Привычный порядок непривычного

Гарри лежал на боку, подперев ладонью щеку, и наблюдал, как суетился Рон, раскладывая на полу все свои важные бумажки. — Так, а аттестат?.. — У тебя в руках, — устало вздохнул Гарри. — Ты столько раз все переложил, что уже сам во всем запутался. — Ай! — Рон раздраженно махнул на него рукой и опустился на пол, вновь начав менять местами все листы, папки, свитки, пропуска и мини-книжки с какими-то печатями. Гарри закатил глаза, но решил пока не лезть под руку. Пусть еще немного поволнуется, может, сам догонит, что уже совершает бессмысленные движения. — Я просто боюсь что-то забыть или потерять, — пояснил Рон после большой паузы. За последний час он повторил эту фразу, наверное, уже раз в шестой. У Гарри начала затекать рука, поэтому он рухнул на бок. Теперь он смотрел, как перевернутый Рон перевернуто продолжает разгонять себе перевернутые нервы. — Ты ничего не забудешь и не потеряешь, если сложишь все обратно в папочку и перестанешь ее дергать каждые три секунды, — сказал Гарри. — Все точно на месте. Как ты мне все отдавал, так я все и хранил. Вся важная документация Рона хранилась в комнате Гарри. Рон себе не доверял, говорил, что может переложить, чтобы до чего дотянуться на дне ящика, а потом забыть вернуть обратно, и вот уже оглянуться не успеешь, как его диплом целителя скорой унесет чайка на другой конец света — и прочие безумные сценарии, которые Рон мог воспроизвести на ходу. Гарри знал, что дело не в богатой фантазии. Это часть опыта. Допустим, в тот раз была не чайка, и не диплом, однако черный шахматный конь из набора Рона не так давно нашелся в чьем-то гнезде, так что никогда нельзя недооценивать птиц… Когда они с Гермионой разбежались уже в последний раз, Рон пришел со своими папками к Гарри в комнату и попросил выделить местечко. — Я знаю, что тут они точно будут в безопасности, — заявил Рон с порога. Гарри тогда, конечно, прифигел, но практика показала, что этот способ сработал. Тут папки Рона стояли с папками Гарри в книжном шкафу на одной полке, и за все это время ни разу не потерялись. Видимо, это была защита от машинальности: у себя Рон мог хозяйничать и не вдумываться в то, что он делает, куда все ставит и в каком порядке, а тут все же не его пространство, если уж что-то взял — изволь вернуть туда, где оно было, и потому голова лучше концентрировалась на каждом действии. Это всего лишь гипотеза, но чем больше Гарри наблюдал за Роном, тем сильнее убеждался, что скорее всего так и есть. — Я тебе говорю: все на месте. Ты ничего не забыл. Просто спокойно сейчас все сложи, закрой, а завтра я тебе напомню взять папку с собой, — проговорил Гарри таким тоном, каким обычно уговаривал Тедди выпить горькое зелье. Крестнику, к счастью, ликантропия по наследству не передалась, однако в полнолуния у него случались приступы агрессии и бесоебства, так что приходилось это немного прибивать разбавленной и облегченной версией волчьего противоядия. Поэтому у Гарри уже был опыт, как уболтать хаотичное беспокойное создание. — Рон? Вот только его беспокойное создание почему-то не отзывалось… — Ро-он? — еще раз позвал Гарри, вновь привстав на локте. Но Рон опять начал перечитывать свою справку, которая заменила ему диплом Хогвартса. Наверное, опять поймал волну тревоги, что ее недостаточно, и надо будет в итоге вернуться в школу, чтобы доучиться тот последний курс, который они с Гарри пропустили. — Рон? — Гарри выждал немного, и когда понял, что никакой реакции нет, выдал: — Не игнорь меня! Я сосал твой член! — Что? Кто сосал? — встрепенулся Рон, уставившись на Гарри круглыми глазами, а потом, обработав информацию, протянул: — А-а-а… — Ага-а-а, — скопировал его тон Гарри и приглашающе похлопал по покрывалу. — Давай-давай, иди сюда! Рон вздохнул, но все-таки оставил свои бумажки в покое и подполз к кровати. Он уложил на матрас локти, и устроился подбородком на сложенных руках. — До сих пор сомневаюсь, стоит ли подавать документы, — сказал он. — Я знаю. Ты уже говорил. Раз пятьдесят, — напомнил Гарри. — Нужно просто сделать. Не думая, не накручивая. Как налоговую декларацию — взять и… взять. То есть, начать. Пусть процесс идет. Рон закрыл глаза и с шумом втянул в себя воздух. — А вдруг я совсем облажаюсь? У меня будет только один шанс произвести первое впечатление… — Если ты собираешься произвести впечатление тревожного невротика, то ты на правильном пути, — съязвил Гарри, но тут же поспешил смягчиться: — Это пока просто заявка. Там, может, вообще только тетечка-секретарь сидеть будет, которая только записи сортирует и таблицы подбивает, а на тебя даже глаза не поднимет. — Но я все равно боюсь… — Тогда делай это испуганно, — посоветовал Гарри то, что до этого много раз советовал ему сам Рон в других ситуациях. Он протянул руку к волосам Рона и потрепал его по голове. — Это нормально, что ты волнуешься, — продолжил Гарри, когда убедился, что его прикосновения немного успокоили Рона. — Я бы тоже сейчас места не находил в такой же ситуации. — Да, — Рон вздохнул, подставляясь под поглаживания, так же как их кошка Качельки терлась головой об ладонь, чтобы ее обласкали сильнее. — Спасибо… — К тому же ты капитана бригады подбил на рекомендательное письмо, — напомнил Гарри. — Все. Другой человек уже впрягся, пути назад нет. Часа два назад малютка Сычик улетел с просьбой о рекомендательном. Там был такой же цирк с перепроверкой содержания письма, Рон его несколько раз переписал, потому что ему показалось, что его почерк слишком неуважительно орет (буквы оказались чуть крупнее обычного). В конце концов, Гарри не выдержал и сам схватил последнюю версию письма, скрутил в маленький свиток, каким-то чудом привязал его к Сычику одной рукой, потому что второй он отбивался от Рона, и выпустил совушку в окно. — Уф-ф-ф… На этот усталый кряхтящий выдох у Гарри уже не нашлось слов, поэтому он просто продолжил гладить Рона по голове, надеясь, что это хоть немного переключит его с тревожных мыслей. — Я не знаю, за что хвататься, — после долгой паузы заговорил Рон и тихонько застонал: — Надо ли мне бросаться сейчас что-то повторять и зубрить, и если да, то что… откуда я знаю, чего я не знаю, если я этого не знаю?.. — Так. Сначала заявка, — рассудил Гарри. — Завтра сходишь в разведку и как раз что-то выловишь. И коллеги могут что-то подсказать. И ты можешь попросить их погонять тебя между делами по каким-то целительским штукам. Уверен, что они тебе не откажут. Рон рассказывал, что его нынешние коллеги в сто раз приятнее всех, с кем приходилось работать в Аврорате. Со своими минусами, конечно, и Рон, бывало, жаловался на зашкаливающий уровень цинизма и какого-то такого приобретенного равнодушия в сторону пациентов, но как команда они все действовали слаженно и дружно. Там просто не было других вариантов: речь идет не о личных амбициях и профессиональной конкуренции, а о жизнях и судьбах людей. Рон предполагал, что в самой больнице конкуренция может быть между целителям, к тому же там шли какие-то войны между отделами, и все, разумеется, крутилось вокруг финансирования, но у скорой попросту времени не было во все это вникать и впрягаться — когда скачешь по вызовам всей страны, аппарируя то туда, то сюда, тебе просто не до того. А насчет финансирования можно и не переживать — его все равно нет, жрите, что дали. — Да. Не откажут, — Рон вздохнул и улегся щекой на свою руку. — Вот поэтому и страшно. Они верят, что у меня получится, а вдруг я это… выкину что-то в духе классического Рона?.. — Классический Рон сдал все экзамены в Аврорате, а потом и в скорой, — напомнил Гарри. — Без пересдач, без дополнительных попыток, без взяток, без сиятельного шлейфа популярности за плечами. Рон что-то простонал и спрятал лицо, а Гарри подполз еще ближе к краю кровати и уже забрался ладонью за воротник футболки Рона. — Ну пострадай еще немного, а потом пойдем прогуляемся, — разрешил Гарри, почесав слегка взмокшую от пота кожу. — Или еще чем-то другим займемся. Рон зарылся лицом в покрывало, но тем не менее выдал долгое и приглушенное: «Угу-у-ум-м». Ну, хотя бы перестал сопротивляться… К концу дня Гарри уже немного подустал бороться с синдромом самозванца Рона, но он понимал, что внутри этой дурной рыжеволосой головы схватка идет еще жестче и отчаяннее. Нынешние события вытащили больное на самое видное место и к тому же осветили все прожектором. Так что неудивительно, что они никак не могут с этой темы слезть. Тут ничего и не поделаешь — только переждать, только перетерпеть, когда острота ситуации пройдет. Главное, не делать резких и суетливых движений, а двигаться по намеченному плану. Но сказать — легко. Гарри по себе знал, какими невероятно тяжелыми и неподъемными могут быть эти все «всего лишь маленькие шажки». Да ни хрена они маленькие, когда нервы закручены, тревога топит, а в голове крутятся самые негативные и ужасные сценарии. Рука устала чесать спину, и Гарри просунул другую под воротник Рона и продолжил скрести ногтями там же, где и остановился. — Ты прав, — Рон наконец-то приподнял голову и встретился с Гарри взглядом: — Я должен самому себе эту попытку. Гарри активно закивал. Ему понравилась формулировка, к которой сам пришел Рон. Должен сам себе. Ни родителям, ни братьям, ни бывшим девушкам, ни однокурсникам, ни врагам, ни даже Робардсу, если бы тому вообще было бы до кого-то дело, кроме себя. Рон шел на такое сложное решение, потому что это для него. — Пожалуйста, не говори пока никому, ладно? — попросил Рон. — Если у моей родни ожидания возрастут, я вообще под плинтус укачусь и не смогу даже сдвинуться. — Не буду, — Гарри поднял руку, чтобы зарыться пальцами в рыжие волосы. — Расскажешь сам, когда почувствуешь, что готов. — Ага, — Рон вздохнул. — Спасибо… Он наконец-то зашевелился, чтобы встать с пола и залезть на кровать. Гарри тут же перекинул через него ногу. Уже вечерело. Их совместный выходной заканчивался, а Гарри совсем этого не хотелось, но он решил не жаловаться вслух на то, как много времени ушло на метания Рона — того и так штормило нервами, не нужно ему новых поводов. — В который раз за день ловлю себя на мысли, насколько все стало… по-другому, — поделился Рон, покрепче сжав Гарри в объятьях, а потом вскрикнул с притворным возмущением: — Вот где ты шароебился всю мою жизнь, а?! Гарри прыснул. — Где-то рядом, — сказал он. — Ты просто потерял меня из вида. Рон фыркнул, а потом переплелся пальцами с Гарри. — Надо было тоже на чью-то полочку тебя посадить, — ворчливым голосом произнес он. — Тогда бы ты не потерялся. Губы сами собой растягивались в улыбке. — Я тоже не устаю удивляться, насколько все… иначе. Иногда я сам с себя офигеваю, потому что решаюсь с тобой на такое, чего я никогда… в общем, никогда, — неловко осекся Гарри. Он увидел, как покраснел Рон, и сразу понял, о чем тот подумал. За всей этой суетой вокруг обучения, Гарри не успевал нормально вдуматься и прокрутить в голове то, что между ними сегодня произошло. — Черт, ты и правда сосал мой член, — смущенно выдавил Рон и тут же захихикал. Гарри выпустил его руку из своей и легонько толкнул Рона в плечо. — Все, заткнись! Но Рон не мог удержаться от хихиканья, а его уши краснели, и на шее появились пятна. Он жмурился и мотал головой, но было видно, что смеется Рон скорее от волнения и неловкости. — Прости, я… я немного в шоке, — признался он с улыбкой. Гарри поднял брови. — Тебе напомнить, как после нашей первой свиданки ты сидел передо мной на коленях и смотрел преданными глазами на мою ширинку? — съязвил он. — Потому что я помню очень хорошо, Рон. Ведь потом я несколько недель представлял это, когда… ну, того-этого. Гарри указал головой вниз, намекая, какой частью тела он там все это воображал. Рон охнул и прижал ладонь к глазам. — Черт, вот это я тебя обломал тогда… Ну, да, обломал. Немножко. Но не критично. Хотя тогда Гарри был готов отойти от своего замороженного сценария, в котором он не подпускал к себе человека, пока под водой не начинали свистеть гиппогрифы, но сейчас он радовался, что все стало развиваться в спокойном неторопливом темпе. Та миссия в Аврорате, когда Гарри пропал на несколько дней, а Рон не знал, что делать, конечно, подпортила некоторые романтические настроения, но зато с близостью все шло так, как должно было идти. Здесь Гарри не хотел менять что-либо. — Ладно, попытка отвлечь и правда достойная, — признал Рон. — Я опять про нас думаю и уже забыл про свои документы. Гарри скептически поднял бровь. — Прям забыл? — Эй, я в процессе! — ухмыльнулся Рон и снова покраснел. — Ой ну ты и выдал там, конечно… Теперь уже Гарри чувствовал, что краснеет. В моменте он делал, потому что не думал, а сейчас он думал о том, что он наделал. Ой… — Слушай, это… а как это вообще? — спросил Рон и отвел взгляд, чтобы еще больше не смущаться. — А то у меня-то подобного опыта нет совсем… Гарри тоже отвернулся и уставился в стенку. Почему-то он почувствовал себя слишком открытым и уязвимым. — Ну, я-то тоже не особо-то далеко ушел, — проворочал он. — Весь мой опыт был… как бы, с другой стороны. Ну, с другой стороны члена… Потому что вряд ли в их гомосексуальное резюме вписались бы оральные ласки, оказанные девушкам… — По ту сторону члена, — драматичным шепотом произнес Рон, словно говорил о названии женского романа. — У меня, честно говоря, и с… э-э, принимающей позиции опыта не так много было. Гарри растерянно заморгал, не сразу обработав последнее признание. — Ты про то, что… э-э?.. Он беспомощно защелкал пальцами, пытаясь подобрать корректные слова, потому что пришедший вариант звучал так себе. То есть, ты хочешь сказать, что тебе минеты почти не перепадали?! Ну ужасно же звучит, нет, нельзя! Но Рон понял его и так. — Угу-ум, — протянул он. — Как-то… редко случалось, так скажем. Поэтому я удивился, когда ты… и прям сразу, да и еще сам, и без всякого там, и… э-э, короче, ну… — Да-да, я понял, — перебил его Гарри. — Ух… — Ага… Время от времени они касались этой темы, но им удавалось ловко от нее отпрыгивать, но чем дальше, тем сложнее было игнорировать взрывопотама в комнате. Да, не секрет, что у них обоих были раньше отношения. И в этих отношениях случался секс. Разный — со своими приколами, со своими особенностями, со своими предпочтениями. И вот где начиналась дилемма: это та вещь, которую они вроде как должны обсуждать легко и свободно, чтобы сближаться и узнавать друг друга, но… Эта информация раскрывала не только их личное, а еще личное их бывших. Главная бывшая Гарри — Джинни. И она сестра Рона. Главная бывшая Рона — Гермиона. И она почти как сестра для Гарри. Остальные девчонки задерживались тут ненадолго. И каждый раз, когда Гарри или Рон говорили о чем-то из своего сексуального прошлого, там не приходилось особо долго гадать, о какой именно девушке идет речь. Вот она — проблема маленьких сообществ, где все друг друга знают. — А сам ты как? Ну, в плане… скажем, оказания услуг, — Гарри фыркнул и мотнул головой, осознав, как глупо это прозвучало, — тебе такое нравилось? Рон шумно выдохнул через нос. — Нравилось. Но тоже как-то… почему-то нечасто выходило, — признался он. — Не знаю, что-то как-то… не особо популярное было упражнение. — О, — Гарри кашлянул. — Ладно. Щеки просто пылали, и даже кожа на ладонях как-то сильно разогрелась, как будто Гарри пытался удержать веревку, но ее резко выдернули из его рук. Гарри сполз чуть ниже, чтобы прислониться лбом к плечу Рона. — Я… мне нравится, — признался он. — Нравится… э-э, получать и понравилось… ну, делать. Язык еле-еле поворачивался. Гарри зарылся носом в футболку Рона, чтобы спрятать свое пылающее лицо. Даже сердцебиение у него ускорилось от волнения. Рон тоже дышал как-то подозрительно громко. Гарри мог поклясться, что сейчас Рон мог бы слиться с гобеленами в гостиной Гриффиндора, и никакая мантия-невидимка не понадобилась бы, чтобы шпионить за однокурсниками. — Приятно… знать, — громко сглотнув, выдавил Рон. — Уф, не понимаю, почему я так волнуюсь, хотя мы… э-э, всего лишь разговариваем. Гарри буквально заставил себя отлипнуть от Рона, чтобы поднять на него взгляд. Ох, он и правда весь раскраснелся, еще сильнее прежнего. Бедолага. — Мне это всегда сложно давалось, — рассказал он. — Да ты и сам знаешь. Мне иногда легче было на чердаке спрятаться, чем поднять какую-то… чересчур заряженную тему. Рон кивнул. — Знаю. Но ты точно делаешь успехи, — сказал он с улыбкой. — Как-то мы с тобой умудряемся говорить и обсуждать важные вещи… — Все наши разговоры — это бесконечное пережевывание одной и той же мысли о том, где мы были раньше и почему раньше не сплелись в один комок, — фыркнул Гарри. — И про то, как раньше было плохо и странно, а сейчас хорошо и круто. — Ну так а если оно и правда хорошо и круто?! — с возмущением спросил Рон, но потом сам же понизил голос: — На самом деле я настолько во все это поверить не могу, что пока тысячу раз не повторю, кажется, не уясню… Гарри с ним согласился. Ему тоже требовалось время на осмысление. Выждав немного для приличия, Гарри решился заговорить еще об одной волнующей его штуке. — Мне кажется, нам еще сложно говорить на… некоторые темы, потому что… — он прикрыл глаза и вздохнул, — почти все наши бывшие как бы… из одного круга общения. О себе-то я могу выболтать всякое, но тем самым я… могу ненароком задеть и чужую приватность? Ну, всех своих девушек… Рон прикусил нижнюю губу и уставился в потолок. Какое-то время он обдумывал эту мысль, и Гарри его не торопил, зная, что это не та вещь, которую можно быстро решить. — Я думаю, мы как-то… найдем свой язык, — наконец-то произнес Рон. — Пока не знаю, как это будет, но здесь и сейчас это чуть ли не единственное, в чем я более-менее уверен. — Уверен? — не понял Гарри. Рон тяжело вздохнул. — Ты, — пояснил он. — На сегодняшний день, когда я понятия не имею, что будет с моей карьерой, учебой, планами и финансами, но когда я думаю о тебе, я… успокаиваюсь. Рон открыл рот, как будто бы собирался еще что-то добавить, но остановил себя. У Гарри подумал, что Рон мог в тысячный раз попытаться повторить мысль о том, насколько все стало по-другому, круче, ярче, надежнее, приятнее, восхитительнее и тому подобное, но решил придержать гиппогрифов. Забавно, что сам от себя Гарри устал, и ему казалось, что зацикленное проговаривание одного и того же надоело другой стороне, но при этом ему нравилось, когда это же произносил Рон, и то, как у него загорались глаза, розовели щеки и понижался голос. — Рад, что хоть на что-то сгодился, — фыркнул Гарри. — Эй, ты! — Рон вдруг перекатился и оказался сверху, нависнув над Гарри: — Я тут король обесценивания! Он быстро клюнул Гарри в уголок рта, а потом коснулся губами подбородка. Гарри засмеялся и довольно зажмурился. Он обхватил руками шею Рона и притянул его голову к себе. Вот такое завершение дня — в самый раз. Слипнуться, переплестись, прижаться, и так вот до самого утра, пока им обоим не нужно будет вставать, чтобы отправиться на работу. Рон целовал его лицо, а потом спустился ниже и припал носом к шее Гарри. На этом он остановился, просто улегся сверху, позволяя пальцам Гарри забираться за воротник футболки и гладить спину. — Я правда рад, что ты... ну, ощущаешь через меня какую-то опору, — произнес Гарри. — У меня есть такая хрень, что я свою нужность ощущаю, когда пользу какую-то приношу или что-то важное и конкретное делаю. Рон вздохнул, и от теплого потока воздуха, коснувшегося шеи, по коже Гарри поползли мурашки. — Это вы на терапии разбирали или ты сам додумался? Гарри задумался, пытаясь припомнить, откуда и когда в нем поселилось это знание о себе, но так и не смог выловить что-то конкретное. — Не помню. Но и хрен с ним, — отмахнулся он. — Главное то, что мне хочется за тобой ухаживать и поддерживать тебя, а не только устраивать пьяные истерики и громить города. Рон фыркнул, и снова Гарри почувствовал приятную волну дрожи из-за воздуха. — Ох, да забудь уже. Было и было. — Угум… Гарри сильнее обхватил его руками и прижал к себе. Он чувствовал себя каким-то ненасытным тактильным монстром с кучей конечностей, которыми хотелось обмотаться вокруг Рона и не отпускать его хотя бы ближайший час, и никак не мог понять, откуда такой голод. Ну да, он любил обниматься и тискаться, и делал это с удовольствием и раньше, а тут вот что-то прям… сейчас оно стало как жажда, потребность, нужда. Что там Рон про созависимость говорил сегодня? Это уже она или просто настроение чересчур обнимательное? В голову почему-то пришло слово «дорвался». Вот так Гарри чувствовал себя. Будто бы ему годами что-то запрещали и вдруг внезапно разрешили. Только в его случае, наверное, запрет поставил не кто-то со стороны, а сам Гарри. Не приматывайся и не привязывайся ни к кому, пока не будешь уверен, что ваша конструкция устоит. Кажется, Гарри понимал, о чем говорил Рон — про понятность. У него самого тут непонятности какие-то начали происходить с вернувшейся бессонницей и разворачивающимися интригами политическими. И в противопоставление к этому был Рон, и он просто как указатель, внезапно выросший из тумана для петляющего заблудившегося путника. Даже если ты ходил до этого кругами, указатель может об этом сообщить, и сразу понятно, что делать дальше и куда идти. Словно издалека раздался скрип двери — ее открыл сквозняк. Одну из бумажек Рона, лежащих на полу, подвинул ветер. И ровно через секунду послышался какой-то шорох. Гарри и Рон медленно повернули голову. О нет!.. Путаясь в ногах и руках, они скатились с кровати, чтобы собрать все это, пока кошка Качельки, готовящаяся к своему хищному прыжку, не испортила все документы своими коготками. Шум, который они подняли, когда свалились, заставили Качельки подпрыгнуть на месте, но уже от испуга. Она дала деру, но на повороте смешно забуксовала и проехалась боком, смяв ковер в коридоре в гармошку, а потом скрылась в полумраке. И хотя бедолагу было очень жалко, но ни Рон, ни Гарри не смогли удержаться от хохота — настолько эпично-комичным им показался побег дурной дурацкой кошечки.

* * *

Гарри прищурился и приставил козырьком ладонь ко лбу. В саду, в котором он вновь оказался, жарило солнце. Трава возле кустов гортензий частично выгорела. — Гарри? Это вы? Гарри повернулся на голос. Безликий мальчик вновь показался ему, вынырнув из зарослей. — Да, я, — улыбнулся он и шагнул к мальчику в тень. — Как ты тут? Детали внешности все еще ускользали. Гарри мог только определить, что мальчик бледный и темноволосый. В отличие от лица, все остальное просматривалось прекрасно. И Гарри видел — синяков на руках и коленках стало больше. Но хоть какие-то «ранения» были заклеены пластырями — и то неплохо. — Как обычно, ничего особенного, — пожал плечами мальчик. — Я рад, что вы пришли. Гарри растянул губы в улыбке и присел на землю, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Я тоже рад тебя видеть! Гарри уже собирался было рассказать, что у него есть крестник почти такого же возраста, как этот мальчик, но в последний момент осознал, насколько странным может прозвучать этот факт. К тому же мальчик и так смутился. Он почему-то съежился, как будто бы ожидал какого-то подвоха от Гарри. Ушло несколько секунд, чтобы до Гарри дошло, в чем дело. Этого парнишку же все время гоняют, говорят, чтобы не мешал и не путался под ногами. Наверное, слова о том, что кто-то может быть рад его видеть… напрягли. Гарри вспомнил, как чувствовал себя в первый раз, когда оказался в Косом переулке, и к нему начали подходить незнакомые волшебники, чтобы поприветствовать и сообщить о том, как они рады его возвращению. Он просто не мог поверить, что это происходит с ним и, кажется, пару раз у него возникло ощущение, что он наблюдает за всем не из своего тела, а немного со стороны — настолько это все казалось нереальным. Мальчик сейчас мог испытывать нечто подобное с непривычки. — Вы о чем-то задумались, — произнес он, отметив, что Гарри куда-то уплыл из разговора. — Или… или нет?.. Он сам же смутился своего вопроса, и Гарри поспешил вернуться в беседу, чтобы его успокоить. — Да я просто… просто думаю, почему я по-прежнему не могу тебя «увидеть», — приврал он. — Когда я смотрю на твое лицо, у меня ощущение, что я вижу только очертания. Словно сквозь туман или мутную пелену. Не знаю, как описать… Это то, о чем они говорили в прошлую встречу, и в целом относилось к актуальным вопросам, так что Гарри порадовался, что эта мысль быстро пришла ему в голову. Мальчик тяжело вздохнул. — Я не знаю, в чем дело. Простите, пожалуйста. — Не извиняйся, проблема явно на моей стороне, — Гарри ненароком повторил его тяжелый вздох. Какое-то время никто ничего не говорил, а потом мальчик все-таки решился продолжить разговор. — Я тоже иногда вижу… ну да, словно сквозь туман. Особенно то, что далеко находится. Приходится щуриться или подходить очень-очень близко. Гарри растерянно заморгал и скосил глаза на дужку очков. Идея возникла у него в голове быстрее, чем он успел ее обдумать. — А попробуй-ка надеть, — сказал он, стащив с носа очки, чтобы передать их мальчику. — Я не уверен, что… — мальчик осекся, но все-таки взял очки, и что интересно — за дужки, а не стекла, как бывало с другими людьми, которые никогда их не носили и не понимали, как порой бесит стирать со стекол разводы. — Просто попробуй, — мягко настоял Гарри. — Ладно. Мальчик надел очки и… Гарри почувствовал, как сердце упало куда-то вниз, а в горле застрял кусок льда. — Ой, так и правда лучше! — мальчик захлопал глазами и заозирался по сторонам. Лед в горле разросся до неведомых масштабов и пополз вниз по спине. Гарри смог только сглотнуть и кивнуть. — Все так… видно, — мальчик подвинул очки на носу поближе к переносице, все-таки они были большеваты для него. — Ничего себе!.. — Твоя тетя скоро купит тебе похожие, — хриплым шепотом произнес Гарри. — Сомневаюсь, — фыркнул мальчик и схватился за дужки, чтобы снять очки и вернуть их Гарри. Он принял их, но не сразу вернул себе на нос, боясь, что не справится чувствами, когда… Гарри прикрыл глаза и втянул в себя воздух. …когда он увидит лицо парнишки еще четче. Но что-то подсказывало, что все-таки стоит сделать это, даже несмотря на ту боль, которая может уколоть туда, где, казалось, все уже давно зажило. Нужно постараться — взглянуть в глаза страху и… самому себе. Гарри надел на себя очки и открыл глаза. Он едва-едва смог подавить стон, который чуть ли не сорвался с его губ. Скрывающая пелена ушла, чары развеялись, хотя их по сути-то и не было никогда. Все оказалось куда проще… Гарри вздрогнул, и у него странно дернулась нога. Ему показалось, что он споткнулся, пока куда-то бежал, и душа резко подскочила вверх, словно пыталась за что-то схватиться. Гарри хватанул ртом воздух и распахнул глаза. Он увидел ползущий луч света на потолке — за окном проехала какая-то машина и ненадолго осветила комнату. Рядом сопел Рон. Сердце колотилось, как ненормальное. Гарри положил ладонь на грудь и сел, прислонившись спиной к изголовью кровати. Все-таки Рон был прав. Надо же… Сейчас он был в порядке, находился в полной безопасности рядом с самым комфортным человеком на свете, но Гарри все равно трясло и одновременно с этим бросало в жар, сдавливало грудь. Он протянул руку к окну, еле-еле дотянулся пальцами до приоткрытой рамы, чтобы потянуть ее на себя и открыть окно еще больше. Стало немного легче дышать, но дрожь усилилась, теперь не только из-за нервов, но еще и сквозняка. Рон рядом с ним завозился, пытаясь укутаться в свое покрывало. Для одеяла было слишком жарко, но, видимо, сквозняк от открытого нараспашку окна оказался чересчур сильным. — Ты чго? — сонным хриплым голосом спросил Рон. — Лжись… — Н-не могу, — трясущимися губами произнес Гарри. Если до этого могло показаться, что Рон вот-вот отрубится обратно, так и не вникнув в сказанное, то услышав голос Гарри, тут же подхватился и привстал на локте. — Что? Кошмар? Он произнес это почти четко, как человек, которого резкого разбудили и заставили говорить по телефону. Гарри много раз видел, как такое случалось с дядей Верноном. Он замотал головой. — Хуже, — горько усмехнулся Гарри. — Привет из прошлого. Рон нащупал в темноте его коленку и положил на нее ладонь. Он ничего не говорил и ничего спрашивал, и Гарри был ему за это благодарен. Потребовалось время, чтобы собраться и рассказать обо всем. Сквозняк усиливался, и дрожь тоже пробирала до костей, но Гарри был готов мерзнуть, только бы у него осталась способность глубоко дышать. — Т-ты был прав, — дрожащим голосом произнес Гарри, уставившись в темноту перед собой. — Тот неуловимый мальчик… это я. Гарри услышал, как Рон сглотнул. Пальцы на колене сжались. — А как ты… понял? — спросил Рон. — Он наконец-то показался тебе или?.. Гарри прикусил губу и нахмурился. Он сам не понимал, почему этот факт так его потряс, но он буквально его прям потряс — Гарри даже зашатался, начав покачиваться назад-вперед, чтобы успокоиться. — Очки, — наконец-то выдавил он. — Очки? — не понял Рон. — В прошлых снах ты был без очков, в смысле? Гарри не смог ответить сразу и потому дернул плечами. Иронично, что предположение оказалось одновременно и верным, и неверным… — Я б-был в очках, — сказал Гарри. — А вот он — нет. Уголки глаз зачесались и Гарри поспешил схватиться за переносицу. Он услышал шорох покрывала и скрип пружин. Рон сел и приблизился к Гарри, уложив подбородок на его плечо. Гарри хотелось рассказать Рону все, но он не был уверен, что на это хватит сил, чтобы в процессе не рассыпаться. — Можешь не рассказывать, если это что-то совсем… прям такое, — вздохнул Рон и приобнял Гарри. Контраст от сквозняка слева и тепла Рона справа создало какую-то странную среду. Гарри вдруг почувствовал в этом какой-то баланс. Прохлада помогала ему справляться с дыханием, а прижимающееся теплое тело, пусть и с одной стороны, но немного успокоило дрожь, отогрело. — Я вдруг понял, почему я так плохо помню свое детство. Плохо помню… себя, — рассказал он. — Мне купили очки, когда я… когда я пошел в школу. Кто-то из учителей заметил, что я щурюсь или что-то такое… Воспоминания проступали сквозь туман забвения, но не полностью. Гарри не мог вспомнить момента, когда он стал видеть лучше, но зато в голове возникла сцена, как дома его ругают за то, что учителя заметили его «странность» и посмели докопаться с этим до Дурслей. В их картине мира считалось попыткой привлечь внимание, чтобы Гарри такого бедного несчастного пожалели, а их — семью, которая столько ему дала и пошла на таки-и-ие невероятные жертвы — коллективно осудил весь педсовет и родительский комитет в придачу. — … а до этого я даже в свое отражение не особо-то вглядывался, — продолжил Гарри. — Видел какие-то мутные очертания. Только ощущение присутствия, но очень размыто. Он сглотнул, вспомнив, как маленький Гарри во сне обрадовался четкой картинке, когда попробовал надеть очки. Но при этом все синяки и ссадины были отчетливо видны и до того, как мелкий начал нормально видеть. Наверное, в память врезался не вид травм, а их ощущение и боль… — Жуть какая, — прошептал Рон. — Совсем не помнить самого себя… То ли дело было в усилившемся потоке воздуха, то ли Гарри опять из-за нервов начало мотать, но трясучка усилилась. Он закивал, не в силах уже произнести что-то. Именно это все и поразило его. Уже даже дело не в тычках, сарказме и подзатыльниках, а том, что его память пыталась вытеснить те куски, которые еще как-то смогли задержаться. И чем больше он об этом думал, тем больше картинка обрастала деталями, и в голове появлялись такие подробности, которые если бы где и всплыли, то на каком-то там уроке по защите разума. Его словно бы не существовало вовсе, была только тень и какие-то очертания, а каждый раз, когда Гарри «появлялся», ему спешили напомнить, что… Что лучше бы его не было. — Может, приляжешь? — громким шепотом спросил Рон, погладив Гарри по плечу. Гарри мотнул головой. Он не сможет сейчас лечь, это положение казалось ему… ненадежным, что ли? Нет, не оно. Что-то другое мешало лечь, вот только сил, чтобы погружаться и искать причины, совсем не было. — Ладно, — отозвался Рон. — Кажется, твое подсознание пытается провести тебя через пустой стул, ага? Гарри нахмурился. — Пустой стул? — не понял он. — Ой, ну… вы на терапии не делали такое? — стушевался Рон. — Типа представляешь, что на пустом стуле кто-то сидит и ты ему там выговариваешь. Ну, если это кто-то, кто тебя обидел. А если ты говоришь сам с собой из прошлого, то типа наоборот… — А, — Гарри заморгал. — Мне предлагали такое, но я сам не захотел. — Почему? — Я просто не… не знаю. Что-то во мне воспротивилось этому, — он прокашлялся и, повернув голову к Рону, спросил: — А ты такое делал? — Да-а, было дело, — протянул Рон. — И с кем ты говорил? — С собой. Поэтому и возникла такая ассоциация. Интересно… — И что… что ты себе сказал? Гарри почувствовал, как на плечах сжались пальцы Рона, а сам он как-то одеревенел. — Пусть это останется между мной и стулом, — тем не менее легкомысленно отозвался он, явно желая закрыть эту тему. Черт. — Ладно. Просто хотел узнать, что… что такого я мог бы сказать себе. Ну, типа, для примера понять, — пояснил Гарри. Рон молчал какое-то время, как будто бы взвешивал, что ему стоит произносить, а что нет. Но когда он наконец-то заговорил, стало ясно, что ему просто было тяжело говорить, потому что его голос немного охрип: — Скажи себе что-нибудь хорошее в следующий раз. Лишним точно не будет. Уголок рта дернулся. — И не списывай у меня, — в шутку добавил Рон. — Каждый решает свой вариант задания, понял?! В его реплику даже немного просочились занудные нотки Гермионы, и Гарри знал, что это специальная пародия на нее. Рон, как и обычно, пытался сгладить атмосферу шутками. Ну, или избежать болезненного — и через юмор эти побеги обычно получались весьма впечатляющими. Гарри подумал, что может сделать то же самое сейчас, чтобы сбросить себя этот дрожащий морок в том числе. — Тогда при следующей встрече я скажу ему: «Рон», — сказал Гарри. Главное, чтобы Рон сейчас спросил правильной формулировкой, чтобы получилась шутка. — Рон? Не совсем то, но сойдет… — Что-нибудь хорошее, — пояснил Гарри и добавил для закрепления: — Рон. Технически, конечно, правильно «кто-нибудь», но кого волнуют такие мелочи? Разве что Гермиону, но пусть тогда вернется из своей Канады и сообщит об этом лично. — А, — отозвался Рон и тут же выдал: — Ха! Гарри мог поклясться, что Рон покраснел. Он развернулся в кольце его рук, и облокотился, мягко надавливая, чтобы Рон лег обратно и чтобы можно было прижаться к нему сбоку, но потом — после того, как закроется окно. Гарри вернул все в исходное состояние и упал на матрас рядом с Роном. В отличие от Рона, он все равно спал под одеялом даже летом, так что поспешил натянуть его до самого носа, чтобы отогреться. — Будешь пытаться уснуть? — спросил Рон, устраиваясь на своем месте. — Не знаю, — вздохнул Гарри. — Пока не понимаю, как мне все это в голове уместить. И как оно в итоге… ну, ты понял. Тело стали пронзать иголочки тепла, и иногда их можно было перепутать с мурашками по коже. Сон пока не шел, но после разговора стало немного легче. Гарри пока не чувствовал, что тема закрыта на все сто процентов, и он сам знал, что выдал не все. И тем более понимал, что Рон тоже рассказал ему не все. Да и он сам в этом признался… Но, как оказалось, даже такого небольшого обмена мыслями и наблюдениями хватило, чтобы тело успокоилось и перестало дрожать, а сердцебиение начало замедляться до нормального темпа. Ну и отчасти стало немного яснее, как теперь взаимодействовать с маленьким Гарри. Не во всем, но в чем-то. Рон прав. Определенно стоит сказать себе что-нибудь хорошее…