Ищи меня между своих вен

-Вы обещали подумать, — Шастун поправил маску на лице, неприятно поморщившись, когда ткань коснулась одной из трещинок на щеке. -Не вовремя шарманку завел, — отозвался Арсений, не убирая взгляд со сцены, на которой ребята из танцевальной секции радостно выплясывали какую-то чудо-хореографию под стремный звук. -Тебе обязательно говорить об этом при полном зале студентов и преподавателей? -Ну, Арсений Сергеевич, — настойчиво буркнул Тоша, аккуратно толкнув его локтем. -Ну вы же сказали: «Если доживешь до утра — я подумаю». Я дожил, а вы подумали? -Шастун, ради всего святого, — вздохнул преподаватель, с раздражением глядя в одну точку. Господи, да лучше б не доживал, с такой-то назойливостью. Арс вообще не знал, что отвечать. Разговор с Эдом из головы не вылезал. Особенно фраза о «последнем шансе». -Поговорим позже, не мешай. Зеленоглазый цокнул языком, обижено скрещивая руки на груди. Откинувшись на спинку кресла, он услышал, что сзади раздается тихий такой, почти незаметный за всем обилием звуков и музыкой храп. Выграновский безбожно спал, накрывшись капюшоном до самых глаз и удобно расположив подбородок у себя на груди. Везет человеку, уснуть смог. Тут, так-то, скучно, а ведь только началось. Попов смотрел на выступление, но ничего не видел. Как-то он не уверен, что стоило давать мелкому хоть какие-то надежды. Вот каким образом преподаватель может ответить взаимностью на симпатию первокурсника? Да плевать, что ему даже восемнадцати нет, тут дело даже не в возрасте, а в социальных ролях. Учитывая, что Арсений и так держится на своей должности с помощью соплей и доброго слова, такие связи — точно крах. Он покосился на паренька, скучающе качающего головой в ритм незамысловатой мелодии. Сидит, дура. Шея — в бинтах, а сверху заставили натянуть водолазку с высоким воротником, чтобы никто не видел его «раскол». Рукава — длинные, все руки — тоже марлей замотаны, дабы ткань по трещинам не елозила. Они пытались скрыть последствия «взрыва» как могли, но вот тут, чуть ближе к виску, все равно прослеживался разрыв тканей. Брюнет вздохнул, подавляя желание прикрыть разошедшуюся кожу волосами. Все рассказы про истинную природу сангры повергли Эда в кризис, он буквально готов был то ли расцеловать Шастуна, то ли добить, чтобы не мучился. Конечно, ведь его диплом чуть не накрылся медным тазом. Он-то писал про «мальчика, который выжил (наверное)», а теперь почему-то должен замахиваться на Нобелевскую премию. Или Дарвина, если все это окажется одним большим бредом. Куратора же волновало еще кое-что: дракон. Настоящий. Скорее всего, единственный в своем роде, выживший, спасенный. То существо, ради которого его семья и живет. Теперь даже как-то стыдно, что накричал, обматерил, еще и послал. Ну… он же не знал, просто на эмоциях так вышло. Но беспокоило и еще кое-что: после того, как Антон вернулся к жизни, маленькое чудовище почувствовало свою форму. То ли Нексор ему что-то во сне нашептал, то ли после «взрыва» организм перещелкнуло, но теперь пацан мог, пусть и с небольшим боем, но сам управлять своим же телом. Это, знаете ли, проблема. Причем глобальных масштабов. -Убери, — прорычал Арс, почувствовав, как что-то тонкое, длинное и гладкое обвивает его ногу от щиколотки до колена. Будто бы змея складывается кольцами, чтобы давануть разочек и сломать. -Я практикуюсь, — язвительно отозвался Тоша, не обращая никакого внимания на то, что происходит внизу. -Мне же нужно практику подтягивать. В общем-то, веко у мужчины начало подергиваться уже давным-давно, так что сейчас ничего нового не происходит. -Шастун, повторяю еще один раз, а потом ты окончательно расходишься по швам, — угрожающе предупредил Арсений, явно не желая развивать эту тему и дальше. В итоге, мелкий решил поберечь себя хотя бы раз в жизни, учтиво запихнув хвост обратно. Ладно, ничего страшного, война еще не проиграна. Как только вся официальная часть закончилась — моментально зазвенели бутылки, до этого спрятанные в рюкзаках студентов. Попов куда-то потерялся почти в мгновение ока, Антон остался со своими друзьями и еще парочкой одногруппников у стены, мило болтая о чем-то своем. Честно говоря, ему настолько надоели все эти недосказанности, загадки, открытия, что хотелось ни о чем не думать. Ни о Нексоре, ни о себе, вообще ни о чем. Просто спокойно выпить, посидеть приятной компанией, а потом продолжить культурный вечер у кого-нибудь в блоке. Где-то через час пьяной гулянки, паренька слегка замутило. Естественно, стоило бы перестать накачивать себя алкоголем, но кто тогда доиграет за него в пьяные шахматы? Шастун понятия не имел, как та пешка дурацкая ходит, зато прекрасно знал, что эта игра ему нравится больше всех. Особенно, когда он проигрывает. Особенно, когда часто. После проигрыша… третьего? Четвертого? Кажется, он сбился со счета. Неважно. В общем, накидавшись до состояния «так я гроссмейстер!», Антон хотел было заявить, что ходы больше не обязательны, но Дима успел остановить анархию, оттащив друга в сторонку. Пошатавшись по помещению еще какое-то время, Тоша внезапно решил, что ему срочно нужна доза никотина и свежего воздуха одновременно. Пока что никто не соглашался вылезать с ним из окна второго этажа ради перекура, поэтому мальчик грустно вздохнул, направляясь к двери в гордом одиночестве. И, если честно, лучше бы он этого не делал. Потому что через два коридора от актового зала, прямо у арочного окна, облокотившись на подоконник, Решетин вел свои светские беседы с Арсом. А тому, кажется, все нравилось. Нет, нормально? Что за ирония реальности? Только успеваешь умереть и воскреснуть, только-только признаешься вслух, даже капельку надежды получаешь, а тут вот, пожалуйста: картина маслом. -Не понял, — буркнул Антон, пошатываясь к парочке. -А че это тут… тут у нас что? Никита лениво обернулся, бровь на его лице приподнялась с легким недоумением. Но Шастун прочитал это иначе: над ним насмехаются. -Мне ожидать спектакль? — уточнил он с легкой улыбкой у преподавателя, оставляя свой бокал с чем-то красным подальше, чтобы не разбился в случае чего. Арсений тяжело втянул воздух носом, задерживая его на пару секунд внутри легких. -Иди, — глухо попросил он, отпуская Ника с миром. -Мы потом договорим, ладно? -Без проблем, — пожал плечами студент, не вкладывая в эти слова ничего критичного. Только вот обладатель мутных зеленых глаз считал иначе. -Моего куратора не загрызи, — подмигнул он дышащему злобой пареньку, отталкиваясь от стены. О, белобрысая сука много себе позволяет, судя по всему. «Моего»? Серьезно? Антон попытался сделать вид, что достаточно трезв, чтобы спокойно облокотиться на стену, как в плохих сериалах, но на деле — промахнулся мимо пятиметровой конструкции, чуть не вписавшись носом в штукатурку. Решетин лишь хохотнул, махнув им обоим на прощание рукой. -И? — холодно спросил мужчина, поморщившись при виде этого несуразного нечто, борющегося с гравитацией и стеной одновременно. -Что на этот раз? Какой у нас праздник? Повод, может, какой? -Да, — огрызнулся Тоша, наконец вернув себе какой-никакой баланс. -Мое воскрешение, например. Или это так, само собой разумеющееся? Арс цокнул языком, закатив глаза. -Ты обещал подумать, — опять напомнил мальчик, махнув при этом драматично рукой. Ну актер, ну молодец. -«Вы», Шастун, — резко поправил его брюнет. -Я все еще твой преподаватель, все еще старше. Границы знать нужно. -Границы?! — возмутился паренек, еще более театрально взмахнув. -Какие границы, дядя? Я в твоей кровати валяюсь, ты мне трещины, сука, замазываешь, какие, нахуй, границы?! -Шастун, — одернули его в ту же секунду. -Мозги у тебя еще не утонули в абсенте с ромом? Что за сцены? -О, конечно, а теперь — это сцены, — снова взбунтовался зеленоглазый, но этот раз его театральщина не прошла безнаказанно: он оступился, стукнувшись рукой о подоконник. Но, кажется, даже не заметил. -А то, что я тебе сказал? Там, у тебя на кухне, это, получается, ваще ниче не значит, да?! Оно тебе не нужно, так что ли?! -Нет, не нужно, — совершенно ровным, непроницаемым, железобетонным тоном заявил Попов, словно арматуру в этот диалог вбил. Взгляд Тоши на мгновение стал трезвее, что ли. Он даже не нашелся, что ответить. Просто кивнул сначала медленно, словно пытаясь обработать ответ, потом еще раз, уже увереннее. -Понял, — коротко сказал студент. -Понял. Не тупой, дважды не спрашиваю. Антон даже смог развернуться, у него получилось ушататься в обратную сторону, почти что по прямой линии. Да и пофигу, у него еще роль пьяненького шута не отыграна до конца, нужно работать. Арс поморщился, наблюдая за этим цирком. Плевать, все равно завтра не вспомнит, конечно же не вспомнит. Он же дурной, память отшибает по расписанию. Но Шастун вспомнил. С утра — как только проснулся. На удивление, голова не болела, сушняка не было, зато было что-то похуже. Например, отвергнутые чувства. Это утро вползло в комнату тихо, почти незаметно. Солнце не слепило, душно или холодно не было, да черт с ним, даже в горле не першило. И это бесило. Проскрипев что-то вроде «бля», Тоша накрыл лицо ладонями, с силой проводя по щекам. Моментально пожалел — трещинки дали о себе знать мерзким покалыванием и ноющими, болезненными ощущениями. Какое-то такое чувство поселилось в нем, как если бы зуб вырвали без анестезии, а потом заставили улыбаться. Что-то такое, только не физическое. Поторопился? Перепил? В чем именно ошибся? Арс же был благосклонен к нему уже столько времени, разве нет? -Ты опять проснулся? — донеслось от другой кровати. А, ну да, душевного спокойствия же в этом мире не существует, точно. Решетин, сосед по комнате, валялся на своем месте, лениво что-то печатая на ноутбуке, расположенном на животе. -А ты… — Шастун хотел вкинуть какую-то ответную колкость, но в голову ничего не пришло. Тогда парень фыркнул, дотягиваясь до стакана воды на тумбочке, который был поставлен туда еще до пьянки. Причем самим Антоном. Сам о себе не позаботишься — никто не позаботится. Удивительно, как жесток бывает мир. Вот вчера — почти вся академия бухала, а сегодня уже нужно идти на занятия, чему-то там учиться. Что там по расписанию вообще? Ага, прямо сейчас идет пара по истории. Ну, на нее не ходили, так нечего и начинать. Дальше — еще хуже, латынь. Тоже не будем лишний раз устраивать акты призыва демонических сил, пропускаем. А вот дальше — придется топать. Гений на Щеглове поставил «практическое занятие на свежем воздухе». Дурак, нет? Тоша глянул в окно и поморщился. Там же холодно, блин, ветер, уже зима же, грубо говоря. Раздраженно почесав бинт в том месте, где под ним располагалась зудящая трещинка, мальчик поднялся на ноги, тяжело потягиваясь. -Что за косплей на Зака (прим. автора: Зак — главный герой аниме «Ангел Кровопролития»)? — уточнил Ник, неспешно переводя взгляд на замотанного юношу, копошащегося в тумбочке в поисках новой футболки. -Не твое дело, — буркнул зеленоглазый, нюхая ткань найденной одежды. Нормально, вроде даже еще порошком пахнет. Сойдет. Никита вкинул еще какую-то реплику, но Шастун уже совершенно его не слышал. Наспех собрав рюкзак, он покинул комнату, имея лишь одну цель на данный момент: сожрать что-нибудь. Или кого-нибудь. Было бы неплохо еще Попова найти, поговорить с ним на трезвом языке, но, если честно, желания сейчас с ним пересекаться особого не было. Телефон мигал непрочитанными, там от всех было по чуть-чуть: Дима спрашивал, где его носит во время пар, Серый спрашивал, не осталось ли в холодильнике еще пенного, даже Арс что-то написал. Потом прочитает, сейчас фокус на другом. -По всем вопросам — подходите, — подытожил преподаватель, присаживаясь на стул и наблюдая за тем, как аудитория моментально оживилась, приступая к выполнению задания. Он даже легонько зевнул, откидываясь на спинку стула и устремляя взгляд в никуда. Почему-то мелкий не читает от него сообщения, хотя заходил в сеть буквально минуты три назад. Обиделся? Будет играть в детский игнор? Метка на руке молчала, внутри не было ничего инородного. Самочувствие — в полном порядке ровно с момента пробуждения мелкого. То ли привык, то ли сангра поняла, что ее носителю ничего не угрожает и перестала ковырять Арсения изнутри каждые пять секунд. Короче — непонятно, чего происходит, но пока что все устраивает. Сам день обещал быть самым спокойным за последние недели. Даже Шастун умудрился не вытворить ничего в первые три часа после пробуждения. Вот, например, сейчас вместе с группой шатается по лесу, собирает какие-то шишки или что это такое? Траву какую-то… ботаника — тупой предмет, непонятно вообще, для чего он нужен. Как ОБЖ в школе — просто чтобы забить расписание. Давно уже забыв смысл задания, Тоша подкинул найденную шишку, раздумывая, в кого бы ее зашвырнуть. Вон, Димка без дела шляется между деревьев. А вот там — Олежа скучающе ходит-бродит. Да и Данек что-то подрасслабился, цветочек разглядывает стоит. Не даром ему хвост дали в распоряжение, теперь есть орудие массового поражения. Первый снаряд стукнулся о капюшон Позова, присевшего на корточки около какого-то растения. Есть пробитие. Второй — пролетел мимо плеча Олега, так и не задев его. Осечка, с кем не бывает. Покачивая следующий боеприпас в виде небольшой шишечки, паренек оценивал, в кого можно его запульнуть, чтобы никто не обиделся. Да, он занимался всем, кроме задания. Просто чтобы не было скучно, просто чтобы не открывать телефон и не натыкаться на непрочитанные от Попова. Лучше дурачиться и вести себя, как ребенок, чем страдать. А пострадать, если честно, очень хотелось. Третья шишка влетела в Даню, и, к радости Антона, ударилась об рюкзак с отчетливым «тук». Парень обернулся, но Тоша уже с интересом разглядывал небо, скорчив самое невинное лицо из всех возможных. -Да-а, птички агрессивные нынче, — заявил он, разводя руками. -Видал? Шишковый калибр. -Ты вообще работать собираешься? — буркнул Данила, подходя к нему ближе и впихивая в руки какой-то пучок травы. -Это на баллы, между прочим. -Я по настроению, — честно признался зеленоглазый. -Нахрен мне это сено? -Это медуница. Она по списку нужна. Не сено. О, спасибо. Первый пункт из одиннадцати выполнился сам собой. Глядишь, так и закроет сегодняшнее занятие без напряга. Пошлявшись по опушке без дела еще какое-то время, Шастун присел на небольшой пенек, все-таки вытаскивая телефон из кармана. Служба спасения 09:32 Живой? Служба спасения 11:56 Шастун, в час зайди в 302 кабинет Служба спасения 13: 03 Бездарь, мне долго тебя ждать? Служба спасения 15:20 Принципиально не читаем? Ага, принципиально. Поводив пальцами в воздухе над клавиатурой, мальчик набрал какой-то несвязный текст, но тут же его стер. Потом еще раз, уже с другим посылом. Но тоже удалил. Проделав подобное раза четыре, парень просто разблокировал экран, оставляя куратора без ответа. «Не нужно» ведь, так чего тогда стараться? Конечно, проще же стрельбище в лесу устроить, чем по-взрослому поговорить с человеком. Вечер ничем не отличался от утра. В душе Антон аккуратно нанес гель на трещины, разглядывая разбитого (в обоих смыслах) себя в зеркале. Особенно большой разрыв шел спиралью от запястья прямо до локтя. Вытянув шею, мальчик услышал звук, похожий на тихий хруст. Это только-только сросшиеся ткани разошлись, когда кожа натянулась. Вздохнув, он провел ладонью по всем этим травмам, недовольно причмокнув. Хотя бы не кровоточит, и на том спасибо. Закончив с мазью, студент открыл новый бинт, мерно начиная заматывать предплечье левой руки. Виток, еще виток, успокаивает, если честно. Домотав марлю до сгиба локтя, он отгрыз ее зубами, пытаясь завязать узел одной рукой. Выходило, честно говоря, очень не очень. Сцепив зубы, Тоша пытался выиграть эту битву у мелкой моторики. Пока что проигрывал. -Помочь? Голос раздался внезапно, прямо за спиной. Ни стука, ни шагов — как будто появился из ниоткуда. Шастун вздрогнул всем телом, резко обернувшись. Арс стоял в дверях душевого помещения, с перекинутым через плечо полотенцем. Чего приперся? Опять вода не того цвета у них в крыле? Задолбал, честное слово. -Не надо, — буркнул мальчик, возвращаясь к делу. Злости не было, только какое-то разочарование. Попов не сдвинулся, даже не моргнул. -Я писал, — напомнил он, безразлично наблюдая за тщетными попытками мальчика завязать бинт. -В курсе, — отозвался тот, чертыхнувшись, когда все опять развязалось. -Ты не ответил. -Тоже в курсе. В комнате стало подозрительно тихо. Только капли падали с крана в своем ритме, ударяясь о белую раковину с разводами. Помыть бы. -Давай я тебе уже завяжу? — не выдержал брюнет, шагнув ближе. -Ты не должен все это сам делать. -А кто сделает? — огрызнулся паренек, не поворачивая головы. -Кто? Вы? Вы ж сказали — не надо оно вам. -Мне не нужны твои чувства, — подтвердил мужчина, не слыша, как это больно звучало. -Но ты — ты-то нужен. Ну и тварь. Кто так вообще говорит? Разве можно вырвать сердце, протереть его от пыли тряпочкой, а потом выдать: «Ну, не надо мне твоей любви, но ты, как организм, ничего такой, сойдет». Антон резко вдохнул, вздергивая взгляд зеленых глаз на преподавателя. В лице того, кажется, не было ничего, что могло бы выражать хоть каплю сочувствия или жалости. Ебанная бетонная стена, через которую не достучаться ни до сердца, ни до души. Если она вообще есть. -Понял, — хрипло выдавил Тоша. -То есть, чувствам — отбой, но присутствие оставляем. Прикольно, здорово. Принято. Он говорил это спокойно, даже слишком. Голос звучал слишком ровным, таким, что не по себе становилось. Арс, вероятно, сам не понял, насколько по-настоящему больно сделал. Не нарочно, не со зла, но почему-то попал, словно лезвием под ноготь. Стоило извиниться, попытаться объяснить, но больше ни слова не было произнесено. Дрожащие пальцы тянули ткань, резкими движениями пытаясь пропихнуть один конец в петельку, чтобы уже наконец приступить к остальным частям потрескавшегося тела. -Давай, — тихо, коротко попросил куратор, протягивая руку, чтобы в нее вложили неиспользованную марлю. -Сам, — в том же тоне отозвался Шастун, резко дернув за край. О чудо: завязалось. Неровно, криво, наверняка ненадежно. Но завязалось. Попов кашлянул, отступая на шаг назад. -Как скажешь. Покинув общество студента, он скрылся за дверью кабинки, оставляя мелкого наедине с бинтами, трещинами и назойливыми мыслями. Тоша выдохнул, упираясь ладонями в край раковины и сильно зажмуриваясь. Слез не было, да ничего не было. Что-то слишком много слов прозвучало, и все не те. -Как скажешь, — глухо пробормотал парень, повторяя слова, сказанные пару секунд назад. -Конечно, как скажешь, Арсений Сергеевич. Всегда ж по-твоему. Он агрессивно, кое-как, криво-косо намотал бинт на вторую руку, просто запихнув края под материал, чтобы не завязывать. Если правой не справился — левой даже пробовать не будет. С шеей все было проще, с ногами — вообще ерунда. Ну и все, ну и хватит. Пластыри на ребра и бока клеить не хочется, да вообще тут оставаться не хочется. В комнату тоже нет желания возвращаться — там Решетин поджидает. Куда ему податься-то? Есть одно местечко, где всем и всегда рады. Быстро натянув футболку, Шастун покинул эту чертову душевую, направляясь по коридору туда, где собираются все, кому не лень. Он свернул направо, спустился вниз по лестнице, потом через боковой холл переместился в другое крыло, поднялся на этаж выше, и, найдя нужную дверь, пару раз стукнул костяшками по ней. -Кто? — послышалось изнутри. -Да я это, — буркнул Антон, падая лбом на деревянную холодную поверхность. -Открывай, знакомы уже. -А, дракон? -Он самый. Портал в неоновый бордель открылся практически мгновенно. Тени не изменяют себе — алкоголь, что-то запрещенное, плотный запах табака и никогда не развеивающийся дым. Все знакомые, все родные. Парень с дредами, что никогда не появлялся на занятиях, но почему-то все преподы уверены, что он — отличник, парочка, что ошивается тут, наверное, каждый день с бутылкой чего-то крепкого, какой-то лысый пацан, больше похожий на вышибалу у клуба, чем на ученика. И еще куча людей. Иногда — знакомые, иногда — совсем чужие. Общежитие факультета теней — это место, где все недосказанности становятся частью атмосферы. Где никто не спрашивает «ты как?» — потому что все и так на дне, просто с разной глубиной. Удивительно, как среди всех этих морально разложившихся людей умудрилась затесаться и Оксана? Жизнерадостная, милая девочка, с искренней улыбкой. Вокруг стоял стук посуды, чья-то электрогитара покоилась в углу, то и дело щелкали зажигалки. Сегодня спокойно у них, даже техно через стены не долбит. Видимо, выходной. Пройдя внутрь, Антон забрал чью-то чашку со стола. Были некие сомнения, что там чай, но какая разница? Он уже тут, уже с чем-то стремным в руке. Так чего тогда лицо кривить? Присев на первый попавшийся пуфик, парень устало запрокинул голову назад, изучая взглядом подсвеченный фиолетовым потолок. Почему-то на нем были пятна. -Больная душа лечится ядом, — философски выдал дредастый, оказываясь рядом с Шастуном вместе с подозрительной флягой. -Бахни, мне помогает. Тоша пожал плечами, принимая дары. Жижа внутри оказалось такой же горькой, как и вся жизнь. Поморщившись, мальчик фыркнул, но ничего против не сказал. -Слушай, — позвал кто-то с подоконника, -если есть желание — диван в соседнем блоке свободен. Можешь там завалиться. -Да я не ночевать, — отозвался зеленоглазый, вытирая губы от влаги. -А че? Жить? Тоша безразлично пожал плечами. Может, и жить. А может, и нет. -Не знаю. По настроению. До трех часов ночи все продолжалось в том же темпе. Люди пили, занимались своими делами, курили, общались на философские темы. Многие могут подумать, что тени — просто тупые маргиналы, видящие веселье только в алкоголе и наркотиках, но это одна из самых распространенных ошибок. Просто, когда твой образ жизни — сплошная игра разума, психологический триллер и попытки не сойти с ума — такие мелочи помогают оставаться в себе, переключая сознание из режима постоянного напряжения. Практически все теневики зависимы от той или иной дряни. Кто от алкоголя, кто от никотина, кто от кокаина, неважно от чего. Главное, чтобы получалось дать мозгу отдохнуть. Но, естественно, для тех, кто смотрит на них снаружи — это просто дым, шприцы и глупый смех. Время текло странно, словно рывками. Музыка в одной комнате сменялась разговорами в другой. Кто-то уже спал, укутавшись в чужое пальто, кто-то залипал в телефоне, а кто-то просто сидел в темноте, развлекаясь настольными играми, правила которой никто не знал, но они и не нужны были. Они все жили в своем теле, как в съемной квартире. Главное — не шуметь ночью и не звать гостей. Наверное, единственные люди во всей академии, которые не собирались делать вид, что Антон — нормальный. И все бы ничего, но где-то под утро, когда Шастун совсем расслабился и отпустил ситуацию, в блоке появился Эд. Вот он здесь выглядел, как родной. -Здрасьте, здрасьте, — с острой улыбкой поздоровался старшекурсник, в голосе которого было все разом: и сарказм, и тепло, и немного слишком явного удовольствия. -А где мой милый диплом? Еще не успел слиться сознанием с фикусом? Музыку почему-то приглушили, некоторые перестали вести свои беседы, обратив внимание на зашедшего, кто-то даже учтиво затушил окурок. Студенты делали это не потому, что Выграновского боялись, нет, наоборот. Его уважали. Он — постоянный гость на тусовках, никогда не приходит с пустыми руками, знает толк в отдыхе, и мысли у него правильные. Факультеты тени и крови, вообще-то, сами по себе близкие друзья и союзники. -Вон, — махнул рукой кто-то из первокурсников, указывая на мальчика, почти уснувшего на своем излюбленном пуфике. -Забираешь? -Да че, садик что ли? — фыркнул Эд, засовывая руки в карманы. -Просто проверить зашел. Шастун приподнял голову, разглядывая слегка поплывшее лицо друга. Глаза — красные, но не от слез, даже не из-за травы. Просто устал, просто так. -Решил стать тенью среди теней? — усмехнулся юноша, пожимая руку товарища. Какой-то он слишком бодрый для пяти утра, чересчур свежий. Бесит. -А ты что хочешь? — вздохнул Тоша, передавая ему только-только подкуренную сигарету. -Ничего, просто пришел, — пожали плечами в ответ, делая глубокую затяжку. Сигарета мерно затрещала, мерцая оранжевыми искорками на конце. -А ты что хочешь? -Спокойствия, — честно ответил Антон, пододвигаясь, чтобы дать место Выграновскому, но тот приземлился прямо на пол, смахнув пепел в сторону. -Арс вычудил что-то, да? — предположил старший, возвращая курево обратно. -Не вычудил, — отозвался зеленоглазый, глядя в сторону, будто отвечал не собеседнику, а пустоте. -Он просто решил, что я ему не нужен. Не нужен вот так, — парень изобразил руками какую-то непонятную фигуру, которую нельзя было истолковать конкретно. -Но нужен вот так, — повторил мальчик, жестами пытаясь объяснить все, что скопилось в душе. -Классика, — щелкнул пальцами Выграновский. -Арсюша — асфальтоукладчик эмоций. Пару раз проехался — и все, пизда. Мальчик усмехнулся краем губ, но без особой радости или теплоты. -Не кисни, — Эд больно ткнул его локтем в плечо. Это должен был быть дружеский жест, но получилось как-то агрессивно. -Подростковая психика нестабильна, а Попов — мастер ее рушить. -Я не подросток, — буркнул Шастун, потирая ушибленное место. -Не ври, — криво улыбнулся татуированный. -Мы все подростки, если задевают правильно. Скажи честно, — голос старшекурсника в миг поменялся на более серьезный, участливый. -ты бы хотел, чтобы он передумал? Молчание повисло между ними на тонкой, невидимой проволоке. Приглушенные басы заполнили их пространство, отзываясь в висках слабой пульсацией. А что отвечать-то? -Да, наверное, — с хрипотцой ответил паренек. Если честно, он сам не знал, надо ли ему это все. Но сердцу не прикажешь, а если и приказал — жди беды. -Тогда подъем, — заявил Выграновский, забрав дотлевшую до фильтра сигарету у человека, что тупо зажал ее между пальцев, так и не затянувшись ни разу. Добро переводит, посмотрите на страдальца. -Пойдем. -Куда?.. -К себе. Или в медблок, если хочешь — в мою лабораторию, а хочешь — на улицу сходим прогуляться. Да без разницы, просто не трескайся еще и изнутри. Антон долго смотрел на него, как будто впервые за всю ночь смог посмотреть на кого-то конкретного, а не сквозь. Парни выбрались на улицу, где прохладное утро только-только добралось до земли, а ветер неприятно морозил кожу, заставляя передернуть плечами. Днем все стало только хуже. Шастун закинул свой рюкзак к стене, даже не поздоровавшись с преподавателем. Потому что не хотелось. Ни видеть его, ни говорить с ним. Быстро пожал руки Димке, Серому и обнялся с Сурковой через парту. Его не было всю ночь дома, так что друзья только сейчас выдохнули, узнав, что с ним все в норме. В относительной норме. Тема очередной лекции — … да черт ее знает, никто не собирался слушать. Вещающий бесил, так зачем тогда слушать? Ближайшие полтора часа прошли, как и полагается: мимо. Только под конец Арс почему-то решил заметить Тошу. По какой-то мелочи, вроде ответа на очередной нелепый, раздражающий вопрос. Ну давай, мы же знаем, как ты любишь делать больно. -Без понятия, — огрызнулся зеленоглазый, даже не поднимая взгляд от устройства, яро перелистывая домашний экран и прожимая все иконки разом. Калькулятор, компас, какая-то игра, ВК, Телега — все, что попадалось под горячую руку. Точнее, палец. -А если подумать? — настойчиво спросил мужчина, облокачиваясь на край своего стола. -Вам оно надо? В аудитории повисла тишина, даже ведущие светские беседы компании замолчали, оглядываясь на паренька, подписавшего себе приговор. -Задержитесь после занятия, — процедил Арсений, практически с хрустом сжимая стол. Бедный затрещал, но выдержал. -Без удовольствия, — моментально парировал мальчик, все еще не обращая никакого внимания на преподавателя. Позов вздохнул, несколько раз стукнув ручкой по парте. М-да, ни дня без драмы. -Че у вас случилось? — склонился вперед Сережа, тыкая друга в спину. -Не нужен я ему, — сообщил шепотом Тоша, откидываясь назад, чтобы однокурсник его услышал. -Он сам сказал. -В смысле? Че за бред? — не понял тот, нахмурившись. -Он же от тебя не отходил ни на шаг, когда ты пачку закосплеить решил. -Вот так вот, — пожал плечами Антон, сам не до конца понимая, как это вообще произошло. Когда эта дебильная лекция все же подошла к своему логическому завершению, Тоша на автомате закинул в рюкзак свою несчастную потрепанную тетрадь, найденную где-то на полу ручку и, стараясь слиться с толпой, попытался покинуть помещение, в котором стало как-то слишком душно, неприятно и мерзко находиться. У него бы даже это получилось, если бы здесь был другой преподаватель. Сильная рука взялась из ниоткуда, схватив его за капюшон худи, и оттянула назад, вырывая из общей массы. Шастун недовольно цокнул языком, но сопротивляться не стал: опасно, можно и в морду получить. -Ты в край охренел, Шастун? — тихо, но отчетливо бросил Попов, не отпуская ткань. Он говорил негромко, но так, что воздух между ними начинал искрить, как перед грозой. Ответом ему служило упертое, обиженное молчание. -Ты решил, что можешь разговаривать со мной, как со своими друзьями? — продолжил куратор, глядя на него сверху вниз, хотя ростом был чуть поменьше. Сантиметров, так, на пять. -Или думаешь, я сейчас забуду все, включая твою «реанимацию»? -А зачем помнить? — вклинил свои пять копеек Антон, закатив глаза. -Я ж вам не нужен. Фраза была произнесена с такой язвительностью, смешанной с отчаянием, что в ней эхом звенели все эмоции, до этого заглушенные всем, чем угодно, только не пережитые. Весь диалог промелькнул в ней, и душ, и бинты, и спина, отвернувшаяся в самый неподходящий момент. -Будешь устраивать эти сцены теперь всю жизнь? — холодно уточнил Арс, стискивая пальцы еще сильнее. -О, нет, пока не разорвусь еще разочек, — резанул в ответ Тоша, не выдержав этого тона. -Может, с концами, если повезет. -Да лучше б с первого раза повезло, — заявил Попов, резко выпуская одежду паренька. Тишина оглушила. Антон открыл рот, чтобы что-то сказать, но не вышло. Ком в горле не позволил. Арсений сжал челюсти, понимая, что сказанул явно лишнего. То, чего, вообще-то и не хотел говорить, но как-то само вылетело. Два глаза цвета выгоревшей травы блеснули чем-то большим, чем простой обидой. -Ага, — почти шепотом, через не могу выдавил студент. -Ну и пошел ты нахуй, Арсений Сергеевич. Голос почему-то не сорвался, и от этого было только хуже. Тоша резко развернулся, вырвавшись из чужого пространства, закинул рюкзак на второе плечо и, распахнув дверь, почти моментально испарился в коридоре. Он не убежал, даже шел не особо быстрым шагом, но впечатление создалось именно такое. Попов знал, что перегнул. Он всегда знает, когда перегибает. Но на этот раз — перегиб был не по плану. Руна на руке молчала, никаких раскатов боли. -Да работай ты, черт возьми, — впервые в жизни прорычал брюнет, постучав пальцем по выжженой на запястье метке, как по сбившимся часам. -Я что, хреновый хранитель? Ты про меня забыла? Да, очень хреновый. Раньше, когда с Шастуном что-то происходило — болью отдавало в кость. А сейчас — ничего, даже голова не кружится. Несколько дней назад казалось, что эта дурацкая метка — самое худшее, что вообще могло произойти с ним. Но теперь, когда все внезапно закончилось, стало понятно, что чего-то очень сильно не хватает. Кажется, срочно нужна консультация с кем-то вроде психолога. Или просто психа. Или два в одном. -Ты… что ему сказал?! — в один голос дернулись Добровольский вместе с Выграновским, когда их друг закончил повествование. -Я не это, блять, имел ввиду! — громко выдохнул брюнет, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. -Оно просто вырвалось, понимаете? Само собой, я не виноват. -А ты никогда не виноват, — справедливо заметил Паша, переглянувшись с татуированным. -Только, почему-то, когда твоей вины действительно нет — ты годами себя грызешь. А когда ты сам ломаешь человека в два слова — так сразу «я не виноват». -Не приплетай Андрея, — огрызнулся Арс, понимая, к чему клонит его коллега. -Это здесь вообще ни при чем. -Пацан элементарно взаимности хотел, — сжал переносицу Эдуард, покачав головой. -Ты мог хоть соврать, что он тебе там нравится? Не обязательно же сосаться с ним или спать, просто сказал бы, что тоже положительно к нему относишься. -Он бы поверил, по-твоему? — вскинулся хранитель, резко сев ровнее. -Вы его видели вообще? Там не было вопросов, он все уже давно решил за нас двоих. Он не спрашивал «ты тоже?», он буквально сказал «хочу с тобой отношения»! -Не говорил он такого, — буркнул Эд. -Гений трактовок, Тошенька сказал, что ты ему нравишься. А мне, что влюблен, но не уверен, что это вообще нормально. Ты плюс с минусом сведи, придурок, он сам не до конца понимает, что ему надо. А тут ты со своими пожеланиями смерти. -Это не было пожеланием смерти! — сорвался мужчина, глядя то на Эда, то на Пашу. -Это… это был испуг, ясно? Я ахуел, хорошо? Полностью. Сначала он, сука, взорвался, потом почему-то воскрес, с трещинами, с нормальным контролем формы, а потом — бах, вот это вот все! А я даже не успел отойти от того, что он чуть не откинул копыта у меня же на руках! -Так ему и расскажи, — язвительно протянул татуированный, облокачиваясь на спинку стула, на котором сидел Добровольский с максимально осуждающим взглядом. -Типа: «спасибо, что живой. Держи нож в сердце». -Это не нож… — попытался снова оправдаться Арс, но в него уже прилетел карандаш, больно стукнув по лбу. -Засунь свою гордость вместе со страхом себе в жопу, — кивнул Паша, который и начал кидаться канцелярией. -Иди и извиняйся. -Да не буду я… -Любишь его? — внезапно спросили парни в один голос, покосившись друг на друга. Они никогда не были близкими друзьями, но сейчас почему-то решили синхронизироваться. Арсений застыл, забыв, как правильно дышать. В комнате стало ощутимо тяжелее. Он посмотрел сначала на студента, потом на коллегу. Что-то как-то никакого ответа в голове не было. Любит? Слишком громкое слово. Боится — да, важен — да, но, чтобы любить? Это тяжело, никогда с таким не сталкивался, и как понять, как разобрать эмоции и все чувства — неясно. -Не знаю, — тихо ответил брюнет, почти беззвучно. -Честно, понятия не имею. Павел кивнул, поднялся на ноги и прошел к входной двери. Через секунду куртка Арса приземлилась ему на колени. -Ты ж не тупой, Попов, — с горечью сообщил преподаватель, хлопнув его по плечу. -Только вот, по-моему, самый тугодум из всех, кого я знаю. Если не знаешь — иди и выясни. Не надо бросать людей в подвешенном состоянии, малой не планировал вешаться. -До встречи с тобой, — мрачно дополнил Выграновский. -Верно, — поддакнул Паша. -Давай, иди, найди его, поговори без всяких «я препод — ты студент». У вас другая ситуация. Немного… нестандартная. -Много нестандартная, — снова встрял Эд со своими необходимыми, как кислород, поправками. Попов молча кивнул, быстрым движением накидывая верхнюю одежду на плечи. -Надейся, что он у себя в блоке, — кинули ему в спину, когда дверь уже открылась. -Или к теням сбежал. Но если исчез — найди. Ты ж сам проебал, сам и исправляй. -Ну, Выграновский, — поморщился Добровольский, пихнув советчика от бога в бок. -Тоже ужаса не наводи. -А че? — пожал плечами старшекурсник. -Я по фактам все говорю, я тут, между прочим, на правах голоса разума и, давайте будем реалистами, совести. Которую ты, Арсюша, тоже прое… Брюнет не стал дослушивать, захлопнув дверь с громким «бум». В коридорах было шумно, студенты сновали туда-сюда с рюкзаками и книгами наперевес, смеялись и обсуждали какие-то свои проблемы. Каждый здоровался с Арсением, изучающий взгляд которого скользил по всем лицам, но никак не мог найти нужное. Липкое ощущение сильного опоздания не покидало его, все внутри орало о том, чтобы он поспешил, хотя, по факту, никто и никуда его не торопил и даже не собирался. Вот бы сейчас случайно встретить по пути кого-нибудь из компании или хотя бы из одной группы мелкого, просто узнать, где он есть на самом деле. -Добрый день, — раздался знакомый голос, заставивший мужчину притормозить. Да, вот ты-то и нужен. -Добрый, — наскоро поздоровался преподаватель, замечая на себе непроницаемый взгляд полностью черных глаз. -Где Шастун, не видели его? -А что мне за эту информацию будет? — усмехнулся наглым образом Решетин, поправляя лямку рюкзака на плече. Арс облизнул верхнюю губу, задумчиво хмыкнув. Потом склонился чуть ниже, почти дотрагиваясь до уха мальчика. -Тогда я никому не расскажу, что никакой формы дракона у тебя нет, варан. Ник замер, а улыбка быстро сползла с его лица. Он окаменел, явно не ожидая, что его хорошо спланированную ложь смог раскусить какой-то загадочный мужик. -Что?.. — стараясь не потерять лицо переспросил парень, но дрожание голоса вновь выдало его с потрохами. -Драконы четырехпалые, — совершенно спокойно заявил Попов. -Пятый палец — рудимент. А у тебя у формы — пять пальцев. Без отведенного большого назад. Ты — комодский варан. Мне рассказать, чем отличаются ящерицы от драконов, или сам догадаешься? -Дома, — тут же заявил Никита, отшатываясь. -Шастун — дома у себя, в комнате, лежит Ютуб смотрит. Клянусь. -Вот и спасибо, — улыбнулся Арсений, услышав все нужное. Через несколько секунд он уже поднимался по лестнице, пересек знакомый коридор и сразу же остановился перед дверью пятого блока. Стандартная такая дверь с холодной ручкой, которую надо опустить вниз и потянуть на себя, чтобы телепорт между стенами открылся. Надо нажать на нее. Попов выдохнул, дернув вниз. Не закрыто. Студенты предпочитают не запирать блок во время учебного дня, потому что каждый раз тыкаться ключом — тупо лень. Вот и сейчас тут было открыто. Внутри, в общем зале — темно. Шторы задернуты, на полу валялись книжки, пара упаковок от недавно купленных бинтов, чья-то скомканная кофта, пара носков, которые парни принципиально не замечали, считая их частью интерьера. Справа — дверь, ведущая в комнату Серого и Димы, слева… слева — нужная. Стукнув костяшкой ровно один раз, Арс не стал ждать, пока ему ответят или откроют, просто сам зашел. Антон действительно валялся на своем месте, с лицом «я самый несчастный человек на планете» и действительно смотрел что-то на планшете. Ник не соврал, ладно, не расскажет пока никому. -Еще раз привет, — буркнул мальчик, не отрываясь от просмотра. -Чего приперся? -Я не извиняться, — моментально оправдался Попов, хотя не стоило. Он даже опустил тот момент, что парнишка решил внезапно перейти на «ты». -Ага, а нахрена тогда? — упрямо огрызнулся Шастун. -Почитать мне пятую лекцию о том, как «плохо я себя веду»? Или рассказать что-то, что я еще не узнал? -Просто пришел, просто за тобой, — отрезал Арс, пожав плечами. -За мной? — переспросил Тоша, отрываясь от экрана, чтобы оглядеть появившуюся в дверях фигуру незваного гостя. -Зачем? Ты сказал… -Я соврал, — перебил его Попов, не дав договорить уже излюбленную зеленоглазым фразу. -Соврал, все, точка. Потому что не умею говорить нормально, все, ты доволен? -Максимально, — саркастично ответил мальчик, откидываясь обратно на подушку. -Ты если хочешь чет сказать — скажи и уходи. Это моя комната, я тут не особо хочу тебя видеть. Брюнет замолчал. Он бы многое мог сказать, но не был уверен, услышит ли его сейчас кто-то, кроме немых стен. Мелкий валялся на своем законном месте с таким видом, будто это уже десятый дубль сцены, которую они пытались отыграть до потери пульса. И теперь — скучно. Больно, но невозможно скучно. -Я не умею отвечать на чувства, — сказал Попов, проходя внутрь, но особо не приближаясь. -Особенно, когда они меня пугают. А ты — офигеть как сильно меня пугаешь. Тоша не стал вклиниваться с язвительностью и ядом, продолжая старательно делать вид, что не слушает и не слышит. -Своими словами, своими действиями, своим всем… — он запнулся, описав неизвестную миру фигуру в воздухе рукой. -Всем вот этим. Взрывами, сангрой, проблемами, Нексором. Шастун вздохнул, но опять же промолчал, уперто глядя в экран с включенным роликом. Что там происходило — он понятия не имел, вроде реставрировали какую-то фигню двухсотлетней давности. -И, как не посмотри, а ты мне почему-то важен стал. Очень, — не совсем охотно добавил он к своему монологу. -Настолько, что меня самого это бесит. И ты, и руна эта, и твои гребаные глаза, которые я теперь в каждом зеркале вижу. Мужчина присел на край кровати, закусив губу. Очень непривычно быть открытым. Говорить что-то, что глубоко внутри, от чего бежишь, от чего прячешься, но оно находит везде, даже в лесу, даже в форме дракона. От чего не избавиться и, если честно, не хочется. -Вот. Не знаю, просто пришел, хочешь, считай, что это извинения, хочешь — ответ, я не знаю. -Ты всех студентов так успокаиваешь? — хмыкнул Антон, изо всех сил стараясь не обращать на куратора ни капельки внимания. -Только самых противных, — слабо усмехнулся Арс. -И только тех, кто умеет бинтовать одной рукой и выносить мозги с утра пораньше. -Хочешь остаться или уйти? — почти без интереса уточнил мальчик, все-таки поднимая на него взгляд. -И так и так могу, — ответил преподаватель. -Хочешь — останусь, хочешь — уйду. Не проблема. -Ладно, — кивнул студент, протягивая ему планшет. -Будешь подставкой, рука отсохла уже. -Ну охренеть, бездарь, совсем берега попутал?