love is the same everywhere

      Непрекращающийся гам в аэропорту сильно бьёт по ушам Хёнджина, только что наслаждавшемуся тишиной на высоте от всей мирской суеты. После двенадцатичасового перелёта всё тело парня изнывало, взгляд ещё не привык к стольким мельтешащим объектам, снующим из стороны в сторону. Было сложно распознать так сразу, кто же должен его встречать. Феликс, его друг, ради которого он прилетел в Корею, уверил его в том, что позаботится о полном комфорте после рейса. Хёнджин очень надеялся, что так оно и будет. Единственное желание, заглушающее дикий голод, составлял глубокий сон, желательно в несколько суток. Хёнджин не особо доверял летающей над небесами технике, поэтому не мог спокойно поспать в самолёте. Он занимал себя чтением, сериалом и работой, загружал мозг по полной, но засыпать себе не разрешал. Вдруг что. Его тревожность не дала в должной мере отдохнуть и перед полётом, поэтому можно смело сказать: Хёнджин не спал больше суток. В Корее сейчас поздний вечер, из-за этого спать хотелось ещё сильнее.        Зажмурившись пару раз, Хёнджин более осознанным взглядом пробегается по толпе встречающих в аэропорту и наконец находит самодельный плакат, гласящий «Добро пожаловать домой, Хван Хёнджин!». Феликс. Не сумел обойтись без креативности и использовать лишь простую именную табличку. Но человек, держащий плакат и с нетерпением высматривающий кого-то из прибывших, был совсем не похож на лучшего друга Хвана.        Это был мужчина довольно крепкого телосложения, в чёрной косухе, из под которой была видна чёрная рубашка, и того же цвета джинсах. Или он не умеет выбирать одежду по размеру, или ему нравится, когда одежда облепляет его тело. Хёнджин не против признать, что второе нравится и ему тоже. Конечно, со стороны простой эстетики. Лица мужчины не было видно из-за чёрной маски, неужели этому типу нравится одеваться во всё чёрное? Это же скучно. Но, возможно, образ в стиле тотал блэк ему идёт.        Хёнджин подходит ближе и ловит на себе знакомый взгляд. Неясное чувство заставляет его остановиться на месте, застыть, а возрастающее тревожное чувство в груди просит развернуться и уйти, сесть на тот же самолёт и вернуться домой, в Милан. Но не смотреть в эти глаза вновь. В конце концов, он успокаивает себя тем, что ему просто показалось, что человек, встречающий его не тот, на кого подумал Хёнджин. Но напряжение достигает своего пика, когда он снимает маску в тот момент, когда Хёнджин останавливается перед ним.        — Хёнджин.        — Минхо.  Класс. Зашибись. Это правда он.        — Давно не виделись? — интонация будто вопрошающая, но смотрит с издёвкой, с той самой забытой искоркой в глазах.        — Да, с той вечеринки у Джисона, — резко отвечает Хёнджин, чувствуя, как воспоминания пережитого бьют с новой силой.        — Точнее в универе тем же днём. На вечеринке я тебя так и не увидел, — хмыкает Минхо, складывая плакат и поворачивается к выходу из аэропорта.        — Зато я тебя видел очень хорошо, — сдавленно отвечает Хван, продолжая сверлить знакомого взглядом.        — Хочешь обсудить это сейчас? — будто бы устало спрашивает Минхо, стреляя острым взглядом через плечо.        Хёнджин первый разрывает недолгий зрительный контакт и уводит взгляд в сторону, глухо отвечая:       — Хочу, чтобы ты в тишине отвёз меня в мой отель.         Минхо усмехнулся, но ничего не сказал. В той же тишине они дошли до автостоянки и остановились у чёрной KIA Sorento. Хёнджин не удивлён выбору Минхо — он всегда предпочитал внедорожники. У Хёнджина же дома стояла белая KIA K5. Они оба любили авто от этого производителя, но всё же их вкусы рознились.       Запихнув спортивную сумку на задние места, Хёнджин валится на переднее сиденье, сразу же настраивая его удобнее для комфортного сна. Минхо на самовольство парня только хмыкает изумлённо. Надо же, ведёт себя так, словно Минхо каждый день заезжает за ним. Так и было когда-то. Но прошло слишком много лет, чтобы воспринимать это так легко. Ещё одна деталь, за которую зацепился Минхо, — одна единственная сумка, висевшая на широких плечах Хвана. Раньше он всегда брал с собой много вещей, куда бы ни поехал, слишком переживал насчёт внешного вида. Изменился? А могут ли люди меняться?        Тем не менее Минхо так же сел с водительской стороны и выехал с автостоянки. Тишина между ними ощущалась странно, но никто не собирался включать магнитолу. Хёнджин откинулся на низко установленную спинку и отвернулся к окну, а Минхо смотрел чётко на дорогу, кажется, не заботясь о том, кто находится в его машине прямо сейчас.        — Почему меня встречаешь именно ты? Ты же знал, за кем должен приехать, — не выдержав долгой тишины, Хёнджин, не поворачиваясь, подает тихий голос. Вопрос его действительно волновал. Ну, неужели Минхо по собственному желанию потратит своё время и приедет встречать своего бывшего, которого не видел семь лет?        — Ты же хотел доехать в тишине, — снова усмехается, но всё равно продолжает. — Феликс мой двоюродный брат, если ты забыл. Он не смог приехать сам, другим своё сокровище не доверит, поэтому попросил меня. Я не мог отказать ему, — фыркает Ли, будто это что-то само собой разумеющееся.  «А хотел бы?», — остаётся неозвученным в голове Хёнджина.        — Даже если это ты, — добавляет Минхо ровным голосом.        Что ж, Хёнджин сам захотел узнать мысли и мотив Минхо и должен был быть готов к любому ответу. К тому же такой ответ ожидаем.        Сказано было тихо, без эмоций. Но в голове Хёнджина эти слова отдаются эхом слишком громко, а сердце сжимается слишком сильно. Хотя ему должно быть плевать. Кто он такой, чтобы осуждать Минхо? Ведь про него он думает то же самое. Он должен думать точно так же. Но почему-то желание разговаривать и смотреть на Минхо ушло вместе с мнимыми крупицами надежды, оставляя после себя неприятный осадок.  …Надежды на что? 

***

      Через какое-то время Хёнджин просыпается, чувствуя, что машина останавливается. Осмотревшись, он хмурится в непонимании: вокруг не оживлённый город, впереди них не многоэтажное здание отеля. Кажется, они загородом на частной территории. Двухэтажный коттедж виднелся за железным ограждением, Хёнджин резко поднялся, оглядываясь. Собирающийся выходить Минхо, заметил чужое смущение и лишь посмеялся с выражения лица Хвана.        — Не бойся, я тебя не убивать привёз и не к себе. — Забавно, что Минхо поставил эти слова в один ряд, словно они были равными друг другу по значению. Отчасти так и было. — Это дом Феликса. Они с Чаном переехали не так давно.        Точно. Феликс часто жаловался Хёнджину на усталость от переезда. Он не удивится, если увидит ещё не расставленные коробки в коридоре.               Ничего не ответив Минхо, Хёнджин просто выходит из авто, забирая с заднего сиденья свою сумку.        Проходя вдоль дорожки из белого камня, Хёнджин вспоминает всё больше и больше сообщений и фотографий Феликса о новом доме. Выглядит волшебно. Идеально для сказочной натуры Феликса. Благодаря Чану он расцвел и наконец увидел в себе всё то чудесное, что прятал годами. Хёнджин не был знаком с Чаном лично, но иногда они могли перемолвиться парой слов во время видеозвонка с Феликсом.        После перелёта Хёнджин планировал завалиться в забронированный Феликсом номер и проспать всю ночь, но его планы нарушили обманом. Теперь Хёнджин переживал, что выглядит совсем не подходяще для знакомства с мужем лучшего друга. Да, они даже успели расписаться в Сиднее за то время, что Хёнджин не виделся с Феликсом. После сна Хван выглядел слегка помятым, он очень устал и совсем не желал быть активным ближайшие пару суток, но придётся ради Феликса. Шагающий рядом Минхо поглядывал на него изредка, кажется, замечая подрагивающие руки и нервно закушенную губу, но молчал.        Во всем доме было тихо. Наверное, Феликс снова увлечённо чем-то занимается и не замечает новоприбывших гостей. Разуваясь, они вместе проходят в гостиную, Хёнджин с нескрываемым интересом разглядывает интерьер и довольно подмечает про себя, что Феликс учёл его советы. Минхо уходит на второй этаж за братом, а Хёнджин устало валится на мягкий диван, обещая себе принять благопристойную позу, когда хозяева спустятся.        — Я хотел закрыть твоего кота в комнате, чтобы он не мешал Хёнджину, но этот кот — заноза в заднице! Он слишком активный для такого спокойного хозяина, как ты!       Хёнджин слышит шаги и голоса на лестнице, точнее голос один, возмущённый, с прежней хрипотцой, принадлежавший Феликсу. Он улыбается, чувствуя прилив энергии от радости снова услышать родной голос лучшего друга.        — Хёнджин! — Феликс выходит в гостиную и налетает на успевшего встать Хвана с объятиями.       — Феликс! Я очень рад тебя видеть! — проговаривает Хёнджин прежде, чем ему становится тяжело дышать от сильного захвата Ли. Не стоит забывать, что у этого парня чёрный пояс по тхэквондо. Он отпускает друга только тогда, когда Хёнджин хлопает его по спине не от радости встречи, а в попытке призвать позволить ему вдохнуть чуточку воздуха.        — Боже, ты не представляешь, как я счастлив видеть тебя здесь! — лепечет Феликс, осматривая всего Хёнджина, и продолжает держать того за руки. — Как долетел? Всё хорошо? Ты сильно устал, да? Хочешь лечь спать или сначала поешь? Крис сегодня ночует в Сеуле, дел много, он извиняется перед тобой, что не смог встретить сегодня!        Хёнджин впервые за последние дни смеётся, забавляясь с расспроса Феликса и того, как его мимика менялась на каждом предложении. Он чертовски сильно скучал по своему любимому птенчику.        — Всё хорошо, Ликси, я нормально долетел, но устал адски. Наверное, я не смогу продержаться ещё час, усну прямо на месте.        Феликс понимающе кивает, прекрасно видя состояние друга, в особенности синие круги под глазами и осунувшиеся щёки.        — Как давно ты ел?        Хёнджин на внезапный вопрос не отвечает сразу. Думает, что сказать. Не хочет заставлять переживать за себя, но понимает, что бы он сейчас ни сказал, Феликс не поверит в его враньё. Ему остаётся лишь опустить взгляд и потрясти чужие маленькие ладони, шутя и уверяя, что он в порядке. Конечно, это не действует. Ни на кого.          — Феликс, завари ему травяной чай, который я подарил тебе недавно, и дай ему печенье, что ты испёк, — отзывается строго Минхо.        Оба парня поворачиваются к нему, замечая, как тот хмурится, устремив пронизывающий до самых костей взгляд на Хвана. Хёнджин тушуется под этим взглядом, а ещё ему становится грустно. Минхо всегда упрям в своей заботе. Выходит он будет заботлив даже к своему бывшему. Пусть это ощущается приятно, что-то волнуя в груди, но всё равно больно. Он в чужой заботе больше не нуждается.        Феликс усаживает друга обратно на диван, и, проходя мимо брата, делает замечание тому:       — Вообще-то, это брауни, а не печенье!        — Наверное, я тебя удивлю. Но мне без разницы, — отвечает с притворной улыбкой.        — Злюка, — бросает Феликс уже из кухни.          Знакомая тишина снова настигает их. Хёнджин усиленно борется с желанием уснуть, а внимание Минхо привлекает нечто шумящее в коридоре. Судя по ругательствам Ли, ранее упомянутый питомец Минхо игрался с его уличной обувью. Хёнджина это почти забавляет, пока в комнату не забегает серый пушистик в полоску. Знакомый кот запрыгивает на диван, но останавливается, выгибается в спине и чуть ли не шипит на незнакомца в доме, но Хёнджин не обращает внимание на понятное поведение животного, вместо этого он оживляется и весело зовет кота своим прозвищем, вытягивая руку, как раньше, чтобы поиграть с пушистиком.        — Мышка, это ты! Совсем большим котом стал, мышка! Ты такой же активный, как раньше, да? В твоём то возрасте можно ли ещё так скакать, мышка? — Хёнджин смеётся, продолжая звать старого кота, который слышит знакомые звуки и не может осознать ситуацию. Пару лет назад один только Хёнджин не хотел мириться с прозвищем кота, Дори, и называл его по-своему из-за серой шерсти. Изначально он и принял маленькое серое чудо за мышь и почти испугался, но тут «мышь» мяукнула громко и жалобно, что все сомнения и страхи Хвана отпали, а сердце заполонила нежность к маленькому существу. С первой их встречи это прозвище прижилось, и Хёнджин ни разу не назвал кота иначе, чем «мышка». Серый кот был очень умным, но после стольких лет ему было трудно вспомнить, почему то, как его называют, так тревожит. Словно, его так зовут. Хёнджин и не надеялся, что его вспомнят, но играться не перестал, видя, как кот принимает его игру.        Минхо, продолжавший стоять у стены, опираясь на косяк и сложив руки на груди, наблюдал за этой картиной с неясными эмоциями. А что вообще чувствуют нормальные люди, когда видят, как их бывшая любовь играется с его питомцем, который занимает в жизни самое первое место? Наверное, щемящей нежности в груди не должно быть. Наверное, не должно быть так грустно и весело одновременно. Плохо и хорошо в раз.        Вскоре Феликс приходит обратно с чашкой дымящегося чая в одной руке и блюдцем с кусочком вкусно пахнущего брауни в другой. Он укладывает всё перед Хёнджином и садится рядом, призывая немного покушать.  Хёнджин оставляет игры с котом и отпивает немного из кружки, наслаждаясь тем, как внутри приятно расползается тепло. Дори, принюхавшийся к Хёнджину, ложится на его бедро, словно не он тот кот, который бегал по всему дому минуту назад.        — Вспомнил, — констатируют Минхо и Хёнджин одновременно.        Хёнджин удивляется такой случайности, посмотрев на Минхо, но, замечая, что тот наоборот отвернулся, тоже опускает взгляд, отломив кусочек брауни.        Феликс чувствует напряжённую атмосферу между этими двумя, прекрасно знает, откуда она взялась, поэтому молчит тоже, несмотря на то, что весь день сгорал от нетерпения расспросить друга о его пятилетней жизни в Милане.        Внезапно наверху раздается громкая мелодия рингтона. Феликс извиняется перед Хёнджином и поднимается наверх, чтобы ответить.        Настроение стремительно летит вниз. Ровно так же, как чашка недостигшая края стола по ошибке Хёнджина, точнее из-за дрожи в его руках. Резкий звук разбитого фарфора громко бьет по ушам не только уставшего Хвана, но и встревоженного кота, который спрыгивает с дивана в испуге и отчего-то неожиданно впивается в руку Хёнджина острыми зубами, когда тот собирается собрать разлетевшиеся осколки. Подавить вскрик от боли Хёнджину не удаётся, когда уже длинные когти кота проезжаются вдоль руки, окрашивая предплечье в несколько красных полос. Естественно, на это реагирует Минхо, выгоняя кота из комнаты и указывает Хёнджину направление ванной, где стоит промыть порезы.        Хёнджин слушается и быстро находит нужную дверь. Держит пострадавшую руку под сильным напором воды из под крана. Он корит себя за невнимательность и не контролируемую дрожь в руках. Не успел приехать, а уже накосячил. Феликс будет переживать ещё больше, благо это случилось не при нём. Глубокие порезы неприятно жжёт.        Слёзы наворачиваются на глаза не от боли, а от всей накопившейся усталости, но тут в проёме появляется Минхо с хмурым взглядом. Хёнджин выключает воду и быстро моргает несколько раз. Перед Минхо он уже достаточно показал свою слабость за сегодня. И за всё время. Больше нельзя.        — Нужно обработать раны и перевязать, если сильно кровоточат, — он подходит ближе и говорит уверенно. Словно действительно переживает.        Хёнджин невольно вспоминает, как совсем давно Минхо реагировал на каждый его порез так, словно Хёнджин при смерти. Он бы даже посмеялся сейчас, если бы всё не было настолько абсурдно.        — Не нужно, я просто заклею пластырем. У меня в сумке есть, — ответил Хёнджин, не поднимая взгляда.        Он собирался пройти мимо Минхо обратно в гостиную, но тот остался на месте, закрывая проход своим телом, вместо этого он начал напирать, заставляя Хвана отходить назад с каждым шагом.          — Хёнджин. Раны. Надо. Забинтовать, — каждое слово произнёс, нарочито отделяя от другого. Стоит признать, прямо сейчас такой тон имел силу над Хёнджином, который не выносит, когда ему приказывают.        Минхо сделал ещё шаг ближе, становясь совсем близко к Хёнджину, буквально заставляя того вжаться в раковину позади него. Ли поднимает руку, а Хёнджин, сам не осознавая своей реакции, машинально отворачивает голову в сторону. Глупо. Хорошо, что хоть не зажмурился, думается Хвану. Минхо чужую реакцию замечает, взгляд его становится ещё тяжелее. Он достаёт с верхней полки маленький чемоданчик и отходит на несколько шагов, снова устремляя взгляд на сжавшегося Хвана.        — Идём.        Хёнджин чувствует, как к нему вернулась способность дышать свободно, и выпрямляется, но в ответ не смотрит и не говорит ничего, лишь кивает медленно, соглашаясь. Минхо ещё какое-то время просто смотрит, словно не он только что призвал к движению. Из-за застывшей атмосферы Хёнджин всё же поднимает мутный взгляд, и только после этого Минхо отворачивается и выходит из ванной, будто нарочно показывая, что он не терпит взгляд Хёнджина на себе. Почему он такой?        Они возвращаются в просторную гостиную. Осколков на полу нет, как и всей остальной посуды и виновника глубоких порезов на руке Хвана. Минхо. Феликс ещё не спустился. Вероятно, ему звонил Чан. Он не сможет приехать на ночь, поэтому компенсирует своё отсутствие долгим разговором перед сном. Хёнджин знает об этой маленькой традиции пары, поэтому даже не думает винить друга в том, что его нет рядом сейчас.       И, конечно, он не будет его винить в том, что сейчас именно Минхо, сидящий на коленях перед диваном, аккуратными касаниями обрабатывает его руку антисептическим лосьоном, слишком нежными для его настроения, для него всего. Нет. Минхо всегда был осторожен с Хёнджином. В словах, действиях, касаниях, поцелуях. Но прошло столько лет… Хёнджин не верит в то, что Минхо готов быть нежным с ним таким. Бросившим его семь лет назад. Без разговора и объяснений. Обещавшим разговаривать о проблемах в отношениях, но смолчавшим в самый важный момент, пожелав пойти лёгким путём и совершенно уйти из его жизни. Хёнджин не понимает, оттого и раздражается сам по себе.        — Тебе нужно быть аккуратнее, Принцесса, — усмехается Минхо, закончив бинтовать чужую руку, и поднимает голову, смотря снизу вверх.        — Не смей называть меня так, — огрызается Хёнджин, отдёргивая руку. Он совсем перестал быть благодарным за помощь. Ничего, как-нибудь после он и за этот небрежный тон упрекнёт себя, но без Минхо рядом. Хёнджин боится раскрыть свои чувства снова.        — А раньше любая наша ссора заканчивалась, стоило мне назвать тебя так, — Минхо сохраняет игривый запал, не спеша подниматься. Он выводит Хёнджина из себя одним лишь своим наглым взглядом, и он об этом прекрасно осведомлён.        — Больше ни одна наша ссора не закончится поцелуем, — осаждает его Хван, говоря не свойственным ему строгим голосом.        На этот раз что-то меняется. Минхо поднимается с места, становясь таким же угрюмым, как и минутами ранее. Хёнджин чувствует себя так, словно где-то оплошал, но ведь они оба просто говорили констатацию фактов? Разве Хёнджин не прав, говоря о том, что их губы больше никогда не сольются в страстном поцелуе? Обратное даже звучит глупо. Минхо никогда больше не захочет целовать его… А хотел бы Хёнджин?        Минхо сейчас был похож на Дори, который только что с ним игрался, а в следующую минуту кусает и царапает его до крови. Минхо иногда поступает так же. Ранит до крови. Разница в том, что кот режет кожу, а Минхо — сердце.        — Скажи Феликсу, что я забрал Дори и уехал домой, — одетый в чёрную косуху Минхо снова появляется в комнате после того, как выходил на несколько минут.       Хёнджин даже не знает, сколько времени прошло, он просто потерялся в своих мыслях. Казалось, Минхо готов был уйти после этих слов, но остановился в проёме и сказал через плечо уже тише.       — Если появятся какие-то симптомы инфекции, обратись к врачу. Не бойся потратить время на себя.        Всё, что мог сейчас Хёнджин, это кивнуть, и не надеясь, что его ответную реакцию заметят. Но Минхо в ответе и не нуждался, закончив говорить, он сразу же ушёл. Прекрасно дав понять, что не хочет находиться один на один с Хёнджином в одном доме.        Оставшись сидеть в одиночестве, неизвестно сколько времени Хёнджин пялил в одну точку без единой мысли в голове. Он был слишком перегружен, но после Минхо он снова потерял сон, как когда-то в юношеские годы. Только прежние чувства совсем разнятся с нынешними. Его отвлёк спустившийся Феликс, вдоволь наговорившийся со своим мужем.        — Хёнджин, а где Минхо? — спрашивает встревоженно Феликс, найдя своего друга в поникшем состоянии, бесцельно смотрящий в стену перед собой. — Что с твоей рукой?! — Этого оказалось достаточно, чтобы Ли мог потерять покой и тут же броситься к Хвану.        — Всё в порядке, это Дори испугался разбитой чашки. Прости, я разбил, наверное, дорогую вещь из сервиза, — неясно лепечет Хёнджин, будто бы находится в предобморочном состоянии.        — Боже, ты разбил чашку? — Феликс, услышав это, перевёл взгляд на ладони Хёнджина, рассматривая на наличие порезов. Убедившись, что глубоких порезов нет, он кое-как успокоился. Но такой вид друга не мог не волновать его. — Хёнджини… Ты выглядишь совсем подавленным, родной… Ты так устал? Или что-то произошло между вами с Минхо? Прости меня, я должен был послать за тобой кого-то или приехать самому, а не позволять Минхо забирать тебя…        Хёнджин, что покоился в тёплых объятиях Феликса ранее, выпрямился резко, посмотрев на того с прищуром.        — Что ты имеешь в виду? Не позволять Минхо забирать меня? Разве не ты попросил его об этом?        — Минхо… Он по работе прибыл на ролкере из Японии на пару часов раньше тебя, и отписался мне. Я был занят и сказал ему о том, что не успеваю забрать тебя из аэропорта, и он предложил свою помощь, — рассказал Феликс. — Его личная машина тоже находилась на судне, поэтому он сразу поехал в аэропорт…       — Он сам?.. — Хёнджин неверяще шёпчет, чувствуя, что находится на грани.        Феликс лишь кивает, видя, как его слова действуют на Хвана. Одного короткого кивка Феликса хватает для того, чтобы последняя капля упала в чашу сдержанности и перевесила, выливаясь за края. Первые слёзы упали на ладони Феликса, по-прежнему державшего друга за руки. Почувствовав чужие слёзы, он притягивает разбитого Хёнджина к себе, позволяя отпустить себя полностью и разрыдаться на плече лучшего друга. Хёнджин плакал громко и долго. У Феликса сердце сжималось всё сильнее с каждым новым всхлипом. Он бы очень хотел уменьшить боль родного человека, забрать себе — плевать, он бы пострадал вместе с ним. Но видеть вот такого Хёнджина не хотелось совсем. Все трое понимали, что встречи Хёнджина и Минхо не избежать. Один из них не хотел это признавать никогда, он был готов не возвращаться в родную страну вообще, лишь бы не видеть некогда любимого человека. Второй знал и ждал, устал врать себе, что ему плевать, перестал внушать себе, что ненавидит этого человека, потому что сердце каждый миг изнывало по тоске к нему. Третий же находился меж двух огней и боялся даже поднимать эту тему, мечтая, чтобы всё решилось само. Но такого, к сожалению, не будет. Двое из них должны приложить максимум усилий, чтобы привести свои чувства и отношение друг к другу в порядок. Чтобы можно было существовать рядом, в одном городе, в одной стране, на одной планете — разницы нет. Больно одинаково везде. 

***

      Мужчина, севший за руль автомобиля, долго не двигался с места. Смотрел пустым взглядом перед собой, пытаясь осознать, что последние два часа не его вымысел. Он правда подвозил его на своей машине. Хёнджин сидел тут, где сейчас спокойно лежит Дори, совсем рядышком. Минхо мог снова посмотреть в его глаза. Но не увидеть там ничего, кроме боли и ненависти. Он был так близко к нему, даже касался его всегда нежной кожи, слышал его бархатный голос, вдыхал его новый парфюм… Всё это казалось нереальным, словно Минхо опять видит сон с участием единственного близкого человека. Да, их близость действительно кажется одним сплошным сном, из которого его так безжалостно вырвали однажды.        Тишина ночи разрезается двумя глухими ударами ладони по рулю. Глаза напряжены до лопающихся капилляров, но слёзы всё равно неразборчиво падают вниз, словно это сейчас физическая необходимость. Минхо выезжает в город, крепко вцепившись в руль, желая таким образом перестать поддаваться ноющей боли в груди. Сложенный в несколько раз плакат с разноцветными буквами то и дело притягивал взгляд Ли через зеркало. Он невольно вспоминает, что успел спрятать цветные фломастеры в своей сумке. Хёнджин, скорее всего, даже предположить не может, что инициатива встретить его исходила именно от Ли.        — Почему меня встречаешь именно ты? Ты же знал, за кем должен приехать.        — Феликс мой двоюродный брат, если ты забыл. Он не смог приехать сам, другим своё сокровище не доверит, поэтому попросил меня. Я не мог отказать ему. Даже если это ты.        Какой идиот.        Минхо давно забыл, что это такое, — чувствовать настолько сильную беспомощность. 

***

      Хёнджин просыпается, чувствуя ужасную головную боль и невозможность легко подняться. Его голова, как и всё тело, изнывала и казалась жутко тяжелой. Он плохо помнит, как оказался в этой комнате и постели. Одежда на нём была его спальная, видимо, Феликс позаботился. С первого этажа доносилась спокойная французская музыка, это значит, хозяин дома давно встал. Стоит, наверное, спуститься к нему… Хёнджин начинает чувствовать, что приехал гостем, но стал обузой для друга.        Не успел он поддаться гнетущим мыслям, как в дверь постучали. Хёнджин попытался ответить, но понял, что его горло совсем охрипло. Феликс вошёл в комнату сам, держа в руках маленький поднос со стаканом воды и блистером обезболивающего. Ли Феликс, как всегда, вовремя. Заметив, что пара любопытных глаз устремлена на него, Феликс улыбается и помогает приподняться Хёнджину.        — Проснулся? Как себя чувствуешь? — заботливо интересуется. — Тебе нужно сходить в душ и позавтракать.        — Спасибо, Ликси, — по-прежнему хрипит Хван. Он принимает таблетку и залпом опустошает полный стакан. — К вечеру мне станет лучше, обещаю.        Феликс на этих словах грустнеет наоборот. Вероятно, вспомнил, в каком состоянии вчера пребывал его друг.        — Хёнджини, пойми. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Ты мой самый близкий человек, и я очень хотел бы видеть тебя на нашей с Чаном годовщине, но если ты не хочешь из-за чего-то… из-за кого-то, — исправляется Ликс, — то я приму любое твоё решение. Ты прилетел ко мне по единственной просьбе, и я ценю это безумно. Мне хватит и твоей компании дома, правда.        Хёнджин мотает головой из стороны в стороны, хоть пульсирующая боль ещё не прошла, он не мог не успокоить своего лучшего друга.        — Ликси, со мной всё в порядке. И какой-то там Ли Минхо не помешает мне порадоваться за моего по-настоящему любимого человека в день его годовщины, понял? Я не смог попасть на вашу регистрацию, но уж на годовщину точно пойду! К тому же я не для того терпел двенадцать часов в самолёте, чтобы дома тухнуть, пока вы развлекаетесь! — смеётся Хёнджин, заставляя улыбнуться и Феликса.        — Я буду очень рад, если ты будешь в порядке, — тихо говорит Ли, сжимая ладони друга в своих.        — Я уже в порядке, со мной всё хорошо, Ликси! Не нагнетай. Просто вчера… я очень устал, плюс эта встреча с Минхо была слишком неожиданной, и всё это в раз навалилось на меня. Но переживать не о чем! Я разберусь со своими проблемами сам, хорошо?        — Хорошо… — всё ещё недоверчиво отвечает Феликс, но улыбается, когда Хван треплет его по волосам.        Феликс стаскивает с него одеяло, шутя указывая на то, что тот слишком долго валялся в кровати, и отправляет принять освежающий душ. Хёнджин подчиняется, достаёт из своей сумки чистые вещи и замирает. Феликс снова начинает переживать из-за резкой смены настроения и спрашивает друга в чём дело, почему тот так внезапно остановился. Хёнджин медленно поворачивается, показывая в руках чёрную футболку с принтом серого кота, Дори вообще-то. Он поджимает губы, и Феликс на расстоянии чувствует, как тот борется с собственными мыслями.        — Я даже не заметил, как взял её… Забыл, что она до сих пор у меня…       Феликс знал, что это футболка Минхо. Как только Дори подрос до того возраста, когда с ним можно было играть «по-взрослому», как называл Минхо гонки по всей квартире и большие игрушки, то сразу же устроил домашнюю фотосессию им троим. Семейное фото с Минхо и Хёнджином, вместе держащих Дори на руках, он распечатал в двух экземплярах, свою носил всегда под чехлом, а отдельную фотографию с Дори использовал для принта будущей любимой футболки. Хёнджин понятия не имеет, как она оказалось в его вещах. Может быть, он случайно забрал её, когда в спешке собирал свои вещи из общей квартиры в ту ночь, а, может быть, он просто не помнит того, как остановился посреди дела и сел на пол, плача и сжимая в руках эту футболку, а потом бросил в свой чемодан, желая забрать с собой что-то дорогое Минхо, какую-то его частичку. Словно его сердца было недостаточно…       — Неважно, футболка же не должна иметь какие-то воспоминания. Это просто одежда. Да?.. — Хёнджин смотрит на Феликса, как новорождённый котёнок, которому нужно указать правильный путь.       Ли смотрит в ответ почти таким же и неуверенно кивает. После чего Хёнджин уходит в душ, а Феликс думает о том, когда же Хван перестанет врать самому себе…       В душе, стоя под напором горячей воды Хёнджин прилагает все усилия, чтобы не думать о том, как он проведёт целый вечер в компании бывшего возлюбленного, который ненавидит его. Испортить праздник Феликсу своей грустной миной совсем не хотелось. Он и Чан этого не заслуживают. По итогу Хёнджин решил попросту избегать Минхо, если вдруг увидит его. Он должен хорошенько отдохнуть и повеселиться с друзьями! Ради этого он сюда и вернулся. Конечно, только ради этого.       После удачного завтрака Феликс предложил выехать в город, как как сегодня он отдаёт свою внешнюю красоту, волосы и тело хорошему другу-визажисту, Ян Чонину. А это значит, что и над Хёнджином будет колдовать знаток моды. Но Хёнджин был только рад дать полную свободу опытному человеку и не заботиться о красивом образе самому. После того, как они собрались и уже готовы были выходить, в дверях появляется высокая фигура кудрявого Чана. Феликс с счастливым визгом бежит прямиком в объятия любимого человека, который всю ночь и следующее утро ждал этого момента, чтобы наконец поцеловать мужа и ощутить, что он дома.  Хёнджин наблюдал за ними с яркой улыбкой на губах, искренне радуясь за друга. Его душа будто сама собой расцветала от вида любви. Он чувствовал себя прекрасно до тех пор, пока в его сознании не проскользнула мысль о том, что когда-то он так же встречал Минхо после его подработок…        Благо из этих воспоминаний его вовремя вытягивает Чан, переключая своё внимание на него.        — Хёнджин! Рад наконец увидеть тебя лично! — он подходит к нему и останавливается в паре шагов, расставляя руки в стороны, как бы спрашивая разрешения.        — Я тоже очень рад, Чан, — Хёнджин натягивает на бледные губы смущённую улыбку и делает последний шаг ближе для объятий. Феликс выбирал спутника жизни себе подстать: оба до жути тактильные.        — О, от тебя приятно пахнет, — подмечает Чан, как владелец парфюмерного магазина.        — А знаешь почему? — улыбается Хёнджин, переглядываясь с Феликсом. Чан вопросительно выгибает бровь, ожидая ответа. — Я украл у твоего мужа последний подарок.        Все трое смеются, создавая расслабленную, совершенно домашнюю атмосферу.        — Значит, я не прогадал с подарком, раз на него другие охотятся, — подмигивает Чан и улыбается широко, демонстрируя глубокие ямочки на щеках.        Чан, несмотря на свой мощный внешний вид, внушал доверие и заставлял проникаться к нему тёплыми чувствами с первых минут знакомства. Хёнджин счастлив, что у Феликса есть такой надёжный человек рядом. И всем сердцем надеется, что их отношения продлятся ещё очень долго.        — Кстати, милый! Ты не хочешь отвезти нас к Чонину? — Феликс подбирается под бок к мужу и заискивающе смотрит на того, запрокидывая голову.        — Я приехал домой только за тобой! Конечно, я поеду с тобой куда угодно, — плавится Чан, целуя Феликса в уголок губ.        Хёнджин умиляется двоим голубкам, но вредность его второе имя, поэтому, смеясь, он забирает Феликса в свой плен.        — Ну хватит вам! Успеете намиловаться. Сегодня до вечера Феликс обещал быть целиком и полностью моим! — зыркает он «недовольно» на Чана, смиренно поднявшего руки вверх. — Ваша годовщина по дате только через два дня, и вы полетите в Сидней, так что дай мне налюбоваться моим птенчиком, которого я не видел столько лет!        — Хорошо-хорошо, отдаю Феликса в твои руки на сегодня. До вечера, конечно, — хитро добавляет Чан. Но успокаивает свои эмоции и переводит заинтересованный взгляд на Хвана. — А насколько ты в Корее? На третий день обратно?        Хёнджин невольно ослабляет хватку, оставляя на плечах Феликса лишь одну руку, и вновь теряется в своих мыслях. Положенный отпуск на работе он взял на неделю, планируя погулять по родному городу и, возможно, посетить ещё парочку городов, но теперь… Если он останется один после встречи с Минхо, ему будет крайне тяжело контролировать свои мысли и чувства.        — Скорее всего, я улечу сразу же после вас. Помимо Феликса мне тут некого стеснять, — он говорит тихо, пытается улыбнуться, но его грустные глаза говорят о многом всем смотрящим.        — Ты меня не стесняешь! — желая отшутиться, Феликс толкает друга в плечо.        — Да, Хёнджин, правда. Мы рады тебе в нашем доме, и если ты захочешь остаться ещё на пару дней в Сеуле, поностальгировать о прошлом, например, то с чистой совестью оставим тебе ключи от дома и машины. Феликс доверяет тебе больше, чем себе, поэтому и я тоже, — поддержал Чан.       — Да ладно вам… Как я могу жить в чужом доме, как в своём? Захочу остаться, забронирую номер в отеле на пару дней, всё в порядке. Спасибо за доверие, Чан.        Чан, кажется, перенял от Феликса умение распознавать эмоции Хёнджина, поэтому он не стал допрашивать его или упрашивать остаться здесь, понимая, что дело совсем не в месте проживания.        — Тогда поедем? — предлагает Феликс, нарушая образовавшуюся неловкую тишину.        Единогласным решением было отправиться на машине Чана. Умостившись на заднем сиденье, Хёнджин прислонился к окну и совсем чуть-чуть затерялся в своих мыслях о прошлом, время от времени отвечая на вопросы Чана и Ликса. Хёнджин наблюдал за меняющимися пейзажами за окном и вспоминал их свидания с Минхо. Ли всегда был оригинальным. Они не так часто ходили в кино и рестораны, как на природу: пикник на открытой поляне, кемпинг на озере или в лесу и даже поход в горы. С Минхо было интересно. Пусть Хёнджин через каждый шаг жаловался на усталость (от переизбытка вещей у него за спиной, которые сам же и набрал), но проводить время с любимым было самым главным для Хёнджина. И любой активный отдых компенсировался Хвану как долгими поцелуями и самыми комфортными объятиями, так и жаркими ночами, наполненными безграничной любовью. В их отношениях когда-то существовала гармония, и казалось, что ничто неспособно её разрушить.  Хёнджин ошибался, думая так.        На удивление настроение Хёнджина не портится после подобных воспоминаний. Всё-таки, что бы между ними ни произошло в конце, Хёнджин ценил каждый момент проведённый с Минхо, который заставлял его хоть на секунду почувствовать себя счастливым. А таких, стоить признать, очень и очень много.        Ян Чонин — кучерявый молодой парень, с виду простой, но на самом же деле знаток своего дела. Хёнджин восхищался им, он показывал мастерство, когда колдовал над будущим образом Феликса. Ли в его руках превратился в самого настоящего принца, отчего даже Чан, видящий своего мужа каждый день, был в шоке с валяющейся где-то на полу челюстью. В общем, Феликс не зацелованным не остался. Когда же пришла очередь Хвана, ангельская улыбка Чонина спала и он хитро улыбнулся, точно дьявол, пожирающий новые сладкие души. На мгновение стало страшно, но Хёнджин вспомнил, что ему терять-то и нечего, поэтому расслабился и полностью доверился молодому мастеру. Итог порадовал всех, включая Чонина и его помощницу, в роли которой выступала его девушка-дизайнер Чеён. Прямые длинные волосы Хёнджина превратились в милые кудри, делающие его прическу более объёмной, на шее красовался чёрный чокер с серебристыми звёздочками, золотые узоры на коричневой рубашке придавали медовому тону кожи Хёнджина большую аристократичность, а яркого цвета штаны с чёрным ремешком подчеркивали длинные ноги — главный шарм. Акцентировать внимание на макияже Чонин отказался, уверяя, что истинная красота Хвана в его природном очаровании, он лишь подчеркнул уголки его глаз, растушевав жёлтые тени, и нанёс тинт для губ, визуально делая их ещё более пухлыми. Увидев себя в зеркале, даже сам Хёнджин не мог поверить, кто стоит перед ним прямо сейчас. Золотые руки Чонина и впрямь творят чудеса! Хёнджин не может вспомнить ни одного раза, когда он выглядел настолько эффектно. После этого он ещё долго-долго благодарил Чонина, пообещав угостить его и Чеён вкусным ужином. Было до ужаса интересно узнать, какие образы эти чудотворцы подготовили для себя на сегодняшний вечер. Но времени прошло достаточно, и совсем скоро всем троим предстанет возможность увидеть воочию образ главного визажиста в этом городе.