Ищи меня между своих вен

Здесь темно. И холодно. И голова болит сильно. Руки трясутся. Антон со стоном сел, ощущая, как камень пробирается холодом под ткань штанов. Спина уже покрылась инеем, наверное. Башня просто раскалывалась пополам, а когда Шастун приложил ладонь к затылку — поморщился, ощутив что-то влажное и теплое. Тут ничерта не видно, поэтому даже непонятно: кровь это или просто вода какая-то. По запаху — кровь. Мотать головой, чтобы стряхнуть осевшую на волосы пыль, было плохим решением, ведь в черепушке что-то зазвенело, напоминая о наличии какого-никакого мозга. Может быть, поврежденного. Так, где-то здесь должен быть фонарик. Обшарив в кромешной темноте вокруг себя рукой, паренек не нашел ничего кроме острого обломка булыжника, об который и поцарапался. Ну, прекрасно, следующая остановка — столбняк и мучительная смерть. С наивной надеждой и нарастающей паникой он начал прощупывать все карманы, но и телефона уже нигде не было. Видать, выпал, когда началась вся эта катавасия с обрушениями. Черт, а дальше-то что делать? У драконов нет встроенных фонариков, не получится освещать себе дорогу глазами. -Эд! — крикнул зеленоглазый, испытывая судьбу. Вдруг повезет и их не сильно раскидало? -Выграновский! Ответа, как и ожидалось, не последовало. Только эхо разнеслось по пространству, уходя куда-то вдаль. Ну, тут хотя бы какой-то проход, видимо, есть. И что, теперь как летучая мышь ходить на стены орать, чтобы дойти куда-нибудь? -Ну сука… — хныкнул мальчик, с трудом поднимаясь на ноги. Нельзя сидеть на одном месте, как бы не хотелось. Вдруг опять что-то обвалится? Придется идти, но куда? И как? Найти бы хоть что-то, что будет освещать. Был бы у него верстак и уголь с палками — жизнь стала бы гораздо лучше. Но нет, мир вокруг все еще не был квадратным, а значит, придется думать, что делать. Выставив вперед еще неповрежденную руку, студент аккуратными шажками двинулся вперед (как он считал). Такими темпами идти ему примерно… лет пять. Бедняга даже до конца не понимал, в какой именно части пещеры сейчас находится. Видать, приложило по голове чем-то, он и отрубился на пару секунд, а теперь вообще ничего понять не может. С каждым шагом чувствовалось, как страх все сильнее закручивается в тугой узел где-то под ребрами. Пыль, попавшая в легкие, скребла по ним, будто он выкурил разом половину пачки, а холод пробирал до костей. Медленно, но верно, он принимал тот факт, что, может быть, никогда отсюда не выберется. А еще тут было слишком тихо. Только звуки собственных шагов да редкие вздохи разбавляли это звенящее безмолвие. -Арсений Сергеевич! — опять крикнул паренек, стараясь не терять веры в лучшее. -Арсений! Ну, Арс! Ну вот, опять эхо и ничего больше. «Твою ж мать» — проскочило в мыслях. И действительно: твою ж мать. Он обернулся на всякий случай, но все еще не видел ничегошеньки. Абсолютная темнота не позволяла даже различить очертания окружающих его предметов. Или просто стен. Складывалось ощущение, что его заставили зависнуть в пустоте. Еще через пару метров, что-то внезапно обвило его ногу, из-за чего Антон взвизгнул и отпрыгнул, споткнувшись о собственные нервы. Только спустя пару секунд, когда паника немного отступила, стало понятно, что это был просто корень. Или ветка. Или воображение. Да сука, тут нихера не видно, может змея! Кто ж разберет-то?! Мальчика внезапно посетило желание сесть, уткнуться лицом в колени и просто ждать, когда его кто-нибудь найдет. Но что-то внутри орало, что, если он сейчас сядет, то уже не встанет никогда. -Ненавижу… — прошептал Шастун, огромным усилием воли заставляя себя продолжить путь в никуда. Шаг за шагом с выставленной перед собой рукой, с кровью на волосах и в полностью грязной одежде он шел куда-то, пока не впечатался лбом во что-то. Одновременно испугавшись и прошипев очередное оскорбление, паренек поднял руку выше, чтобы ощупать, во что он влетел. Просто какой-то шероховатый выступ. Нет, ну таким образом точно не получится ничего хорошего. Либо соберет все стены по пути носом, либо разобьет лоб в щепки. -Эд! Арс! Да кто-нибудь, блять! — выкрикнул опять Тоша, голос дрогнул. Господи, да хоть Решетин, уже наплевать. Просто кто-то живой и с источником света желательно. Кто угодно. Что угодно. Примерно в это же время, где-то в другом темном проходе, спокойно гулял Эдуард. Именно гулял, напевая какую-то песенку себе под нос. У него было все: кувалда, фонарь и даже одна палочка приема на мобиле. Почему-то на земле Йота вообще не ловит, а под ней — с кайфом. Если честно, Выграновский даже не пытался паниковать, потому что все равно это бесполезно, а нервы у него, извините, одни и на всю жизнь. Ради развлечения включил компас на телефоне, шел куда-то на северо-запад. Иногда на юго-восток, но как это у него так получалось — вопрос, на который парень и не собирался отвечать. Кровавая метка, оставленная однажды на Шастуне, явно давала понять, что мелкий тут и даже живой, так что беспокоиться особо не о чем. По ней и следовал в общем-то. Иногда останавливался, фотографируя окружение. Не каждый день в таких местах оказываешься, отличный контент так-то. -Всем привет, это начало моих каникул в Камбодже, — заявил юноша, подсвечивая свое лицо фонариком. -Сейчас я буду искать своих придурков, о месте их нахождения в слезах и соплях, а также последующей нашей дислокации — я сообщу позже, — с милой улыбочкой в камеру завершил свою приветственную речь Эд, а потом снова стал чуть более серьезным, продолжая поиски. Тоннель вывел его в полукруглое помещение с чем-то вроде фонтана в центре. Правда, давно пересохшего и больше напоминавшего жертвенный алтарь. Студент взялся за орудие покрепче, разглядывая это нечто. Не хватало только таблички: «сюда бросать девственниц». Естественно, чашу тоже сфотографировал, а потом заглянул внутрь. Ни крови, ни скелетов, ни черепов. Скучно. Хоть бы крыса какая жирная пробежала. Пожав плечами, парень обошел это строение, принюхиваясь к воздуху. Антон жив, но явно не в восторге. Как обычно, в общем-то. Спустя еще пару поворотов он оказался перед завалом: судя по всему, это был проход, но теперь он частично обрушился. Если верить логике — где-то там должен быть еще один зал или что-то такое. -Классика, — хмыкнул Эдуард, поднимая фонарь выше. Да, камни свежие, еще без тонны пыли и прочего говна. Вероятно, его друзья-неудачники где-то совсем близко. Громить это — идея так себе, если брать в расчет то, что обвал мог произойти из-за сломанной им самим в начале стены. Может быть, он разогнал сильные вибрации по всем помещениям. Ладно, найдет обход, ничего страшного. -Да помогите! — крикнул опять Тоша, обессиленно стукнув кулаком по стене. -Да кто-нибудь! Я не хочу тут умирать! Я вообще умирать не очень хочу! ПОМОГИТЕ! Суки… Вариантов не было. Вот просто ни одного. Либо вперед, либо смерть. Хотя, смерть в обоих случаях вероятное событие. Шмыгнув носом, парень еще раз всадил по стене, но уже просто так, из злости. Если Эд прав, то все эти ходы соединены между собой. Значит, рано или поздно, он все равно куда-нибудь выйдет и кого-нибудь найдет. Только через минут пятнадцать блужданий, мальчик наконец наткнулся на первый намек на то, что здесь кто-то есть. Разодранная кофта, в которой был Арс, зацепилась за острый край и теперь болталась на стене. Антон не сразу понял, что это такое, но, когда ощупал находку и повертел ее в руках, догадался, что эта вещь принадлежит его куратору. Как минимум потому, что от нее все еще пахло агрессией и кофе. Да, сейчас одежда была больше похожа на половую тряпку, но ладно, это лучше, чем ничего. Обмотав ткань вокруг пояса, Шастун побрел дальше, обретя новую надежду на спасение. Сам же Попов только-только забрался по булыжникам чуть выше, выбираясь из ямы, в которую его отбросило. Зажав фонарик зубами, он отряхнулся, неразборчиво бурча проклятия себе под нос. -Прекрасно, — рыкнул куратор, сплюнув пыль и скинув с плеч кусок известняка. Грудная клетка ныла от удара, левое плечо — в кровь. Зрение тоже плыло. Что-то еще в боку неприятно хрустело от каждого движения. Теперь уже непонятно: это его руна орет о том, что Шастун охренеть как напуган и ранен, или он сам приложился. О да, замечательно. Именно так он и представлял себе прекрасный вечер после пар: пыль, камни, кровь и Антон, которого нужно найти в недрах ада. -Бездарь, ты тут? — крикнул брюнет, подсвечивая пространство вокруг себя. Нет, видимо, не тут. Иначе уже бы услышал этого дурачка, и как он падает через шаг. Под ногами что-то постоянно крошилось, но путь хотя бы существовал. Ориентируясь по минимальным подсказкам в виде оставшейся резьбы на стенах и покалеченным балочным перекрытиям, Арсений двигался дальше, прислушиваясь к любым звукам. Показалось, что раздался глухой удар. Может быть, где-то снова что-то упало, а может, и правда кто-то там есть. -Шастун, ты? — крикнул мужчина, прислоняясь ухом к холодной шершавой поверхности. -Не, нихуя, — отозвался почти безразличный голос из-за стены. -Тебя только он волнует, да? -Выграновский… — выдохнул с облегчением Попов, найдя хоть кого-то. -Ты хотя бы примерно знаешь, где ты или где я? -Не-а, — раздался приглушенный звук оттуда же. -Я тут уже около минут сорока брожу, но кроме тебя, фонарика мелкого и выхода ничего не нашел. -Выхода? — переспросил преподаватель, округлив глаза. -Ага, он там, минут семь до него топать. Я по приколу решил не выходить, вас еще походить поискать. Вот, нашел. Арсений с минуту просто молча смотрел на стену, за которой находился Эд, пытаясь переварить полученную информацию. -То есть, — начал он медленно, -ты нашел, сука, выход? -Ну да, два, — небрежно отозвался парень. -Но подумал, что не круто будет свалить, не поиздевавшись над вами. Вот и остался. К тому же, кто вас выведет, если не я? Ясно, этого человека не понять. Ну и ладно, даже пытаться не будет. Главное, что он живой. Осталось каким-то магическим образом с ним встретиться, найдя правильный проход в миллионе разных узких тоннельчиков. -Хочешь, я просто стену проломлю? -Нет! — воскликнул Арс, испугавшись. Любое неверное действие может вызвать новые проблемы, так что лучше воздержаться от крушений хотя бы некоторое время. -Ты где его фонарик нашел? Помнишь примерно? Я схожу туда, может, он не успел далеко по темноте уйти. Антон вздохнул, упершись лбом в очередной тупик. Сколько он уже в потемках шляется? По ощущениям — часов пять, не меньше. Вот бы Нексор связался с ним, сказал хоть, зря или нет он все это терпит. Но нет, дракон уверенно молчал. Спит, что ли? Ну и ладно, раз уж суждено вот тут сдохнуть, то и хрен бы с ним. Мальчик опустился на землю, прислонившись окровавленным затылком к стене, и поджал колени, опустив на них лоб. А что еще делать? Куда идет — не видно, шансов найтись без малейшего источника света — вообще никаких. Когда-то в детстве ему говорили: если потерялся в лесу, не нужно бегать по всей тайге и кричать «помогите, спасите», а лучше вообще с места не двигаться, чтобы не разминуться со спасателями. Может быть, это и неправда, но сейчас другие варианты кажутся еще более бессмысленными и опасными. Вот они, слева направо: тишина, тьма и холод, его лучшие друзья в последнее время. Ни шагов, ни звуков, ни намеков на других людей. В мыслях кружили лишь две фразы: «вот бы не сдохнуть» и «ну пожалуйста». Шастун устало прикрыл глаза, вспоминая, как хорошо было в школе, когда никакой сангры не было, когда он был самым обычным человеком, без хвостов, рогов и красивого препода под боком. Не было никаких хранителей, Нексоров и чертовой академии с подземными лабиринтами. Как бы было круто, если бы сейчас кто-то просто подошел, взял за руку, сказал что-то вроде: «я здесь, все нормально». А лучше, чтобы этот кто-то вместо пустых разговоров фонарик дал. Вот это вообще мечта. Погрязнув в воспоминаниях о лучшей жизни, Тоша неосознанно начал погружаться в тревожную дремоту, хотя спать совсем не хотелось. Время шло, становилось холоднее, грустнее, и хотелось плакать. Кровь свернулась, слепив пряди волос, кажется, намертво. Порезанная рука ныла, в рану наверняка попала грязь — теперь вообще никогда не заживет. Сначала будет болеть, загноится, появится гангрена, а потом всю руку прямо по локоть оттяпают. Вот так вот. Когда паренек почти уснул, то резко встрепенулся. Нет, так тоже нельзя, нужно оставаться хотя бы в сознании, чтобы если что — ответить на крик другого. Вздохнув, он оставил когтем засечку на стене. Отсчитав до шестидесяти — вторую. Потом третью. Четвертую. Перечеркнул. Пять минут примерно прошло. А его так и не нашли. Ну и все, ну и ладно, не жил нормально, нечего и начинать. Еще через четыре таких засечки паренек вытянул ноги, сложил руки на животе и приготовился умирать. А что еще делать? Главное лечь красиво, чтобы совсем ужаса не нагонять на тех, кто его найдет. -Надеюсь, вы хоть на похороны придете, — пробормотал он в пустоту, обращаясь непонятно к кому. Никто не ответил. Конечно. -Ну и отлично. Вот прям тут меня и похороните. Прямо посреди прохода. И табличку: «Тут помер Шастун, потому что идиот». Тоша драматично приложил тыльную сторону ладони ко лбу, изображая, видимо, мучительную смерть. Но нет, никто не захлопал, не закричал «браво» и даже цветы не принес. -Сука, скучно, — наконец, выдал мальчик, садясь ровнее. Однако, на этот раз, когда Антон снова принялся искать максимально удобную для погибающего позу, он услышал какой-то звук. Этого хватило, чтобы все жизненные силы внезапно вернулись, а сама драма подскочила на ноги, ударившись при этом опять же затылком. Больно, очень больно, но не это главное. -Я тут! — крикнул студент и зачем-то замахал руками. -Тут я! Вот тут! Голос эхом пронесся по узкому коридору. Где-то вдалеке, с другой стороны стены или же всей вселенной, послышалось такое родное, приглушенное, спасительное: «Шастун?!». Тоша чуть не разрыдался прямо на месте, честное слово. Все, можно было и не умирать и красивую позу не репетировать. Мальчик метнулся в сторону, где должен был быть свободный проход, но вместо этого влетел носом в булыжник. Даже это его не остановило. -Я здесь! Тут! Эд, это ты? Арсений Сергеевич? -Где тут, идиот? — раздалось уже ближе, но все еще недостаточно, чтобы увидеть хотя бы луч света. -Ну тут! — почти с истерическим смехом отозвался Тоша, чуть ли в ладоши от счастья не хлопая. -Где и был, понял? В темноте и говне. -Прекрасно, — проворчал голос. -Вот там и сиди. Сейчас найду, как до тебя добраться. Спорить мелкий уже не стал, просто покорно ожидал, когда его спасение придет. Где-то через засечки две, две с половиной, тонкий луч света пронзил пространство. Господи, он не ослеп! Чужой фонарик прошелся спасительным светом по стене, а потом задел лицо мальчика, который тут же зажмурился. Ощущение, будто глазное яблоко выжгли паяльником. Он был весь покрыт пылью и несчастьем, с разбитой бровью и припухшей губой. -Нашелся, — выдохнул Арсений, подходя ближе к местному Каспару Хаузеру. Если честно, Арс выглядел не сильно лучше. -Ну, и что? Как ты вообще до сюда добрел без света? -Не знаю я, — честно признался Шастун, почти врезаясь искалеченным лбом в плечо преподавателя, как только тот подошел. Брюнет дернулся, но отстраняться не стал. Даже никакой колкости в голову не пришло. Он просто положил ладонь на голову ученика, поморщившись, когда пальцы коснулись слипшихся волос. -Придурок, — коротко произнес мужчина, как-то машинально прижимая его ближе. -Сам придурок, — буркнули ему в ответ. -Я даже позу красивую выбрал, чтобы не позориться, — почти шепотом добавил Антон, зарываясь в грязную футболку. Его уже не смущало, что все это дерьмо может попасть в не до конца заросшие трещинки, даже вероятная гангрена мало волновала. -Поздно, ты уже позорище, — хмыкнул Попов, все еще не выпуская его, чтобы опять случайно не потерять в темноте. -И дебил заодно. Пойдем отсюда, там Эд уже три выхода нашел, пока ты тут спектакли разыгрывал. Грязные, побитые, еле живые два человека с тяжестью выдохнули, приземляясь на пол в очередном просторном помещении, найденном по пути к цели. Они шатаются тут уже какое-то неадекватное количество времени. Но, по ощущениям, ходят либо кругами, либо здесь просто все абсолютно одинаковое. Третий из них, в практически чистой кофте и с наушниками в ушах, вопросительно посмотрел на друзей, убрав руки в карманы. Для Выграновского, кажется, это даже не приключение. -Сколько время? — простонал Тоша, падая головой на плечо мужчины, который тоже конкретно устал от блужданий в этом данже. -Ну так, почти двенадцать, — отозвался Эд, взглянув на экран. -А вы че, все, устали? -Я хочу есть, — честно признался мальчик. -И пить. И домой. Пойдемте домой? -Мы слишком далеко прошли, — вздохнул Арсений. -Обратно — уже не вариант. Но я бы взял передышку, честно. -Как знаете, — пожал плечами татуированный, скидывая прямо здесь свою сумку и приставил кувалду к стене, покрутив локтем по кругу. -Можете остаться, а я пойду прогуляюсь дальше. Вдруг мы уже пришли? -Нет, — сразу же заявил Попов, но с пола так и не поднялся. -Никуда не ходи один. Или мы все вместе идем, или ты остаешься с нами здесь. Эдуард прищурился, оглядывая идеалистическую картинку, где Тоша тяжело дышал на плече своего куратора и иногда вытирал область под носом грязным рукавом. -Не, вы все в крови, — улыбнулся парень, шагнув в сторонку без всяких разрешений. -И вы вонять начинаете, так что пойду-ка я лучше. Спорить с ним не было ни сил, ни желания, ни возможности, потому что старшекурсник уже успел умотать в ближайший тоннель, оставив двух калек наедине. По началу оба молчали, у каждого копошились какие-то свои мысли и догадки. Антон отодвинулся от преподавателя, поведя плечами от холода. Даже в худи было не очень комфортно, интересно, как Попов не мерзнет в одной футболке? Куратор, кажется, не обращал на него никакого внимания, монотонно копаясь в сумке, оставленной Эдом рядом с ними. Что он там пытается отыскать? Веру в человечество? Так ее уже давно нет, зачем напрягаться? Где-то очень раздражающе капала вода, а камни начали казаться еще более холодными, острыми и неудобными. То ли нервы сдавали, то ли просто Тоша не был готов к таким испытаниям на прочность. -Тебе холодно? — хрипло спросил Шастун, стараясь начать хоть какой-нибудь диалог, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и саднящих ран. -Нет, — коротко ответил куратор. Вот и весь диалог. Снова повисло странное молчание, которое можно было трактовать по-разному. Например, как паузу между неловкими вопросами. -О чем ты думаешь? -В смысле? — безразлично спросил мужчина, наконец выуживая со дна спортивной сумки что-то в шуршащей упаковке. Освещение от фонариков было плохим, поэтому Тоша не сразу понял, что это такое. -О том, как бы нам и дракона этого найти, и живыми отсюда еще выбраться. Что за вопросы? Тебе делать нечего? -Нечего, — кивнул Антон, поджимая колени к груди и обхватывая их руками, чтобы сохранить как можно больше тепла. -Ты… я… — он попытался что-то сказать, но все слова застряли плотным комом в горле. Честно говоря, вся эта атмосфера сильно нагнетала. И недавние потрясения сказывались. Мальчик закрыл глаза, чуть поморщился и упал лбом на колени, старательно собирая себя по кусочкам, чтобы не впасть в какую-то жуткую апатию и ужас. Если честно, казалось, что они вообще зря сюда приперлись, и ничего тут нет. Ни тюрьмы с древней тварью, ничего. Только эти бесконечные тоннели, странные залы и нескончаемая тьма. Сколько они тут уже? Если посчитать, то больше четырех часов. Это уже невыносимо. Слишком тихо, слишком темно. Арс краем глаза наблюдал за тем, как зеленоглазый дрожал, сложившись в какую-то непонятную фигуру. Может, его трясло от холода, может, от всего пережитого за эти часы, а может, от всего вместе взятого. В любом случае — в груди брюнета медленно ползло знакомое, но неприятное чувство вины. Он снова не был виноват во всем, но, почему-то, считал иначе. Мужчина шумно выдохнул, а потом молча притянул мелкого за плечо к себе. Без вопросов, без предложений, просто придвинул ближе к себе. Тоша ойкнул, но, оказавшись у теплого плеча Попова, только шмыгнул носом. Запах крови, какой-то затхлости и еще чего-то стремного смешался с его запахами. Зеленые глаза мелькнули в тусклом свете медленно разряжающегося фонарика, упираясь в до ужаса спокойные голубые. -Извини. -За что? — тихо спросил Арсений, не сводя взгляд с Антона. Тот показался ему каким-то другим, что ли. Будто не родным. -Ну, ты же из-за меня вот это вот все, — вздохнул мелкий. -Если бы не я, ты бы сейчас пил кофе, строил свою жизнь, а не сидел тут весь в грязи и с головной болью в виде меня. Тот не сразу ответил. Он вообще забыл, что хотел сказать, потому что студент умел поставить в тупик одним фактом своего существования. Тень безысходности скользнула по зеленым радужкам: почти незаметная, но даже она не смогла укрыться от внимательного человека с уставшими глазами. -Хочешь сказать, — наконец, начал мужчина хрипловато, -что если бы не ты, я бы жил спокойно и скучно? -Ну да, — кивнул Антон, потупившись. -Наверное. Было бы лучше. -Было бы тише, — поправил его Арс. -Но не лучше. Он приподнял руку, машинально смахнув с щеки Шастуна какую-то прилипшую грязь. Сам не понял, нахрена это сделал. Может, тоже с ума сходит потихоньку, как и все вокруг. -Я взрослый мужик, Шастун. И если я выбрал вляпаться в это дерьмо, то сделал это осознано. Почти, — добавил мужчина, чуть качнув головой. -Потому что это важно. Потому что ты — не просто какая-то проблема, потому что… Договаривать куратор не стал, поняв, что зашел чересчур далеко в своих высказываниях. Сам же Тоша сейчас выглядел слишком близким, взгляд у него стал какой-то говорящий, открытый что ли. Арс даже не заметил, как парень приблизился, а ресницы его дрогнули, когда он подался вперед чисто инстинктивно, но в то же время неуверенно и осторожно. Преподаватель не отстранился, цепляясь за каждую деталь в лице Антона. И, скорее всего, все бы пошло иначе, если бы сердце не бухнуло слишком громко. Попов быстро моргнул, словно очнувшись, и аккуратно, но четко и строго отстранил мальчика назад, упершись ладонью в его плечо. -Не надо, — тихим, почти извиняющимся тоном попросил брюнет. -Я ничего не… — начал было оправдываться зеленоглазый, но голос куда-то испарился. -Знаю, — спокойно заверил его Арсений, перебив на полуслове. -Просто не сейчас. Не так. Повисла пугающая пауза. Такая долгая, что даже начало казаться, будто она растянула само время. Тоша сдулся, отодвинувшись назад. Непонятное чувство накатило ощутимой волной. Это и не стыд, и не обида, даже не боль, просто что-то странное, такое липкое, мерзкое, даже отвратительное. Попов тоже на него больше не смотрел. Оба почувствовали, что есть та грань, за которую сейчас никак нельзя. Антон хотел еще раз извиниться, но язык не повернулся. Так и остались сидеть в гулкой, тяжелой тишине. Рядом, касаясь плечами, но теперь слишком далеко. Хотелось есть. И пить. А еще плакать почему-то. -Мы поговорим об этом позже, хорошо? Когда не будем… в этом во всем. — Арсений правда пытался спасти ситуацию, отчаянно сглаживал углы, но, если честно, получилось очень сомнительно. -Да, конечно, — моментально среагировал мальчик, быстро кивнув. Вот бы Выграновский поскорее вернулся. Побыстрее бы пойти дальше, разобраться со всей этой дрянью и просто остаться одному в тепле и спокойствии. Следующие несколько минут прошли в полном молчании: оба мариновались в своих мыслях, оценивая шансы и риски. И даже если Нексор действительно здесь, а догадки окажутся правдой: что тогда? Как они его выпустят? Разве получится вытащить целого дракона, размером со скалу, через эти маленькие, узкие проходики, где даже Антону приходится пригибаться, чтобы лбом не собрать все поддерживающие балки. Еще очень слабо верилось в слова дракона о том, что Тоша якобы потомок Виндервальда. Ну правда, что за бред? Рептилия сидит под землей минимум триста лет, откуда ей знать, что там происходит снаружи? Наверняка попутала старая, обозналась. Еще и сыро тут, неприятно, полная дичь, короче. Домой бы… -Ты рад, что драконы живы? — внезапно спросил Шастун, прерывая затянувшееся молчание. -Конечно, — кивнул Попов, но в голосе радости почти не наблюдалось. -Но я не знаю, что с этим делать. Если верить твоим снам, то он — единственный на всей планете. И именно его кровь течет вместе с нашей. Ты же понимаешь, что это звучит… дико? Я даже не представляю, что случится с наукой, если все это окажется правдой. Не уверен, что мир готов к таким «открытиям». Вообще-то, он прав. Эти существа стоят на одном уровне с динозаврами. Когда-то жили, почему-то погибли, но не более. Никто и никогда не связывал наличие сангры у человечества с этими гигантами, так что новости о том, что все эти сангротиды — клетки крови драконов, могут вызывать настоящую панику. Если и получится выпустить Нексора — свободы ему все равно не видать. Его ведь моментально отловят, увезут в какую-нибудь суперсекретную лабораторию и будут изучать, изучать, изучать. Ставить опыты, получать за это премии. А он ведь хочет просто жить. Жить свободным, без оков, дышать свежим воздухом, расправить крылья, поднять голову к небу. Наверняка Виндервальд не желал такой участи своему другу, наверняка думал, что люди научатся быть менее жестокими, эгоистичными и трусливыми. Не срослось. -Я все еще не понимаю, почему я хранитель, — внезапно поделился мыслями Арс. -Не могу понять, как именно это работает. У Нексора тоже есть хранитель, да? Эйррион, кажется? Антон кивнул, подтверждая его слова. Вот о чем нужно будет спросить заключенного. О всех этих статусах и предназначениях. Почему никогда такого не было, а тут вот — пожалуйста. Нужен хоть кто-то, кто разложит по полочкам всю полученную за это время информацию. Продолжить путешествие удалось лишь после того, как Эд вернулся со своего невероятного променада. Правда, ему пришлось разворачиваться назад, ведь наушники так неудачно разрядились, а гулять без музыки — неинтересно. Иначе бы его еще часа два не видели. Тоша шагал чуть впереди, освещая дорогу еще не севшим фонарем, а остальные двигались за ним, переговариваясь о чем-то своем. Антон не слушал. Незачем, да и в голове куча лишнего, не хотелось забивать мозги еще сильнее. Как выяснилось, далеко идти не пришлось. Компания пересекла около трех залов, пробралась по конченным витиеватым путям чуть ли не на корточках и… оказалась в помещении, где они были в тот момент, когда спустились по длиннющей лестнице. Парни встали как вкопанные, оглядываясь по сторонам. Да не может такого быть. -Угораете? — рыкнул Выграновский, срываясь с места и выхватывая у Шастуна из рук фонарь, чтобы удостовериться, что они тупо навернули круг. Тоша простонал, хватаясь за голову. Почти шесть часов. Шесть часов они провели в этом… пиздеце. Чтобы что? Чтобы выйти к началу? Или как это вообще трактовать? -Может… куда-то не туда свернули? — предположил с надеждой мальчик, оглядываясь на мужчину, пока что сохранявшего полное молчание. Но по его лицу было заметно, что еще секунда, и причиной нового обрушения станет именно Арсений. -Мы не сворачивали, — холодно заметил Попов, обводя пространство цепким взглядом. -Просто шли прямо. -Я хочу выйти, — твердо заявил Антон, шагнув в сторону лестницы. Все, хватит с него. Просидел тут этот ваш Нексор столько лет, еще посидит, не сломается. Накатывала весьма обоснованная паника, становилось мерзко, душно и, кажется, еще холоднее, чем раньше. Это круговое движение стало последней каплей, переломившей оставшиеся нервы мальчика, так что сейчас он не хотел ничего, кроме как уйти отсюда поскорее. -Жди, — остановил его куратор, зацепившись за порванный рукав кофты. -Не психуй. Сейчас разберемся, что сделали не так. -Шесть часов! — взвился моментально Тоша. -Шесть, блять, часов! Ты слышишь?! Я голодный, я хочу спать, пить и, может быть, срать! Я хочу домой! -Хватит истерить, — попросил Эдуард, отступая на шаг и сжимая челюсти. Он тоже не понимал, как это могло произойти. -Устроил концерт. Мы все в этом дерьме, не только ты. -Да?! — зеленоглазый резко обернулся в его сторону. -У тебя хоть кувалда и фонарь есть! И ты не падал головой в яму, не сидел час в полной темноте, уверенный, что сдохнешь либо от столбняка, либо от холода, либо от всего вместе! -Ну поплачь, я не знаю, — буркнул Выграновский, но тон все равно немного сбавил. -Дай время, не ори, умные люди разберутся и все тебе покажут. -Да пошли вы, — зло фыркнул студент, выдергивая ткань из цепкой хватки преподавателя. -Делайте, что хотите, с меня хватит этой хуйни. Я иду домой. -Шастун, не дури, — попытался снова остановить его куратор, но в этот раз, когда он протянул руку, чтобы схватиться за шкирку Антона, по ней больно щелкнули хвостом, заставляя отдернуться и зашипеть. -Шастун! -Отвали, — рыкнул подросток, уверенным и быстрым шагом направляясь к, как ему казалось, спасительной лестнице, которая обязательно выведет его обратно в стены академии, к душу, теплой кроватке и нормальным людям. Арсений хотел было двинуться за ним, но путь перегородил старшекурсник, не позволяя преподавателю последовать за объектом охраны. -Пусть, — коротко бросил Эд, проследив за тем, как спина зеленоглазого пропадает во тьме. -Пусть остынет. Тут нет ничего опасного, только камни. Не помрет. -Пока нет, — процедил Арс сквозь зубы, все еще сжимая запястье, по которому больно проехались чешуйчатым кнутом. Он был полностью сосредоточен и напряжен: скорее всего, автоматически считал вероятности, риски и последствия. -Ты не знаешь, что случилось, пока гулял где-то. Я просто не имею права его сейчас оставлять одного. -О, давай, давай все бросим, — всплеснул руками парень, конкретно уставший от всех этих эмоциональных качелей, что устраивает его друг. -Ты сам его отшиваешь, а потом страдаешь. Не надоело, дядь? -Это не так просто, — с трудом сдерживая накатившую волну агрессии, сообщил Арсений, считая вдохи и выдохи, чтобы не сорваться. -Мне приходится быть за него в ответе, у меня нет возможности выбора. -Ага, конечно, ты же у нас святой мученик, рыцарь сраного кодекса, — скривился татуированный, поведя плечами. -Ты его охраняешь, потому что любишь, или любишь, потому что охраняешь? Сам-то определился? Попов замолчал, отворачиваясь. Нет у него возможности сейчас спокойно это обсуждать, не способен он на такие моральные подвиги. Было принято молчаливое решение ждать. Ждать и искать то, зачем они сюда и пришли. Антон бурчал себе под нос, поднимаясь по бесконечным ступеням. Как они все его достали. Два сапога пара, честное слово. Самые умные, все-то у них под контролем, такие они прямо ледяные, непробиваемые. Да пошли вы все, Тоша не оформлял подписку на подобные приключения. Это вообще все не по его воле происходит, все это — не его выбор, не его решение. Он не хотел влюбляться в своего же препода, не хотел быть метаморфом, не хотел всего этого. Его заставили, а теперь осуждают за то, что тот не терпит и покорно делает то, что прикажут, а бунтует и проявляет чувства и эмоции. Ну и ладно, пусть сами тогда разбираются. В очередной раз раздраженно всплеснув руками, паренек задел стену, содрав кожу с костяшек. Шикарно, спасибо. Все, домой, хватит, хватит, просто хватит. Паренек ускорился, перепрыгивая через две ступени разом, чтобы поскорее оказаться наверху. Подъем не кончался, через минут пять он уже начал задыхаться, но старался не останавливаться. Дыхалки не хватало, мысли путались, дебильная лестница все не кончалась. Конечно, мальчик понимал, что спускаться — всегда проще, чем обратно. И все же. Как-то он долго идет. Подозрительно дол… -Сука! — выкрикнул Антон, когда под ногой не оказалось ступени. Он ощутил, как все внутренности тряхнуло, а позвоночник чуть не вылетел через рот. Так, стоп. Шастун остановился, оглядываясь по сторонам. К счастью, фонарик, что он прихватил с собой, все еще работал, пусть и мигал иногда. Это шутка такая? Парень сглотнул, со страхом пятясь назад. Тот же зал, из которого он ушел в истерике. Резко оглянувшись, он заметил, что лестнице на месте. Идет наверх, как и полагается. Это как? -Арсений Сергеевич? — позвал зеленоглазый, но что-то ему подсказывало, что его куратор не здесь. -Эд? Не смешно, че за приколы… — дрожащим голосом прошептал студент, не решаясь пойти дальше. Лестница должна была вывести его в пустое помещение с дырой в стене, а не сюда. Это невозможно чисто логически и физически. Фонарь снова моргнул, погружая его на секунду в полную темноту. Но что-то сейчас свет не особо помогал разобраться. Шастун шумно выдохнул, делая еще шаг назад, но ударился спиной о стену. Идеально гладкую, без трещин и сколов. Хотя, он бы мог поклясться, что здесь произошло обрушение, и все стены были испещрены царапинами острых камней, а колонны разрушены до основания. Но сейчас — нет, все было в порядке. Будто это место имело возможность восстанавливаться. Или… это уже другое место? -Пиздец… Антон встряхнул фонарик, тот затрещал, погас, но снова включился. Правда, на мгновение. И в это мгновение в тусклом конусе света ему привиделось, как тень промелькнула где-то на лестнице. Парень зажал рот ладонью, стараясь не издавать ни звука. Да что за нахер тут происходит… Луч света погас окончательно. Темно. Очень темно. Настолько, что воздух вокруг начал казаться густым и ощутимым. Тоша медленно обернулся, вглядываясь во тьму, где должен быть подъем. Тело шло дрожью, разум бил тревогу всеми доступными и недоступными способами. Застрял. Застрял в каком-то изломанном, перекрученном пространстве, где лестницы петляют одновременно вверх и вниз, где тени появляются и исчезают сами по себе, а выходов нет вовсе. -Нексор, — от безысходности шепнул Шастун. -Пожалуйста, ты где? Наверное, впервые за столько времени, хотелось, чтобы голос снова врезался раскаленной иглой в мозги и вывернул их наизнанку. Какие варианты? Сесть и плакать? Да, можно, но не поможет. Бежать куда-то, не зная куда? Опять же — вряд ли приведет к хорошему концу. Попытаться взять себя в руки и идти вперед? Так темно, ничего не видно! Что-то внутри почти сломалось. Хрустнуло негромко, но ощутимо: как замерзшая лужа, по которой прикольно прыгать. Паника накатывала все сильнее и сильнее, нервы не выдерживали, руки тряслись, зрачки дергались. Что делать, что делать, что делать… -Не движься, — голос дракона не ковырнул новую дыру в воспаленном сознании, он говорил тихо, спокойно, с чувством, толком и расстановкой. -Не я единый глас твой слышу. -Что? Кто? Ты? Я? — одними губами уточнил паренек, но сам не понял, что именно спросил. -Не взирай на них, коли явятся. Не призывай. К свету не внемли. Держись тьмы, друг мой. Шастун сполз по стене вниз так медленно, как только мог. Колотило его, как в центрифуге. Теперь холод пронизывал не из-за температуры воздуха, а от страха. Кто они-то? Кто, сука?! Подкатывали слезы, истерика явно была не за горами. Если даже Нексор говорит, что лучше не нарываться — все, это его конец. Внезапно, в метрах пяти от него мелькнул всполох света. Сам собой. Будто от свечи или факела, никак не электрический свет это был. Создавшаяся им тень отразила чьи-то ноги. Слишком тонкие. Слишком длинные. Они просто стояли, но этот было достаточно, чтобы мальчик до крови укусил себя за губу. Сердце бухнуло в ушах, как молот. Не смотреть, не смотреть, только не смотреть. Свеча еще горела, а шагов так и не было. Оно просто стояло и ждало. Так страшно не было еще никогда. Кто это? Кто это, мать вашу, такие? Почему их боится сам дракон? Они вообще существуют, или это снова шизофрения балуется? Какого хрена, вот просто какого хрена?! Прерывистое дыхание срывалось на поскуливания, страх заполнил глотку, зубы стучали друг об друга, по щеке прокатилась соленая капля, оставляя после себя дорожку размытой грязи. Зеленые радужки резко дрогнули, когда нечто наконец двинулось, а всполохи пламени исчезли где-то за углом. -Путь свободен, дитя, — послышался родной голос в черепушке. -Шагни ко мне, внемли мне. Проведу тебя сквозь мрак, доверься лишь. Ладно! Конечно, без вопросов, верим. Ему — верим. На автомате Шастун подскочил на ноги, готовый полностью повиноваться дракону. Он не думал, даже не дышал, а просто шел на ватных ногах в полной темноте. Сначала медленно, на носочках, потом быстрее, хватаясь за стены, когда спотыкался и чуть ли не падал. Ладони — в кровь, но какая разница? Паренек не смотрел ни по сторонам, ни вверх, ни вних, ни назад — никуда. Только вперед, туда, где должно быть хоть какое-то спасение в виде Нексора. Тот вечно повторял что-то вроде: «Не страшись, я с тобою» или «Ты рядом, друг мой». Поворот за поворотом, шаг за шагом, коридор за коридором. Иногда мелькало пламя свечей, и тогда все внутри опускалось, вгоняя мелкого в животный страх. Он застывал на месте, прислонялся к стене и просто беззвучно молился, ощущая, как горячие слезы снова прокатывались до самого подбородка. Несколько раз видел их — существ, которых нельзя было описать. Это были не люди, хотя отдаленно могли бы их напоминать. У них даже формы как таковой не было. Неестественно вытянутые тени с тонким подобием конечностей. Лица отсутствовали, перемещались создания плавно, абсолютно бесшумно, от того и становились еще страшнее. Сложно было даже сказать, что они и правда существуют. Неизвестно, сколько времени перепуганный до инфаркта человек петлял по коридорам, кишащими этими тварями, но в один момент, за очередным поворотом, он ощутил, как что-то поменялось. Пространство больше не сжимало его в пасть, а воздух потеплел. Запахло металлом и порохом. В том месте, куда вывел его голос, оказалась ниша в форме арки. Естественно, Тоша шагнул туда, даже не раздумывая. За спиной снова шевельнулось что-то или кто-то, но теперь было не так страшно. Место, где оказался паренек разительно отличалось от тех стремных катакомб, по которым они шлялись все это время. Оно не было больше или ярче, нет, просто оно не дышало злом и не ждало смерти. -Рад приветствовать тебя, друг мой, Виндервальд, — наконец произнес дракон. -Следуй дале. Позволь узреть тебя воочию. Антон готов был упасть в лапы этой ящерицы и молиться ей до конца своих дней, поэтому практически бегом проследовал дальше, наконец выходя в огромнейшее, невероятных размеров помещение. От шока у него даже челюсть отвисла, а слезы перестали катиться из глаз, позволяя ему смахнуть пелену и увидеть все не таким размытым, как секунду назад. Свод уходил так высоко вверх, что не получалось увидеть конец потолка. Он терялся в темноте, но из трещин в камне лился мягкий свет — ничем необоснованный, как от факелов или лампад. Пол здесь был гладким, будто его приходили полировать каждый день на протяжении веков. В центре виднелся огромный обвал, состоящий из камней, возможно, костей и стертых останков чего-то некогда живого. А на нем — выемка, массивная, похожая на след лежбища. В этом самом месте лежала гора. Тот самый дракон, которого Антон видел в своем сне. Точно такой же. Невероятных размеров с потрескавшейся от времени чешуей цвета ночного неба. Она мерцала в местах излома, как раскаленный метал, сквозь который пробивается свет. Грудь рептилии вздымалась редко, тяжело, как у вулкана, что почти спит, но никогда не гаснет. Голова, та самая, вытянутая, с изящными рогами, склонилась вбок, а глаза, наполненные мудростью и безумием разом, внимательно изучали гостя. Они смотрели на Шастуна так, как смотрит прародитель на ребенка, которого помнит еще в зародыше. За спиной — крылья, сложенные, но от того не менее масштабные. Каждая жилка в полупрозрачной мембране пульсировала на свету. -Вы не схожи ликом, — первым делом произнес ящер. И в этот раз — голос раздался снаружи, отпустив сознание паренька. -Я и вправду обознался, друг мой. Антон понятия не имел, что отвечать. Он вообще чувствовал себя даже не песчинкой, а не до конца сформировавшимся атомом рядом с этим созданием. Во сне все ощущалось иначе, его масштаб не так сильно пугал. Но сейчас — все иначе. Это страшно. Очень. Попытка заговорить успехом не увенчалась — в горле пересохло, а сердце стучало где угодно, только не в груди. -Приношу извинения за все учиненные мною трудности, — если бы драконы могли улыбаться, он бы обязательно это сделал. -Я лишь хотел молвить с тобой. Подойди же, я не причиню зла. Драконы никогда не желали зла ничему живому. Мальчик шагнул ближе, оказываясь в нескольких метрах от когтистой лапы, подмятой под брюхо Нексора. Да, вблизи — вообще ужас, какой большой. -Слушай… — наконец смог выдавить Тоша, собравшись с силами. -Объясни мне хоть что-нибудь, пожалуйста. Где мы? Кто эти… тени? Кто такие хранители? Кто я? Пожалуйста, я просто хочу знать. -Ты хочешь знать, — проговорил он, и в голосе его не было ни намека на угрозу, только нежность и древняя печаль. -Но знание требует формы. Оно не вмещается в сломанные сосуды, — прозвучало как-то обидно даже. Почему это Антон — сломанный сосуд? -Я не могу наполнить трещину светом. Он вытечет. -Ты же просил найти тебя, выпустить, — попытался сопротивляться Тоша, вскинув голову. -Что мне сделать, чтобы ты хоть что-то объяснил? Нексор выдвинул лапу, перемещаясь чуть ближе к мальчику. Огромный матовый коготь лег рядом с пареньком. И тогда стало понятно, что лишь один он — размером с половину человека. Дракон чуть вытянул шею, и теперь голова ящера — величественная, хищная, но совершенно не агрессивная — висела в метре от лица зеленоглазого. -Ты — не он. И не я. И все же… узнается его след, — выдохнула рептилия горячим воздухом. -Духом вы схожи, спору нет. Коли желаешь знать, кого ты повстречал по пути себя — я поведую. Существа эти — есть стражники, призванные стеречь путь к Истоку. Они не живы, не мертвы, молчаливы и опасны. Ага, нихрена непонятно, хоть не спрашивай ничего. Пришлось потратить время, чтобы узнать, что эти ребята — выходки Виндервальда. Отголоски прошлого, что охраняют самого дракона, соответственно. Пока Нексор сам не проведет человека к себе — никто и никогда не сможет обойти стражей, так что Антону очень повезло, что именно он оказался в этом месте, без Арсения и Эда. Иначе… сложно сказать, чтобы с ними было. Скорее всего, ничего хорошего. Беседа продолжалась, Тоша задавал вопросы — а ему отвечали. Он старался понять, перевести все с русского на русский, но все равно тяжеловато давалось. Слишком витиеватые фразы, слишком старые слова, о значении которых мелкий мог только догадываться. Единственное, что он понял наверняка — хранители есть только у носителей истинной сангры. А их, соответственно, практически не осталось. Вот у Нексора был хранитель, у Виндервальда и его соратников. У многих драконов были свои хранители, но со временем они начали исчезать, потому что истинная сангра истощалась, медленно исчезала, она больше не требовала защиты. Эйррион — давно погибший хранитель Нексора, до сих пор старается защищать своего подопечного, являясь во снах к Шастуну, подсказывая ему, указывая на верный путь. Только благодаря ему Антон вообще озадачился историей драконов и теперь стоял здесь. Как понял Тоша, этот дракон был не так сильно оторван от реальности, как ему казалось. Он знал, что его сородичей больше не осталось, знал, что прошли века, и снаружи все изменилось. И, знаете, существо выглядело несчастным. Оно не требовало выпустить его наружу, оно вообще ничего не требовало. Просто просило дать ему свободу. Но… как? -Смерть мне боле не страшна, — сообщила гора, медленно моргнув. -Мой хранитель мертв, собратия мои спят вечным сном. Мой дом — отнят и сожжен. Мне некуда идти, меня никто не ждет, у меня нет цели и смысла. Сотри мои страдания. Изничтожь меня. Шастун вздрогнул. Он ожидал чего угодно, но не просьбы убить дракона. Ему казалось, что «свобода» — это, ну, улица там, летай где хочешь, живи в лесах, наслаждайся. Но, в понимании Нексора — смерть тоже свобода. Свобода от этой пещеры, свобода от незримых оков. Да как может рука подняться убить его? -Но… — мальчик сглотнул, непонимающе замотав головой. -Я же не маньяк какой, я так не могу… -Ты не убийца, — повторил его слова дракон с явно прослеживаемым одобрением в голосе. -Поэтому и стоишь предо мной. В тоне, с каким он говорил, не было ни капли осуждения, только признание, как будто и не ждал согласия, а хотел только понимания. Рептилия прикрыла глаза, и тяжко вздохнула, наполняя все пространство раскатистым эхо. -Убей — не значит разорви плоть. Не значит пролей кровь. — Он говорил все тише, но звучал тяжелее с каждым словом. -Значит, отпусти. Забери силу, забери память, забери все, что держит меня здесь. Тоша впал в ступор. Ну не может он причинить вред чему-то живому. Он не позволял себе даже дворовую собаку по носу щелкнуть, когда на него рычали и кусались, потому что: «ей ведь больно будет, она не виновата». А тут — просят разумное существо взять и стереть с лица земли. -Я не могу, ты ведь… ты ведь исчезнешь. -Истину глаголишь, — просто кивнул Нексор. -И я буду свободен. Воцарилось долгое молчание. Голова Шастуна гудела от напряжения, а пульс стучал в висках в темпе боевых барабанов. Он не мог согласиться на такое, это просто выше его сил. Что скажет Арс, если узнает, что последний дракон был убит его руками? Как ему потом с этим жить? Чувствовать себя убийцей до конца дней? -Я не буду, — твердо сообщил мальчик, сделав шаг назад. -Я не буду убивать тебя. Я не могу, я не тот, кто сможет тебе помочь, извини. Дракон больше ничего не сказал. Даже, кажется, не дышал. Лишь смотрел на паренька, но не с высока, а как на равного. Как забытый бог, которому отказали в последней молитве. Откуда-то с потолка снова повеяло холодом. Как будто за пределами света затаились те самые тени. Их длинные, тонкие ноги и погасшие свечи. Антон сглотнул. Что-то страшно как-то стало снова. Не радостно совсем. -Есть и другой исход, — вздохнул наконец низкий голос, который до этого, видимо, взвешивал все «за» и «против». -Но… для тебя — он слишком опасен. -Давай, я слушаю, — тут же согласился зеленоглазый. Ему уже любой вариант подойдет кроме убийства. Нексор помедлил, в раздумьях качнув крыльями. Не в правилах древнейших причинять вред живому, потому и давались слова так тяжело. Тоша терпеливо ждал, когда громада соберется и расскажет, что нужно делать. Когда ему наконец удалось уговорить себя продолжить, мальчик побледнел. Грубо говоря, все принимало слишком странные и явно не веселые обороты.