правильно

Тэхён начинает приходить каждый вторник. Усаживается за самый дальний столик, заказывает себе лунго, вишнёвый пирог и достаёт ноутбук. Около часа что-то подолгу печатает, отвлекаясь на кофе и перекур, а потом тихо уходит, оставляя после себя шлейф шоколада и перца. И ещё приличную сумму бумажных на столе. Чонгук же, каждый раз после такой молчаливой встречи, чувствует, как в нём просверливают дыру чёрными, как смоль, глазами. Ни разу ни слова. Оно и не нужно — Чонгук и в тишине чувствовал себя уничтоженным. Причины тому не находил. И не искал. Он выстраивал стену как мог, старался уходить курить или обедать, как только замечал чёрное пальто, отдавал заказ на лунго Юнги или другому коллеге, чтобы никак не контактировать с Тэхёном. Было гадко после того дня, повторять не хотелось. Скорее из-за уязвлённой гордости, чем из-за страха или трепета. Не было в этом альфе ничего такого, что могло бы заставить Чонгука трепетать. Но, так или иначе, Тэхён становился постоянным гостем и постоянной проблемой. Единственные, кого ничего не смущало, были Юнги и Чепуха, последний так и вовсе привязался к альфе и каждый раз лез к нему на диван, мешаясь под рукой и выпрашивая ласки. Дурной кот — дурной альфа. Чонгук отдаёт заказ постояннику дедуле — какао с кусочком медовика. Желает ему хорошего дня, почёсывает Чепуху за ухом и, не глядя, здоровается, когда дверь в кофейню открывается. Настроение тут же падает, когда его глаза встречаются с чужими-знакомыми. — Обещанные томатные хвостики отложены? — поднимает бровь Тэхён, поправляя волосы. — Закончились, — фыркает Чонгук, скрещивая руки на груди. — Не думал, что на них такой спрос. Самое востребованное зерно? — Не задерживай очередь. Альфа осматривает пустую кофейню, наклоняет голову и коротко интересуется. — Полная посадка? — Аншлаг. — И даже местечка не найдётся? — Можешь на голову мне сесть, — раньше, чем успевает быть обдумано. Чонгук язык прикусывает, мысленно ударяя себя по лбу. — Только если ты настаиваешь, кнопка, — ласково протягивает Тэхён, ухмыляясь. — Вороночку, на твой вкус. Чонгук решает промолчать, отворачиваясь к тачке и выбирая зерно на полке. Тянется к закрытой пачке анаэробного гондураса, открывает пакет и глубоко вдыхает яркий аромат свежих ягод и виноградного листа, отсыпает нужное количество зерна в бункер и перемалывает. Достаёт фильтр для воронки, смачивает его кипятком и выливает воду из сервера. Настраивает нужную температуру на чайнике, высыпает кофе в воронку и смачивает, устанавливая таймер. Делает второе вливание, придерживая чайник рукой, проходит тонкой струйкой по граням воронки и снова засекает время. В третий раз вливает воду, отставляя чайник в сторону, досчитывает таймер и выкидывает фильтр, перемешивая кофе в сервере. Сервирует дощечку чашкой и стаканом воды, выходит из-за барной стойки и ставит доску перед Тэхёном. — Презентация будет? — А это накинет балл к итоговой оценке? Тэхён усмехается. Отодвигает ноутбук в сторону, треплет Чепуху по макушке и наливает кофе в чашку, перемешивая его и принюхиваясь. — Полевые цветы, смородина и… виноград? — заинтересованно отмечает альфа. Он сёрпает кофе из чашки, задумчиво хмурит брови и облизывается. Чонгук готов поклясться — он видел блядскую штангу на языке у Тэхёна. — Это хорошо. — Что в этот раз не так? — Всё так, просто не моё, — пожимает плечами тот, одаривая Чонгука самой добродушной улыбкой, на которую способен. — Я люблю гондурас. — Можно было просто попросить, — фыркает Чонгук. — И не посмотреть на то, как ты сердишься? Увольте, — Тэхён тихо посмеивается. — Не злись, кнопка. Чонгуку хватает сил только натянуто улыбнуться и спрятаться за барной стойкой. Юнги успевает вернуться с обеда, поздороваться с Тэхёном и просверлить в Чонгуке вторую дыру — первой он обязан альфе. И только когда сгусток перца и шоколада уходит из кофейни, снова оставив неплохую сумму на столике, Юнги преграждает ему путь в зал и в лоб спрашивает: — Спали? — Ты охренел? — Это ты охреневший в край! То есть вы даже не обжимались в подсобке? Чонгук слов найти не может в ответ. Хлопает глазами, прикусывает губу и вслед Тэхёну вскидывает руку, с громким вопросом: — Ты его вообще видел?! — Вот именно, что видел! А ты куда смотришь? Перед тобой просто охеренный альфа, который тащится от тебя и готов терпеть твои заморочки, а ты носом вертишь, как кисейная барышня! — Я не буду прыгать под первого встречного, только потому что он богатый и чуть приличный на лицо, — обиженно произносит Чонгук. — Быть может, у тебя и получилось найти своё счастье таким образом, но меня идея подкладываться под кого-то, кто может купить мне все мои хотелки, совершенно не возбуждает. Юнги удивлённо глаза распахивает, неверяще глядя на Чонгука. Отступает от барной стойки, освобождая тому путь, обхватывает себя руками и тихо спрашивает: — Ты меня таким видишь? — Ты цепляешься за слова, Юнги, — хмурится младший. — Потому что ты хочешь меня зацепить. И это гадко, — Юнги отходит в сторону. — В моих словах не было ничего обидного для тебя, я правда вижу Тэхёна хорошей парой. Ты же отчего-то начал выбрасывать иголки и клацать зубами, называя меня шлюхой. Друзья так не ведут себя, Чонгук. Чонгук не отвечает. Молча разворачивается и уходит на улицу курить. Погано. Недостаточно вести себя, как грёбанный мудак, чтобы понравиться. У Чонгука прошла эта эпоха любви к плохим парням, и даже в своём возрасте ему хотелось бы мужчину стабильного, спокойного, который напоминал бы безопасное место и не заставлял коленки трястись от злости. Ну уж нет, Чонгук на эти щенячьи глаза не клюнет, пусть даже не засматривается! Перед Юнги нужно будет извиниться и объясниться, потому что омега ни в чём не виноват. Чонгук смотрит на экран телефона, докуривая сигарету, смахивает оповещения от приложений и возвращается в кофейню. Юнги даже глаз не поднимает, выстраивая стену между ними. — Юнги, — протягивает младший. — Извини. Я не это имел в виду — я вообще тебя в виду не имел. Просто для меня это дико, я Тэхёна за альфу не воспринимаю, а ты мне его сватаешь. — Ты ему нравишься, это видно, — пожимает плечами Юнги, поднимая хитрые глаза. — Это не видно, потому что его отношение ко мне дерьмовое и показательно отталкивающее. Смотреть на меня жадными глазами — недостаточно. А бегать за ним и выпытывать, какие же там у него на меня планы, я не намерен. Юнги прикусывает губу, кивая. Он достаёт из фартука телефон, что-то резво набирает на клавиатуре, поблёскивая крашенными ногтями, после чего убирает смартфон обратно и улыбается, довольно щурясь. — Что насчёт текилы? Чонгук тяжело выдыхает, вымученно опускает плечи, не возражая. Будто его возражения имели бы хоть какую-то ценность.

***

Юнги отпускает Чонгука чуть раньше, чтобы тот успел привести себя в порядок и выкинуть мусор перед этим, пока Юнги будет закрывать кофейню. Расправившись со вторым поручением, омега приступает к первому, снимая с вешалок одежду и пряча рабочую форму на полке. Он натягивает кожаные брюки, плотно прилегающие к бёдрам и свободные чуть ниже колен, вдевает ремень под леопардовый принт и туго затягивает на талии. Поверх застёгивает атласную чёрную рубашку, оставляя свободными первые три пуговицы, оголяя ключицы и татуировку звезды между ними. Густо пшикает духами и поправляет макияж, подводит глаза чёрным цветом и мажет губы маслом со вкусом вишни. Под конец заплетает волосы в пучок и выходит в зал, пока Юнги хозяйничает. — Выглядишь как человек, который трахнет Тэхёна, — подмигивает омега, выключая свет в заведении. — Нахер сходи. — Очень на то надеюсь. Намджун будет через пару минут, у меня как раз есть время снять вонючий фартук. Подождёшь меня на улице, покурим? Чонгуку дважды предлагать не надо — он сигарету из пачки достаёт, на выходе через кухню успевает схватить списанную булку с корицей и засунуть её в рот, чтобы потом выскользнуть на улицу и с неописуемым восторгом вдохнуть морозный воздух. Закрывает дверь, всё ещё держа булку зубами, когда его ослепляют фары чёрного хаммера Намджуна. С булкой он расправляется за два укуса, расстроено глотает и смотрит на выходящих из салона альф. Напоминает кадр из фильма — широкоплечие, одетые с иголочки, и движутся в его сторону. А он спешно дожёвывает булку и едва держится, чтобы не облизать пальцы. — Привет, — слышится от Намджуна, и Чонгук только кивает. Сдаётся и слизывает сахарную пудру и корицу с кончиков пальцев, параллельно встречаясь глазами с Тэхёном, который хищно смотрит на него и его руки. Чуть позже — с ног до головы его осматривает, задерживается на бёдрах, плотно стянутых кожаными брюками, сглатывает и поднимает глаза. Чонгук испытывает удовлетворение от мысли, что Тэхён его оценивает. Юнги поспевает как раз вовремя, громко шандарахнув дверью, закрывает её на ключ и привстаёт на носочки, чтобы получить поцелуй от своего бойфренда. Чонгук закуривает, наблюдает за тем, как Юнги следует его примеру, прикусывая сигарету губами, и пока тот прячет пачку в сумку, Намджун машинально поджигает сигарету зажигалкой. Только после этого Чонгук задумывается о том, как же горячо эта мелочь выглядит со стороны. — Мы с Чонгуком планируем налакаться в самую задницу, — спустя небольшую паузу оповещает омега. — Мы отпахали две дрочных смены и завтра мы снова работаем, поэтому мы опустошим ваши кошельки к чертям собачьим и выпьем штуки четыре сета самых дрянных настоек. Возразить Чонгук не успевает, так как Намджун великодушно отмахивается и даёт омегам полный карт-бланш на пьянство. Намджун после поворачивается к Юнги и расспрашивает его о прошедшем дне, пока Чонгук напряжённо смотрит на Тэхёна, который подходит к нему почти вплотную и останавливает свой взгляд на его губах. — Тебе тоже бойфрендский поцелуйчик в честь приветствия нужен? — недоумённо спрашивает он, глядя на альфу. — У тебя корица в уголке рта осталась. Чонгук поднимает бровь, спешит вытереть рот ладонью, но останавливается на полпути. Хитро щурит глаза, не отводя взгляда, и влажным языком проходится по губам, наблюдая, как темнеют чужие радужки. — Всё? — на выдохе спрашивает он. Тэхён не остаётся в долгу: крепко, но мягко хватает омегу за подбородок, большим пальцем касается его губ и убирает остатки корицы. — Теперь всё. Опускает руку, разворачивается и уходит к машине, оставляя Чонгука в недоумении. Создаётся впечатление, что они играют в одну игру, но по разным правилам. И кто выиграет пока не ясно. Чонгук ловит взгляд Юнги, который выражает полнейшее непонимание, сам пожимает плечами и игнорирует покалывание в тех местах, где его успели коснуться горячие пальцы.

***

В клубе Юнги с порога заказывает им сет текилы, а так же по два больших стакана лонг-айленда. Они почти сразу выпивают по два шота подряд, усаживаются за столик с диванами и довольно улыбаются. Намджун начинает рассказывать смешные истории из своей жизни, активно жестикулируя руками, случайно проливает на стол свой джин-тоник и не успевает даже среагировать, как Юнги с видом победителя слизывает пролитый коктейль со столешницы. Чонгук громко хохочет, закидывает ногу на ногу и старается игнорировать хищный взгляд напротив. Юнги перебивает бойфренда, добавляя подробности того или иного случая, расслабленно улыбается и ложится макушкой на его широкое плечо. Они даже чокаются бокалами за какую-то ерунду, и даже несколько раз, пока Чонгук случайно не откалывает от своего стакана кусочек. — Это дерьмово, — хихикает он, прокручивая в руке стекло. — Херня, пошли пожалуемся! — восклицает Юнги. — Скажем, что их хреновые стаканы бьются в руках. А ты получишь новый целый коктейль. — Мы не будем жаловаться, — Чонгук мотает головой, отставляя стакан подальше. — Это ты не будешь, а я ещё как буду! Он почти выпрыгивает со своего места, перелезает корпусом через весь стол и довольно забирает стакан, направляясь к барной стойке. Намджун закатывает глаза, встаёт следом и бежит сопровождать Юнги в его плане, пока Чонгук глушит последний шот текилы и сматывается от компании Тэхёна на танцпол. В нём примерно четыре шота текилы, стакан лонга и две выкуренных за последний час сигареты, потому он не сопротивляется, когда его утягивает в танец незнакомый альфа, который наклоняется почти к его лицу и спрашивает, как его зовут. Они даже находят глупую веточку диалога, хихикают совсем по-дурацки и держатся за руки, когда Чонгук решает повернуться лицом к своему столику и поймать взгляд Тэхёна. Высоко вздёрнув нос и улыбнувшись, он возвращается к новоиспечённому партнёру, позволяет положить руку себе на талию и громко засмеяться, повторяя нелепые телодвижения альфы в такт музыке. Чонгук вырывается только на минутку, когда его забирает Юнги и всучивает новый стакан с лонг-айлендом, хищно зыркнув на мужчину за спиной друга. — Я тебе сейчас голову снесу! — предупреждающе кричит Юнги. — Пошли курить! Юнги сдаётся, хватает сумку со стула и целует Намджуна в губы, предупреждая не идти за ними, так как у омег «серьёзный разговор». Всё по стандарту — чирканье зажигалки, стук стакана о плитку ступеней возле клуба, и Юнги, который деловито плюхается на кафель и ждёт объяснений. — Если этот придурок не начнёт действовать, то я не буду сидеть и скучать в стороне, — возмущается Чонгук. — Кто из нас за кем бегать вообще должен?! Может, ему еще помаду подарить? — Я бы хотел тебе помочь, но я нихера не соображаю, — честно произносит Юнги, пьяно улыбаясь. — Но он тебя хочет. Чонгук фыркает. Ещё бы он его не захотел! — Нам завтра пиздец, — констатирует Чонгук. — Мы оба в говно. — Да и похуй, — отмахивается Юнги. — Похуй же? Он выставляет свой стакан вперед. Чонгук не раздумывает и чокается с ним собственным. — Кристаллически. Чонгук встаёт на ноги, отряхивая брюки, подаёт руку Юнги и поднимает его следом. Они почти доходят до дверей в бар, когда его останавливает альфа, с которым они танцевали. Спрашивает его имя, номер и предлагает увидеться, только дату назначить не успевает — Чонгука раньше утягивают за талию в чьи-то крепкие руки. Улавливается едкий запах перца, который из Чонгука весь воздух выбивает, а глубокий голос грубо произносит: — Он занят. — Но он мне понравился, — щурит глаза альфа. — Перебьёшься, — Тэхён почти рычит. — Он мне тоже очень нравится. Ответа не ждёт, уводит Чонгука в здание и крепко держит при себе, ни на сантиметр от себя не отпускает. Только у столика Чонгук освобождается, кидает на стол сумку и ставит рядом стакан, уходя в туалет. Запирается в кабинке, судорожно обдумывая действия Тэхёна, мимолётно проводит пальцами по своей спине и прижимается носом к рубашке — не успела впитать запах. Это почти разочаровывает. Он так же успевает понять, как сильно пьян и как сильно всё перед глазами плывёт. Выходит из кабинки и осматривает себя в зеркало, вытирает потёкшую подводку под глазами и выходит к спутникам. — Эти суки забрали мой несчастный коктейль! — обиженно отмечает он, не находя глазами лонг. — Я куплю тебе новый, — предлагает Тэхён, вставая из-за стола. — Ты купишь, но… — Чонгук не успевает мысль сформулировать. — Но я всё равно им выскажу. — Конечно, пошли разбираться. Тэхён, как по привычке, хватает Чонгука за руку и ведёт его к стойке, придерживая за талию. Садится первым на стул и усаживает рядом омегу, подзывая бармена. Тот показывает жест «пару минут», а Чонгук наклоняется к Тэхёну и признаётся искренне: — Я на самом деле очень боюсь! — Я тоже, — горячим дыханием опаляет его шею альфа. Он собственнически обнимает его талию, прижимая к себе, объясняет бармену ситуацию, пока Чонгук застенчиво прячет нос в его шее, хихикает и просит переделать коктейль. Новый лонг появляется перед ними примерно через минуту. К столику они идут также вместе, отрываясь только для того, чтобы сесть на прежние места. Юнги заводит диалог про работу, рассказывает о чемпионате, на который его пригласили. Намджун же гордо распрямляет плечи, пока его пара хвастается достижениями. Они сидят ещё около часа, пока Юнги окончательно не начинает путать слова и клевать носом, на что Тэхён предлагает всем разойтись по домам. Намджун извиняется перед Чонгуком за то, что не сможет его подвезти, потому что Юнги слишком плохо и он не хочет, чтобы его стошнило прямо на Чонгука, а младший и не против. Они вместе выходят на улицу, Чонгук всё поглядывает на Тэхёна, почему-то надеясь услышать предложение поехать с ним или хотя бы вызвать такси. Но Тэхён молчит, и это выводит его из себя. Он несколько раз открывает приложение такси и закрывает его, закуривает сигарету и прощается с Юнги, которого Намджун почти за шкирку держит, чтобы тот не распластался на лестнице. И они остаются с Тэхёном наедине. У Чонгука окончательно сдают нервы, и он вызывает такси. Пепел летит на землю, а Чонгук поднимает глаза, вылавливая мутный взгляд напротив, морщится и выдаёт совершенно бестактное: — Ты такой абсолютный блядский тормоз, это ёбаный пиздец. Тэхён заинтересованно наклоняет голову. — Весь вечер трёшься возле меня, пялишься, все твои эти взгляды, касания… Я же очевидно тебе нравлюсь. Так и какого хера ты ничего не делаешь? Чего ты ждёшь? Или за тобой побегать надо, чтобы ты потом сделал вид, что я всё придумал и ни черта подобного не было? — Злишься? — Тэхён ближе подходит. Чонгук готов поклясться — в глазах альфы адское пламя разгорается. — Я так ебано тебя ненавижу, — продолжает Чонгук. — Я хочу, чтобы за мной ухаживали. Чтобы меня вели за собой, направляли. Где-то принуждали. Я не хочу разгребать твои мысли и искать в них себя. Поэтому если ты не знаешь, чего от меня хочешь и нужен ли я тебе, то перестань ко мне лезть. Тэхён молчит. Глубоко выдыхает, щурится и, за мгновение преодолев расстояние между ними, грубо притягивает Чонгука к себе. Тот даже возразить не успевает, только выдыхает едва слышно, когда его губы накрывают чужие и сильно прикусывают. Опаляют жарким воздухом, языком слизывает остатки масла и коктейля и оттягивает зубами нижнюю губу, крепче обнимает за талию одной рукой и второй стягивает резинку с волос омеги, заставляя его болезненно нахмуриться. Чонгук дуреет. Пьянеет пуще прежнего, сигарету непотушенную теряет на асфальте и переносит дрожащие ладони за спину Тэхёна, скрепляя их в прочный замок. Альфа отстраняется от губ и лбом касается лба Чонгука, восстанавливая дыхание. — Успокоился, кнопка? — шепчет он. Не успевает ответить — его прерывает звонок таксиста, который успел его потерять. Нехотя отрывается от Тэхёна, облизывая губы, молчит, пока его ведут к такси, и покорно садится в салон. Тэхён перебрасывается парой слов с водителем и захлопывает дверцу. Чонгук с этим ударом чувствует, как его сердце по швам трещит. Он дыхание унять не может, его трясёт. Он сглатывает густую слюну и глаз поднять в окно машины не решается. Только руки сжимает и откидывается головой на спинку сиденья, закрывая глаза и выдыхая. Слишком. Это было слишком. Чонгуку нужна пауза. Холодный душ и отрезвляющая пощёчина. — Блядство, — шепчет он, сдаваясь. Он сойдёт с ума, если не перестанет воспринимать всё так остро. Губы всё ещё горят поцелуем, которым Тэхён его разбил вдребезги.