I Keep My Lips Red

Ночь утопала в густом тумане. Сквозь эту пелену просачивалось неясное беспокойство, обволакивая их фигуры. Гарри и Луи лежали на искусственном газоне, глядя на луну. Трава была мокрой от прошедшего накануне дождя, но они не обращали на это внимания. Гарри на ощупь нашарил руку Луи и крепко ее сжал. — Красиво, правда? — Прошептал он, и на его лице расцвела слабая улыбка, пока он продолжал смотреть на небо. — Луна появляется каждую ночь, но я все равно скучаю по ней, когда она исчезает. Когда солнце скрывается за горизонтом, а она снова восходит, это… это сложно объяснить. Кажется, что день длится вечность, и я только и думаю, что о луне. Все гадаю, какой она будет сегодня — тонким серпом или полным диском? Но, какая разница, да? Дело ведь не в форме, а в свете, который она дает. Между ними повисла тишина, полная невысказанных слов. — Когда я был маленьким, я придумал историю о том, как появилась луна. Я рассказывал родителям, что жил Бог, который влюбился в смертную. Они не могли быть вместе, и он мог только наблюдать за ней с небес. И тогда он решил создать для нее луну, чтобы она никогда не оставалась во тьме. Он следил за каждым ее шагом, каждым решением и каждой встречей. И однажды он увидел, как она целует другого под той самой луной, которую он для нее создал. И тогда он попытался уничтожить свое творение. Он кричал от горя и ярости, оставляя кратеры на ее поверхности, но луна не поддавалась. Его любовь была сильнее любых человеческих чувств — гнева и отчаяния. Потому что луна была сделана из любви, и она была нерушима. Улыбка Гарри дрогнула, но он лишь крепче переплел их пальцы. — Ты бы создал для меня свет, Луи? — Спросил он, повернувшись к нему. — Луи? Почему ты молчишь? Я что-то сделал не так? Луи? Резко поднявшись, Гарри навис над телом Луи. Кровь покрывала каждый сантиметр его кожи, а рот был безвольно приоткрыт. Ранее живые, кристально-голубые глаза превратились холодные, серые бездны. Больше всего крови скопилось вокруг шеи. Посередине зияла глубокая рваная рана, обнажая волокна мышц и тканей. Это было жуткое зрелище, от которого Гарри взвыл и прижал безжизненное тело Луи к себе. И тут он понял, что кровь была и вокруг его рта и на его руках. Его крики стали громче, и сумбурные, бессвязные извинения принялись вылетать одно за другим. Он раскачивал их из стороны в сторону, содрогаясь от каждого рыдания. — Гарри! Глаза резко открылись, а рука крепко вцепилась в футболку. Гарри тяжело дышал, пытаясь осознать, что происходит. Он был в своей комнате, в своей кровати, а над ним нависал Зейн. Повернув голову к окну, Гарри увидел ярко-красные полосы закатного неба, а сквозь тонкие облака уже проглядывала луна. — Ты плакал и кричал во сне. Все нормально? — Зейн убрал прядь волос со лба Гарри. — Нормально, извини. Просто кошмар приснился. — Он резко сбросил с себя одеяло, почувствовав внезапно накативший жар и тревогу. — Хочешь об этом поговорить? — Нам уже нужно собираться, — сухо ответил Гарри, проигнорировав вопрос друга. Он встал с кровати и пошел в сторону ванной. Солнце уже садилось, а это означало, что скоро их план воплотится в жизнь. Прошлой ночью он тайком выбрался из комнаты Луи, прихватив с собой толстовку из его шкафа. Нервы были на пределе, а присутствие Томлинсона, как ни странно, только усугубляло ситуацию. Последняя неделя, проведенная с ним, была спокойной и даже счастливой, но чем ближе был день «Х», тем сильнее он нервничал. Он не мог позволить себе и дальше сближаться с Луи, зная, что всего через несколько часов он лишит жизни его бывшего парня. Он надеялся, что Луи не обидится на его внезапное исчезновение, и решил написать ему, как только выйдет из душа. Гарри воспользовался своим «особым» гелем для душа — тем, что обычно пользовался перед свиданиями, которые превращались в роскошные пиршества. Он пах ванилью и амброй, и после него он использовал нежный лосьон с маслом ши, оставляя на коже божественный, теплый аромат. Гарри решил, что если отнесется к этому как к еще одной «трапезе» или к очередному парнишке, то тревога улетучится вместе с паром. Тщательно оттирая кожу, он почувствовал, как в животе все свело от голода. «Самое время», — подумал он. Выйдя из душа, он обернул волосы полотенцем и принялся втирать лосьон в кожу. Добившись желаемого эффекта, Гарри обернул другое полотенце вокруг бедер и вышел из ванной, оставив за собой облачко пара. Зейн стоял перед зеркалом, поправляя свою и без того безупречную прическу. — Я даже отсюда чувствую, как от тебя пахнет, — сказал тот, не отрываясь от своего отражения. — Тебе не кажется, что это немного отвлекает от дела? — А что? Уже нельзя вкусно пахнуть, когда собираешься убить мудака? Это какой-то новый моветон? — Усмехнулся Гарри, роясь в своих вещах. Он не совсем понимал, что будет уместно надеть в такую ночь. Очевидно, это будет не совсем обычная вечеринка или свидание, но и выглядеть как неряха тоже было нельзя. Его взгляд упал на пыльно-розовую блузку и черный галстук с рюшами, который он превратил в игривый бант. Возможно, для предстоящих событий это немного чересчур, но ведь и ночь эта особенная, разве не так? Он выбрал черные узкие брюки и пиджак в тон. Возбуждение нарастало с каждой секундой, и сдерживать его становилось все трудней. Со всего этого будет трудно отстирать кровь, но он решил, что это того стоило. Разложив одежду на кровати, Гарри пошел за трусами и носками. — Довольно изысканно для убийства, Эйч. — А что ты предлагаешь, хвостик? Как мне еще одеться в самую важную ночь в моей жизни, а? — Задал он риторический вопрос другу, натягивая нижнее белье. — Во-первых, сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты перестал меня так называть? Во-вторых, может, лучше хотя бы одеться во все черное? Чтобы хотя бы попытаться слиться с толпой. — Зейн повернулся, его прическа выглядела так же идеально, как и минуту назад. Гарри надулся, понимая, что Зейн как всегда был прав, но это не помешало ему надеть выбранный наряд. Он умел оставаться незамеченным. Шесть месяцев ни одной осечки, и сегодняшний вечер не будет исключением. Как только он застегнул последнюю пуговицу на блузке, зазвонил его телефон. — Зейн, возьмешь? — Попросил Гарри, стоя перед зеркалом и разглаживая ткань брюк. — Привет, Луи. При упоминании имени Томлинсона Гарри резко обернулся, пытаясь выхватить телефон. Зейн отмахнулся, с улыбкой продолжая разговор. Недовольно скрестив руки на груди, Гарри многозначительно приподнял бровь. — Угу, да… Ну, твоя девушка тут разоделась в пух и прах, так что надеюсь, хотя бы ты не заявишься во фраке. Ты же знаешь Гарри… ладно, скоро будем. — Он повесил трубку и беззаботно вернул телефон Гарри. — Ты невыносим, ты в курсе? — Проворчал Гарри, накидывая пиджак. — Конечно, но тебе же нравится, — дерзко ответил Зейн, надевая черные кроссовки. Проведя рукой по волосам, Гарри снова начал нервничать. «Хорошо выглядишь — хорошо себя чувствуешь.» Он пытался повторять это про себя снова и снова, надеясь, что это поможет, и вся нервозность испарится. Но это почему-то не работало. Он почти две недели нормально не ел. Мешки под глазами стали еще заметнее, а щеки слегка запали. В его глазах больше не было жизни, зеленый цвет померк и потускнел. Когда-то розовые губы теперь были сухими и бесцветными, почти сливаясь с кожей. Он выглядел не лучшим образом, и собственное отражение словно над ним издевалось. Гарри оттянул веки вниз, грубо проводя пальцами по лицу. Он бросился обратно в ванную и открыл шкафчик возле зеркала. Схватив всю свою косметику, он вывалил ее в раковину и начал щедро наносить на лицо. Консилер и румяна легли толстым слоем, а сверху все это было еще и щедро припудрено. Тюбик его любимой розовой помады почти опустел, но он нанес все, что смог, на губы. Его отражение больше не издевалось над ним, вместо этого он выглядел как… кто-то другой. Как бы он ни ненавидел это неприятное ощущение маски на лице, Гарри скорей бы умер, чем показался кому-то в неподобающем виде. Он выдавил улыбку, которая не коснулась его глаз, и вышел из ванной, не в силах больше на себя смотреть. — Ты готов? — Спросил Зейн, когда Гарри вернулся в комнату. Простой вопрос прозвучал, как приговор. Гарри не был готов ни в каком смысле этого слова. Он знал, что нужно сделать, но не представлял, что будет потом. Что о нем подумают? Не испугаются ли его? Не запятнает ли кровь на его руках их разум? Его собственная душа уже давно была запятнана, по его венам текла кровь предыдущих жертв. Вспомнив слова Луи, сердце Гарри сжалось. Он больше не был невинным ягненком. Скорее, волком, натянувшем овечью шкуру. Вся невинность исчезла, как только он сделал свой первый укус. Тот самый Бог, который спас его той ночью, звал его к столу, и он повиновался. И неважно, ягненок он или волк, теперь ему было предначертано лишь одно. Жрать. — Как никогда.

𖤐𖤐𖤐

После душа Гарри так и не отправил Луи никакое сообщение, и он внезапно понял, что даже видеть его сейчас не хотел. Путь к общежитию Луи казался мучительным, с каждым шагом ноги словно наливались свинцом. В голове пульсировали обрывки ночного кошмара, казавшегося слишком реальным. Возможно, это было предупреждением или знаком держаться подальше от Луи. Неизвестно, сколько Гарри сможет себя контролировать, и, как бы ему ни нравился Томлинсон, сможет ли он не поддаться искушению? Картины того, как он поглощает Луи, становились все более яркими и частыми. И даже простой поцелуй всегда мог превратиться в укус. Он моргнул и очнулся уже у двери в комнату Луи. Зейн смотрел на него и ждал, пока он постучит. Но руки казались такими же тяжелыми, как и ноги. И только Малик поднял кулак, чтобы постучать, как дверь распахнулась. В дверном проеме показалось взволнованное лицо Луи, его глаза лихорадочно оглядывали двух парней перед ним. Отступив назад, Томлинсон кивком пригласил их войти. Гарри нерешительно вошел в комнату, с осторожностью наблюдая за каждым движением Луи, от которого исходила еле уловимая нервозность. Он чувствовал, что они оба плыли в одной лодке по реке из тревоги. — Уже почти половина десятого, когда выдвигаемся? — Голос Луи дрожал. — Скоро. Где Найл? — Спросил Зейн, опускаясь на свободный стул у стола. Луи махнул в сторону ванной комнаты и продолжил кружить по комнате, яростно грызя ногти. Гарри замер посреди комнаты, наблюдая, как Луи всеми силами избегал его взгляда. Нервозность — это одно, но избегание — уже совсем другое. — Лу, тебе нужно успокоиться, — произнес Гарри, присаживаясь на край кровати и хлопая ладонью по свободному месту рядом с собой. — Хорошо, — неохотно ответил Луи, бросив быстрый взгляд в его сторону. — Сядь, — строго сказал Гарри. Убрав руку ото рта, Луи удивленно посмотрел на Гарри. Тот снова похлопал по свободному месту и слегка улыбнулся, пытаясь быть более приветливым. Луи неохотно сел рядом с ним, но все равно старался держаться на расстоянии. Казалось, будто после нескольких чудесных дней, они стали совершенно чужими друг для друга людьми. Между ними натянулась невидимая нить, не позволяющая прикоснуться друг другу. И даже объятия и поцелуи, которых так сильно хотелось Гарри, казались сейчас чем-то невозможным. — Почему ты ушел? — Тихо спросил Луи. — Я не знаю… Я просто… очень переживаю, — Гарри опустил голову, позволяя волосам закрыть его лицо. — Переживаешь или боишься? Луи взял Гарри за подбородок и приподнял его так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. Отведя волосы с лица, Луи провел пальцами по щекам Гарри, внимательно его изучая. — Тебе стоит это смыть, — тихо произнес Луи. — Не могу. Я ужасно выгляжу. — Слезы грозили хлынуть из глаз, и он попытался отвернуться, избегая взгляда Томлинсона. Не успел Луи ответить, как из ванной появился Найл. Он казался необычайно спокойным, но шапка, плотно надвинутая на глаза, скрывала шрам над бровью. Он сел на свою кровать и уткнулся в телефон, не проронив ни слова. Гарри и Зейн обменялись тревожными взглядами, гадая, не станет ли это проблемой. Коснувшись кончиками пальцев его щеки, Луи вернул Гарри в реальность. Как бы трудно ни было поддерживать зрительный контакт, Гарри не хотел отводить взгляд. В глазах стояли слезы, и, сколько бы он ни пытался их сморгнуть, одна слезинка все же скатилась по его щеке. Луи резко схватил Гарри за руку, увлекая его в ванную. В голове будто что-то переклинило: у них не было на это времени, и единственное, что он слышал, — это громкое тиканье часов. Дверь тихо закрылась, и Луи бесшумно запер ее изнутри. Гарри прислонился к раковине, а Луи встал прямо перед ним, в нескольких сантиметрах от него. Он с трудом сглотнул, заметив, что взгляд Томлинсона остановился на его губах. — Зачем мы здесь? — Вырвалось у Гарри, скорее сдавленным шепотом, а не тем уверенным тоном, которым он хотел это спросить. — Я никогда не видел тебя таким испуганным, — прошептал в ответ Луи, делая шаг вперед и опираясь рукой на раковину. Еще чуть-чуть, и их губы соприкоснутся. — На моем месте ты бы тоже боялся, — Гарри наклонил голову, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Оба замерли, внимательно изучая друг друга, впитывая каждую черточку. Луи облизал палец и поднес его к губам Гарри. Сердце бешено заколотилось в груди, и, казалось, все вокруг замерло. Слегка надавив, он нежно стер помаду с губ Гарри, а затем провел по щеке, оставив розоватый след. — Зачем ты… — Разве я не сказал тебе это смыть? — Луи понизил голос и опустил руку. Гарри повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало, его спина почти касалась груди Луи. Глядя на то, что осталось от помады, он увидел, как Луи прильнул ближе, а его взгляд жадно заскользил по его телу. — Теперь и правда придется умываться. Ну, спасибо, — нарочито капризным тоном проговорил Гарри, не отрывая взгляда от Луи, который внимательно его изучал. Не сказав ни слова, Луи схватил его за бедра и притянул к себе. Гарри попытался сдержать стон, но не сумел, когда почувствовал горячие губы на своей шее. — Лу, — тихо простонал он, стараясь, чтобы его не услышали в соседней комнате. — У нас нет на это времени. — Мне плевать, — ответил Луи между поцелуями. — Нам уже нужно выходить, если мы хотим успеть его перехватить. Внезапно Луи сжал его задницу. Запрокинув голову Луи на плечо, Гарри подставил ему шею. Легкие поцелуи быстро перешли в жадные посасывания и нежные облизывания. Прижимаясь к нему всем телом, Гарри почувствовал, как руки на ягодицах сжались все сильней. Подняв голову, он взглянул в зеркало и увидел яркий красный след на своей шее. — Я хочу, чтобы он видел тебя, когда ты будешь его убивать, — прошептал Луи, проведя пальцем по губам Гарри, размазав остатки помады. — Да? Хочешь пометить меня, чтобы он знал, кому я принадлежу? Тебя это заводит? — Его глаза потемнели, он чувствовал, как его возбуждала жажда мести Луи. — Черт, — выдохнул Луи, его руки вернулись к бедрам Гарри и притянули к своей растущей эрекции. — Неужели я для тебя только это? — Гарри дразнил его, но в его вопросе была доля правды. — Нет, Боже, нет, — Луи быстро развернул его, чтобы они стояли лицом к лицу. — Ты гораздо больше, чем это. Ты все еще мой ангел. — Он нежно коснулся губами губ Гарри. — Ангел смерти, — поправил его Гарри и, обхватив лицо Луи руками, впился в его губы страстным, полным отчаяния поцелуем. Отстранившись, Луи произнес на выдохе: — Ангел смерти — это все еще ангел, мой дорогой. Сделав шаг назад, Томлинсон оставил Гарри беспомощно прислонившимся к раковине, пытающимся отдышаться. Он достал свежее полотенце с полки возле душа, открыл кран за спиной Гарри и намочил его теплой водой. — Иди сюда. — Луи выжал лишнюю воду и другой рукой повернул лицо Гарри к себе. Мягкими движениями он начал стирать макияж, стараясь сильно не давить. Гарри просто стоял на месте, не сопротивляясь. Он знал, что под слоем косметики скрывалось безжизненное лицо, и ему было страшно увидеть реакцию Луи. С каждым прикосновением он чувствовал жгучую боль в глазах и усталую обреченность. Луи стер последние следы косметики с лица Гарри и положил полотенце на край раковины. Затем он открыл небольшой шкафчик рядом с зеркалом и достал крошечную баночку с увлажняющим кремом. Выдавив небольшое количество на палец, он нежно коснулся кожи Гарри, распределяя средство по всему лицу. — Не хочу, чтобы у тебя кожа сохла, — тихо сказал он, слегка улыбнувшись. — Откуда ты знаешь… что надо делать? — Удивленно спросил Гарри, когда Луи провел пальцами по его переносице. — У меня много сестер, так что пришлось немного разобраться в уходе за кожей, — усмехнулся Луи, легонько ткнув Гарри в самый кончик носа. — Ты прекрасен. Луи отступил на шаг назад, словно желая полюбоваться Гарри. Гарри еще никогда не чувствовал себя таким беззащитным, таким уязвимым под пристальным, обжигающим взглядом синих глаз. В другой ситуации он бы отвернулся, отвел взгляд, чтобы спрятаться от пристального взгляда Луи. Но между ними снова возникло то самое притяжение, та необъяснимая сила, что и в их первую встречу. Луи видел его настоящего, всего, без прикрас и не отворачивался. Каждая минута, проведенная вместе, обнажала все больше граней их личностей. Их секреты, страхи, странности — все это лишь усиливало притяжение. По отдельности они были обычными звездами, но вместе они образовывали сверхновую, взрыв из эмоций, чувств и страстей, рождающим искры невиданных цветов. Оторваться друг от друга было невозможно, их умы, их души были связаны невидимой нитью. Гарри никогда не испытывал ничего подобного, и будь он проклят, если это закончится. Гарри в последний раз повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Темные круги под глазами и безжизненный оттенок его кожи, но, возможно, все было не так уж и плохо. Они встретились взглядами в отражении, и Луи одарил его своей фирменной, искренней улыбкой, а в глазах плескалось обожание. — Теперь можно идти? — Гарри повернулся к нему лицом и взял его за руки. — Конечно, — ответил Луи, притягивая его к себе и нежно целуя в висок. Когда они выходили, Зейн окинул их понимающим взглядом, а Найл все также сидел в телефоне. Гарри откашлялся, чтобы нарушить тишину в комнате, и встал прямо посередине, между двумя односпальными кроватями. Зейн тоже встал рядом с ним, а Луи остался позади. Все трое парней посмотрели в сторону Найла, который, казалось, совершенно их не замечал. — Ну, так и будешь всю ночь сидеть или все-таки встанешь и поможешь? — В голосе Зейна росло раздражение. Наконец Найл поднял голову: — Я… я не знаю. — Да еб твою мать, — Зейн застонал и рухнул обратно на кровать. — У нас нет времени на эти сопли. Да или нет? Решай быстрей. — Он снова сел, ворча, когда ударился ногой о стул. — Вы ведете себя так, будто это нормально! Но мы говорим об убийстве человека! Мы хотим отнять жизнь у невинного человека! И я должен просто притвориться, что все в порядке, что мне не страшно? — Голос Найла дрожал от паники, и он снова начал трогать свой шрам. Луи мягко отстранил Гарри и сел на край кровати, кладя руку Найлу на колено и глядя ему прямо в глаза. — Мы все боимся, Найл, понимаешь? Большинство из нас в этой комнате никогда раньше никого не убивали, а у единственного, кто убивал, не было выбора. Финн отнял у него это самое право выбора. Он без колебаний был готов забрать жизнь Гарри. Не говоря уже обо всем том, что он сделал со мной. — Голос Луи дрогнул, но все же сдержал слезы. — Сколько мы еще будем это терпеть? Сколько людей должны пострадать или умереть? Это чудовище ты хочешь пощадить? Найл с грустью посмотрел на Луи, вспоминая все те разы, когда он видел друга с новым синяком всякий раз, когда приезжал Финн. Гарри окинул их взглядом, когда они обнялись, и, подойдя к Зейну, ободряюще сжал его плечо. Слова здесь были излишни. Все втроем встали, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась, став более мрачной и напряженной. Реальность происходящего давила на плечи непосильным грузом. Это было не первое убийство Гарри, и он знал, что не последнее. Но это было особенным, поворотным моментом, шагом к чему-то большему. Какому-то мрачному, неизбежному будущему, которое он чувствовал каждой клеточкой своего тела. Если когда-то и был предел его тьме, то теперь он перестал существовать. Убийство Финна было непросто способом добыть пищу, и это пугало. У всего этого была цель — избавить этот мир от зла, сражаясь с ним его же оружием. Гарри не считал себя злом, но оно постепенно становилось частью его сущности. Он ел плоть других, превращался в демона, и вряд ли это можно было назвать добродетелью. Но что, если был шанс привести чаши часов в равновесие? Что, если во всем этом кошмаре существовал способ остаться человеком? Вынырнув из водоворота своих мыслей, Гарри вернулся к реальности. — Где он сейчас? — Спросил он. — Насколько я знаю, его видели возле Даремского замка, и это идеально, потому что та заброшка совсем рядом, — сказал Зейн, взглянув на часы. — Если поторопимся, успеем его перехватить. — Тогда мы с Луи выдвигаемся. Он один? Зейн кивнул, и этого было достаточно. — Мы с Найлом пойдем следом, остальные должны быть где-то неподалеку, поэтому будем следить за ними. Зейн с Найлом накинули капюшоны, скрывая лица. Луи вышел первым, и, выждав мгновение, Гарри пошел за ним. Стоило ему выйти из комнаты, как воздух вокруг словно сгустился, давил на грудь. Глядя Луи в спину, Гарри попытался выровнять дыхание. Ему словно кто-то вонзил нож в грудь, не давая вдохнуть полной грудью. Воздух казался вязким, а каждый вдох давался все трудней. Он судорожно вдохнул носом, а не ртом, борясь со страхом. Дыхание перехватывало, и все вокруг становилось невыносимым. Одежда казалась слишком тесной, ткань наждачкой терлась о кожу, а выбившиеся из прически волосы раздражали, лезли в глаза. Гарри замер на месте, согнувшись в три погибели, пытаясь отдышаться. Упершись руками в колени, он начал судорожно глотать ртом воздух. Мало того, что его охватила паника, так его еще и внезапно настиг голод. Он слишком давно не ел, и это давало о себе знать гораздо сильнее, чем он мог подумать. Во рту пересохло, словно насыпали песка. Виски сдавила невыносимая боль. Если так и дальше пойдет, он не сможет продолжать. Гарри понимал, что это был момент истины, второго такого шанса может и не быть. Все его приготовления, вся сила, которую он накопил, вся уверенность, которую он обрел, не могли пройти даром. Но слабость в коленях и ощущение того, как желудок пытался переварить сам себя, слишком отвлекали. Он приподнял голову и увидел, как ноги Луи двигались к нему. Ему было невыносимо стыдно, но боль его просто парализовала. — Хаз, ты в порядке? — Обеспокоенно спросил Луи. — Я… я не могу, — прохрипел он. — Что? О чем ты говоришь? Сделав глубокий вдох, Гарри выпрямился и посмотрел Луи в глаза. Перед глазами начинало расплываться, и Гарри не знал, как долго он еще сможет держаться на ногах. Он с трудом сглотнул, пытаясь хоть немного увлажнить пересохшее горло. — Я не могу. Я не могу дышать, я почти ничего не вижу, и я, черт возьми, умираю с голоду. — Слова вырвались у Гарри резче, чем он планировал, но он был на грани срыва. Парни подбежали ближе, опустив капюшоны. Все недоуменно смотрели на Гарри. Он чувствовал себя каким-то уродцем, выставленным на всеобщее обозрение. Не в силах вынести этих взглядов, Гарри на мгновение закрыл глаза. И дышать ему стало немного легче. Единственное, что могло его спасти, — это кровь Финна, но, чтобы до него добраться, нужно было переступить через себя. Когда он снова открыл глаза, Гарри посмотрел на Зейна. В его медовых глазах плескалась тревога, отражающая его собственные терзания. Они поняли друг друга без слов: в таком состоянии продолжать было невозможно. Зейн попытался улыбнуться, чтобы поддержать Гарри, но его взгляд говорил об обратном. — Ладно, давайте перенесем все на завтра, — просто сказал он, похлопав Гарри по плечу, и поспешно удалился. Краем глаза Гарри заметил, что Найл тоже ушел. В коридоре остались только они с Луи. Тяжелое чувство разочарования пронзило Гарри насквозь. Он провалил то единственное, что должен был сделать. Не осталось ни рвения, ни волнения, все предвкушение просто растворилось в воздухе. Если бы он был хоть немного умней и заранее поел перед их грандиозными планами, он не оказался бы в таком затруднительном положении. Финн был так близко, всего в нескольких сотнях метров, а Гарри был совершенно беспомощен. Луи коснулся его подбородка, заставляя его снова посмотреть в глаза. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но передумал. Он закрыл рот и ласково улыбнулся. Луи наклонился и коснулся губами уголка рта Гарри, после чего отстранился. Растерянно моргая, Гарри нахмурился, гадая, что Луи собирался сказать за несколько секунд до поцелуя. Но спрашивать он не стал, а вместо этого взял Томлинсона за руку и повел обратно в его комнату. Тишина между ними давила, но сейчас Гарри не хотелось ее нарушать. Ему хотелось только прильнуть к груди Луи и просто заснуть. Он надеялся, что сон отвлечет его от боли голода. Но стоило двери за ними закрыться, Луи заговорил: — Я могу чем-то помочь? Гарри плюхнулся на кровать, непонимающе наклонив голову в сторону. — С чем? — Он начал ослаблять галстук на шее. — Ну, ты сказал, что голоден, так что… — Луи не договорил и подошел ближе. «Неужели это оно?» В голове Гарри пронеслось миллион мыслей, одна безумнее другой. Всякий раз, представляя, что Луи предлагает ему себя, он чувствовал не просто желание, а что-то гораздо большее. Неутолимую жажду, которая разгоралась все сильнее. Ему нужна была кровь Луи, чтобы ощутить себя живым. Пока его терзали эти мысли, Луи уже стянул свитер вместе с рубашкой, оставшись с голым торсом. Гарри впервые увидел татуировку под его ключицами: лаконичное «It is what it is». Он словно завороженный смотрел на эти слова, снова и снова повторяя их про себя. Тепло тела Луи становилось все сильнее по мере того, как он приближался к Гарри, и теперь во рту собралась вязкая слюна. Он почти чувствовал металлический привкус крови на языке. Теперь они стояли лицом к лицу, и взгляд Гарри был устремлен на нижнюю губу Луи, представляя, как нежная плоть тает у него во рту. Луи начал осыпать его лицо легкими поцелуями и наконец коснулся его губ. — Просто хотел немного тебя отвлечь, — прошептал Луи, не отрываясь от его губ. Гарри отстранился ровно настолько, чтобы снова поймать его взгляд. Это было совсем не то, что он хотел от него услышать, но предложение заинтриговало его еще больше. Мало что могло отвлечь Гарри от голода; он всегда был рядом, напоминая о себе. Но сейчас Гарри позволил бы Луи делать с собой все, что тот захочет. Томлинсон наклонился к его уху, и его кожу обожгло теплое дыхание, пробежав по телу стаей мурашек. — Давай лучше фильм посмотрим. Все напряжение словно рукой сняло, и Гарри с досадой застонал. Он рухнул на кровать, уставившись в потолок. Как фильм сможет отвлечь его от зверского голода, но а что еще оставалось? — Ну же, — Луи потянул его за руку, помогая сесть. — Знаю, это глупо и не то, что тебе сейчас нужно, но мы же не можем просто… достать тебе еду. — Ага, конечно, сам как-нибудь разберусь, — пробормотал Гарри. Схватив свой ноутбук, Луи забрался на кровать и откинулся на подушки. Гарри подполз ближе, сворачиваясь калачиком рядом с ним. После минутного листания фильмов курсор завис на «Теле Дженнифер». — Издеваешься, да? — Удивленно спросил Гарри. — А что? — Луи попытался сдержать смех, но безуспешно. — Думаю, это будет даже забавно. Может, создатели фильма как раз-таки твоей историей и вдохновлялись. — Ха-ха, очень смешно, — сказал он равнодушно с невозмутимым лицом. — Ладно, включай уже. Луи поцеловал его в макушку и начал поглаживать спину, вырисовывая круги. Эти легкие касания не только успокаивали, но и отвлекали, что стало для Гарри сюрпризом. По правде говоря, в первые несколько минут фильма он почти не обращал на него внимания, а вместо этого пытался сосредоточиться на руках Луи и на ощущениях, которые они дарили. Шероховатые подушечки пальцев стали настоящим лекарством, исцеляющим каждую клеточку его кожи. Луи умел до него достучаться, как никто другой, даже Зейн так не мог. Каждое мгновение, проведенное вместе, казалось таким нормальным, словно они были в своем собственном мире, где не было места проблемам. Гарри не знал, чувствовал ли Луи хотя бы часть того, что чувствовал он. Его чувства всегда были либо всем, либо ничем, а находясь с Луи, он ощущал все и сразу. Фильм превратился в бессмысленный белый шум, пока на экране не появилась первая кровавая сцена. Если бы не мучительный голод, это не вызвало бы у него никаких эмоций. Но боль, казалось, вернулась с десятикратной силой. Кровь звала его, влекла за собой. Гарри хотел нырнуть в экран и жадно слизать каждую каплю. Багровые водопады были единственным, на чем он мог сейчас сосредоточиться, отчего у него скрутило желудок. Это было слишком, и Гарри зажмурился, схватившись за живот. Он почувствовал, как Луи сместился, но его голос заглушала нестерпимая головная боль, от которой звенело в ушах. Оттолкнув от себя ноутбук, Гарри открыл глаза и сел верхом на Луи. На него снова падал лунный свет, мягким светом подчеркивая рельефный торс. Этого было достаточно, чтобы разжечь в Гарри пламя желания. Луи попытался что-то сказать, но Гарри приложил палец к его губам. — Я больше не могу сдерживаться, Лу, — прошептал он, осыпая поцелуями челюсть Луи. — Я изо всех сил старался держать себя в руках, но с тобой это просто невозможно. — Гарри… Гарри приник к его шее, ненадолго задерживаясь, чтобы полной грудью вдохнуть его аромат. — Пожалуйста, не бойся меня. — Ты собираешься меня убить? — Дрожащим голосом спросил Луи. — Нет, нет, нет, — проворковал Гарри. — Я просто хочу тебя попробовать. Гарри прикусил кожу на шее, стараясь не выпускать клыки. Еще немного, и брызнет кровь; он почти чувствовал ее запах. Но Гарри не мог этого сделать. Он продолжал целовать шею Луи, медленно опускаясь к ключицам и снова прикусывая. Кожа, покрывающая кость, казалась такой тонкой, и Гарри знал, как легко ее порвать, но он продолжал только целовать. Он спустился ниже, к соскам, и прикусил сильнее, оставляя след. Он услышал, как Луи всхлипнул, и резко поднял голову. — Ты в порядке? — С искренним беспокойством спросил он. Луи быстро кивнул: — Да, пожалуйста, продолжай, не останавливайся. На его груди виднелись многочисленные следы от укусов, на некоторых выступили алые капельки крови. Гарри приподнялся и принялся их слизывать, отчего оба одновременно застонали. Почувствовав вкус крови, Гарри двинул бедрами. Луи вздрагивал каждый раз, когда их члены терлись друг о друга, они двигались в бешеном ритме, словно дикие звери во время течки. Наконец отстранившись, они пристально посмотрели друг другу в глаза. Даже в тусклом лунном свете Гарри видел, как расширились его зрачки и как покраснели его щеки. Как раз в этот момент Томлинсон схватил его за бедра и перевернул их, прижимая Гарри к кровати. Луи принялся лихорадочно его целовать, оставляя на шее следы. Попытка укусить вызвала у Гарри лишь игривую усмешку. Ему даже больно не было, но мысль о том, что Луи был готов на такое, лишь усилила возбуждение. Продолжая двигаться в унисон, Гарри вспомнил свой недавний кошмар. По телу прокатилась волна облегчения — он никогда не сможет убить Луи, не сможет. И каждый поцелуй, каждый укус был тому доказательством. Но в тот самый момент, когда руки Луи потянулись к его штанам, в дверь постучали. Их головы резко дернулись на звук. Стук повторился, громче и требовательнее. Гарри охватило дурное предчувствие, он ощущал исходящий от Луи страх. — Луи, я знаю, что ты там. — Прозвучал приглушенный голос из-за двери. Гарри и Луи застыли, глядя друг на друга расширенными от ужаса глазами. — Прячься, — прошептал Луи, спрыгивая с кровати. Гарри послушался, надеясь, что у Луи есть какой-то план. В дальнем углу комнаты стоял высокий комод, плотно придвинутый к стене. Гарри проскользнул в узкое пространство между кроватью и комодом и присел, позволяя сумраку комнаты себя поглотить. Зрение оставалось обостренным, и он видел, как Луи, дрожа, подкрался к двери. Его рука замерла над ручкой, казалось, на целую вечность. Словно все время застыло в ужасающем ожидании, нарушаемое лишь тихим бормотанием фильма. Наконец, дверь распахнулась, и в комнату словно ворвался ураган, высосав весь воздух из тесного пространства. Финн влетел, оттолкнув Луи и дверь в сторону. Гарри потребовалась вся его сила воли, чтобы на него не наброситься, но он продолжил наблюдать за происходящим. Томлинсон остался стоять на месте, не смея двинуться из своего угла, пока дверь за ним не закрылась. Старший парень подошел к столу у окна, оперся о него, и принялся взглядом изучать каждый уголок комнаты. Гарри почувствовал, как из его горла вот-вот вырвется рык, верхняя губа дернулась от ярости. — Где твоя рубашка? — Финн вцепился пальцами в край стола. — Зачем ты здесь? — Огрызнулся Луи в ответ. — Оу, да брось, — он разжал пальцы, скрестив руки на груди. — Не будь таким колючим, сладенький. — Я тебе не сладенький, — прошипел Луи. Финн улыбнулся во все зубы, а его взгляд стал диким, пугающим. Ни один из них не пошевелился и не произнес ни слова, а Гарри лихорадочно соображал, не упустил ли он свой шанс. Но Финн оказался быстрее. Он шагнул к Луи, схватил его за руку и дернул в сторону кровати Найла. Луи вырвал руку, потирая покрасневшее запястье. — Где же твой дружок? — Финн наклонился ближе к лицу Луи. — Как он там? Уже оклемался? — Пошел ты, — Луи отвернулся, но успел поймать взгляд Гарри из угла комнаты. — Детка, ну, прости. Я не думал, что они его так покалечат, — сказал он, проведя тыльной стороной ладони по щеке Луи. — Найл ничего плохого не сделал, и ты это знаешь. Но тебе же плевать, да? — Он пытался встать между нами, ты же знаешь, как меня это злит. К тому же, ничего бы из этого не случилось, если бы в ту ночь тебя не увидели с тем мальчишкой. — Его рука резко опустилась. — Как, кстати, его зовут? Луи замер, не отрывая взгляда от того места, где прятался Гарри. Весь этот разговор только распалил Гарри, лишь усиливая его первобытный голод. Он так долго ждал, чтобы вонзить в этого ублюдка свои зубы. Неужели это снова рука судьбы? Словно его Бог преподнес ему обед на серебряном блюдечке, когда он уже думал, что все потеряно. Их взгляды встретились, и молчание, тягучее и липкое, повисло в воздухе. Финн, казалось, этого не замечал, смотря на профиль Луи. Гарри решил прерывать этот зрительный контакт и изучить Финна. Он ни капли не изменился. Длинные волосы собраны в низкий хвост, а выбившиеся пряди обрамляли лицо, кожа все еще бледная, но такая же гладкая, как брюшко змеи. Каждая его черточка источала яд. То, как скривились в ухмылке его губы, а взгляд оставался холодным, как лед, было пропитано злобой. Руки Гарри непроизвольно сжались в кулаки от одного только вида этого человека и того, как близко этот гад был к Луи. И тут взгляд Финна скользнул к шее Луи, и Гарри впервые заметил его истинное лицо. Резким движением Финн схватил Луи за шею и грубо подтащил его под свет, льющийся из окна. И пусть с того места, где прятался Гарри, было видно не все, он прекрасно знал, как великолепно выглядел Луи, купаясь в лунном свете. В нем вспыхнула ревность, ведь Финн не заслуживал видеть его в таком виде. Теперь стали видны все оставленные им следы; прекрасные багряные и пурпурные отметины, разбросанные по торсу Луи, были доказательством его преданности, а вовсе не жестокости. — У тебя пять секунд, чтобы сказать мне, кто, блять, это сделал. — Прорычал Финн, все сильней сдавливая шею Луи. Гарри видел, как лихорадочно вздымалась грудь Томлинсона, но запаха страха больше не было. Его место занял темный аромат мести, нотки которого появились всего несколько дней назад. Луи посмотрел Финну в глаза и широко улыбнулся. — Иди на хуй. Неверие мгновенно сменилось яростью, и Финн швырнул Луи на кровать, отчего тот ударился головой о стену. Не дав Финну приблизиться, Гарри рывком поднялся с пола, выпрямившись во весь рост, и затрясся от предвкушения. Финн медленно повернул голову в сторону темного угла, и Гарри двинулся на него, наслаждаясь зловещим ощущением силы в каждом своем шаге. Он старался оставаться в тени, не желая сразу себя раскрывать. Но даже в царившем полумраке он успел заметить, как на лице Финна отразился первобытный ужас. Холод в его глазах испарился, уступив место чистому страху. — Ты кто, блять, такой? — Он начал отступать, по мере того, как приближался Гарри. — А что, уже не помнишь? — Гарри вышел на свет. — Шлюху-девственницу? Глаза мужчины округлились от ужаса, руки метнулись к задним карманам. Но Гарри был быстрей. Он бросился вперед, схватил Финна за бицепс и развернул его к себе. В складках ткани блеснула сталь складного ножа. Гарри усмехнулся и одним движением выбил его из руки. Оттолкнув Финна, он швырнул нож в другой конец комнаты. Судя по выражению лица, кидаться за ним Финн не собирался. — Ты же… Как ты вообще… — Жив? Вернулся с того света? Дышу? — Гарри двинулся к нему и со всей силы пнул его в коленную чашечку, от чего Финн рухнул, как подкошенный. — Если уж собрался принести девственника в жертву… — Он схватил Финна за волосы и потянул, пока их лица не оказались на одном уровне. — … сначала убедись, что он и правда девственник, понял? Он принялся бормотать что-то невнятное, сложив руки, словно в молитве. Но Гарри уже не слушал. Он смотрел на корчившегося от страха человечка и едва сдерживал смех. Он так сильно боялся Финна в ту роковую ночь, а теперь он сам стоял перед ним, Гарри, на коленях, умоляя о пощаде. «Они все ломаются», — пронеслось в голове у Гарри. Наконец, каждая клеточка его тела была готова, и он снова почувствовал, как сжался живот. Он повернул голову к Луи, все еще сидящему на кровати, ища безмолвного одобрения. Луи потирал затылок, то место, куда пришелся удар. Он коротко кивнул, и на лице Гарри появилась хищная улыбка. — Луи, не дай ему это сделать, умоляю, — взмолился Финн. — Слишком поздно, — уверенно произнес Томлинсон. — Черт, пожалуйста, не надо, — он схватил Гарри за руку, по-прежнему неестественно запрокинув голову наверх. — Ты его слышал, — прорычал Гарри, растягивая губы в зловещей гримасе, обнажив ряд неестественно острых зубов. — Никакой пощады. От лица Финна мигом отхлынула кровь, как только челюсть Гарри разомкнулась, обнажая жуткий, пульсирующий язык. Белки глаза исчезли, оставив сплошь темные зрачки. Все еще держа Финна за основание шеи, он выпустил когти, вонзая их в плоть. На лицо брызнули темно-красные капли крови, и Гарри, не раздумывая, впился зубами в его шею. Он с хрустом вырвал огромный кусок мяса и принялся тщательно его пережевывать, убедившись, что проглотил все до последнего кусочка. Его тело мгновенно налилось силой, но голод продолжал бушевать, требуя большего. Он принялся с остервенением разрывать тело Финна, даже используя когти, чтобы разорвать его грудь, жадно поглощая куски плоти, которые мог ухватить. Финн, который до этого не издал ни звука, теперь не мог сделать и этого, когда острые когти вонзились в его шею. Они оба уже рухнули на пол, и Гарри, стоя на коленях, продолжал терзать его тело, которое лишь слегка подергивалось в предсмертных судорогах. Трапеза никогда не бывала аккуратной, и Гарри это знал. Но сейчас перед ним повсюду валялись куски плоти, плавающие в крови. Здесь не было ни почвы, ни грязи лесной подстилки, чтобы все это впитать, ни падальщиков, чтобы подобрать все то, что оставил Гарри. Но ничто из этого не могло его остановить и помешать съесть Финна. Гарри был весь в крови, плазма облепила его, словно вторая кожа. Лицо все было в брызгах крови, а вокруг носа и рта скопились алые сгустки. Он выглядел так, будто нырнул в бассейн из крови. Его нежно-розовая блузка превратилась в бесформенную багровую тряпку, и Гарри грустно вздохнул, глядя на себя. Втянув когти, он опустился на пятки и позволил себе вернуться в прежнее состояние. Метаморфоза прошла быстро и безболезненно. Снова появились его зеленые глаза, и он заморгал, чтобы обрести ясность. И перед ним предстала вся ужасающая картина. Финна было не узнать. Его лицо представляло собой месиво из рваных ран и глубоких порезов. Глазные яблоки вытекали из орбит, смешиваясь с кровью. После того, как Гарри заканчивал свою трапезу, тела обычно выглядели опустошенными, словно высушенными, в них почти не оставалось плоти. Но сейчас все было иначе. Да, Гарри съел большую часть парня, но останки выглядели так, словно кто-то в безумной ярости разорвал его на части. Он замер, с ужасом рассматривая сие творение. Внутри разгоралась битва, он чувствовал себя потерянным. После того, как он увидел перед собой Финна, им завладела ярость, и единственное, что было у него в голове, — это убийство. Убийство. Ни голод, ни утоление потребности в крови. Чистая, безумная жажда убийства. Это было преступление в состоянии аффекта. Он встал и с облегчением выдохнул. Если бы не учащенное дыхание, Гарри и вовсе забыл, что Луи все еще в комнате. Повернувшись, он увидел его свернувшегося клубочком на кровати. Он зажимал уши руками, а из глаз текли слезы. Сердце Гарри сжалось от боли. Он шагнул к Луи, но тут же остановился. На нем было слишком много крови, и он не хотел причинять ему еще больше страданий. — Я… схожу умоюсь, ладно? Все в порядке, пожалуйста, не двигайся, я сейчас вернусь, — Гарри изо всех сил пытался успокоить до смерти напуганного Луи. Когда он развернулся, чтобы пойти в ванную, вдруг чья-то рука схватила его за запястье. Он замер как вкопанный и медленно повернул голову. Луи отпустил его и легко спрыгнул с кровати. Его босые ступни тут же погрузились в лужу крови на полу, но он, не обращая внимания, двинулся к Гарри, оставляя за собой мокрые алые следы. — Мне так жаль, Луи. Я… я даже не знаю, что сказать, я просто увидел, как он тебя схватил, как его грязные мерзкие лапы делали тебе больно. Не знаю, что на меня нашло… — Гарри не успел договорить, как Луи протянул к нему руку. — Нет, просто дай мне… Луи притянул его к себе за талию, прижимая все еще окровавленного парня к себе. Сердце Гарри бешено колотилось в груди, когда он не отрываясь смотрел на Луи, взгляд которого был полон странной, необъяснимой нежности. Сейчас он был таким беззащитным и открытым перед Луи, как никогда раньше; Луи видел его настоящего. Было не так уж много моментов, когда он чувствовал отвращение или стыд за то, во что он превратился. Но взгляд Томлинсона заставлял его нервничать. Ему казалось, что Луи видит его насквозь, видит монстра, которым он является. Воцарилась долгая, напряженная тишина, прежде чем Луи вновь пошевелился. Одна рука так и осталась на талии, нежно сжимая ее, а вторая медленно поднялась к подбородку. Тонкие пальцы коснулись щеки, и кончик большого пальца скользнул по нижней губе. — Ты помнишь, как мы встретились? — Тихо спросил Луи, снова поднимая глаза на Гарри. — Ты тогда сделал это со мной, и я больше не мог думать ни о чем другом. — Он продолжал водить большим пальцем по губе Гарри. Гарри сглотнул и кивнул. Он прекрасно помнил ту ночь. Луи сильнее сжал его талию и, наконец, соединил их губы в поцелуе. От этого нежного прикосновения Гарри невольно застонал, но тут же отстранился. — Луи, здесь кровь… везде, — прошептал Гарри. — Я хочу ее попробовать, хочу попробовать тебя. — Луи взял его испачканную кровью руку и снова поднес ее к лицу. А потом своей уже окровавленной ладонью провел по своим губам. — Кровь, которую ты пролил ради меня… Я хочу разделить ее с тобой. Они снова слились в поцелуе, на этот раз в более страстном. Их руки беспорядочно блуждали друг по другу, ища что-то неуловимое, но такое желанное. Их гнала вперед неотвратимая потребность, и Луи начал отступать к кровати, увлекая Гарри за собой. Одним движением он поменял их местами, и Луи навис над ним. Белоснежные простыни мгновенно окрасились в алый, превратившись в подобие абстрактной картины. Слившись в жадном поцелуе, они разделили вкус крови бывшего любовника Луи. Луи провел губами по подбородку Гарри, а затем опустился к шее, оставляя влажные поцелуи на окровавленной коже. От влажного языка Гарри громко застонал и дернул бедрами навстречу твердеющему члену Луи. Тот начал покусывать и посасывать кожу на шее Гарри, возбужденно потираясь о него своей эрекцией. К этому моменту Луи уже весь был в крови, даже его зубы, и те были в алой жидкости. Подняв голову, чтобы посмотреть на Гарри, Луи увидел в его глазах дикий огонь. Гарри мог лишь зачарованно смотреть на него, разинув рот, и едва слышно постанывая. — Хочу тебя, — выдохнул Гарри. — Ты уверен? — Луи взял лицо Гарри в свои руки, поглаживая его щеки большими пальцами. — Да, это кажется правильным, это совсем другое. Я хочу именно так — грязно, неидеально, безумно, как и мы сами. — Он увлек его в глубокий поцелуй. — Луи, ты мне нужен. Прижавшись лбами друг к другу, Гарри легонько прикусил нижнюю губу Луи. Тот отстранился и потянулся к одному из ящиков стола. Вернулся он с пакетиком смазки и презервативом. Гарри нервно прикусил губу, наблюдая за тем, как Луи начал расстегивать блузку. Та полетела на пол, удачно накрыв лицо Финна (ну, или то, что от него осталось). Кровь насквозь пропитала ткань, оставив багровые полосы на груди. Но Луи это не остановило; он наклонился, чтобы осыпать поцелуями каждый сантиметр его торса, и снова пустил в ход зубы. Он взял один из сосков Гарри в рот и медленно засосал. Все тело Гарри пронзил электрический разряд, когда Луи начал перекатывать его между зубами. — Ох, ебать, как это приятно, — заскулил Гарри и вцепился в волосы Томлинсона. — Именно это я и собираюсь сделать, детка. — Он улыбнулся, отрываясь от чувствительного соска. Луи с легкостью расстегнул брюки Гарри, оставив на нем лишь белые кружевные трусики. Удивительно, но это была единственная вещь, не испачканная кровью. Такие чистые и невинные. Гарри принялся нетерпеливо тереться о него, заставляя свой член вздрагивать под тонкой тканью. Голубые глаза прожигали его взглядом, и от этого он становился только тверже. Предвкушение накатывало волнами и захлестывало с головой, а напряжение почти звенело в воздухе. От каждого движения Гарри становился тверже и тихо стонал под пристальным взглядом Луи. Но вместо того, чтобы дать ему закончить, Луи резко развел его бедра в стороны, крепко сжав их руками. Член Гарри дернулся, и он сильно прикусил губу, сдерживая стон. — Можно мне их снять? — Спросил Луи, поглаживая бедра. Гарри быстро кивнул, и Луи не стал терять времени, хватаясь за его трусики. Он стягивал их нарочито медленно, наслаждаясь сбивчивым дыханием Гарри, каждым его движением. Теперь он был полностью голым: окровавленный, возбужденный и абсолютно готовый. Луи снова наклонился, чтобы его поцеловать, на этот раз медленно, чувственно. Его пальцы скользили по торсу Гарри все ниже и ниже, пока не достигли основания члена. Луи нежно водил подушечками пальцев вверх и вниз, так нежно, что почти казалось, что по нему водили перышком. Обычно Гарри не выносил подобных игр, но теперь он не хотел, чтобы тот останавливался. Через несколько секунд Луи снова поднял руку, поднеся ладонь к губам Гарри. — Плюнь, — приказал он. Гарри удивленно посмотрел на него своими оленьими глазами, послушно собирая во рту слюну. Не отрывая от него взгляда, он вытянул губы, позволяя вязкой жидкости медленно стечь на ладонь. Прежде чем Луи успел убрать руку, Гарри открыл рот и высунул язык, мило хлопая ресницами. В ответ Луи вопросительно приподнял бровь, почти сразу догадавшись, чего хотел Гарри. Он схватил Гарри за подбородок другой рукой, приподнимая его ближе. Тонкая ниточка слюны протянулась изо рта Луи к языку Гарри, скатываясь прямо в горло. Гарри плотно сомкнул губы и с улыбкой проглотил слюну Луи. — Ты меня в могилу сведешь, — прошептал Луи, нежно касаясь его губ поцелуем. Ощущение собственной слюны на разгоряченном члене заставило его застонать во весь голос. Гарри не мог поверить, насколько умелыми были руки Луи. Прикрыв глаза, он отдался ощущениям, наслаждаясь каждым движением. — Посмотри на меня, детка. — Он слегка потряс его лицо, пока зеленые глаза снова не сфокусировались на нем. — Вот так, просто смотри на меня. — Луи, блять, пожалуйста, — Гарри не мог связать и двух слов. В глазах Луи плескался темный огонь, и Гарри чувствовал, как начал тонуть в их глубине. Его член пульсировал в руке Томлинсона, и каждое движение приближало его к оргазму. — Лу, — простонал он, почувствовав, как его рука начала уделять больше внимания головке. — Скажи, чего ты хочешь, — Луи придерживал затылок Гарри свободной рукой, ласково перебирая пальцами волосы. — Еще, пожалуйста, еще. Луи убрал руку от головы и с члена Гарри, от чего тот сразу же простонал. Не отрывая взгляда от Луи, он проследил, как тот схватил пакетик смазки. Разорвав его зубами, Луи щедро смазал два пальца. Гарри нервно сглотнул, наблюдая за каждым его движением. — Скажи, если будет неприятно, хорошо, детка? Они одновременно кивнули, не отводя взгляда друг от друга. В следующее мгновение Гарри почувствовал прикосновение пальцев к своей дырочке. Смазка была скользкой и теплой. Он шире раздвинул ноги, когда Луи начал нежно массировать сжавшееся колечко мышц. Его палец слегка проник внутрь, но этого было достаточно, чтобы Гарри ахнул. Луи обеспокоенно заглянул ему в глаза, и Гарри еле слышно прошептал: «давай». Едва Луи полностью ввел палец, он его согнул и начал неспешно двигать им вперед и назад. Гарри больше не мог сдерживаться и начал трогать себя, размазывая предэякулят по головке. Он посмотрел вниз, и перед ним предстала странная картина: его тело, измазанное кровью, и полный восхищения взгляд Луи. Тело горело огнем, а с губ срывались стоны. Он никогда не испытывал ничего подобного, несмотря на бесчисленное количество случайных связей в прошлом. Никакой пьяный минет не мог сравниться с тем, как Луи с такой легкостью превращал его в лужицу похоти. Гарри привык все контролировать, отдавая приказы своим жертвам прямо перед убийством. Но Луи не был очередной жертвой или интрижкой, к тому же убийствам пришел конец. Это была откровенная близость и секс в чистом виде. Он не верил, что когда-нибудь сможет это испытать, но теперь, когда Луи так грубо ласкал его пальцами, страсть захлестнула его с головой. Он разделил с Луи не только свою невинность, но и кровь человека, который осмелился их обидеть, чего Гарри никогда не забудет. С Луи он сорвал джекпот. На губах Луи все также алела кровь, и еще немного попало ему на грудь и руки. Гарри лишь сильнее распалялся, когда заметил, как Луи облизал губы и ввел еще один палец. Он принялся растягивать Гарри, тихо ругаясь себе под нос. — Ты такой красивый, ангел. Раздвинь для меня ножки, — Луи снова перевел взгляд на Гарри и принялся ласкать себя сквозь штаны. — Е-еще долго? — Проскулил Гарри между стонами. — Хочешь мой член, да? Хочешь наполнить им свою милую дырочку? Луи ускорился, и Гарри чувствовал, как непроизвольно сжался вокруг его пальцев. — Да, Лу, пожалуйста, мне это очень нужно. Луи вытащил пальцы и с восторгом разглядывал, как дырочка Гарри судорожно сжималась от пустоты. Он схватил презерватив, лежащий рядом с головой Гарри, и полностью стянул штаны вместе с трусами. Прежде чем открыть упаковку, Луи начал медленно поглаживать свой член, наблюдая за извивающимся на постели Гарри и ласкающим свою головку. Он утробно зарычал, снова встретившись с ним взглядом. Гарри обхватил член целиком, подражая Луи. Напряжение между ними возрастало с каждой секундой. Гарри мог поклясться, что видел это магнетическое притяжение, которое чувствовал все это время. Казалось, Луи мог слышать его мысли, потому что начал медленно приближаться к Стайлсу, не переставая себе дрочить. Он навис над ним, замер всего в нескольких сантиметрах от его губ. Оба продолжали себя трогать, и их костяшки пальцев сталкивались с каждым новым движением. Внезапно Луи отодвинул руку Гарри и соединил их члены. Его рука едва могла обхватить оба, но все же обхвата хватило, чтобы дрочить им вместе. Он прильнул к его губам, скользнув языком по нижней губе Гарри. Их языки сплелись, слюна и кровь стекали по подбородкам. Их чувства захватил тяжелый металлический привкус, и они целовались так жадно, словно им нужно было еще больше. Влажная кожа легко скользила друг о друга, а рука Луи крепко сжимала их разгоряченные члены. По позвоночнику Гарри пробежала волна удовольствия, заставляя его тихо застонать. Капля смазки скатилась из щелки и попала Луи на руку. При виде этого Гарри запрокинул голову в экстазе. Ему казалось, что он сможет кончить просто от того, как их члены терлись друг о друга. Посмотрев на Луи, он увидел его закушенную губу и крепко зажмуренные глаза. — Дай мне тебя услышать, Лу, пожалуйста, — взмолился Гарри. — Я… Блять, Гарри… — Выдохнул Луи, словно пытаясь сдержать звуки. — Ну же, малыш, только для меня, пожалуйста? Луи ускорил темп и издал громкий, неконтролируемый стон. Он эхом прокатился по комнате, еще больше заводя Гарри. С каждым движением его запястья, Луи хрипел и тяжело дышал. Чем сильнее он сжимал их члены, тем сильнее в Гарри нарастал оргазм. — Трахни меня, пожалуйста, — прошептал Гарри. Луи без колебаний отпустил их и снова потянулся за презервативом. Разорвав упаковку зубами, он ловко натянул латекс на свой член, с которого все еще сочилась смазка. Затем он взял остатки лубриканта и капнул прямо на дырочку Гарри. Он размазал его большим пальцем, а затем снова легонько проник внутрь. — Ты точно готов? — Еще раз спросил Луи, пристраиваясь к дырочке. — Боже, да. Я никогда ни в чем в своей жизни не был так уверен. — Выдохнул Гарри, нежно обхватывая его запястье. Было слышно только их прерывистое дыхание, наполненное предвкушением. Луи положил одну руку Гарри на бедро, а другой направил член внутрь. От первого толчка Гарри поморщился и шумно выдохнул. — Милый, все в порядке? — В его голосе слышалось искреннее беспокойство. Гарри отчаянно закивал. — Пожалуйста, продолжай. Он вошел еще глубже, смазка позволяла ему двигаться без малейшего сопротивления. Гарри растягивался все сильнее, и каждое движение вызывало приглушенные ругательства. Войдя до конца, Луи на мгновение замер, вглядываясь в лицо Гарри, словно ища подтверждение. — Можешь двигаться, — выдохнул Гарри. Луи начал медленно выходить, пока внутри не осталась лишь головка. Он качнул бедрами и снова вошел, наполняя Гарри по самые яйца. Движения были неторопливыми, но уверенными, и Гарри постепенно привык к этому ощущению наполненности. Луи держал его за бедра, притягивая ближе с каждым толчком. Тишину прорезали лишь сдавленные стоны, которые Луи больше не мог сдерживать. Гарри в панике прикрыл рот рукой, боясь, что один неосторожный звук высвободит нечто невообразимое. Ему казалось невозможным испытывать такую наполненность и такое блаженство одновременно. Луи был очень глубоко, и Гарри казалось, что он чувствует каждую венку на его члене. — Ты невероятен, Гарри, просто прекрасен, — простонал Луи, ускоряя темп. — Пожалуйста, Лу, еще раз назови меня по имени, — захныкал он. — Гарри, Гарри, Гарри, блять, Гарри. — Он резко двинул бедрами и наклонился, чтобы поцеловать Гарри в челюсть. — Мой прекрасный ангел, ты так хорошо меня принимаешь. Такой хороший для меня, любимый. Вся его похвала прокатилась по телу Гарри и распространилась по нему, как лесной пожар. Нежные, хоть и слегка небрежные поцелуи в челюсть, казались ему самыми желанными. Пока Луи его целовал, Гарри обвил ногами его талию и притянул ближе. Сердце к сердцу, грудь к груди, кожа к коже, кровь к крови. Луи слегка замедлился, входя и выходя из него с невероятной нежностью. Он отстранился, чтобы прижаться своим лбом ко лбу Гарри, и их тяжелое дыхание смешалось воедино. Забыв обо всем на свете, Гарри почти забыл, что это был его первый раз. Каждая клеточка их тел была словно создана друг для друга. Гарри, обеими руками обхватив его за спину, хотел слиться с ним в единое целое. Его член прижимался к прессу Луи, и, двигаясь вместе, он почувствовал нарастающий оргазм. — Луи… — выдохнул Гарри и ахнул, когда Луи резким толчком вошел в него до конца. — Ох! Лу, я так близко, — беспомощно выкрикнул он. Находясь на грани, Гарри опустил руки и ноги, позволяя Луи снова взять себя за бедра. Тот сохранял настойчивый темп и высвободил одну руку, чтобы погладить горячий, истекающий смазкой член Гарри. — Я хочу, чтобы ты кончил для меня, ангел, — прошептал Луи, подталкивая его к краю. Стоны Гарри становились все громче, он выкрикивал имя Луи так, чтобы их слышало все общежитие. Он хотел, чтобы каждый слышал это имя — имя Луи — чтобы все знали, что он сломал его и собрал заново. Собрав последние силы, Гарри заставил себя открыть глаза, наблюдая за тем, с какой страстью Луи занимался с ним любовью. Этот образ навсегда запечатлелся в памяти Гарри, и он никогда не забудет этот миг. Он почувствовал это всепоглощающее чувство внизу живота, но ничто не могло подготовить его к силе этого оргазма. Через секунду перед глазами заплясали фейерверки. Мир вокруг него раскрасился всеми цветами радуги, словно они вместе с Луи создали сверхновую. Ярко-красные искры, ультрафиолетовое сияние, ослепительный синий и лучистый желтый смешались и переплелись в едином танце. Он больше не слышал звуков, вылетавших из его рта, но чувствовал, как содрогалось все его тело, как выгибалась спина. Рука Луи ни на секунду не переставала гладить его член, отчего ощущения стали еще более яркими, почти невыносимыми. В пик наслаждения Луи вышел и быстро стянул презерватив. Длинные струйки спермы попали на член Гарри, а также на живот, смешиваясь с его собственной. Он закрыл глаза, постепенно феерия красок начала угасать, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая их тяжелым дыханием. — Детка? Ты в порядке? — Ласково спросил Луи, поглаживая его лицо. — Угу, — это все, что смог выдавить сейчас Гарри. Луи рухнул рядом с Гарри, и они оба лежали в тишине. Когда Гарри открыл глаза, он почувствовал на себе взгляд шатена. — А ты как, в порядке? — Тихо спросил Гарри. — Более чем, — с улыбкой ответил Луи. Гарри перевернулся на бок, чтобы лучше его видеть. Лицо Луи, покрытое испариной и кровью, казалось еще более прекрасным, чем в момент их первой встречи. Он ласково улыбнулся, любуясь каждой его черточкой. Полумрак скрывал детали, но даже в темноте Луи словно сиял. — О чем задумался? — Спросил Луи. Но впервые в голове Гарри было тихо. Не было ни тревог, ни вопросов, лишь блаженная пустота. Мир вокруг словно замер, и Гарри наслаждался этим долгожданным покоем. — Ни о чем, — счастливо вздохнул он. — Отличный способ сказать, что я был ужасен в постели, — шутливо возмутился Луи. — Ой, заткнись, ты прекрасно знаешь, что это вообще не так, — с улыбкой ответил Гарри, шлепнув Луи по руке. — Такое ощущение, что ты буквально вытрахал из меня все страхи и сомнения. Луи громко и заразительно засмеялся, и в памяти Гарри мгновенно всплыла их первая встреча. От этого смеха по телу разлилось приятное тепло, и появилось чувство непередаваемого уюта. Глядя Луи в глаза, Гарри понял, что именно это он так долго искал — настоящий, искренний комфорт и покой. Не было ни азарта охоты, ни необходимости приводить кого-то домой. Теперь у него был Луи. — Как думаешь, через сколько ты снова почувствуешь голод? — В голосе Луи прозвучала легкая грусть. — Обычно проходит около недели. А что? — Просто не хочу, чтобы ты еще с кем-то встречался, — с натужной улыбкой сказал Луи, пытаясь скрыть беспокойство. Гарри лишь улыбнулся и положил руку ему на щеку. Он ласково погладил рукой по коже и легкой щетине, прежде чем произнести: — Любовь моя, я готов не есть целую вечность, если это значит, что я могу вкушать тебя и никого больше. Голубые глаза чуть расширились, прежде чем смягчиться. — Ты начинаешь говорить, как настоящий Шекспир, — сказал он, притягивая Гарри ближе к себе. — Интересно, и у кого же я этому научился, — промурлыкал Гарри и прижался ближе, несмотря на то, что их тела все еще были липкими после секса. — Не стоит беспокоиться. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю. Луи чмокнул Гарри в макушку. И вдруг, словно опомнившись, Гарри отстранился и, осторожно сев на кровати, поставил ноги на пол. Он встал и посмотрел на тело, неподвижно лежащее на полу. Страх и тревога сменились холодной решимостью. В нем не было даже намека на беспокойство о том, как они избавятся от Финна — он знал, что они с Луи со всем справятся. Он шагнул в полоску света, проникающую сквозь окно общежития. Этот свет напомнил ему о ночном кошмаре, и он облегченно вздохнул. — Иди сюда, — позвал Гарри, протягивая руку. Кровать жалобно скрипнула, когда Луи повернулся и встал с матраса. Гарри взял его за руку и прижал к себе. Он обнял Луи за шею и поцеловал его в окровавленные губы. Их кожа мягко светилась, некогда яркие красные пятна превратились в нежные разводы, словно они измазали друг друга помадой. Их языки снова слились в медленном, нежном танце, уже без нетерпения и похоти. Это было сладко и невесомо. В прикосновениях Луи Гарри находил утешение и покой. Казалось, будто все встало на свои места. Он отстранился, чтобы глубоко вдохнуть. — Ты бы создал для меня свет, Луи? Луи на секунду задумался и поджал губы. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. У Гарри сомнений не было, но чем дольше Луи медлил с ответом, тем сильнее он волновался. А затем Томлинсон расплылся в улыбке. — Я бы всю жизнь держал в руках солнце и луну, лишь бы ты всегда купался в их свете. И если они когда-нибудь взорвуться, я бы создавал их снова и снова, — он остановился, чтобы чмокнуть Гарри в кончик носа. — И снова. Весь свет твой, ангел мой. Они снова поцеловались, на этот раз коротко и нежно. Какими бы грязными они ни были, они обняли друг друга так, словно хотели забраться друг другу под кожу. Гарри больше не нужно было есть Луи, чтобы сохранить его имя в памяти или удержать его в своем сердце. Пока они живут и дышат, Луи навсегда останется внутри Гарри — в его разуме, сердце и в душе. Гарри положил одну руку на сердце Луи, а другую — на свое. И в этом поцелуе они почувствовали, как их сердца бились в унисон. Тук, тук, тук.