Лиловый.

      Альфа сладко посапывал на кровати, раскинувшись на своей половине. Этой ночью он почти не спал — лёг только под утро, долго разговаривая с объектом своих грёз. Но сейчас Чимина рядом не было: его половина успела остыть, а подушка вернулась в прежнюю форму.       Тем временем на кухне царила тихая возня.       Чимин босиком, в свободной футболке и шортах, суетился возле плиты. Щёки его чуть порозовели от жара и счастья. Он аккуратно взбивал яйца в белой керамической миске, шумно шмыгая носом от аромата свежего хлеба. На плите тихо скворчала сковорода, а в тостере подпрыгивали ломтики хлеба.       Омега хотел сделать для Чонгука что-то тёплое, что-то своё — завтрак, который пах бы уютом и любовью.       Он промыл клубнику, вырвав хвостики, выложил на тарелку сыр, обжарил бекон до золотистой корочки и, наконец, аккуратно разложил всё на подносе, добавив к еде чашку свежесваренного кофе.       Тем временем в спальне Чонгук начал ворочаться. Лоб его нахмурился — он нащупал рукой холодную простыню рядом. Полусонный и обеспокоенный, он приподнялся на локте, осматривая комнату.       — Хён?.. — хрипло позвал он, голосом, ещё сдавленным сном.       И в тот же миг дверь распахнулась. На пороге стоял Чимин, сияющий, как утреннее солнце, с тяжеловатым подносом в руках.       — Доброе утро, соня, — улыбнулся он, осторожно направляясь к кровати.       Чонгук ошеломлённо смотрел на него: на аккуратно уложенные волосы, на мягкую улыбку и поднос с завтраком — будто всё это было сном, слишком красивым, чтобы быть правдой.       Чимин поставил поднос на тумбочку и, улыбнувшись ещё шире, присел на край кровати.       — Я подумал… — тихо начал он, наблюдая за Чонгуком, — Что ты заслуживаешь проснуться от чего-то приятного.       Он говорил искренне. Каждый жест, каждая мелочь в этом утре исходила из Чимина, переполненного чувствами тепла, нежности, счастья.       Он смотрел на сонного, взъерошенного Чонгука и чувствовал, как внутри всё наполняется тихим светом — тёплым, уютным, родным.       Чонгук только потянулся к нему, обхватил за талию и притянул ближе, уткнувшись лбом в его живот.       Альфа вдохнул родной запах, позволяя себе замереть на секунду, наслаждаясь каждым мгновением.       — Завтрак стынет… — тихо напомнил Чимин, слегка гладя его по волосам.       — Момент, — пробормотал Чонгук, не желая отпускать его ни на секунду.       Чимин тихо засмеялся, мягко отстраняясь, и передал ему поднос.       Чонгук всё-таки уселся на кровати, взяв поднос на колени. Еда пахла аппетитно: омлет, тосты, свежая клубника в небольшой пиале.       Он с наслаждением начал завтракать, время от времени поглядывая на Чимина, который сидел рядом.       В какой-то момент, поймав на себе тёплый взгляд омеги, Чонгук протянул ему ягоду — большую, спелую клубнику, алую и сочную.       — Кушай, — мягко предложил он, улыбаясь.       Чимин тихо рассмеялся и покачал головой:       — Я уже поел.       Но Чонгук упрямо приблизил ягоду к его губам, не убирая руки.       — Одну, хён! За компанию.       Пак улыбнулся — настолько тепло и так по-настоящему, что сердце Чонгука предательски дрогнуло. Он осторожно наклонился и взял ягоду прямо из пальцев альфы, чуть смущённо опуская глаза.       Гук смотрел на него, затаив дыхание, запоминая каждый миг — как его Чимин улыбается, как еле заметно розовеют его щёки, как мягко блестят глаза.       Никакие слова не были нужны. Это было их маленькое тихое счастье.       Чимин счастливо улыбнулся, доедая последний кусочек тоста. Но в этот момент телефон, оставленный на прикроватной тумбочке, залился мелодичным звоном.       Омега чуть вздрогнул, быстро вскочил и побежал к аппарату. Чонгук провожал его взглядом, не торопясь, наслаждаясь тем, как мягко и легко двигался его хён.       — Джин! — радостно воскликнул Чимин, принимая звонок. — Ты уже вернулся?       Чонгук отставил пустую чашку на поднос, аккуратно сложил приборы. Его губы невольно растянулись в улыбке: Чимин болтал легко, искренне, заливаясь тихим смехом, и в этом звуке было что-то домашнее, родное.       Альфа даже не сразу понял, насколько быстро привыкает к такому — к живому голосу Чимина, звучащему в комнате, к его походке, к его счастью.       — Правда?! — услышал он возбуждённый голос омеги. — Ты начал встречаться? О, боже, Джин, я так рад за тебя! Нет, серьёзно, я хочу услышать всё лично. Давай на днях встретимся!       Чонгук вытер руки о салфетку, мельком глянув в окно. Небо было бледно-голубым, редкие облака лениво плыли по нему.       Для ноября стояла удивительно приятная погода: прохладная, но не промозглая, свежая, но не кусачая. Самое оно.       Мысль мелькнула в голове так быстро, что Чонгук на секунду замер. Сегодня. Он устроит всё сегодня.       Пока Чимин смеялся в трубку, что-то рассказывая другу о событиях последних дней, Чонгук неспешно убрал посуду в кухонную мойку. Его движения были такими естественными, будто он делал это сотню раз. Будто бы... они уже жили вместе.       Эта мысль согрела альфу. Он знал, что не станет ничего говорить заранее. Хён заслуживает настоящего сюрприза.       Чонгук вернулся в комнату, как раз в тот момент, когда Чимин, попрощавшись с Джином, повернулся к нему с озорной улыбкой.       — Всё уладил? — с нежностью спросил Чонгук, наклоняясь к нему.       — Уладил! — кивнул Чимин, вздыхая счастливо. — Теперь осталось уладить тебя... Ты совсем не ел клубнику.       Чонгук усмехнулся и, ловко прихватив одну ягоду, протянул её омеге. Тот замотал головой:       — Я уже поел. Теперь твоя очередь догонять.       Чонгук тихо рассмеялся, но всё равно сунул ягоду из оставленной пиалы себе в рот, сладкая кислинка приятно заиграла на языке.       Внутри было странное, волнующее чувство — словно день только начинался, а впереди их ждало что-то особенное. И не ошибся.       — Поедешь со мной? Надо кое-что уладить в одном месте, — сказал Чонгук, только прожевав, глядя на Чимина с какой-то тайной в глазах.       — Кое-что? — с лёгкой усмешкой переспросил Чимин, отпивая сок. — Ты так сказал, будто собираешься провернуть незаконную сделку.       Чонгук тихо фыркнул, подцепил последнюю клубнику с тарелки и, пожав плечами, произнёс:       — Никаких сделок. Просто... нужно кое-куда съездить.       Тон его был нарочито беззаботным, но в глазах Чонгука плясал озорной огонёк.       Чимин прищурился, на мгновение задумался, будто примеряя на себя эту маленькую авантюру, а затем довольно улыбнулся:       — Конечно, поеду. С тобой — куда угодно.

***

      Музыка играла достаточно громко, отскакивая басами от поверхности. Чимин подпевал, улыбаясь, его весёлый смех наполнял машину, радуя альфу своей беззаботностью. В этом смехе была такая искренность, что Чонгук не мог не улыбнуться.       — А с виду ты такой мягкий, ванильный! — смеётся Чонгук, наблюдая, как Чимин пропускает очередную песню Rammstein, меняя свою музыкальную волну.       Он удивлён, как этот человек может быть таким многогранным.       Чонгук с улыбкой поджал губы, но его взгляд остался тёплым, полным восхищения. Он всегда думал, что музыка — это способ понять человека, но вот Чимин, как и в музыке, оказался загадкой: мягкий, но с неожиданной глубиной. В этом был какой-то притягивающий контраст.       — Зато со мной тебе точно не будет скучно! — улыбается Чимин, не обращая внимания на замечание, с лёгким смехом в голосе, продолжая переключать радиостанции.       Чонгук, слегка потерявшись в этом моменте, на секунду замолкает. Он смотрит на Чимина, как тот увлечённо находит что-то новое, и в этой минуте ему становится тепло.       Он знал, что за каждым таким моментом скрывается что-то большее, чем просто шутка или мелочь. Альфа понимает, что чувствует к этому человеку нечто большее.       Чимин снова начинает подпевать, и Чонгук с улыбкой думает, что такие моменты — его любимые. Беззаботные, такие настоящие и в то же время наполненные чем-то важным, что остаётся между ними, невидимым, но ощутимым.       — Ты прав, — добавляет Чон, его голос мягко льётся, словно невольно повторяя саму атмосферу.

***

      Чонгук повернул в сторону дороги, ведущей к побережью. Машина скользила по пустынной трассе, подгоняемая лёгким осенним ветром, который всё равно не мог охладить воздух.       Чимин всё ещё сидел рядом, кидая быстрые взгляды на застывающие пейзажи, но его мысли были где-то там, с тем, что их ждёт.       В голове крутились мысли, но он старался откинуть всё ненужное и сосредоточиться на моменте, чтобы не упустить ничего важного.       — Всё-таки ты не сказал, куда мы едем, — заметил он, не отрываясь от окна.       — Это сюрприз! — коротко ответил Чонгук, его глаза мигнули на несколько секунд в сторону, не скрывая улыбки. Он знал, что Чимин дёрнется, что его любопытство разгорится.       И он был прав — Чимин сразу же бросил взгляд на него, пытаясь угадать.       — Ты такой таинственный! — Чимин усмехнулся, но в голосе всё же проскользнула нотка нетерпения.       — Ты сам знаешь, что люблю держать интригу, — ответил Чонгук с лёгкой ухмылкой, его руки уверенно управляли машиной.       Чимин немного откинулся на спинку сиденья, но его пальцы то и дело играли с тканью кофты. Внутри что-то ёкало от предвкушения. Он знал, что с Чонгуком никогда не бывает скучно.       Его удивления и маленькие сюрпризы всегда были чем-то, что заставляло его сердце трепетать. Это был какой-то простой, но важный момент их жизни — без лишних слов, но с тем, что говорилось каждым жестом.       — Ты больше любишь говорить загадками, — продолжил Чимин с улыбкой, а потом повернул голову к окну. Удивляло то, как его мозг ловил мелочи.       Он ещё никогда не видел этой дороги, но ему было интересно, что его ждёт в следующем повороте.       Чонгук, понимая, что Чимин всё больше и больше погружается в свои размышления, решил сбить его мысли. Включив музыку погромче, он вдруг резко повернул колесо, меняя направление.       Секунда — и машина съехала с основной трассы, нырнув на более узкую, почти скрытую от глаз дорогу.       — Эй, ты что! — Чимин вскочил, схватившись за подлокотник.       Чонгук лишь улыбнулся, игнорируя его недовольные взгляды.       — Спокойно, это всего лишь объезд. Ты же не думал, что я просто поеду по стандартному маршруту? — Чонгук проговорил это с таким видом, будто всё происходящее было заранее продумано.       Чимин не мог не восхищаться его уверенностью.       Машина, пролетая сквозь мелкий дождик, неспешно направлялась всё дальше, вдоль пустынных скал и редких домиков. Вскоре перед ними открылся уголок природы, который Чимин не мог предположить.       Место было уединённым и красивым — с маленьким пляжем, на котором почти не было людей, только одинокие туристы, что то ли успели вернуться с утра, то ли ещё не успели добраться. Весь пейзаж казался живым, но скрытым, будто их скрытое место.       — Вот мы и приехали, — Чонгук остановил машину, его взгляд задержался на омеге.       Чимин, посмотрев в окно, всё ещё не мог поверить. В голове кружились мысли, а сердце билось быстрее. Это место оказалось идеальным, уединённым, словно созданным специально для них.       — Это что, действительно...?       Чонгук молча вылез из машины и открыл дверцу для Чимина. Он не сказал ни слова, просто протянул руку. Чимин, немного ошеломлённый, встал и взял её. Он ощущал себя, как никогда живым, с каждым шагом открывая новый мир.       — Пойдём, — сказал Чонгук, его голос был спокойным, но полным смысла. Это было их время, их момент.       Чимин следовал за ним, не задавая лишних вопросов. Ветер встречал их свежестью, и всё вокруг казалось в какой-то мере нереальным.       Омега молчал, ощущая в груди лёгкую боль, но такую приятную, от того, что, возможно, сейчас он переживает самый лучший момент своей жизни.       Перед ним простиралось бескрайнее море. Вода сияла, отражая серо-голубое небо, как будто сама природа решила одарить их этим моментом.       Чимин стоял, не в силах оторвать взгляда от горизонта, где встречались небо и вода, где всё было так идеально гармонично.       Он шагнул вперёд, стянул кроссовок, затем и носок, осторожно погружая пальцы в холодный для ноября песок. Его лицо расплылось в лучезарной улыбке, когда песчинки медленно проникали между пальцев, как будто даря ему ощущение покоя, которого он так долго искал.       Чонгук стоял чуть позади, наблюдая за ним с тихой улыбкой. Он понимал, как важно для Чимина было быть здесь, на этом пляже, и испытывал невероятную гордость за то, что смог подарить ему этот момент.       Он не мог отвести взгляда — смотрел внимательно, с обожанием. Чимин для него — словно ангел, спаситель, пришедший в его серую, скучную жизнь. Чимин для него — сама любовь.       — Я люблю тебя, хён, — произнёс Чонгук трепетно, с особой нежностью, на которую только был способен в этот момент.       Чимин молчал. Увереннее стал на песок ногой, и теперь он уже не казался таким холодным. Слова Чонгука заглушили шум беспокойных волн. Ничто, кроме этих чувств, не имело значения.       Он обернулся, не в силах скрыть слёзы, собравшиеся на нижнем веке, готовые вот-вот соскользнуть тонкими струйками. Губы тронула мягкая, такая родная улыбка.       — Я тоже люблю тебя, малыш... — он больше не сдерживал слёзы, но они были лёгкими, как мелкий тёплый дождь.       Чонгук, заметив, как Чимин останавливается у кромки воды, тихо прошептал:       — Хочешь потрогать? — Он осторожно взял его за руку, ведя к воде. Чимин слегка приподнял брови, но шагнул за ним, чувствуя, как его ладонь находит в руке Чонгука теплоту и уверенность.       Вода встречала их освежающим холодом, и Чимин, улыбаясь, погладил её пальцами, позволяя воде скользить по коже.       Чонгук держал его руку, наблюдая за каждым движением с нежностью, в глазах его читалась тишина и покой, словно весь мир был заключён в этот момент.       После они вернулись к машине. Чимин открыл дверь и сел на сиденье, опуская ноги наружу. Ветер трепал его волосы, а лицо озаряла мягкая солнечная искорка. Он вытянул ноги в сторону, наблюдая, как мягкий песок проскальзывает между пальцами.       Чонгук прошёл к машине, и встал рядом, наклонившись, чтобы достать бутылку с водой. Он аккуратно обмыл ногу Чимина, медленно, с нежностью смывая песок, а затем протёр её сухой салфеткой.       Чимин натянул на ногу носок и кроссовок, ощущая как быстро стопа согревается в обуви.       — Я долго думал... — произнёс Чонгук, немного отстранившись, но оставшись в полуприсяде рядом с ним. — И каждый раз, когда я с тобой, я ощущаю, что в моей жизни есть смысл. Я часто задавал себе вопросы — что я хочу, что мне нужно. Но теперь я знаю. Ты — мой смысл, Чимин. Всё, о чём я мечтал, сводится к тебе. Ты... ты даже не представляешь, как сильно ты изменил меня.       Чимин слушал молча, глаза его были наполнены тёплой искренностью. Он чувствовал, как растёт внутри него что-то важное, что-то, что не хотелось прерывать словами.       Чонгук взял его руку, прижимая к губам, и прошептал:       — Ты мой дом. И я готов сделать всё, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты никогда не сомневался в том, как сильно я тебя люблю.       Чимин тихо вздохнул, обняв себя за плечи, как бы пытаясь укрыться от бушующих внутри эмоций. Он смотрел в глаза Чонгуку, чувствуя, как его сердце бьётся немного быстрее.       Эти слова, эта искренность — всё это касалось самых сокровенных уголков его души. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но по-настоящему не знал, как выразить те чувства, которые сжимали его грудь.       — Ты... ты не представляешь, как сам изменил мою жизнь, — сказал он, его голос звучал мягко, но с такой теплотой, что Чонгук инстинктивно потянулся к нему. — Я был потерян, Чон. Мне казалось, что я просто существую. Я бежал от всего, закрывался от людей, от чувств, ответственности. Но ты... Ты показал мне, что значит быть живым. Ты научил меня чувствовать снова, смеяться, не бояться любить. Научил меня ничего не бояться.       Чимин опустил взгляд, его пальцы сжали локти. Он вздохнул, слегка дрожа.       — Я знаю, что ты говоришь, что я — твой смысл... Но ты сам стал моим смыслом, Чон. Ты — причина, по которой я просыпаюсь каждое утро. Ты — человек, с которым я хочу смотреть на мир. Я не хочу больше скрываться от себя. Я хочу быть рядом с тобой, хочу разделять с тобой все эти моменты, держать тебя за руку и идти в будущее.       Чимин вдруг встретил взгляд Чонгука, и на его губах появилась нежная, едва заметная улыбка.       — Я люблю тебя, — снова произнёс он, и эти слова, как и его взгляд, тронули Чонгука гораздо глубже, чем что-то, что он слышал раньше. Это было не просто признание.       Это было обещание, момент, когда их души соединялись, и оба чувствовали, что теперь они по-настоящему дома.       Чонгук не смог сдержать слёзы, которые непроизвольно начали собираться в уголках его глаз. Он сжал Чимина за руку, словно боясь потерять, будто его мир был целиком в этих словах.       — Если когда-то я сомневался в себе, теперь я знаю точно — ты и есть моя любовь. Моё счастье.       Тонкий взгляд Чонгука, полон нежности и восхищения, не мог скрыть того, что он чувствовал. Он был настолько растроган этим признанием, что не мог найти слов, чтобы ответить.       Всё, что оставалось, — это просто быть рядом, держать Чимина за руку и ощущать, как вместе с каждым моментом их связь становилась крепче.       Эта поездка навсегда отпечаталась в их сердцах.

Неделю спустя...

      Тянуть больше не было смысла — Чонгук предложил Чимину съехаться, и омега, ни секунды не сомневаясь, согласился.       Чимин постепенно перевозил вещи мелкими сумками, наконец-то сбегая со съёмной квартиры, но большим багажом занимался Чонгук, после работы собирая вещи вместе с хёном. Близились их первые, совместные выходные и планов было уйма. Особенно у Чимина.       После моря он долго обдумывал то, что собирался сделать, и суббота была самым подходящим днём для этого. Он всё ещё не был уверен в своём решении, но больше не мог откладывать. Руки немного дрожали, но Чимин был готов. Сославшись, что ему нужно забрать последнее, уехал, пока Гук нетерпеливо пытался отмахнуться от рабочей телефонной суеты.       Чонгук только что закончил последний рабочий звонок, когда услышал скрип двери. Он выглянул из комнаты и увидел, как Чимин, обхватив руками какую-то увесистую коробку, пытается закрыть за собой дверь.       Альфа подошёл ближе, успев заметить, как омега едва заметно кусает губу от напряжения, аккуратно балансируя с грузом. Чонгук быстро подхватил коробку, облегчая ему задачу.       — Осторожно, — шепнул Чимин, в голосе слышалась странная смесь волнения и нежности.       Коробка едва заметно шевельнулась. Чонгук удивлённо приподнял брови, а затем заглянул внутрь...       И в тот же миг его сердце сжалось от нахлынувших чувств.       На дне, уютно свернувшись в клубочек, лежал крошечный доберман. Щенок смешно пошевелил ушками, пискнул, а потом увидел Чонгука, потянувшись к теплу.       Альфа замер. Его пальцы дрожали, будто в руках он держал что-то бесконечно ценное. Маленькое существо, тёплое, живое, с мягкой шерстью, словно сотканной из облаков, сопело, чуть вздрагивая от перемены обстановки.       Он медленно опустился на колени прямо там, в коридоре, крепче прижимая коробку к себе. Губы дрожали от переизбытка чувств, а на глаза навернулись слёзы.       Чимин стоял рядом, неловко перебирая пальцами край рукава, и с трудом сдерживал нежную улыбку, от которой щёки тронула лёгкая розовая дымка. Щенок, почуяв тепло, смешно потянулся к Чонгуку, едва не вывалившись из коробки, оставляя крошечные влажные следы на его пальцах.       — Я... — голос Чонгука сорвался, он лишь покачал головой, глядя то на щенка, то на Чимина, словно всё ещё боясь поверить. — Он... для меня?       Чимин мягко кивнул, его голос был наполнен таким теплом, что сердце альфы вновь болезненно сжалось от счастья:       — Он ведь твоя мечта. Наша, — прошептал он, опускаясь рядом, разделяя этот миг.       Щенок взвизгнул, радостно царапая лапками коробку, будто чувствуя силу момента. Его коготки тихо цокали, создавая домашнюю, уютную музыку, которой им так не хватало.       Чонгук не сдержался. Он потянулся к Чимину и, осторожно, будто боясь спугнуть это хрупкое счастье, коснулся губами его лба. Прикосновение вышло трепетным, полным любви и благодарности.       — Ты тоже моя мечта... Ты даже не представляешь, как много для меня всё это значит, — прошептал он, прижимая Чимина ближе. — Спасибо, малыш. Спасибо за всё.       В этот миг весь мир для него сузился до этого момента — Чимина, тихо смеющегося сквозь слёзы счастья; до щенка, который крохотным носиком тёрся о его руку; и до ощущения дома, который он наконец-то обрёл.       Чимин рассмеялся чуть звонче, вытирая слёзы кончиками пальцев.       — Завтра... — начал он, легко проводя рукой по волосам Чонгука, — я пригласил своего лучшего друга на новоселье. Надеюсь, ты не против?       Чонгук только крепче обнял его, чувствуя, как внутри разливается тёплая, тихая радость.       — И ещё, — добавил Чимин, кивая на коробку. — Все вещи для малыша я уже купил. И миски, и поводок, и игрушки. Всё-всё.       Альфа тихо засмеялся, сжимая в руках сокровище, которое подарила ему судьба. Они были дома. Теперь — по-настоящему.