Лишний человек (The Superfluous Man)

Вот как Драко оплодотворил живого спасителя волшебного мира. Первое, что он сказал, было: — Я арестован? Драко всегда начинал разговор с этого, когда сталкивался с Гарри Поттером, что случалось примерно раз в два года. Иногда он произносил это с презрительным сарказмом, иногда с неконтролируемой неподдельной паникой — это зависело от времени суток и от того, насколько виноватым он себя чувствовал. В тот вечер Драко исполнилось тридцать один, поэтому он произнес это с ироничным спокойствием подвыпившего человека, размышляющего о своей смертности. — И тебе привет, Драко, — сказал Поттер слегка обиженным тоном, как он это делал всегда. Драко не понимал, почему он ведёт себя так, будто его оскорбили. Это Поттер выбрал свою профессию. Гарри Поттер — блюститель закона и порядка. Гарри Поттер — марионетка Министерства в форме. Это была довольно жалкая участь для него. В этот вечер Поттер не был одет как государственный агент. Он был одет как магл: в синие джинсы и шоколадно-коричневую куртку «Харрингтон», в которой он выделялся в баре «Cobs Club» больше, чем обычно. — Ты ведь не член клуба, не так ли? — спросил Драко, будучи достаточно захмелевшим, чтобы Гарри Поттеру показалось абсолютно логичным решением опуститься на стул рядом с ним, заставив его кровь закипеть. — Думаю, я проголосовал бы против. По правде говоря, Драко никогда не участвовал в спонсорстве или голосовании за новых членов, или в заседаниях клуба, в волонтёрской деятельности, в отвратительных ежегодных сборищах, или в чём-либо ещё, кроме вечеров у этого бара несколько раз в неделю, чтобы правомерно заявить, что он выходит из дома. Так что было вполне возможно, что Гарри Поттер стал членом старейшего лондонского джентльменского клуба волшебников, хотя Драко понятия не имел, зачем это ему вообще могло бы понадобиться. Это был своего рода заповедник дикой природы для престарелых патриархов и лишившихся трона отпрысков, которые больше не годились для этого мира. В клуб входили люди, влияние которых ограничивалось их богатством, и теперь уж точно никто не считал их бьющимся сердцем магического мира. — Наследники, их запасные и восьмидесятилетние старики? — спросил Поттер. — Боже, нет. Просто составляю бюджет на следующий год. Эвдокус Фладд рано подхватил лихорадку целевого распределения средств. Возможно, он думает, что не доживёт до осени. — Поттер трижды постучал по лакированной стойке. — Ты когда-нибудь замечал, что чем сомнительнее чьё-то богатство, тем больше им нравится проводить проверку? Драко отстранённо и сладострастно перечислил масштабы отвратительности Поттера. Как будто у государственной администрации и правоохранительных органов не было средств и спонсоров из теневого бюджета. Но в этом был весь Поттер: критиковать власть, полностью отрицая, что львиная доля этой власти принадлежит ему. — Мои наблюдения о богатстве покажутся тебе слишком сложными, — протянул Драко. — Ну разумеется, — сказал Поттер. — Ты же честь початка . Или вы все, по отдельности, маленькие зернышки? — Коб — это самец лебедя, — сказал Драко и указал на большой логотип в виде чёртового лебедя за барной стойкой. — Идиот. — Ага. Громкий, белый и совершенно бестолковый, — сказал Поттер, поднимаясь со стула. — И злой безо всякой причины. Рад был тебя повидать, Драко. Какое неэлегантное и поспешное завершение разговора! Драко только начал разогреваться. Какое вообще Поттер имел право, бездарный-хвастливый-безвкусный-Поттер, считать Драко утомительным? — Эй, — сказал он. Это прозвучало резко. Как команда для собаки. — Ты не собираешься поздравить меня с днём рождения? — О, — произнёс Поттер, — у тебя сегодня день рождения? Драко ненавидел его. Семь лет в школе, ладно, шесть, должны были означать усвоение такой информации из воздуха. Даже о тех, кто был тебе безразличен. Драко знал, что у Трейси Дэвис день рождения двадцать второго сентября, потому что через три недели после начала каждого учебного года Дафна поднимала руку посреди урока у преподавателя-мужчины и ждала, пока её не вызовут, а затем объявляла: «Сегодня у Трейси день рождения, профессор», и Панси весь остаток дня злилась и ревновала. Драко знал, что у Джастина Финч-Флетчли день рождения пятого ноября, потому что в этот день была какая-то жуткая магловская традиция сжигания чучела, и тот каждый раз настаивал, чтобы люди помнили, помнили об этом, словно у него не была и грамма стыда. И, конечно же, Драко знал, когда день рождения Гарри Поттера, хоть он и выпадал на время летних каникул. — Именно так, — сказал Драко. — Так что угости меня выпивкой. Драко, как член этого клуба, пил здесь бесплатно и сам бы мог угостить Поттера. Поэтому пиво «Black Shuck» за три галлеона, которое Поттер купил ему, показалось Драко в два раза вкуснее. — Твоё здоровье, — сказал Поттер, чокнулся с Драко и выпил, будто между дешёвым и дорогим алкоголем для него не было никакой разницы. Драко отпил из своего бокала. Он пытался почувствовать, сколько взглядов за ним следят. Вероятно, это было самое долгое время, которое он провёл в компании Поттера с начала текущего десятилетия. И они сидели рядом. Общались. «Как хотите, так и понимайте», — мысленно обратился он к комнате. — Итак, — сказал Поттер, подавляя кашель, — Драко. — Он ухмыльнулся. — Что ты делаешь здесь совсем один в свой особенный день? — Старею, — ответил Драко. — Изящно. Поттер рассмеялся и полностью повернулся на стуле в сторону Драко. — Тридцать один, — сказал Поттер, поднося бокал ко рту. Он несколько раз задумчиво постучал зубами о край бокала, и посмотрел на Драко. Его нижние зубы образовывали неровную линию, которую Драко помнил много лет. — Думал ли ты, что доживешь до этих времён? — Никогда в этом не сомневался, — сказал Драко. Это было неправдой, но это не касалось Поттера. — А я предполагал, что не доживу, — сказал Поттер, улыбаясь. — Вообще-то, был абсолютно уверен. Это так раздражало, так раздражало. Тогда, в конце, Драко даже не удивился, что Поттер вскочил, воскреснув. Такова была природа Вселенной. Ни одно оружие, направленное против него, не принесло успеха. Любой, обладающий разумом, в конце концов, понял это. Это стало чем-то скучным и совершенно обыденным. И совершенно бессмысленным. Чему Поттер, черт возьми, улыбается? Драко всё ещё разогревался. — Не беги вперёд паровоза, — сказал Драко. — Ты пока ещё и не дожил до этого. — Это угроза? — Спросил Поттер, почти игриво. — Просто наблюдение, — ответил Драко. И тут же пожалел, что не сказал «Да». Или, может быть, это и было угрозой. Что, если бы действительно так всё и было? — Что ж, твои наблюдения довольно близки к правде, — сказал Поттер. И ни с того ни с сего он задрал подол своей магловской рубашки и показал Драко свой голый живот. Блестящий красный, воспалённый шрам отвлёк внимание Драко от волос на его теле, но не более чем на секунду. — Всё ещё заживает, — сказал Поттер и заговорщически добавил, — Честно говоря, не думаю, что мне стоит пить. На самом деле, я сам виноват. Я всё продолжаю думать, что корпус не будет меня уважать, если я не пролью немного крови, то тут, то там. Но уважать своего босса — это не совсем естественно, не так ли? Вижу, тебя это не очень интересует. Он опустил подол своей рубашки, и Драко резко вскинул на него глаза. — О чём же нам тогда поговорить? — продолжил Поттер. — Не о войне. Не о моей работе. У тебя нет работы. Хмм..? О школьных воспоминаниях? А разогревался ли вообще Драко? В нём начал зарождаться крошечный страх: что, если растущее воодушевление Поттера подпитывалось чем-то, что он забирал у Драко? Каким-то ресурсом, истощение которого Драко не замечал, пока сам не потянулся к нему. — Ну же, Драко, — сказал Поттер. — Разве ты не хочешь стать моим другом? — У меня достаточно друзей, — попытался Драко, осознавая, что это весьма неудачная попытка. — Мало похоже на правду, — сказал Поттер и демонстративно огляделся. — Кажется, здесь только ты и я. — Если решил остаться, сними свою куртку, ты меня позоришь, — сказал Драко, чувствуя, как учащается пульс. Ещё один промах. Конечно, манеры Поттера по-прежнему были ужасными, но он давно уже вышел за рамки приличий. На лбу Драко выступил пот. Он позавидовал Поттеру, который беззастенчиво обнажил свои руки, что граничило с непристойностью в комнате, полной мужчин в подобающих мантиях. — Что ж. Кто, по-твоему, был самым сексуальным профессором Хогвартса? — спросил Поттер, прижимаясь к Драко, чтобы повесить свою куртку на крючок между их коленями. — Мерлин, — произнёс Драко. Почва всё ещё уходила из-под его ног. — Для меня это — Ремус, — сказал Поттер. — Очевидно. Драко допил свой «Black Shuck». Окей. Поттер только что явно напомнил Драко, что ему нравятся мужчины. С какой целью? Все знали об этом уже много лет. Это и послужило причиной затянувшейся фазы преследования репортёрами, которая уже давно закончилась. Теперь Поттер занимал высокий пост в правительстве. Тридцатилетний. Не склонен к вспышкам гнева. Недобро ухмылялся Драко в частном клубе. — Если мы говорим о полукровках, то я выбираю Флоренца, — сказал Драко. Поттер фыркнул: — А ты забавный, не так ли? Не думаю, что я когда-нибудь это замечал. Драко оскалил зубы. — Ну, а если на самом деле. Локхарт? — У меня не было предпочтений среди учителей, Поттер, — сказал Драко. — Разве тебе не нравятся парни постарше? У тебя на лице написано о твоих проблемах с отцом. Драко довольно ловко превратил свой смех в насмешку. — Тебе ли об этом говорить, сирота? Вечно собирал всё новых отцовских фигур лишь для того, чтобы осиротеть больше, чем все остальные сироты. «А это было неплохо», — подумал Драко, но не получил никакого признания. Поттер пожал плечами и махнул бармену. — Ну, мне действительно нравятся парни постарше. Драко подумал, что Поттер уже, возможно, немного пьян. — И с сегодняшнего дня в течение довольно ограниченного времени, — продолжил Поттер, — ты являешься таковым. Драко уставился на него. Поттер уставился на него в ответ. Затем широко улыбнулся. — Прошу прощения? — Спросил Драко. — Ты меня слышал. — Это что, какая-то уловка? — Нет, придурок, это флирт. Или ты не хочешь получить подарок на день рождения? В этот момент к ним подошёл бармен МакГэрри. — Ещё по одной, мистер Поттер? — Нет, от этого я становлюсь сентиментальным, — сказал Поттер. Он лениво махнул рукой в сторону бутылки с этикеткой, на которой изображался чёрный пёс с горящими глазами. Знал ли МакГэрри, что Поттер только что предложил Драко перепихнуться? Знал ли об этом сам Поттер? Это происходило на самом деле? Поттер оперся локтями о барную стойку. — Есть ли какой-нибудь коктейль, который вы хотели бы мне предложить? МакГэрри, у которого торчали волосы из ушей, и который обслуживал исключительно мужчин, наименее интересующихся культурой в волшебной Британии, не производил впечатление знатока коктейлей. И всё же он отступил вглубь за барную стойку и принялся возиться с кусочками мускатного ореха, маленькими пипетками и какими-то пробирками. — Какого чёрта? — возмутился Драко. — Я даже не могу уговорить его закупиться бельгийским пивом! Всё, что я от него слышал — это эзотерический расизм в отношении валлонцев. — Драко, — с упреком произнес Поттер. — Ты что, отказываешь мне? — Заткнись. — Ты пожалеешь, — сказал Поттер, облокотившись на барную стойку и прижав ухо к плечу, чтобы посмотреть на Драко снизу вверх. — Если упустишь эту редкую возможность. — Заткнись, — повторил Драко, чувствуя, как его лицо покрывается пятнами, а шея начала гореть. Он никогда не представлял себе, что это может быть так. Поттер смеялся над ним. Просто забавлялся. МакГэрри поставил перед Поттером своё творение в бокале-купе. Изысканное, но небольшое по объёму, вязкое, пенисто-белое. На грани перламутрового. — Поверженный змей, — сказал МакГэрри. — Для убийцы василиска. — Как глубоко! — Поттер выглядел очень довольным. — Мой бывший тоже меня так называл. — Со свежими яичными белками, — продолжил МакГэрри. Очевидно, он всю жизнь только и ждал возможности приготовить свой дурацкий напиток для Гарри Поттера. В животе у Драко вскипело от нетерпения. Люди рядом с Поттером вели себя как полные идиоты. Драко хотелось сказать МакГэрри, что он, вообще-то, тоже был там, в школе, во время всей той истории с василиском. В любом случае, коктейль выглядел отвратительно, как склизкий гоголь-моголь, совершенно неподходящий для жаркого начала лета. На самом деле, он выглядел как… — Ты ведь знаешь, как это выглядит, — сказал Драко, наблюдая, как Поттер подносит бокал ко рту, обхватив его сильной рукой за край. Оставляя на нём отпечатки пальцев. Драко подумал, что он мог бы раздавить его, если бы сжал. — Не будь ребёнком, — сказал Поттер и снова повернулся к МакГэрри с извиняющимся видом. — Он немного перевозбуждён. — Поттер сделал глоток. На его губе осталась пена, и он слизнул её. — Ему просто неожиданно повезло. — Поздравляю, мистер Малфой, — совершенно невозмутимо произнёс МакГэрри. — Могу я и вас угостить чем-нибудь? Драко, которому отец внушил, что напитки, в которых содержится больше двух с половиной ингредиентов, предназначены для женщин и детей, вместо этого выпил ещё один скотч. Это был не самый разумный поступок. Он знал это. Он оказался в неопределённой, неясной, двусмысленной, потенциально опасной, потенциально порнографической ситуации. Ему нужно было сохранять ясную голову и твёрдый член. С членом проблем не было: тот непринуждённо подслушивал их с тех пор, как Поттер выложил галлеоны из своего кармана на барную стойку. Джинсы были тесными. Ему пришлось встать, чтобы засунуть в них руку и достать деньги. Не хватало только одного очень-очень-очень важного куска информации: почему это вообще происходит? Почему Поттер решил, что это должно произойти? На ум приходил только один фантастический ответ: Поттер хотел сделать это все эти долгие годы и, наконец-то, набрался смелости, чего не мог сделать, когда они сухо поздоровались полтора года назад или за два года до этого. Очевидно, это не могло быть реальностью. Колеблющийся Поттер, с трясущимися руками и робким голосом решается сделать что-то, чего он хочет? Точно нет. Вероятно, всё было с точностью до наоборот. Последний уголёк погас: в Поттере наконец-то не осталось ни капли страсти и интереса к Драко. Поттер больше не ненавидел его. Это уже не станет чем-то, из-за чего небо разверзлось бы и обрушилось. Это было чем-то, что он мог захотеть сделать, потому что не имело особого значения, сделает он это или нет. Иногда ты встречаешь кого-то из прошлой жизни, он повзрослел, и ты тоже, и ты вспоминаешь молодость и то, каким секс казался недостижимым, и решаешь: а почему бы и нет? — Хочешь попробовать? — спросил Поттер Драко, указывая на свой дурацкий напиток. «Никогда не показывай того, что ты удивлён своей удаче,» — внушал ему отец. — «Успех — это только твоя заслуга». — Заканчивай с этим, — сказал Драко. — Мы уходим. «Уходим», вообще-то, было художественным термином. Чего они точно не собирались делать, так это отправляться в родовое поместье Драко, чтобы предаться плотским утехам на глазах у десятивековых предков, — хотя они и любили такое дерьмо. Вместо этого, он повел Поттера в недра «Cobs Club», в гостиную, которую спонсировала его семья, и которую обставил его прадед мебелью из олова и виггенвудского дерева, и своими военными трофеями, и которую Драко использовал редко, но исключительно для секса с мужчинами. — Выпьешь? — автоматически спросил Драко. — Нет, уже будет лишним, — ответил Поттер. Он пристально посмотрел на Драко. — Ты пьян? Поттер спрашивал, подумал Драко, потому что, возможно, сам был пьян. — Нет, — солгал Драко. — А ты? — Немного, — сказал Поттер. — Но не настолько, чтобы не сделать этого. — Он снова улыбнулся. — И я действительно этого хочу. Драко знал, что сейчас у него была возможность сказать, что чувствует то же самое. Но глубина и сила его желания была унизительна. Поэтому вместо этого Драко поцеловал его. Это была кульминация двадцати лет подавляемого желания, но одновременно с тем, это был внезапный поцелуй с незнакомцем. На вкус Поттер был таким, словно он весь день провёл вне дома и был чем-то занят. У него был вкус того странного напитка. Но в основном это была слюна, и когда язык Драко проник в его рот, он почувствовал ту неровную линию нижних зубов. Они казались огромными. В поцелуе с Поттером было много такого, что напоминало поцелуй с кем-то другим. Его джинсы почти ничего не скрывали. Драко не мог поверить, что мужчины ходят в таком виде, с выпуклостями на брюках, выдающими их член. Он провёл по нему костяшками пальцев, прежде чем успел об этом подумать. — Боже, — выдохнул Поттер. — Достань его, — сказал Драко. — Дай мне посмотреть. Поттер расстегнул пуговицы на джинсах. Спустил эту забавную магловскую молнию. Его нижнее бельё было на резинке. Он действительно одевался как магл с головы до ног, и ему было плевать, что весь волшебный мир принадлежал ему. Драко положил руки на бёдра Поттера, как если бы это был любой другой мужчина. Было почти не важно, кто это был. Это было почти как прикосновение к обычному человеку. Он прижал Поттера к двери — они едва успели войти в комнату — стянул с него уродливые трусы и зарычал, как зверь, когда член Поттера подпрыгнул так сильно, что издал шлепок по собственному животу. — Чёрт, — сказал Поттер, и впервые за весь вечер в его голосе прозвучало неподдельное удивление. «Точно», — подумал Драко, сжимая в кулаке горячую, идеальную плоть Поттера. — «Это не шутка. Отнесись к этому серьёзно. Это, блядь, не шутка.» Драко сплюнул себе на ладонь и принялся дрочить член Поттера длинными жёсткими толчками, а затем резкими и короткими. Он стиснул зубы. Всё, что он произнесёт, будет безумием. Поттер вздыхал так, будто думал, что дверь звуконепроницаемая. У Драко были смутные планы — запереть комнату, наклонить его, заставить умолять об оргазме, потратить на это несколько часов, — но теперь, когда Поттер стонал ему на ухо, он не мог рисковать и что-то менять. Он мог заставить Поттера кончить. Он мог бы заставить Поттера кончить ему в руку, сегодня, прямо сейчас, если только не облажается. Поттер кончил бы, даже не успев снять с Драко одежду. — Подожди, — сказал Поттер и всё испортил. — Боже, притормози. — Почему? — Спросил Драко. — Слишком сильно? Поттер рассмеялся и начал возиться с застёжками на мантии Драко. — Эти штуки невозможно расстегнуть, — весело сказал он. — Не знаю никого моложе пятидесяти, кто носил бы их. — Значит, ты считаешь себя опытным, — сказал Драко, — раз тебе нравятся парни постарше, — и потянул за узел, который развязывал все остальные, пока не обнажилась полоска кожи, спускающаяся по торсу к пупку. Драко с ужасом осознал, что из-за прилившей к груди крови шрамы стали заметнее. Он понятия не имел, что сделает Поттер, если увидит их. Но Поттер лишь опустился на колени. Это была не самая удачная поза: Поттер по-прежнему был спиной к двери, лицо скрывала тень от тела Драко. Драко мог задушить его в таком положении. — Достань его для меня, — ухмыляясь, сказал Поттер. — Я не справлюсь с этими дурацкими штанами. Член Драко был твёрдым так долго, что на его брюках под мантией появилось тёмное пятно; он поспешно расстегнул их. Поттер хмыкнул. — Хороший член, — сказал он, подначивая Драко заткнуть его к чёртовой матери. Драко положил обе руки на дверь. Поттер под ним выглядел так, будто оказался в ловушке. — А теперь скажи что-нибудь приятное, Драко, — сказал Поттер. — Скажи что-нибудь, что тебе во мне нравится, или я не буду этого делать. — Мне нравится твой рот, — сказал Драко, собираясь съязвить, но потерпел неудачу. Когда он потянулся к нему, Поттер отстранился. Как он и предвидел. — Я знаю, чего ты хочешь, — сказал Поттер и насадился на член Драко. Это было невозможно. Поттер был неприкосновенен, но Драко прикасался к нему. Он запустил руку в волосы Поттера, просто чтобы прикоснуться к нему ещё раз. Пальцы Драко запутались в его густых волосах, он почувствовал форму черепа Поттера. Череп Поттера, он был просто мужчиной. И сейчас он принадлежал Драко. — Это… — начал Драко и замолчал. Было так неловко пытаться заговорить. — М-хм-м, — промычал Поттер с заполненным ртом. По телу Драко прокатилась дрожь. — М-м-м, н-н-н, — продолжал стонать Поттер, скользя своим горячим ртом по члену Драко, и слюна капала на пол между его раздвинутых колен. Драко толкнулся и прижал Поттера затылком к двери. «Соси мой член, Поттер», — хотел он сказать громко, чтобы все за пределами этой комнаты могли услышать, но не смог произнести это, не показавшись слабым и жалким. Поттер поперхнулся и продолжил сосать, будто это его совсем не беспокоило. Его рука двигалась где-то у пола, между собственных ног. Это не могло длиться долго. Яйца Драко поджались, всё его тело напряглось от сдерживаемого движения. Он отстранился, чтобы лучше видеть, как головка его члена, влажная от слюны, прижимается к пухлым губам Гарри Поттера. Поттер полностью отстранился. — На моё лицо, — сказал он. — Да, — глупо ответил Драко. «На очки», — подумал он, а потом Поттер снял их, и Драко подумал: «Я никогда и ни в чём не смогу его превзойти», — и начал кончать. Первая струя ударила Поттера по щеке. Ударила по лицу. Поттер, высунув язык, подставил открытый рот для следующих. На его губы. На подбородок. Он издал какой-то звук, а затем и Драко. Драко направил последние слабые импульсы на язык. Поттер улыбнулся, приоткрыв рот. Он выглядел чертовски сексуальным, испорченным и довольным этим. Драко задумался, хорошо ли Поттер видит его лицо без очков, действительно ли они смотрели друг другу в глаза или только Драко. Он провёл головкой члена по тёплой сперме на лице Поттера, размазав её ещё сильнее. Прежде чем его изгнали из мира, где ему было позволено так себя вести, он поднёс свой наполовину твёрдый член ко рту Поттера и заставил его вылизать его дочиста. — Глотай, — приказал Драко. Поттер закрыл рот и подчинился, а затем улыбнулся ещё шире. После этого он не выходил на связь с Драко восемь недель.