Фэн Синь обхватил его за шею и чуть наклонил непослушную голову, прислоняясь лбом ко лбу Му Цина. Так они и замерли — грудь Фэн Синя судорожно вздымалась, а Му Цин, казалось, совсем перестал дышать. — Я был там сегодня. В больнице. Он помолчал. Му Цин недоверчиво фыркнул. — Мы менялись в воскресенье. Ты не мог… — Не мог, но у меня получилось. Я и сам не до конца это понял, — Фэн Синь глубоко вздохнул и горько усмехнулся. — Я не придумал машину времени, Му Цин. Я не могу исправить то, что началось много лет назад. Но каким-то чудом смог вернуться сюда, чтобы исправить всего одну несправедливость. Чтобы… не знаю. Пережить это вместе с тобой. Му Цин рвано выдохнул, сжимая кулаки, но не отстранился — так и стоял вплотную к нему. Фэн Синь прикрыл глаза. — Просто я видел мир, в котором тебя больше нет. Он не рухнул, но изменился. Я видел глаза Се Ляня, был с ним рядом, когда мы узнали, что тебя больше нет. И это… было слишком. Он замолчал. Затем сглотнул. — Я… навещал твою маму. Сейчас, когда мы снова менялись. Тело в его руках окаменело. — Она поняла, что в теле вовсе не ты, представляешь? На такое, наверное, только мамы способны, — он усмехнулся, чувствуя, как предательски стекает слеза по щеке. — Но я все же поговорил с ней. И она чудесная. — Она умерла. Му Цин прозвучал глухо. Разбито. Он покачивался, словно само движение воздуха от болтовни Фэн Синя сносило его как ветер. Его руки безвольно висели вдоль тела, не реагируя на легкое кружение пальцев по запястьям. Фэн Синь не выдержал. Осторожно, словно раненого зверька, притянул Му Цина к себе за плечи и зарылся носом в серые волосы. Он знал этот запах как родной, но словно чувствовал его впервые. — Она умирает, Му Цин. Но еще не сдалась. Пока нет. Парень покачал головой, уткнувшись в плечо Фэн Синя. — Она умерла… — Я был там. Мне сказали то же, что и тебе. Что она не выберется, верно? — Фэн Синь всем телом ощутил его дрожь и медленно, осторожно провел ладонями по напряженной спине. — Я тоже это слышал. Тот мудак не имел права так говорить. Потому что она все-таки выбралась. Му Цин молчал. Невесомо поглаживая скованные мышцы, Фэн Синь старался унять дрожь. — Она умирает. Но пока еще цепляется за жизнь. Она готова биться за шанс просто поговорить с тобой. В последний раз, — он помолчал, медленно выдохнул. — …И если ты сейчас перестанешь бороться и сдашься, то вот этого я тебе уж точно никогда не прощу. Крепко сжав плечи Му Цина, Фэн Синь отстранился и заглянул ему в глаза. — Слушай, мое время здесь уже на исходе. Я прожил часть твоей жизни, следил за твоим телом, следовал… правилам, которые мы придумали, — голос его чуть дрогнул, но Фэн Синь отмахнулся — сейчас не до того. — Но осталась вещь, которую ты должен сделать сам. Ты должен набраться смелости, чтобы продолжить жить. Му Цин молчал, обхватив себя руками. Мокрыми от слез глазами он умоляюще смотрел на Фэн Синя, но тот был непреклонен. — Ты хочешь выбрать легкий путь, но думаешь только о себе. Я прошу тебя думать не о друзьях или коллегах, или там знакомых каких-нибудь. Не о Се Ляне и… не обо мне тоже, — он на миг зажмурился. — Но подумай, пожалуйста, о маме. Ей сейчас очень, очень страшно. И до жути одиноко. Она была рада видеть меня, но ей нужен ты. И только ты сейчас можешь ей помочь. Ты… сделаешь это для нее? В последний раз? Му Цин дрожал. Фэн Синю казалось, что если он ослабит хватку на плечах, парень безвольной куклой упадет на землю. В молчании по капле утекали секунды. Фэн Синь хотел обернуться — посмотреть, что осталось от закатного неба, но не мог даже на миг упустить из вида этого потерянного, разбитого, такого беззащитного Му Цина. Тот всхлипнул и вдруг снова подался вперед, сам обхватил за шею и прижал к себе. — Н-не оставляй меня одного. Пожалуйста… П-пожалуйста… С бесконечной нежностью Фэн Синь притянул его ближе и не удержался — на миг прижался губами к серым прядям. — Я еще вернусь. Мне нужно кое-что уладить, но потом я приеду, честно, я обещаю. Я вернусь к тебе. Небо над головой казалось свинцовым. Фэн Синь всем телом ощущал, как истончилась ткань реальности, позволившая им быть в этот момент ближе друг к другу, чем когда-либо еще. Поддавшись порыву, он прошептал: — Му Цин, я-

***

Резкий холод выбил воздух из его легких. Тепло и запах Му Цина развеялись в воздухе. Ночь вступила в свои права. Миры соприкоснулись на миг, разошлись и закрыли свои грани от стороннего вмешательства. Фэн Синь рвано выдохнул и осмотрелся. Люди уходили с площадки, налюбовавшись закатом. Телефон показывал дату роковой субботы и мигал одним пропущенным от Се Ляня. «Так, тихо. Без паники. Нужно спуститься и найти его, только и всего». Мысли беспокойными птицами бились в его голове, пока он спешно шел к лестнице. Его душило осознание того, что где-то там, в своем «неделю назад» Му Цин точно так же торопился, стараясь успеть в больницу — успеть еще раз взглянуть на маму и взять ее за руку. «Это было тогда, а сейчас… Сейчас мы должны встретиться, надо лишь понять, где искать. Какой там адрес у ресторана? Или у его дома? Где он? Куда лучше пойти?» Дорога от лестницы казалась знакомой — Нань Фэн вел его по этим улицам. Повернуть направо, дойти до светофора, еще пара кварталов — и он будет на том самом мосту. Так ему казалось. Каким-то шестым чувством он ощущал, как его зовут из темноты, и всем своим существом рвался ближе к источнику звука, который постепенно становился все громче и громче. Он петлял по улицам. Люди мелькали вокруг, смеялись и сливались в монотонный поток, который обтекал его со всех сторон. Освещенные дома обступили стеной, и чем дольше Фэн Синь блуждал между ними, тем меньше понимал, где находится. Только голос — такой знакомый — все еще звал его к себе. Он ускорил шаг, затем сорвался на бег. Иногда ему казалось, что зов доносится с совершенно противоположной стороны, и Фэн Синь резко разворачивался, чтобы броситься в очередной лабиринт улиц. В голове все стучало: «Я должен, должен найти», но липкой волной к горлу уже подкатывал страх. Слишком знакомо, слишком похоже на тот кошмар, который мучил его несколько месяцев назад. Но теперь все было наяву. Теперь-то он знал, кого ищет. «Я найду тебя. Ты…» Он споткнулся. Нет, не может быть. «Ты… Да, тот парень, с которым я… Как же тебя… Как. Как тебя зовут?!» Он быстро достал телефон и проверил список контактов, но там не было имени, лишь игривая подпись «Красавчик». «Нет, нет. Я не мог забыть. В сообщениях точно было…» Но сообщений не было. Не было фотографий и видео. Не было заметок в календаре. Дрожащими пальцами Фэн Синь вернул на экран список контактов. Номер тоже исчез. Осталась лишь бесконечная пустота в груди и не высказанный вопрос без ответа. «Кого я все-таки ищу?»