Ищи меня между своих вен

Антон уже и забыл, что у него там какая-то блокировка стоит. Этих недель хватило, чтобы организм пришел в норму, а мальчик перестал слышать голоса в голове и видеть Янтаря во сне. Правда эта чертова тень никуда не делась. Он видел ее краем глаза ночью в лесу, когда они с Серым вышли на ночной променад под градусом, видел рано с утра, когда та перекрыла свет в окне его спальни. Конечно, все это можно списать на «показалось» и «просто надумал», но все равно: было немного не по себе. Перевод двигался, Арсений — морозился, все нормально, как обычно. Сейчас начиналась первая серьезная зачетная неделя, поэтому все факультеты первого курса ходили дерганые, подрывались в часов шесть утра, чтобы за несчастные 120 минут выучить то, что должны были знать еще в начале сентября. Этим же страдал и Шастун — парень пытался вспомнить то, чего никогда не знал и выучить тонны новой, чуждой информации. Он даже гуглил разные способы запоминание, но помогло только одно: ритуал халявы в ночь перед зачетом. Вот в это пацан свято верил. Кажется, только у одного человека в этой академии все и всегда было легко, замечательно и хорошо. Выграновский вообще ни о чем не думал, у него и так все автоматы стоят, даже с очень не очень посещаемостью. А чего его спрашивать? Этот если не знает — выдумает, причем правильно, а если знает — то скажет «зачем тупые вопросы задаете?». Именно поэтому он сейчас курил в избранном всеми месте, которое должно было изначально быть обычной кладовкой, пока кто-то бегал за преподом, умоляя поставить хотя бы троечку. -Да я ни в жизни… — хныкнул Тоша, проводя рукой по волосам. Перед ним лежал учебник по теории обращений, анатомии и биологии. -Я ничего не понимаю, я в этих костях скоро плавать начну. -Да ладно, там все равно Попов принимает, — потянулся Матвиенко, лениво изучая взглядом конспекты Димы. Единственные на весь блок, кстати. -Тебе-то он точно зачет поставит просто за то, что ты есть. -Ага, щас, — фыркнул Шастун, закатив глаза. -Он меня видеть не хочет. И за то, что я «есть» — чел готов меня ногами забить. Уверен, так бы и сделал, если бы не метка. Парни синхронно вздохнули, возвращаясь к ненавистной зубрежке. Понять никто не пытался, естественно, просто заучивали, забывали все через секунду и начинали сначала. Лучшие ученики, как никак. -Лан, куда нам сейчас? — уточнил Тоша, потягиваясь Все тело уже ныло от недосыпа и нервов. -Третий этаж, к Круглову, — отчеканили ему в ответ, мельком взглянув на телефон. -Знаешь че-нить? -Не-а, — усмехнулся зеленоглазый. -Да выкрутимся, не парься. Буквально через сорок минут Арсений поморщился, прикладывая ладонь к ребрам и чуть сгибаясь. Ну вот что? Что он там делает? Почему его целый день мутит, как школьников после выпускного? То живот схватит, то сердце кольнет, господи, да за что? Попов уже научился отличать свои собственные болячки от эмоциональных всплесков паренька. Кстати, тот, сука, жесть какой эмоциональный, видать. Надоел этот Шастун, вот прямо до глубины души надоел. Но и поделать с этим ничего нельзя. Руна — на своем законном месте, а значит, деваться некуда и придется просто терпеть. Честно говоря, брюнет пару раз пробовал снова наладить контакт со студентом, когда совсем невыносимо было, но мастерски запрещал самому себе проворачивать подобные дела. Может, если просто упрямиться и сопротивляться позывам каждые пять минут проверять, что там происходит с зеленоглазой дурой, то от него эти «сверхъестественные» силы отстанут? Он уже прочитал, что случается с хранителем, если оберегаемый им человек умирает. Спойлер: абсолютно ничего хорошего. Тут даже непонятно, везение ли, что сам хранитель остается жив в таком случае. Лучше бы сдох, при таких-то побочках. Строчки из книги до сих пор всплывали в его голове. «Я остался. Я все еще слышу его. Но его больше нет. Я не сплю. Не дышу. Не живу. Я оберегаю ничто. Я — оболочка. Без него — оболочка. Не человек.» Мерзость какая. Какой же бред — зависеть от какого-то придурка-первокурсника, нарывающегося на неприятности просто фактом своего существования. Это прямо полноценное комбо неудачи. Задумавшись, Арс не глядя отправил фотографию, сделанную только что. Эд просил скинуть ему как выглядят рубцы на спине и хотя бы одно крыло, чтобы посмотреть на прогресс восстановления его формы после разгона. Это Попов и сфотографировал: в кадре виднелась часть широкой спины, повернутый боком корпус и слегка опущенная голова с растрепанными волосами. Лица почти не видно из-за плохого освещения, направленного на спину, но и без этого понятно, что здесь вообще происходит. Всю кожу от лопаток до поясницы покрывали глубокие, изогнутые в форме чешуи рубцы, оставленные пламенем. Но самое важное — не шрамы, а крыло. Одно, огромное. Местами потрепанное, где-то рваное. Оно не влезало целиком в кадр, но даже той его части, что удалось вместить, хватило, чтобы понять: да, это просто пиздец. Цвет — смоль. Материя ночи покрывалась дымчатыми прожилками, а полупрозрачная ткань перепонок просвечивала, оголяя тонкую сеть сосудов, почти как у летучей мыши, но с металлическим отливом. Антон подавился всем сразу: воздухом, слюной, эмоциями. Бедняга, сидя на своем долбаном экзамене просто уставился на эту картину, которую готов был прямо сейчас повесить в рамочку на стену.

Вы 15:37

очень красиво, правда

но зачем сейчас?..

Служба спасения 15:38 Ты просил, смотри Арс явно думал, что пишет Эду, а Шастун не стал разочаровывать его. Сказали «просил» — значит, просил. Приказано смотреть — будет смотреть. Долго. Непозволительно долго. А зачем ему смотреть на своего преподавателя? Об этом парень не думал, он вообще ни о чем не думал, ни про экзамен, ни о том, что ему вот-вот отвечать, ничего не было в голове, кроме этой спины с явным рельефом.

Вы 15:43

я посмотрел, мне понравилось

спасибо

Служба спасения 15:43 Твою мать Бездарь, это не тебе Не обольщайся Антон моментально положил телефон на парту экраном вниз, старательно оглядываясь по сторонам, словно не он только что пять минут тупо пялился на тело мужчины. Будто ему вовсе и не понравилось. Просто эстетически красиво. Просто немножко анатомии ему завезли на экзамен по истории, все в порядке. Разве он виноват, что Арс выглядит, как ходячее воплощение всего, чего категорически нельзя? Вовсе нет, да и мыслей никаких лишних. Лихорадочно перечитывая вопросы в своем билете, мальчик даже ухитрился подчеркнуть что-то, делая вид, что думает над ответом. Только вот не думалось. -Сука… — прошептал зеленоглазый почти бесшумно, засекая краем глаза мобильник, все еще лежавший под рукой. Ну еще один разочек, чисто для успокоения. Да, он не по мужчинам, конечно. Но вот эта фотография открыто намекало, что с этим, видимо, надо что-то делать. Арсений смотрел на прочитанные сообщения, даже примерно не понимая, какой триллер устроил для Антона. По его выражению лица, можно было сказать, что он случайно дал гранату без чеки в руки ребенка. «Искусство — это взрыв» — сказал один гений, но очень не хотелось бы проверять такие заявления. Напечатав еще парочку сообщений, Попов понял, что это абсолютно бесполезно. Маленький ублюдок даже не читал. Он просто сидел на своем экзамене, наверняка еще и с лицом святого. О, ну и пускай, да и плевать, пацан и так знает, что за форма у Арса, так что пусть хоть подавится. Просто как-то это неправильно, когда препод отправляет подобные фотографии первокурснику. Как-то не совсем по уставу, знаете ли. Выграновский ржал бы до слез, если бы узнал. Но кто ж ему, такому красивому, расскажет? Экзамен, естественно, был с треском провален. Шастуну, естественно, теперь было абсолютно фиолетово, потому что буквально всю дорогу от аудитории до их с Димой и Серым блоком, он то открывал фотографию, то закрывал, пытаясь разобраться, зачем вообще это делает. Арсений красивый — это факт, от него нельзя отвертеться. Фотка — чистой воды смак, тут тоже ничего не попишешь. И тень от гигантского крыла идеально легла, и мускулатура — чудо, и… Тоша не успел закончить нахваливать кадр, потому что вписался лбом в стену. К счастью, рядом никого не было, так что позор остался незамеченным. Зато кое-что не ускользнула от зеленых глаз: тот самый символ, такой же, как на обложке их дурацкой книги. Так вот, где он видел его раньше. Прямо на стене академии, еще около двери в общаге такой же, точно-точно. Потирая лобешник, паренек смахнул полупорнографический снимок с экрана, быстро фотографируя находку. Нужно будет показать всем причастным, может, это приоткроет завесу тайны. -Антон Шастун? — внезапно из-за поворота вырулила женщина, цокая каблучками по паркету. Мальчик дернулся, выискивая обладательницу голоса взглядом, но только потом додумался опустить голову. Где-то на уровне его груди плавала светлая макушка. -Не ожидала, — произнесла она, с удивлением разглядывая зеленые глаза под потолком. -Не смогла найти никого из пятого блока, слава богу, хоть ты попался мне на глаза. К вам там наконец соседа привезли, будь так добр, помоги человеку, проведи экскурсию, ладненько? -Без проблем, — пожал плечами Тоша, быстро закивав. На самом деле, он понятия не имел, как тут ориентироваться и сам до сих пор терялся периодически. Но, раз уж просят — как-нибудь выкрутится. Спустя минут 6, паренек уже зашел к себе, глубоко зевнув и оглядывая общий зал. Интересно, а где этот новенький? Ох, сука… студент метнулся к своей комнате, влетая плечом в нее. Конечно. Конечно, они будут жить вместе. Дима же в одной комнате с Матвиенко, куда еще ему деваться? Черт. -Привет, — максимально дружелюбно махнул мальчик, обращая на себя внимание новоиспеченного соседа, на голове которого будто что-то рвануло. Удивительно белые волосы торчали во все стороны, они вообще больше на пух походили. -Антон, видимо, сосед, — представился первым зеленоглазый, кидая свой рюкзак на кровать и подходя к блондину с протянутой рукой. -Ник, Никита, как хочешь, — отозвался тот, с явной неохотой отвечая на рукопожатие. -Тупое имя. -Никита? Да нормальное, обычное, — пожал плечами Тоша. -Антон, — моментально поправили его. -А? -Ну и обладатель тоже туповат. Ярко-зеленые глаза врезались в практически черные и безразличные. В них даже усмешки не было. Руку никто не отпускал, но и говорить никто не спешил. Шастун фыркнул, вскинув одну бровь. Не много ли себе тут позволяют люди? Никита вопросительно склонил голову, явно ожидая продолжения конфликта. Вот и пригодилась киберспортивная карьера в известной игре, где главная цель не выиграть, а оскорбить чью-то мать. -И кто ты? — уточнил Антон, до сих пор стискивая ладонь собеседника. Им обоим уже было больно, но никто не отступался. -Метаморф, не представляешь, — хмыкнули ему в ответ. -Дракон, если тебе это о чем-то говорит. Зрачки дрогнули. Что? -Очень приятно, — процедил паренек, натянуто улыбнувшись. -Тоже дракон, типа. Вот и познакомились. Парни смотрели друг на друга, но это больше напоминало какую-то одним им понятную дуэль. Стиснутая хватка, и никто не хочет отступать первым. Кисти уже ныли, но отпустить — означает моментальный проигрыш. -Уверен? — тихо, как-то опасно спросил Ник, прищуриваясь. -Более, чем, — огрызнулся Тоша. -Мне экскурсию тебе приказано провести. Ты идешь? -А ты дрессированный, да? Команды выполняешь? Погавкаешь для меня? Антон хотел было рыкнуть, ответить максимально резко, как он умеет, просто не делает из уважения и благодаря воспитанию. Но вот сейчас — нет, это не затерпеть. Он уже открыл рот, но телефон в кармане звонко дзинькнул, останавливая его. Служба спасения 18:55 Не бесись, вырожденец Я зачет принимаю Хватит мешать Прочитав сообщения на экране блокировки, Шастун раздраженно фыркнул, но все-таки быстро выдохнул, все-таки ослабляя рукопожатие. Не потому, что сдался. Потому что Арс сказал. Черт, и правда дрессированный. -Мне пизды дадут, если я тебя не протащу по академии, — буркнул зеленоглазый, разворачиваясь спиной к борзому юноше. Слава богу, что Эд воткнул в него блокировку, а то вообще непонятно, что было бы, если бы его хвост и крылья выпрыгивали, как раньше: неожиданно и совершенно хаотично. Особенно, когда он злится. Как сейчас. -Вставай, рептилия, прогулка у нас. Арсений вздохнул, потирая ладонью ноющую шею. Сердце явно ускорило темп, глотку будто веревкой передавило. Нужно будет зайти к идиоту, рассказать, что каждая его резкая эмоция отзывается глухим гулом по всему телу мужчины, который мешает ему нормально существовать, отвлекая от своих прямых обязанностей. К тому же, есть проблески в темноте: получилось состыковать несколько страниц, в которых рассказ ведется якобы от лица Виндервальда. А это значит, что у них сейчас появляется что-то похожее на спасение. Выграновский твердит, что еще максимум неделя-полторы спокойной жизни, а потом блокада начнет разрушаться под давлением сангры, так что им стоит поторопиться, иначе можно просто не успеть. Они все еще стоят на том же месте, но надежда еще не умерла. Так что… к черту, никакая метка не стоит жизни человека. И, как бы ни было грустно и обидно этого признавать, но Попов подсознательно готов был сам в гроб лечь, лишь бы не Антон. Наверное, это влияние его новой «должности». -Вот, а тут — просто лаборатории, — пожал плечами Антон, распахивая дверь, уже зная, кого там встретит. В курилке этого человека не было, значит, он здесь. -Эд, привет, — не глядя поздоровался мальчик еще до того, как они зашли в помещение с белыми стенами, длинными столами и каким-то специальным оборудованием, в котором Тоша совершенно не разбирался. Даже не пытался понять, если честно. -Привет, сладкий мой, — отозвался чей-то голов из угла. -Ты по делу или так, гуляешь? -Экскурсоводом подрабатываю, — со вздохом отозвался Шастун, пренебрежительно махнув рукой в сторону Никиты. Тот и не думал перешагивать порог, просто с максимальным раздражением закатил глаза, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди. -Новеньких я обожаю, — усмехнулся Выграновский, мечтательно покачивая пробирку с алой жидкостью перед своим носом. -На обед, особенно. Разрешите облизнуть? Ник моментально переменился в лице, встревоженно взглянув на своего «товарища», мило усмехнувшегося в ответ. Это еще что за игрища? -Это метафора, не воспринимай буквально, — пояснил зеленоглазый, оборачиваясь через плечо. -Наверное. Я, если честно, не уверен. -Да ла-адно, — хищно оскалился старшекурсник, устанавливая стеклянную емкость с чьей-то кровью в держатель и откинулся на своем кресле, растягивая мышцы после многочасовой работы. -Я ж не кусаюсь, — хотел было заверить их Эд, но потом вспомнил, что как раз он — кусается. -Ну, только в экстренных случаях. Давай, веди его сюда, новая кровь — мой любимый деликатес. Отказывать Выграновскому — затея так себе. Да никто и не собирался, честно говоря. Он сам по себе выглядел довольно пугающим, а его стиль общения, построенный на легком флирте и запугивании — только добавлял ему атмосферу небольшого безумия. Спустя несколько минут уговоров, рука Эдуарда все-таки приземлилась на белокурого пацана. -Выдохни, выдохни, — почти доброжелательно попросил парень, прикрыв один глаз. -Я больно не сделаю. Прогуляюсь по твоим венам, да отпущу. Мой милый диплом подтвердит. Новому пациенту ничего не оставалось, кроме как опять недовольно фыркнуть и просто выполнять его приказы. Эд какое-то время молчал, лениво рассматривая одним глазом линию ключиц новенького, потом зевнул, скучающе склонив голову. -В глаза, — коротко скомандовал он, заставляя паренька упереться в него своими черными зенками. -Какой ты скучный, — разочаровано заявил студент, поморщившись. -Никаких в тебе загадок. Куда хочу, туда и гуляю, никто меня не останавливает. Прикол хочешь? -Нет, — мотнул головой Никита, явно давая понять, что ему неприятно все, что сейчас происходит. -Малыш, это не вопрос, — пожал плечами Эдуард. -Ты хочешь прикол. -Эд, ну не надо, — попросил аккуратно Антон, даже примерно не представляя, что за фокусы может устраивать этот человек. -Да ладно, это совсем не больно, даже приятно, — успокоили его моментально. -И так, прикол, — заявил Выграновский, аккуратно беря подбородок молодого человека и слегка приподнимая его, чтобы тот смотрел на него и не отводил взгляд ни на секунду. -Нравится? Паренька в тот же момент накрыло. Легкий трепет поднялся в груди, будто он только что смеялся или очень хорошо выспался, а затем пришел и чистый кайф. Уши слегка заложило, дыхание стало куда ровнее и спокойнее. Его словно торкнуло, мир размылся, все тело расслабилось, а голова стала приятно-ватной. Это невозможно было контролировать, да и не хотелось совершенно. -Эндорфин, — пояснил тут же местный гений. -Молекулы счастья, удовольствия, расслабления. Я не такой уж и злой. Хотя, мог бы остановить твое сердце, запустить механическую циркуляцию и держать тебя живым, пока я того хочу. Мог бы заставить тебя задыхаться, мог бы перекрыть тебе жизненно важную артерию. Но это так сложно, мне так лень. Какая разница, что я сейчас говорю, тебе ведь хорошо, да? -Эд, ну ты че… — выдохнул нервно Шастун, с которым татуированный никогда не позволял себе таких вольностей. Или сам Тоша не позволял ему. -Ничего, дай побаловаться, — мягко отозвался любитель острых ощущений и первокурсников. -Ты все равно не даешь мне даже шанса приблизиться к веселью, кусаешься, обжигаешься, а тут — тряпочка. Безвольная, невкусная дрянь, могу крутить им, как хочу. Смотри, ему нравится. Хочешь, по приколу ему пару сосудов в глазах лопнем, и скажем, что он нахапался? -Эд! -Все-все, — резко отдернул руки парень, возвращая подопытного из состояния лютого удовольствия к его обычной жизни. -Не трогаю, все. Блондин, встряхнув головой, недоверчиво посмотрел на старшего, внимательно изучая его самодовольное лицо. Шутил или нет? Что он вообще говорил? Так приятно было, что вообще ничего непонятно. -Шагайте, — отмахнулись от них уже потеряв интерес. -Зайду к тебе через часа два, будь дома, пожалуйста, — обратился Эдуард к Антону, пощелкав пальцами, будто расписание на день вспоминал. -А ты… а ты — неинтересный. Даже на реферат на тянешь. -Я вообще-то… -Чш-ш, мне похуй, — прервал его попытку хвастовства Эд, прислонив указательный палец к губам мальчика. Тоша хихикнул в кулак, скрыв смех за кашлем. Покинув эту комнату пыток, парни проследовали дальше по кабинету. Ник, естественно, пытался понять, что это за псих такой и почему он называет людей «вкусными», на что Шастун лишь пожал плечами, не желая посвящать этого человека ни в какие подробности. Сейчас быстро покажет основные места — и хватит, надо домой возвращаться, у него там перевод, символ на стене, да и внутри часики тикают, нет времени тут разгуливать, да пальцем во все тыкать. Пройдя еще несколько коридоров, Антон пихнул первую попавшуюся дверь, попадая в какую-то богами забытую кладовую. Они таких уже миллион прошли, эта ничем не отличалась: пыльная, темная, заставленная какими-то коробками и старыми, полусгнившими шкафами, на полках которых хранились ненужные вещи, а вдоль стен стояли сломанные стулья и парты. -Ну, еще одна кладовая, — буркнул зеленоглазый, уже собираясь закрыть дверь, как вдруг на стене заметил его. Символ. Паренек застыл, глядя на него. -Ты видишь? -Что? — уточнил Ник, цокнув при этом языком. Невыносимый тип, ему все не нравится. Ведет себя, как маленький ребенок, который хотел на аттракционы, а его затащили в музей, посвященный ботанике. -На стене символ, ты видишь? -Нет, — честно признался блондин. -Ничего там нет. Хорош уже, я понял, что ты не в себе малясь, отведи меня домой и отвали. Отмахнувшись, Тоша зашел внутрь, внимательно изучая окружение. Вдруг здесь есть что-то еще важное? Он провел рукой по стене, в поисках рисунков или подобного, внимательно оглядел полки, заглянул в щелку между шкафом и стенкой, но ничего конкретного тут не было. Зато, когда мальчик приблизился к дальним полкам, то заметил, что за ними было нарисовано еще что-то. Включив фонарик на телефоне, Шастун привалился плечом к ветхой конструкции, отодвигая ее с громким скрипом. -И что ты делаешь? — вздохнул устало Решетин Никита, до сих пор торчащий на пороге. -Домой меня отведи, говорю. -Да отъебись, — фыркнул зеленоглазый, подсвечивая фонариком освободившееся пространство. Дыхание моментально сперло. Господь. Да тут не просто рисунки, тут целые надписи. Такие же черточки, как в книге, охренеть. Буквально вся стена в них, не может же это никто не видеть? Ладно один небольшой символ на стене не заметить, но это? -Сюда иди, — подозвал он своего нового соседа по комнате, перескакивая с одной надписи на другую. Блондин цокнул языком, но все равно сделал шаг внутрь, потому что в одиночку вернуться все равно бы не смог: дорогу не запомнил. -Ты видишь? -Что, блять? Стену? -Да ты рофлишь надо мной? — наконец взбунтовался Антон, ткнув пальцем в абсолютно пустую и пыльную, по мнению Ника, стену. -Вот тут буквально вся стена расписана, ты слепой? -Это ты шиз долбаный, нихрена тут нет, — огрызнулись на него тут же. -У кого хочешь спроси и голову подлечи. Больной. Не, урод просто издевается. Тоша сфотографировал находку, решив, что камера-то врать не может. И какого же было его удивление и ужас, когда на получившейся фотографии не было ничего. Абсолютно.

Вы 19:41

Арсений Сергеевич, либо блок Эда ломается

либо я не знаю

Служба спасения 19:41 Где ты? Я ничего не чувствую Все с тобой хорошо Парень отправил сделанную фотографию, быстро объяснив ситуацию. Арсений подтвердил, что ничего там нет, но обвинять в шизофрении и галлюцинациях не стал. Просто пообещал зайти чуть позже, забрать страницы с переводом и заодно сходить сюда. Все планы накрылись медным тазом. Арс, казалось бы, должен знать, кто там у него на курсе учится, но мужчина впервые узнал, что к нему в группу добавился еще один человек. Удивительный мужик, честное слово. Никита просто вышел взять что-то из холодильника, а заодно поздоровался с куратором, который моментально задал свои самые очевидные вопросы. Мол, как зовут, кто и какая форма. И вот здесь началась свистопляска. -Дракон, — безразлично пожал плечами Решетин, не вкладывая в эти слова ничего такого. Просто сказал, как всегда, ничего нового. Зато Попов застыл, уперевшись взглядом в невысокого белобрысого паренька, пытающегося отвернуть крышку у бутылки с кефиром. -Дракон? — переспросил брюнет, а Шастун уже почувствовал, что не нравится ему это все. -Ну, да, — кивнул в ответ Никита. -Я знаю, что редкость, но что поделать? Антон закатил глаза, не встревая в беседу. Когда они уже пойдут смотреть кладовую со странными рисунками, которые видит только он? Чего они тут сидят? Пора бы уже… -Пройдешься со мной до кабинета? -Да, без проблем. Чтоб тебя. Тоша непонимающе посмотрел на своего хранителя, вопросительно дернув головой, мол: «какого черта?». Тот лишь отмахнулся, буркнув нечто вроде «потом». Что значит «потом»?! Он знал, что Арс помешан на теме крылатых ящериц, знал, что вся его семья такая, но и предположить не мог, что он может быть не один такой. Ведь метаморфы с этой формой — шутка максимально редкая, да даже то, что в этой академии водится сразу двое таких — это уже аномалия какая-то. А теперь их трое. Да ну, это чисто статистически невозможно. -Так мы не сходим? — уточнил студент, перекидывая взгляд с мужчины на одногруппника, безразлично вливающего в себя кефир прямо из бутылки. Тварь какая. -Сходим после, — кивнул Попов, поднимаясь со стула. -Пойдем, у меня есть парочка вопросов. И вскоре Антон остался один в зале. Серьезно? Паренек стиснул зубы, прожигая взглядом закрывшуюся за парнями дверь. Непонятное чувство ворочалось глыбами тяжелых камней где-то на уровне ребер. Обида? Злость? Чувство брошенности? Ревность? Возможно, все и сразу. Арсений же обещал сходить с ним, проверить, так что началось-то? Раздраженно фыркнув, Тоша отбросил телефон на стол, привалившись к спинке стула с такой силой, что тот покачнулся, чуть не упав назад вместе с мальчиком. И что теперь? Просто сидеть тут и ждать, когда Поз с Серым вернутся из города? Да не, черта с два, пойдет и сам разберется. Не хотят помогать — да пожалуйста, не требуется ничего. Схватив с дивана свой рюкзак, Тоша вооружился словарями, переносной зарядкой и быстро вылетел в коридор, направляясь к той самой кладовой. К счастью, топографический кретинизм не захватил его целиком, так что нужную дверь нашел почти сразу. Удобно усевшись на полу, Тоша направил телефон с фонариком на стену, разложив перед собой словарь, тетрадь и принялся жевать ручку, изучая взглядом корявый текст. Так сразу и не скажешь, чем именно он был написан: то ли чернилами, то ли кровью, хрен его поймет. Тяжело вздохнув, ученик приступил к делу. Какие-то сочетания он уже видел раньше, какая-никакая насмотренность имелась, так что через минут 15, когда шея начала затекать, а задница уже примерзла к каменному полу, удалось перевести половину первой строки на понятный язык. Многого это не дало, потому что получились лишь отдельно стоящие слова, никак не связанные между собой. Только к концу строки стало вырисовываться что-то более или менее понятное. Сначала вообще бред какой-то, зато в конце явно написано «он пришел стереть страдания». Шастун зажмурился, потому что плохое освещение играло свою роль: глаза начало покалывать от постоянного напряжения. Лампочки тут не работали: видимо, перегорели, поэтому приходилось справляться как есть. Дурацкий Арс. Сейчас бы он просто ему символы быстро перерисовал на бумажку, да отправил бы переводить. А теперь сиди, мучайся в одиночку. Никакой, сука, помощи в этом доме. Ладно, пошел он. Вторая строчка заняла куда больше времени, ведь, оказывается, ее нужно читать уже слева направо, а не наоборот, как они уже привыкли. Господи, да зачем так шифроваться?! Стрелка на настенных часах у него в блоке перевалила за половину первого, а мальчик все еще ломал глаза, пытаясь понять хоть что-то. Пока что получилось убедиться лишь в том, что кто-то говорит о том, что «несущий кровь откроет», якобы «он пришел стереть страдания» и «голод». Пока что понятно, что ничего непонятно. К чертям, продолжаем. Попов спокойно стоял у микроволновки, дожидаясь, когда эта адова машина соизволит погреть не только тарелку, но и то, что налито в нее. Обычно мужчина не тратит свое время на такие мелочи, ему ведь абсолютно все равно: горячее такое же, как и чуть теплое. Но это не для него. Просто в соседней комнате валяется придурок, который наверняка сегодня проснется с температурой, заложенным носом и больным горлом. Тот самый, из-за которого Арс пол ночи не спал, потому что морозило с такой силой, словно он на северном полюсе оказался без зимней куртки или хотя бы накидки. Брюнет даже в два одеяла укутался, но это совершенно не помогало. Как выяснилось позже — это Шастун случайно уснул на каменном полу, естественно, замерз. И вот, пожалуйста, Арсений, как истинный носитель руны защиты Альгиз, поперся посреди ночи вытаскивать его из этой коморки, чтобы идиот не подхватил воспаление легких или еще чего похуже. Его же тогда наизнанку вывернет. По ощущениям, преподаватель все семь оставшихся жизней оставил, чтобы отыскать это мелкое чудовище в бесконечных коридорах академии, а потом и среди книг, коробок и прочего древнего дерьма, о происхождении которого не знал даже он сам. Конечно же проклял себя за то, что снова поддался, снова притащил к себе домой, снова разрешил себе быть ближе. Теперь вот, пожалуйста, стоит тут на кухне, пялится, как дебил, на жужжащую микроволновку. Как докатилось до этого? Как Арсений Попов, о котором здесь слагают легенды, боятся и уважают чуть меньше, чем божество, может стоять и ждать, пока разогреется куриный бульон? Какой позор. Плавая в этих не самых радужных мыслях, Арс наконец услышал заветное «пи-пи-пи». Аппарат издевательски пищал, сообщая, что все: он закончил свои шаманства и можно вынимать плошку с бежеватой жижей. -Господи, да чтоб ты… — хотел было выругался мужчина, но вовремя осекся, понимая, что тогда и ему кранты. Даже смерти пожелать не выходит нормально. Все с этими зелеными глазами по одному месту идет, кошмар. Вернувшись в комнату, он поставил горячий бульон на комод, бесцеремонно пихнув спящего паренька в плечо. -Подъем, — буркнул Попов, потряхивая тело, как тряпочку. -Бездарь, мне долго с тобой таскаться? Это у вас сегодня выходной, а у меня — работы невпроворот. Мне некогда. Парень что-то пробормотал, не открывая глаз, а потом натянул на себя одеяло еще выше, почти полностью скрываясь под ним. Только кудрявая макушка немного торчала. Арсений вздохнул, подвинулся ногой стул, чтобы сесть, но быстро передумал и приземлился на край кровати. Слишком устал от всего этого, чтобы изображать строгость стоя. -Ну да, заболей мне тут окончательно, чтобы я совсем перестал понимать, где я, а где ты, — одновременно злобно и тревожно заявил препод, опять тряхнув мальчика, будто тот не человек, а тряпичка кукла. -Я тебя в подарок Эду отдам, будешь его десертом. Давай уже, просыпайся и жри, пока теплое. И пока я добрый. У тебя минуты три максимум. Кажется, отвечать никто не собирался. Посидев еще какое-то время на одном месте, Арс вздохнул, зажмуриваясь. Вынести можно что угодно: бессонные ночи, кровь на сбитых костяшках, конченных студентов, тупые отчеты, даже истощение после недели бездумного мотания по ночному лесу в полной форме. Но не это. Не эту цепь и строгий ошейник, не это проклятое жжение под кожей, которое начиналось каждый раз, когда Шастун оказывался вне зоны досягаемости дольше пары часов и не это внутреннее удушье, словно легкие сворачивались в косяк и сами закуривали. Сколько раз приходилось повторять перед зеркалом «мне плевать, мне плевать, мне плевать», а потом сжимать кулаки от острой боли, когда мелкий опять злится или пугается. Стоило ему не поесть день — и Арсения складывало пополам, стоило поймать грустную атмосферу — и мужчина моментально ощущал, как сердце покалывает. Как объяснить этой шалаве, что выжжена на его руке, что ему не нужно быть рядом с зеленоглазым двадцать пять часов в сутки? Вот как? Что ему ничего в этих стенах не угрожает и не нужно так бурно реагировать на обычный синяк? Игнорировать и не реагировать тоже не получалось, тогда руна начинала бунтовать, а боль простреливала по позвоночнику, а запястье жгло, словно его в кипящую лаву опустили и забыли там. И вот в этом был главный пиздец: ему не оставили выбора. Он не мог уйти, не мог оставаться равнодушным. Даже не потому что хотел, а просто потому что должен. А долги Арсений Сергеевич ненавидел. -Ладно, — на выдохе произнес преподаватель, изо всех сил стараясь сдерживать накатившую волну злости, чтобы не сорваться на мелкого. -Мне некогда с тобой возиться. Встанешь — напишешь. Я, может быть, даже прочитаю. Как только дверь хлопнула, Антон моментально распахнул глаза, вылезая из своего укрытия. Никакого желания валяться в кровати у своего препода, вот честно. Даже у препода с такой спиной, как у него. Еще совсем рано, всего лишь восемь утра на часах, суббота, не нужно никуда идти, пар нет, факультативов — тоже. Так-то, в целом, можно и поваляться. А что ему еще остается, правильно? Вон, Арс ходит злющий, в блоке у него блондинистая мразь тусуется, тут даже высшие силы не помогут. Зато хороший, качественный отдых — вполне. Столько всего случилось за этой время, можно позволить себе передышку. Да, в чужой постели, да, со взведенной миной внутри тела, ну и что? Поваляться — это святое. Кстати говоря, раз уж выдалось свободное время, можно почитать переводы остальных. Папка с бумагами должна храниться где-то тут… ага, да, оно. Вытащив скрепленные листы, исписанные разными почерками, мальчик снова удобно устроился на подушках, придвинув бульон поближе к себе. Ну, поехали. Стремные буквы Эда вообще не разобрать без предварительных тренировок. Человек словно одни иероглифы на другие поменял, даже не задумывался над значением, жуть какая-то. Итак, повествование велось, по всей видимости, от лица разных людей, потому что от главы к главе тема и мысли скакали, как бешеные кобылы. Пришлось потратить время, чтобы рассортировать истории по группкам, примерно соотнеся их по смыслу. Вот тут якобы сам Виндервальд пишет, здесь, кажется, кто-то из его друзей… Тоша увлекся раскладыванием до такой степени, что даже не увидел, что дверь немного приоткрылась, пропуская внутрь человека, остановившегося на пороге. -Доброе утро, — бросил он, привлекая внимание парня. -И что это у меня за срачельник на кровати? Шастун дернулся, вскидывая голову от неожиданности. Черт, он же не у себя дома даже. -Да я решил, что нужно прочитать, что там парни перевели, — пожал плечами мальчик, продолжая перекладывать бумажки. -Может быть, не нужно дальше переводить, время тратить. -Как вы меня все достали. Особенно ты, — покачал головой мужчина, упираясь виском в деревянный косяк. -Обязательно это делать в моей постели? -Обязательно стоять над душой? — буркнул в ответ студент, закатив глаза. -Я не просил меня сюда тащить. У вас же дела, вроде, нет? -Да, — подтвердил Арс, шагнув внутрь комнаты. -Вернулся за пособием, а тут ты разложился, — сообщил он, открывая все шкафчики подряд, в поисках нужной книжки. -У меня вот факультатив сегодня, дурачки меня уже ждут, а я тебе бульоны варю. Решетин, между прочим, тоже записан. Не стыдно тебе, болванчик? -Нет, — в ту же секунду отмахнулся Антон, яростно зашелестев листиками. Самый крупный блок переведенного текста упал по правую руку от него. Опять этот Решетин. -Пусть записывается, пусть ходит. Мне по боку, — продолжил мальчик свою бурчащую тираду, пока его куратор искал нужные ему одному вещи в закромах своих шкафов. -Пусть вообще все за меня делает, я только рад буду. -Ты сейчас меня в чем-то убедить пытаешься или просто ворчишь, потому что хочешь выбесить? -Плевать мне, — огрызнулся Шастун, бросая на брюнета недовольный, очень колкий взгляд. -Ник же дракон, вам нравятся драконы. Почему-то все, кроме меня. -Это что за ревность в тебе заговорила? — усмехнулись ему в ответ. -Ты чего себе позволяешь, бестолочь? -А вы побольше со всякими кефирными общайтесь, — почти одними губами сказал Тоша, возвращаясь к своему делу. -Я тут в качестве кого, по-вашему, а? Попов замер, медленно повернув голову с таким тяжелым взглядом и оценивающим выражением, что больше не хотелось находиться с ним ни в одном помещении, ни в одном здании, ни на одной планете. Любой другой ученик бы моментально заткнулся и постарался научиться телепортированию, но только не этот. Только не сегодня и только не с ним. -Ты в качестве… — начал было Арс, но оборвал себя, вздохнув. -Да. Ты в качестве. Он даже заканчивать не стал, просто схватил потрепанную книженцию с красной лентой на обложке, быстро ретировавшись в общий зал и с хлопком закрывая за собой дверь. А паренек остался сидеть, с листами в руках и горлом, сжатым от чего-то странного. То ли от обиды, то ли желания, чтобы он остался и не ходил ни к какому Решетину. Ну и что это такое? На какой основе у них вообще взаимоотношения строятся? В эти размышления совершенно не хотелось углубляться, так что оперативно было принято единственное верное решение — углубиться в чтение. Итак… начнем сначала. Вступление, бла-бла-бла… ага, вот. -Я не хотел видеть его гибель, — прочитал упадническим голосом ученик, потягивая уже остывший бульончик. -Являясь таким же моим другом, как Аскольд, Хайзен и Герберт, он имел право на жизнь. Я желал либо же забрать с собой в могилу, либо увековечить память о нем. Хм, — Тоша перевернул страницу, надеясь, что там какие-нибудь пояснения. -О ком ты вообще, дядь? — спросил сам у себя парень, выискивая в тексте ответ. -А, понял. Некий Нексор у нас здесь фигурирует, мгм. И кто это? Все переводили по-разному. Кто-то именовал Нексора, как «несущего кровь», кто-то назвал его «носителем крови», а кто-то (Эд) — «кровавым мешком». Смысл, в целом, одинаков, но все же… что это значит? Продираясь сквозь непонятные речевые обороты и художественную самодеятельность друзей, Антон смог состыковать несколько важных моментов: основатель академии пытался спасти кого-то, у него были последователи, а этот «кто-то» был напрямую связан с кровью и, видимо, сангрой. Интересное кино. Осталось выяснить, кто же все-таки такой Нексор на самом деле, зачем ему столько эфирного времени в книге и на что этот мужик так сильно влияет. А еще, с какой целью вообще вся эта информация зашифрована такими окольными методами. -И лишь «несущему кровь» суждено узнать. О как. Опять загадки какие-то. Дальше — скука, ничего конкретного. Какие-то описания пейзажей, мысли всякие философские, еще дрянь всякая, никому неинтересная. Хорошо, что Шастун не знает, что сейчас держит в руках ценнейшие исторические данные, называя их «дрянью». Так, где продолжение по теме?.. Почесав затылок, мальчик задумчиво хмыкнул. Хорошо, от лица Виндервальда многого не понять, тогда нужно прочитать рассказы других людей. «В нем была вся кровь. Кровь, что мы спасли. Кровь, что несли. Он — последний сосуд. Нексор — не имя, несущий кровь — не дар, приговор. Он не может умереть просто так. Его нельзя остановить. Если он исчезнет — исчезнем мы». Тоша молча провел пальцем по краю листа, перечитывая это еще раз. Понятнее не стало, но новая информация не могла не радовать. Нексор, Нексор, Нексор… кто ты такой, Нексор? Человек? Легенда? Имя нарицательное? Артефакт? Разгадка крылась где-то совсем близко, но никак не получалось соединить все пазлы в один. Волчара позорный 10:10 Где ты есть? Ты не идешь на допы?

Вы 10:10

Не, нахуя?

Я с книгой разбираюсь, мне не до ваших лекций

Волчара позорный 10:11 Ник с Арсением Сергеевичем уже минут десять разговаривают А начало только через четыре минуты Через три Шастун стоял перед дверьми. Не жрамши, не срамши, но уже недовольный и злой. Позов поднял взгляд от экрана с открытым мессенджером, где только что переписывался с другом, явно не собиравшимся приходить. Антон даже не думал оправдываться или объяснять моментальное свое появление, просто поправил лямку рюкзака на плече и провел пятерней по челке, зачесывая ее назад. Он первым толкнул дверь аудитории плечом, попадая внутрь. О, ну да, конечно. Сидят, бессовестно базарят, будто так и надо. Арсений расположился на краю своего стола, скрестив руки на груди и чуть склонив голову вбок, внимательно слушая тварь белобрысую. Тот облокотился на спинку стула и что-то негромко говорил с напускной важностью. Друзья типа, да? За один день закорешились, ну надо же. -Не опоздал, не? — наиграно «вежливо» процедил Антон, скидывая сумку на ближайшую парту, ловя на себе безразличные взгляды присутствующих. Попов вскинул бровь, но с места не двинулся. -Приветствую, Шастун. Рад, что у вас внезапно проснулась тяга к знаниям, — язвительно поздоровался мужчина, бросив короткий взгляд на часы. -Не опоздали. Впервые. А-а, у нас тут театральщина? Мы снова на «вы»? То есть, сначала ночью ходим по всей академии, тащим к себе домой, с утра куриный супчик варим, а потом «вы». Хорошо, вызов принят. Тоша рухнул на место, даже до конца не понимая, почему его так переворачивает изнутри. И да, с этого момента никто на него никакого внимания не обращал. Никита ушел к себе на место, аудитория заполнилась учениками, гулом и шумом. Рядом с Антоном приземлился Дмитрий, ободряюще хлопнув товарища по плечу. К счастью, мальчику было категорически наплевать, что тут будет происходить. Какая тема, какие задания — да без разницы. Попов что-то говорил, стоя у доски, щелкал крышкой маркера, объяснял основы синхронной трансформации и поведенческих реакций при первых признаках сдвига формы. Голос звучал громко, четко, с той самой интонацией, которая вгоняет лекционный материал под кожу, как игла героин в вену. Но даже так Шастун не слышал ничего, только белый шум. Он сидел, уперевшись локтем в стол и подперев щеку кулаком, а глазами уставился четко в лицо читающему материал мужчины. Слегка взъерошенные волосы, пронзительный взгляд ярко-голубых глаз, легкая небритость, аккуратные, усталые черты лица. Что с вами не так, Арсений Сергеевич? Что-то в вас не так, но что? -Тох, ты тут? — тихо уточнил Позов, щелкнув перед лицом товарища пальцами, чтобы разбудить его. -Слышал, что сейчас делать будем? -М? — дернулся паренек, выныривая из мыслей о преподавателе. -Нет… нет, прослушал. Что там? -Да он инструкцию шпарит, — прошептал Дмитрий, указав быстрым взмахом руки на зеленую доску. -Надо будет хотя бы частично вытащить. Ты с блоком можешь? -А… да-да, конечно, — пробормотал Тоша, машинально кивая, словно действительно что-то понял. И действительно, когда Арсений замолчал, то к нему в порядке очереди начали выходить студенты. Таймер щелкал, а студент обращал туда-сюда какую-то свою часть до тех пор, пока либо время не закончится, либо силы. Судя по всему, скоростные метаморфозы — чуть ли не самое сложное, что могут придумать люди, потому что буквально на третий и четвертый раз, почти все сдавались, тяжело дыша и трясясь. Охренеть, и правда так сложно? -Решетин, — коротко позвал Арс, кивнув ученику, что отряхивал с кофты оставшиеся на ней перья от формы. Зеленоглазый невольно подался чуть вперед, выискивая взглядом парня. Вот сейчас и увидим, кто ты, что ты, зачем ты. Еще через пару секунд на кафедру запрыгнул невысокий человек с руками, убранными в карманы. Он не сказал ни слова, просто кивнул брюнету, сообщая о своей готовности. Таймер щелкнул, а Ник резким движением задрал рукав кофты до плеча, подняв руку перед собой. Довольно быстро кожа предплечья потемнела, начиная покрываться аккуратными, сероватыми чешуйками, тонкое запястье и пальцы раздулись вширь, ногти почернели, вытягиваясь вперед и загибаясь крюками вниз. По всей поверхности руки медленно проявлялись более четкие очертания лапы, пульсация под кожей уже не казалась человеческой: артерии смесились, температура тела резко упала, сравниваясь с окружением, а парень лишь демонстративно пошевелил неровными, изогнутыми пальцами, демонстрируя острые, матовые когти. -Блять, — выругался Шастун одними губами, чуть не стукнув по парте. Ну это конец, Арсений точно теперь будет только с ним носиться. Метаморф с формой дракона, управляет ей, наверняка без голосов в голове и прочей ереси. Это крах. Попов едва заметно дернул уголком губы, явно борясь с острым всплеском неприятных ощущений где-то в районе живота. Никита еще несколько раз проделал ту же схему: из лапы в руку и наоборот. Люди в помещении молчали, дожидаясь, когда же он наконец устанет. -Стоп, время, — кивнул Арс, останавливая таймер. -Учитесь, бестолочи, — хмыкнул он, обводя взглядом остальных учеников. -Отлично, Решетин. Присаживайтесь. Антону захотелось вырвать из парты кусок древесины и швырнуть его в ближайшее окно. Как же раздражающе спокойно все это выглядело. «Отлично, присаживайтесь». Костяшки хрустнула, когда мальчик слишком сильно сжал кулаки. Ничего ведь не случилось, правда? Да. Ничего, если не считать, что у зеленоглазого демона пошатнулась его уникальность и значимость. -Следующий, — прозвучал вновь голос преподавателя. Стальной, холодный, такой, который так и нарывался на вызов. -Тиш-тиш, — беспокойно прошептал Позов, одергивая взбесившегося друга за рукав кофты. -У тебя дым из носа, успокойся, блок и так по швам трещит. -Сука, я его закопаю, — рыкнул Тоша, поднимаясь со своего места. Все сто девяносто пять сантиметров поднялись со своего места, привлекая к себе внимание всех собравшихся. Куратор вопросительно посмотрел на него, мол: «ты-то чего подорвался?». -Я следующий. Темная, густая бровь мужчины чуть дернулась, но сам он промолчал. Тяжелый взгляд задержался на зеленых глазах, но молниеносно скользнул дальше. Никакого одобрения или хотя бы кивка, только с трудом сдерживаемая усталость, раздражение и напряжение. Арс уже предчувствовал катастрофу. Не дождавшись приглашения, паренек сам вышел в центр, а в помещении стало как-то совсем некомфортно, даже шум стих. Где-то скрипнул стул, послышался тихий, неразборчивый шепот с задних рядов. Антон понятия не имел, что делает, он даже не знал, сможет ли вытащить хоть что-то, хоть один коготь, хотя бы чешуйку. Он не пробовал, а его и не заставляли, чтобы не тревожить спрессованную внутри него сангру. Какое-то время Попов просто смотрел на него, явно не желая даже пробовать, потому что… да черт, а вдруг взорвется? Выграновский постоянно напоминал о том, что любой перегруз может прорвать баррикаду. Не хотелось проверять. Два молодых человека смотрели друг на друга в упор, стараясь задавить оппонента. Одинаково яркие глаза разных цветов втемяшились друг в друга, доказывая свою правоту примерно в одной весовой категории. -Время, — первым сдался Арсений, просто чтобы не задерживать остальных. Они-то ни в чем не виноваты. -Не надо, — отрезал Тоша, поворачиваясь лицом к людям. Пафоса-то навел, а дальше как быть? Что ему пытаться вытащить? Хвост? Рога? Чешуя? Он же ничего не контролирует, совсем, совсем ничерта! Ладно, позориться — тоже нельзя. На всю эту толпу — плевать, но Ник же смотрит своим черными ублюдскими глазами с широченным зрачками. Что он употребляет? И почему не делится? Так, с этим разберется позже. Сначала… сначала нужно хоть что-то из себя вытащить. Эд говорил, что связь с формой останется, что заблокированные пути сангры никак не отменяют того факта, что он — метаморф и может позволить себе обращение. Один раз, ничего не случится. Не должно… наверное. Как там Арс учил? Глубокий вдох, выдох, не торопиться, почувствовать, как протягиваешь руку… Мальчик повел плечами, словно разминая их. Ну, давай, пора бы уже… -Шастун, давайте мы не будем… -Не сбивай, — практически прорычал паренек, изо всех сил стараясь настроиться на нужную волну. Да где же ты… с того самого «обряда» Антон больше не трансформировался случайно, а просто так пробовать — даже мысли не было. Не нужны ему все эти формы, драконы, сангра эта не нужна. Но сейчас нужно, очень нужно, ну пожалуйста… В какой-то момент удалось нащупать что-то, что напоминало давно забытые ощущения. Осталось только потянуть за ниточку и все пойдет, как по маслу. -Нет, все, стоп, — раздался голос Попова, который все это время думал, что Тоша просто пытается взять его на понт. Однако, мелкий не шутил. -Шастун, прекрати цирк, сядь на место, мы потом поговорим. Было слишком поздно. Студент уже умудрился с дрожью по всему телу схватиться за единственный шанс, с силой заставив спину хрустнуть. По телу прокатилась волна тепла, слабая, как щекотка под кожей, потом вторая, больше похожая на удар тока, а затем и третья. Брюнет стиснул челюсти, понятия не имея, к чему могут привести такие спектакли. Где-то на другом этаже проснулся Выграновский, подскакивая на своей кровати. Сон плохой приснился, видимо. Антон не чувствовал боли, потому что все это действо происходило абсолютно без ощущений. Только кровь шумела в ушах, а еще слишком жарко стало почему-то, на виске выступила капелька пота. Наконец что-то дернуло, в голове раздался звук, похожий на лопнувший металлический трос. Кожаное, пепельно-черное, с серебристым отливом по краям нечто выстрелило вбок, коснувшись пола и издав металлический скрежет. Крыло было тонким, как пергамент, но далеко не хрупким: прозрачные прожилки на перепонках пересекали кожистую ткань, растекаясь по всей площади темными реками. Изогнутое, поблескивающее своей аккуратной мозаикой чешуи, оно аккуратно взмахнуло, поднимая слабый ветряной поток. -Пиздец, — выдохнул кто-то, хлопнув себя по голове. Решетин вскинул одну бровь, облокотившись локтем на спинку стула. Антон же остался стоять, глядя на это свое нечто с таким выражением лица, словно впервые видел свою же форму. Спине было тяжеловато, крыло перевешивало назад и вбок, но, в целом, никакого дискомфорта. -Перестань, у тебя блок, — пророкотал преподаватель, наблюдая за тем, как проснувшийся после долгого сна «дракон» разминается, потягивается, возвращается обратно в тело. -То есть, я не «отлично»? — с вызовом уточнил мальчик, выпрямляясь во весь рост. Теперь он смотрел на преподавателя сверху вниз, расправляя плечи и недовольно взмахивая одним единственным крылом. -А если я все вытащу? Два крыла? Форму? Полностью? Что тогда, Арсений Сергеевич? -Тох… — попытался вмешаться Дима, но быстро отказался от этой идеи, понимая, что сейчас его друга невозможно ни в чем убедить. -Мы поговорим об этом позже, Шастун, — тихо, но жестко пообещал Арс, не сдаваясь под натиском своего двухметрового подопечного. -Не заставляй меня вмешиваться. -Конечно, — фыркнул зеленоглазый, снося со стола все бумаги одним неаккуратным, бесконтрольным движением кожаной громады, поворачиваясь в ту сторону, где сидел Ник с абсолютно непробиваемой хлеборезкой. Хрен. Хрен по всей роже, а не Попов тебе, сука блондинистая. В глазах плескалось что-то между презрением, ненавистью и откровенной ревностью. Поз заерзал на месте, не зная, что сейчас лучше сделать: оставить все как есть или попробовать вывести отсюда, чтобы генеральную уборку и капитальный ремонт после его психозов делать не пришлось. -В блок иди, — приблизившись к уху мальчика убедительно посоветовал брюнет, позаботившись о том, чтобы это больше никто не слышал. -Это приказ, если ты не понял.