Как тебя зовут?

Фэн Синь переминался с ноги на ногу, стоя у постамента статуи на небольшой площади. Мимо сновали люди, и он то и дело вглядывался в толпу, надеясь разглядеть там серую макушку. «Как влюбленный школьник, блин. Еще и пришел заранее,» — он грустно усмехнулся. В последнем факте его вины не было — Му Цин сам выбрал место встречи и добирался сейчас на автобусе, а от универа Фэн Синя сюда было рукой подать. Парень вздохнул и пригладил волосы. Причин для волнения не было абсолютно. Уже не первый раз они пересекались, прогуливались, просто болтали. Сегодня был особый повод, но и он — абсолютно без доли романтики. А волновался Фэн Синь каждый раз как перед свиданием. Пока он отчаянно выискивал родную душу в лабиринте пекинских улиц, ему казалось, что все будет как в кино. Они встретятся, с первого взгляда полюбят друг друга и без слов выразят все чувства в страстном поцелуе. Только вот в реальности все было… по-другому, мягко говоря. Может, оттого, что первая встреча, какой бы долгожданной она ни была, не могла вырвать их из контекста «я посетитель, ты официант». Му Цин обслуживал их столик, и хотя в его быстрых, вороватых взглядах Фэн Синь видел отчаянное желание поговорить, но вечер только начинался, посетители наводнили ресторан, и у официантов не было не то что времени на разговоры — свободной минуты. Когда в словах Хуа Чэна стали все чаще проскальзывать намеки на то, что ужин пора завершить, Фэн Синь все думал, как бы задержаться там еще немного, или лучше стоит прийти в другой день, попытаться снова поймать нужную смену. Му Цин оказался проворнее — оставил перед ним бумажку с номером, пока забирал посуду. Тот помятый клочок Фэн Синь сентиментально хранил под чехлом телефона. Да, они поговорили. Нет, это не было легко. До сих пор Фэн Синю казалось, что дурные обрывки памяти с историей об обмене телами и погоней за призраками — это чья-то шутка или случайно проникший в сны фантастический фильм. Воспоминания об их общем прошлом возвращались медленно, неохотно и неравномерно. Фэн Синь мог детально вспомнить, как в феврале, будучи в чужом теле, перепутал класс и блуждал по школе, а затем Му Цин рассказывал ему о том, как они подбирали рубашку для костюма Се Ляня: «Перед фестивалем, помнишь? Ты присылал фото». Фэн Синь вспоминал… смутно. А на следующий день взбудораженно говорил удивленно хмурящемуся Му Цину: «Не только фото — еще и видео! Я снимал номер Се Ляня, чтобы показать тебе». Делясь друг с другом обрывками воспоминаний, они по кусочкам восстанавливали картину. На удивление, однажды к этому подключился и Се Лянь — случайно встретил их в парке, немного поболтался рядом, а потом замер, удивленно переводя взгляд с одного на другого. Вспомнил. Он помогал — по мере сил, ведь мог рассказать разве что о тренировках с Му Цином да паре мимоходом брошенных фраз. Скорее всего, помнил и еще что-то, учитывая долгие взгляды, которыми он одаривал Фэн Синя. Но тот только отворачивался. Груз собственных чувств оказался тяжелее, чем он думал. Когда стало ясно, что в первую встречу их не ждет слезливое воссоединение и жаркие объятия, он надеялся на вторую. Затем на третью. Но наваждение прошло, желание немедленно прижать к себе и больше никогда не отпускать уперлось в стену холодного «так не делается». Му Цин был вежлив, приветлив, тянулся к общению, но при этом держал дистанцию. И Фэн Синь согласился играть по его правилам. Память то и дело подбрасывала ему вырванные из контекста слова и смазанные картинки. Он очень хотел обмануться, броситься сломя голову, сказать прямо: «Слушай, кажется, мы были не просто друзьями, а? Так как насчет свидания?» И… не говорил. Потому что как наяву видел холодный взгляд, способный поставить точку в их так и не начавшихся отношениях. Фэн Синь вздохнул и глянул на часы. Еще минут пять — и Му Цин будет на месте. Еще месяц, может чуть больше — и воспоминания должны вернуться окончательно, составить общую картину. Перекроившийся мир начисто стер все переписки, все лишние фотографии, все доказательства того, что на самом деле было. Оставалось полагаться только на эту неясную ностальгию и надеяться, что со временем они вдвоем разберутся, что к чему. Его похлопали по плечу — сердце тут же радостно встрепенулось. Фэн Синь обернулся и кивнул. — Привет. Пойдем? — Угу, — Му Цин кивнул в ответ и повел его сетью незнакомых переулков. Шагая рядом, Фэн Синь никак не мог вынырнуть из потока невеселых мыслей. Воспоминания о самом страшном дне они делили на двоих, пусть и каждый прожил его со своей стороны. Когда Фэн Синь впервые попытался заговорить об этом, Му Цин почти сразу замкнулся, отвернулся и быстро перевел тему, дыша часто и поверхностно. Ему понадобился целый месяц, прежде чем он сам вернулся к этому разговору. Сходишь со мной кое-куда завтра?

Ладно

Только у меня пары до обеда

Далеко?

Нет. Кладбище рядом с твоим районом Фэн Синь еле слышно вздохнул, петляя по улицам вслед за Му Цином. Он больше не задал вопросов, и без того понимая, куда и зачем они идут.

***

Скорее всего, Му Цин специально выбрал будний день, но людей все равно было много — больше, чем хотелось бы. Кто-то вечно норовил пройти мимо, пока они стояли перед стеной с бездушными табличками. «Вот и все, что от тебя остается, — думал Фэн Синь, глядя на ряды имен. — Урна с прахом в таком суетном месте. И воспоминания». Му Цин коротко сложил ладони в молитвенном жесте, помолчал и достал из рюкзака конфеты. — Держи. Почтим ее память. Пережевывая сладкую тянучку, Фэн Синь невольно вздохнул. Он не застал маму Му Цина такой, какой она была на фотографиях — полной сил, счастливо смеющейся, обнимающей совсем маленького сына. Впрочем, ее улыбку он помнил прекрасно — даже когда он приходил хмурым, ворчал на нее за то, что женщина пренебрегала остатками собственного здоровья, теплые лучики так и прятались в уголках ее губ. На пару секунд прикрыв глаза, чтобы прочнее сохранить в памяти этот образ, Фэн Синь перевел взгляд на Му Цина. У него воспоминаний было не в пример больше, и он стоял, чуть покачиваясь, глядя в пустоту перед собой. — Ты бы ей понравился. Фэн Синь вздрогнул от неожиданности. Му Цин глянул на него, чуть усмехнулся и продолжил. — Она любила энергичных людей. Знаешь… Я говорил ей, что нашел хорошего друга. Она все спрашивала, когда я уже приведу тебя. А я не знал, как объяснить, что вы уже знакомы. В его улыбке не было веселья. Фэн Синь вздохнул, не зная, что ответить. — Но вообще, — Му Цин чуть повернулся к нему, — в тот день ты, кажется, сказал мне, что она узнала тебя. «Не меня», точнее. Голос звучал ровно, но Фэн Синь уловил вопросительные нотки. Нахмурившись, он покачал головой. — Может, это и так. Прости, я тогда ходил как во сне. Еле могу вспомнить, что вообще происходило. Му Цин помолчал, а затем кивнул. — В любом случае, мне хочется думать, что она в самом деле поняла, с кем общалась. Потому что для меня этот день как бы раздвоился. Я помню как… — он помялся. — Помню отчаяние. Было очень больно. И мне просто хотелось никогда больше не чувствовать это. Или что-нибудь еще. Фэн Синь машинально обхватил себя за плечи, отзеркалив жест Му Цина. Он мог забыть отдельные события, но не чувство опустошения. — А потом… всё как будто поставили на паузу и сразу же быстро перемотали к вечеру. Я пришел в себя где-то на другом конце города, а мама была жива. И я так торопился успеть к ней, пробивался в больнице, а мне говорили «не приемные часы», — он фыркнул. — Но пустили все-таки. Она была так счастлива… Му Цин запнулся и помолчал, тяжело дыша. — Ты видел радость на лице умирающего человека? Фэн Синь зажмурился. У него не было сил даже покачать головой. Только одна мысль не позволяла скатиться в пучину: «Все было не зря». Когда он трижды прокрутил это в голове, на грудь перестало давить, и Фэн Синь открыл глаза. Му Цин стоял рядом и потирал нос. Он не плакал — никогда на его памяти — и сейчас глаза были сухими. Только голос чуть дрогнул, когда он продолжил. — Я месяц искал причины жить. Не понимал, почему еще держусь, продолжаю учиться и работать, раз больше никому кроме меня это уже не надо. Но просто… продолжал. Потому что она попросила. Сказала, что обязательно найдется человек, который будет рядом вместо нее. А она будет наблюдать за мной и радоваться. Глубоко вдохнув, Му Цин развернулся к Фэн Синю. — Так что… спасибо. Что ты и правда рядом. Фэн Синь сглотнул. Два темных омута раскинулись перед ним, маня в свою глубину. Уже не раз и не два он сдавался перед их идеальной чернотой, шагал навстречу. И каждый раз отступал в последний момент, не решаясь утонуть. С трудом моргнув, он быстро отвел взгляд и смущенно почесал затылок. — Да не за что. Я просто делаю, что хочу, вот и все. Му Цин помолчал, а затем отвернулся и вновь сложил ладони в молитве. Через минуту вскинув голову, он коротко выдохнул. — Пойдем. Мне еще к проекту сегодня готовиться. Как только они вышли за ограду, Му Цин вынул из пачки сигарету и, зажав ее губами, пошарил в кармане в поисках зажигалки. Фэн Синь поморщился и вдруг, повинуясь внутреннему порыву, выхватил сигарету из его рта. Му Цин озадаченно посмотрел на него и нахмурился. — Ты чего? Отдай, — он лениво потянулся к Фэн Синю, но тот, усмехаясь, отвел руку. — Что за детский сад? — Хватит себя травить, — Фэн Синь увернулся еще пару раз, а затем сам взял сигарету в рот. — Все, я ее обслюнявил. Му Цин уставился на него. Фыркнул. И засмеялся. Фэн Синь замер. Му Цин смеялся. Да, тот самый вечно хмурый и язвительный Му Цин — они общались лично всего ничего, но хоть бы раз за это время на его лице мелькнула не ехидная усмешка, а настоящая искренняя улыбка. А тут вдруг… Он прямо-таки заливался смехом — от души, радостно, склонившись и схватившись за живот. Как ребенок, что впервые услышал глупую байку и теперь будет пересказывать ее еще неделю. Наконец успокоившись, он потер заслезившиеся глаза. — Ну ты и дурак. Я же первый ее облизывал, ты в курсе? — отдышавшись, проговорил Му Цин. — И вообще, там еще есть, — но вопреки своим словам, он бросил пачку обратно в рюкзак. Фэн Синь смял сигарету и бросил ее в ближайшую урну. — Второе правило — заботиться о чужом теле. Так что в моем присутствии ты курить не будешь. Му Цин закатил глаза. — Все уже в прошлом, придурок. А значит, правила уже не действуют, — помолчав, он вдруг усмехнулся. — Ни одно из них, наверное. Фэн Синь запнулся. Ему не показалось? Чуть более низкий тон, насмешливый взгляд, странный намек во фразе. Му Цин искоса поглядывал на него, ожидая реакции. Он, кажется… флиртовал? Фэн Синь вздрогнул и покачал головой. Нет, речь все-таки шла о Му Цине. Едва ли он с хитрым прищуром хотел намекнуть, что правило насчет «не дрочить» теперь можно опустить. Скорее уж в его духе попытаться заново отстроить свои границы и отменить договоренность делиться личным. Подумав об этом, Фэн Синь понурился. — А может, хоть часть правил оставим? — стараясь не выдать волнение, спросил он. — Некоторые-то не так уж плохи. Му Цин глянул странно, но промолчал — только пожал плечами. Фэн Синь откашлялся. — Ну вот первое правило, например. «Рассказывать все» — это же не что-то плохое. Да и заботиться друг о друге, так ведь и делают… друзья. — Ладно, — фыркнул Му Цин, — хотя это уже не «часть», а почти все правила. Отменить ничего не хочешь? «Гребаное третье правило,» — так и просилось наружу. Но Фэн Синь посмотрел на равнодушное лицо Му Цина и… передумал. — Как насчет пятого? Му Цин даже споткнулся. — Какого еще пятого? — Ну, мы никогда его не озвучивали, но оно типа негласное, — Фэн Синь улыбнулся. — Насчет кофе. И правда, они не обозначали рамки — просто как-то само собой получилось, что раз скудных финансов Му Цина хватало максимум на один напиток в неделю, то кофе они пили по очереди. «Спрашивай, прежде чем тратиться» стало скорее привычкой, чем правилом. — Теперь-то не обязательно экономить, мы можем пить кофе вместе. И чаще. Украдкой заметив хитрую ухмылку, Фэн Синь быстро отвел взгляд. — Ладно. Тогда ты угощаешь, — Му Цин слегка толкнул его локтем, открывая навигатор на телефоне. «А еще я бы отменил шестое правило, — думал Фэн Синь. — "Не влюбляться в этого придурка". Хотя его-то точно никогда не было».

***

— Лавандовый раф на миндальном молоке и… Чего? — Фэн Синь обернулся на фырканье. — Звучит совсем не по-гейски, — Му Цин смеялся. Опять. — Отстань, я наслаждаюсь благами цивилизации. И эспрессо, пожалуйста. Черный как его юмор. — Эй. Му Цин слегка толкнул его в плечо, дурашливо улыбаясь. Фэн Синь не остался в долгу и, оплатив заказ, легонько дернул его за кончик хвоста. Тут же получил в ответ гневный взгляд. — Волосы не трожь, блин. — Прости-прости. Му Цин сразу нахохлился, развернулся и резко зашагал к свободному столику. Фэн Синь только вздохнул. Общаться с этим парнем — все равно что играть в гребаного сапера. Все кажется простым и понятным, пока от одного неверного движения мир не взрывается, окатывая тебя волной гнева и пламени, а ты лишь думаешь «Что, опять?» С чувством вины за упущенное легкое настроение, Фэн Синь забрал заказ и поставил поднос перед хмуро залипшим в телефоне Му Цином. Уловив насыщенный запах от чашки, парень, кажется, сменил гнев на милость и слегка расслабился. — Во второе правило точно надо было добавить пункт про сахар, — он чуть поморщился, отпивая из чашки. — Ты приучил мое тело ко всякой бурде. В последние месяцы я почти не пил кофе без сиропов. — То есть, эспрессо уже не актуально? — Фэн Синь нахмурился. — Можем поменяться, если хочешь. — Сам пей свой раф. Я почти отказался от сладкого, не сбивай меня, — Му Цин снова глотнул кофе и посмотрел в окно. На столе коротко прожужжал телефон — новое сообщение. Фэн Синь потянулся к нему и вздрогнул от неожиданности, натолкнувшись на пальцы Му Цина. «Холодные». Они застыли, глядя друг на друга. Му Цин отмер первым — резко отдернулся, обхватил себя руками и залился краской. — Прости. На автомате, — он фыркнул, потирая щеки. — Я-то думал, что привычек с твоего тела уже не осталось. Фэн Синь удивленно поморгал и фыркнул, все-таки дотягиваясь до своего телефона. — Что, ты так ждал сообщений, что сразу за телефон хватался? — Твоя же привычка, я тут при чем. — Да никогда такого не было. Фэн Синь просмотрел чаты и хмыкнул. — Се Лянь зовет нас на новоселье. Они все-таки съехались. Му Цин закатил глаза. — Отлично, не хватало еще вечеринки с градоначальником. Мне за это не доплачивают. Фэн Синь только фыркнул, набирая ответное сообщение. — Согласен, он стремный. Но Се Ляню почему-то нравится. — Напиши, что у него отвратительный вкус. — Сам пиши. И поздравь заодно, — Фэн Синь почесал затылок. — Хотя там не во вкусе дело, наверное. Просто Хуа Чэн к Се Ляню как-то особенно относится, что тот и не замечает ничего другого. — Манипулирует? — Му Цин нахмурился. — Да нет. Просто… нормально общается. С вниманием, все такое. Се Лянь показывал их переписку, — Фэн Синь поморщился, — Хуа Чэн ему смайлики шлет. — Да ну? Не верю. — Ну, типа скобочки ставит. — О боги, это любовь, — Му Цин отпил кофе. Быстро глянул на Фэн Синя. — Ну, как начнет сердечки отправлять, так дело к свадьбе. Фэн Синь поперхнулся и закашлялся. Вот опять — ему же не показалось? Тот же тон — почти игривый и слегка насмешливый. Тот же взгляд в ожидании реакции. И тонкий намек — Фэн Синь отправлял ему сердечко. … или это просто шутка? Он нахмурился, погрузившись в свои мысли, а когда поднял взгляд, увидел только равнодушное лицо. Му Цин смотрел на прохожих и потягивал свой горький кофе. Значит, пошутил. Или все-таки вспомнил что-то?

***

На вечеринку они шли вместе. Фэн Синь не учился по субботам, поэтому у него было время по пути подобрать Му Цина около универа. Так он это объяснял самому себе, игнорируя мысль о том, что просто хотел увидеться лишний раз. Потягивая кофе из стаканчиков (кофейня тоже по пути была, ничего такого), они перебрасывались шутками. Му Цин жаловался на преподавателя, который не принимал мнения, хоть на шаг отступающие от его картины мира, а Фэн Синь только улыбался и плотнее кутался в куртку — зима недавно вступила в свои права, но кусала уже безжалостно. Дверь им открыл Се Лянь, широко улыбнулся и отступил в коридор. — Заходите, заходите. Фэн Синь? — А? Парень вздрогнул и сбросил секундное оцепенение. Се Лянь выглядел круто. В светлых — в его стиле — одеждах, но совершенно новых и как-то особенно удачно сидящих. С аккуратным белым чокером на шее. И… — У тебя стрелки нарисованы? Се Лянь чуть покраснел и улыбнулся еще шире. — А, это так. Просто… — Сяо Му! Стоило догадаться. Фэн Синь фыркнул при виде того, как Цинсюань сгреб Му Цина в объятия, и поймал в ответ раздраженный взгляд, в котором так и читалось: «Это все ты виноват». — А, и твой парень? — Ши Цинсюань вскинул веселый взгляд на Фэн Синя. На секунду воцарилась тишина. — Чт… нет, — Фэн Синь замахал руками, радуясь, что в полутемном коридоре не сильно заметен румянец. — Нет, ты что? Ши Цинсюань выглядел озадаченным. — Хм? Но Се… — Это Фэн Синь, помнишь же? — Се Лянь легонько хлопнул Цинсюаня по рукам, наконец отлепляя его от Му Цина. — Он приходил в «Дом блаженства», забыл? — Конечно я помню! — сразу возмутился Цинсюань, тыча в Се Ляня неизвестно откуда взявшимся веером. — У меня отличная память, в отличие от некоторых. Му Цин тяжело вздохнул, вешая пальто поверх куртки Фэн Синя. Тот усмехнулся, думая, что им не стоит слишком уж задерживаться — у Му Цина слишком быстро сядет батарейка в такой шумной компании. Позднее вечером можно будет вытащить его на улицу под каким-нибудь предлогом, а потом подарить тихую прогулку по ночному городу. И может быть… — Ты хорошо выглядишь, Фэн Синь, — в голосе Се Ляня прозвучали веселые нотки. Парень оглядел себя. Точно — друг узнал толстовку, в которой он в теле Му Цина ходил на свидание. Му Цин сам отдал ее — сказал, что все равно не носит такое, а Фэн Синю как раз подойдет размер. Теперь это была его любимая вещь в гардеробе. Отмахнувшись от понимающего взгляда, Фэн Синь прошел в гостиную. Людей было куда больше, чем он ожидал увидеть — повсюду мелькали незнакомые лица. — Ши Цинсюань помог с организацией, — пояснил Се Лянь, входя следом. — И заодно пригласил парочку… десятков знакомых. К счастью, роль организатора ветреный парень полностью взял на себя: так и летал по квартире, стараясь уделить внимание всем гостям. Обнаружив в углу дивана хмурого Хэ Сюаня, Фэн Синь хотел было кивнуть, но удержался — за пределами тела Му Цина они не были знакомы. Зато из толпы ему приветливо улыбнулась красивая девушка. Фэн Синь напряг память и просиял, подходя ближе. — Юйши Хуан? Рад видеть. Какими судьбами? — Пришлось выбраться в столицу по делам. Заодно решила навестить старого друга, — она вздохнула. — Не знала, правда, что попаду на мероприятие. — Здесь шумновато, да? — Как и во всем Пекине, — Юйши Хуан мягко улыбнулась. — Но завтра уже возвращаюсь в родные края. — Передавай привет… если встретишь кого, — Фэн Синь улыбнулся в ответ на ее кивок, хотя и знал, что вряд ли это случится. Девушка и в школьные времена общалась разве что с Се Лянем да парой близких друзей, а затем и вовсе стала редко появляться на публике, проводя дни в тихом домике на окраине Сяньлэ. Обернувшись, он выловил в толпе Му Цина. Тот стоял в сторонке, бросая на него мимолетные взгляды и приобнимая себя за плечи. Фэн Синь только улыбнулся — ну что за потерянный ребенок. — Хочешь есть? Или потанцевать? Му Цин покачал головой. — Привыкаю к шуму. — Я видел на столе мартини, сделать тебе коктейль? Мигом втянешься, — Фэн Синь посмеялся, глядя на хмурое лицо. — Опять ты о сладком. Обойдусь. И сам не пей — второе правило, — Му Цин легонько щелкнул его по носу. В груди отозвалась теплая волна. — Не буду. А увижу с сигаретой — накажу, — он подмигнул, удивляясь, откуда в нем взялась эта легкость. Сама обстановка взбудораженной компании так и пьянила. Му Цин хитро улыбнулся. — Ну тогда надо отвлечься. Пошли танцевать.

***

Тише не стало, хотя часть гостей и ушла домой. Откланялись только самые скромные и трезвые, тихонько ушла Юйши Хуан, кивнув на прощание. А те, кто остался, вовсю срывали глотки, чествуя хозяев вечера и их дорогого друга Ши Цинсюаня. Фэн Синь почувствовал легкую усталость и подумал, что пора бы прощаться со всеми, но оглядевшись, увидел, что Му Цин что-то бурно обсуждал в компании Се Ляня, Ши Цинсюаня и Хэ Сюаня. Лицо его мягко светилось полуулыбкой, волосы чуть растрепались от энергичных кивков, он слушал, спрашивал, смеялся. Фэн Синь замер, любуясь, и не посмел врываться в этот уютный мирок. Вместо этого он присел на диван — рядом с неожиданно понурым Пэй Мином. — Что стряслось, мужик? — Фэн Синь аккуратно поставил на столик свой стакан, прежде чем вальяжно откинуться на подушки. — Дела любовные, — вздохнул парень, поднося бокал к губам. Фэн Синю и принюхиваться не надо было — друг явно уже был за гранью трезвости. — Ты прямо тут кого-то подцепить пытался? — Мм, — Пэй Мин тяжело вздохнул. — Помнишь красавицу, одноклассницу Се Ляня? Фэн Синь моргнул и вдруг вспомнил. — Охо, а ты ведь когда-то бегал за Юйши Хуан, — он хихикнул, но быстро стушевался под хмурым взглядом. — Такая женщина, — он снова вздохнул. — Безнадега. Фэн Синь помолчал и подтянул к себе стакан, коротко звякнув им о бокал Пэй Мина. — За безнадегу? — За нее, родную, — парень усмехнулся и залпом опустошил бокал. — И хватит о ней. Есть хорошие новости? — Есть одна — мы на новоселье, — Фэн Синь улыбнулся, слушая веселый смех друга. — Да, этих двоих только и поздравлять. Весь вечер друг от друга не отлипали — только сейчас вот не вижу, куда Хуа Чэн запропастился, — Пэй Мин огляделся. — Отошел, — Фэн Синь пожал плечами. — Что еще… Се Лянь готовит документы к поступлению на будущий год. — О? — Пэй Мин снова оживился, наполняя бокал. — Тогда за новые знания! И нашу будущую удачную сессию, ха-ха. Глотнув, он довольно покачал головой. — И куда пойдет? — В ветеринарию. — О как? А ему подходит. — И я так же сказал. — Ну, значит и поступит. За Се Ляня, — Пэй Мин снова опустошил бокал и не без труда поднялся. — Так, пора по нужде, скоро вернусь. Фэн Синь подтянул к себе ноги, пропуская его к выходу, а затем блаженно растянулся. Пискнул лежащий на столе телефон, и парень лениво потянулся за ним, чтобы прочитать сообщение. Уже набирая пароль, он вздрогнул от осознания и ругнулся. Телефон был не его. Му Цина. Вот что называется «раб своих привычек». А еще на него гнал. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Фэн Синь отбросил телефон на диван и отхлебнул сок из стакана, снова посматривая в сторону болтающей компании. Му Цин перехватил один из его взглядов и, быстро что-то бросив Се Ляню, подошел ближе. — Устал? Или скучаешь? — Болтал с Пэй Мином, — Фэн Синь пожал плечами и протянул ему телефон. — Тебе писал кто-то. Му Цин просмотрел сообщения и чуть поднял брови. — Сейчас вернусь, — он пробрался к выходу, прикладывая телефон к уху. «Что ж такое, все только и делают что уходят». Фэн Синь вздохнул и сам подошел ближе к Се Ляню. Друг улыбнулся ему. — Устал? — Почему все это спрашивают? — фыркнул Фэн Синь. — Больно задумчивый ты, — пояснил Ши Цинсюань, отдыхая на плече Хэ Сюаня. — А если не устал, сходишь на кухню за тоником? Там две бутылки. Хуа Чэн сейчас джин принесет, намешаем, м-м! — Не налегали бы, — усмехнулся Фэн Синь, но все-таки развернулся в сторону выхода. Он прикрыл за собой дверь и блаженно вздохнул от того, насколько прохладнее был воздух в коридоре. Большая часть дверей была закрыта, и он понятия не имел, зачем двум людям столько комнат. Зато из одного проема лился свет, и оттуда доносился приглушенный голос. Фэн Синь заглянул — это и была кухня. У окна стоял Му Цин, все еще державший телефон у уха. — Хорошо. Позвони, когда приедешь. Да, буду ждать. Сбросив звонок, он обернулся и приподнял брови. Фэн Синь откашлялся. — Разговаривал с кем-то? Да, глупее вопроса не придумать — очевидно же, что не сам с собой болтал. Му Цин чуть наклонил голову. — Ага. С Нань Фэном. — О. Фэн Синь поморгал. Затем оглядел кухню — увидел на столе бутылки с тоником. Помолчал. — Вы, типа, до сих пор общаетесь? — Типа да, — Му Цин сложил руки на груди и неотрывно смотрел на него. Фэн Синь повертел бутылки, избегая взгляда. — И… что, встречаетесь? Несколько секунд было тихо. Сердце успело уйти в пятки, когда Фэн Синь услышал тихое хмыканье. — Да нет. Просто видимся иногда. Он приедет завтра, как раз пойдем прогуляться. Хочешь — пошли с нами. Фэн Синь плавно выдохнул, стараясь не выдать накатившее облегчение. Повернув голову, он все же встретил внимательный взгляд. Что-то такое они уже обсуждали. То, что касалось Нань Фэна, но быстро оставило его позади. Оставило только их двоих и накрепко связало красной нитью. Что-то, после чего душа дрожала, билась в смятении, резко войдя в поворот на точке отсчета. И не в силах противостоять порыву, Фэн Синь выдохнул: — Почему? Он же тебе нравился? Прошедшее время прозвучало неожиданно для него самого. Му Цин чуть вздрогнул. А потом насмешливо улыбнулся. — Нравился. Но характерами не сошлись, так скажем. Как оказалось, он не мудак. А у меня довольно специфические вкусы. Снова глаза-омуты, снова игривая искорка на их дне. Он опять шутил? Или… Или это глупое «или». — В смысле, тебе нравятся мудаки? — Фэн Синь недоуменно нахмурился. — Да, — улыбка стала еще более ядовитой. — И натуралы. А еще непроходимые идиоты. — Что… — Круглые болваны. — А? — Наглецы. — Эй! — Нерешительные простофили… — Му Цин! Уголки его губ дрожали, и не выдержав, Му Цин залился смехом. Фэн Синь оторопело смотрел на него, пока сердце пыталось встать на место. — Ты что… надо мной смеешься? — Как догадался? — Му Цин вытер выступившие слезы и уставился на него, снова сложив руки на груди. Чувствуя, как в груди что-то закипает, Фэн Синь рвано выдохнул и сжал кулаки, но Му Цин так и стоял, улыбаясь. — Да, я смеюсь над тобой. Ты сам напрашиваешься, все ходишь вокруг да около и говоришь загадками. Хочешь что-то узнать — спроси прямо. Это его, Фэн Синя, обвиняли в непрямоте? Он раскрыл рот, готовясь обрушить на Му Цина гневную тираду, и… закрыл. Черт возьми, обвиняли-то справедливо. Он же никогда за словом в карман не лез — почему же сейчас спрашивал совсем не о том, что действительно хотел узнать? Его интересовал не только Нань Фэн, он хотел выяснить, есть ли кто-то в принципе у Му Цина. Он хотел убедиться, что его чувства — не плод воображения больного сознания. Хотел быть уверенным в том, что каждая подаренная ему улыбка несла именно тот смысл, который он хотел бы в ней видеть. И набрав в грудь воздуха, он спросил: — Ты пойдешь со мной на свидание? Сегодня. Сейчас. Му Цин улыбался. Выстукивал пальцами по локтю одному ему известную мелодию. Затем оттолкнулся от подоконника, шагнул ближе. — Да. Это все? Фэн Синь посмотрел в его хитрющие глаза и не смог удержаться от колкости. — Только сначала отнесу Ши Цинсюаню тоник. Му Цин подошел совсем близко и остановился, чуть нахмурив брови. — Тоник? — Да. Он просил, — Фэн Синю понадобились все силы, чтобы не рассмеяться, глядя на озадаченное лицо. — Хотя, может, к черту его? Му Цин прищурился и почти отступил назад, но мягко опустившаяся на плечо рука заставила его замереть. — А еще я хочу поцеловать тебя наконец. Можно? Вглядевшись своими темными безднами, Му Цин только усмехнулся. — Я уж думал, не попросишь, придурок, — и он первым подался вперед.