Stolen by the sea

Сначала была пугающая темнота. В ней едва заметные тени, похожие на людей, но слишком размытые, будто кто-то размочил их чернила в воде. Он стоял босиком на мокрой доске палубы. Ощущение было до жути настоящим: доски под ногами холодные, скользкие, а сердце колотилось, как пойманная птица. Из этой темноты выдвигались фигуры, это пиратские силуэты, перекошенные, неправильно собранные, как если бы их рисовал человек, плохо понимающий пропорции. Они нападали молча, и каждый удар отдавался в кости. Он пытался отражать выпады не пойми откуда взявшейся рапирой, но меч в руках был слишком тяжёлым, словно налитым свинцом. Каждый раз он промахивался, и каждый раз получал удар в ответ. Кровь текла липкими струями по предплечьям, грудь обжигало, а ноги дрожали. А худшим было чувство, что он один против всех. Он отчаянно чешется, будто пытаясь стереть липкое ощущение соли и крови с кожи. Запястья зудели так, что казалось, будто под ними что-то ползёт. Он тёр их до боли, до красных следов, но зуд только усиливался. — Хватит… — услышал он свой собственный голос, сорвавшийся на хрип. Но кошмар не слушал. Каждый раз, когда он падал, всё повторялось снова. Та же палуба, те же тени, те же удары. Вновь — и вновь — и вновь. Только в самом конце сон изменился. Силуэты больше не нападали. Они просто подошли ближе, так близко, что холодные, грубо очерченные руки легли ему на плечи. Одна тень наклонилась, и будто чьи-то пальцы сомкнулись у него на запястьях — там, где кожа всё ещё зудела. А потом нечеловечно сильный и разъяренный толчок. Доски под ногами исчезли. Он падал в самое море, напоследок заметив лишь яркий свет разноцветных глаз. Эдгар рывком поднялся с пола, сердито смахнув пот со лба. Сердце колотилось, руки дрожали похлеще обычного. Пальцы машинально нашли запястья, он невольно почесал их, вспоминая липкие руки кошмарных теней. Как же щиплет! Он опускает глаза на руки, замечая раскрасневшуюся и слезающую кожу. Так он чесался на самом деле? И даже давние шрамы успел раскрыть. Он не успел разобраться. Дверь распахнули в один миг, впуская яркий свет и выводя его из сна окончательно. Это был тот самый Олух, что приносил ему поесть. Вальден скрывает запястья под широкими рукавами, тут же выходя из трюма следом за пиратом. Не рано ли его выпускают? Почему он молчит? Зачем его выпускают? Он же не просил. Вокруг, как и всегда, тянулось открытое море. Но по курсу виделся не жалкий островок, не портовый приют, а большой город: башни, дома, густой дым над пристанью. На мгновенье он затаил дыхание. Неужели это и есть место, ради которого его тащили всё это время? От нетерпения казалось, что они движутся уж очень медленно. Где это они? Когда уже прибудут? За это время он услышал только «Марокко» из уст одного из пиратов. Знать бы ещё, где именно находится это Марокко и как далеко от дома. Он был на этом корабле вот уже больше недели. Быть может, полторы или даже две. Но привыкнуть к одному он не мог, точнее, он и не видел такого раньше. Стоило им причалить, как большинство из этих пиратов помчались к берегу, купаясь с удовольствием, будто им было достаточно одной морской воды. Даже не зажившие раны им не мешали. Он стоял на палубе, как прибитый, наблюдая за пиратами, которые со смехом и воплями бросались в воду, катались по волнам и даже умудрялись играть во что-то вроде драки, ныряя друг на друга. Вода пенилось вокруг них, выкрики эхом катились к кораблю. Вальден удивленно разинул рот, глядя на всю эту картину. То есть… они моются? Вот так? Лишь когда пришвартуются? И именно в порту? Точнее, только в порту? За всё время, проведённое среди них, он видел немало ужаса, но почему-то именно сейчас его внутренний голос кричал, что это может быть самым шокирующим. И всё же, как бы противно не было от этой картины, идея наконец-то очиститься после долгого пребывания на пиратском судне была слишком заманчивой, чтобы её оставить. Мысль сама по себе была настолько абсурдной, что он чуть не рассмеялся. Он — воспитанный, обычно чистоплотный и аккуратный Эдгар Вальден, прыгнет в мутную воду рядом с десятком вонючих пиратов, которые моются раз в столетие? …Но запах собственной кожи, соли, пота, копоти и корабельной сырости всё-таки заставлял его морщиться всё сильнее. Он потер рукав о шею. Ветки соли и грязи неприятно заскребли по коже. Это стало последней каплей. Он глубоко вдохнул, набрался смелости и двинулся вдоль палубы в поисках единственного человека на этом корабле, с которым ещё можно было говорить человеческим языком. Капитану было бесполезно что-то объяснять — тот, скорее, специально отправил бы его полоскаться с остальными ради собственной забавы или назло запер бы в трюме. Деми же была несложна в поиске — сидела на бочке у трапа, проверяя ремни и снаряжение, будто даже на берег ей нужно идти вооружённой до зубов. — Эм… — осторожно начал он. — Уже боюсь, — сухо отозвалась она, не поднимая головы. — Кто тебя выпустил? Что ещё ты намудрил? — Ничего, — почти обиделся он. — Просто… я хотел спросить. Она приподняла взгляд, выжидающе глядя на него и включая мысленный таймер. Эдгар сглотнул, все слова разом исчезли. — Можно… — он замялся, — можно ли… ну… где-то нормально вымыться? Деми моргнула, будто это было последнее, что она ожидала услышать. Потом губы её дёрнулись, будто она была не уверена, шутка это или взаправду. — В море? — уточнила она, будто проверяла. — Не в море. — Эдгар скривился всем лицом, не желая даже представлять такой сценарий. — Где-то… цивилизованней. Тут она громко, но искренне, рассмеялась, и пленник даже не понял, издевается она или нет. Разве ей самой не хочется очиститься? Даже в море не прыгает! — Ладно, Вальден, — сказала она, бодро вставая с места. — Попробуем. Пока капитан не заметил, что ты пытаешься сбежать под предлогом чистоты. — Я не пытаюсь сбежать! — поспешил возразить он. — Что, благородная задница не выдерживает? — хмыкнула она, скрестив руки. — Очень смешно, — Эдгар раздраженно закатил глаза, жалея о сказанном, но тут же вновь заговорил мягче. — Деми, пожалуйста. Я уже чувствую, как соль въелась в кожу. Он развёл руками, делая драматический жест, будто его жизнь зависела от одного решения. — И потом, — добавил он, пытаясь её убедить, — Тебе же тоже поприятней будет, если я не буду пахнуть как… как… — Как пират? — подсказала она с самым наглым выражением лица. — Например, — буркнул он. — Я же не прошу о самом престижном месте, просто… Она медленно обошла его кругом, как будто оценивала, действительно ли он нуждается в воде или просто хочет придумать повод для жалоб. Пришлось замолчать в ожидании своего приговора. — Ты хоть знаешь, что будет, если кто-то подумает, что ты решил удрать? — тихо спросила она, наконец остановившись перед ним. — Я не собираюсь. Он неуверенно сложил руки в умоляющем жесте, наклонив голову и глядя на неё с таким видом, будто она его единственная надежда. Ну, так оно и было, и это явно работало: было видно, как озадачена девушка таким непривычным для Вальдена поведением. Да и честно сказать, Эдгар ни за что бы не подумал, что будет так унижаться. Даже удивительно, как легко он на это пошел. — Ты серьёзно думаешь, я поведу тебя одна? — наконец ответила она. — А если там кто решит, что ты удобная цель? Я что, таскайся с твоей благородной тушей и отбивай тебя? Эдгар смущённо почесал щёку, не зная, что и сказать. Это совсем не то, о чем он просит. — Ну… если ты просто покажешь, где можно искупаться… я сам дойду… Деми медленно, почти театрально разжала руки, будто удивлялась тому, что держала его взаперти всего секунду назад. Глупость какая. Сам дойдёт? До дома, что ли? До ближайшей канавы? Она хмыкнула, скользнув по нему взглядом сверху вниз — долгим, оценивающим, без всякой стеснительности. — Какой наивный, — покачала головой она, отходя на шаг. — Ты слишком изнежен для жизни пирата. Но в голосе неожиданно мелькнуло… нечто почти похожее на жалость. Или ей просто льстило чувство власти? — Ладно, я тебе помогу, — бросила она, будто это решение стоило ей большого труда. — Жалко тебя, куколка. Прозвище вспороло слух, но Эдгар всё же выдохнул. Увидев, как Бурбон разворачивается и шагает куда-то в сторону улицы, он ощутил лёгкое, очень хрупкое облегчение. Хоть на миг показалось, что на этом корабле есть капля милосердия. Или здравого смысла. Он обернулся к берегу — город с его белёными стенами и пыльными улицами дышал жаром, а воздух дрожал над мостовой. Инстинктивно он задержал взгляд на людях, мелькающих между лавками, на крышах, на грузчиках с бочками. Здешние люди были совсем не похожими на тех, кого он видел обычно. Да и выглядели не особо довольными. Было какое-то чувство, что ему тут будут не очень рады. И только когда он вновь вдохнул — уже спокойнее, — за спиной послышался звук, который он бы узнал из тысячи: лёгкие, быстрые шаги Деми. Но теперь не уверенные, а будто… нетерпеливые. — Договорилась, — объявила она, появившись сбоку так тихо, словно землю не касалась вовсе. Она стояла ближе, чем следовало, чуть запыхавшаяся, явно бегала, а не шла. Тёмные пряди прилипли к виску, а взгляд был довольным, почти торжествующим. — Должны быть купальни в постоялом дворе, — сообщила она, словно раскрывала секрет. — Хоть мы и не постояльцы. И только теперь он понял, что она не исчезала «куда-то». Она действительно ходила договариваться — и, судя по виду, довольно активно. Эдгар уставился на неё с лёгким подозрением, щурясь, как будто она только что пообещала ему золото и бессмертие разом: — Что, правда? — Правда, — повторила она, но уголок её губ странно дёрнулся. — Но… Она не успела договорить. Вальден заметил движение за её плечом — знакомое, слишком узнаваемое, чтобы сердце не ухнуло куда-то вниз. — Ты… притащила его? — выдохнул он, отступая на шаг так быстро, что даже не осознал этого. — Ага, — радостно отчеканила Деми, как будто сообщала о чудесной погоде. — Он согласился. Хосе, естественно, не выглядел как человек, который «согласился». Он выглядел как человек, которого тащить и не нужно, он сам бы пришел туда, где пахнет неприятностями. Эдгар зло щёлкнул языком. Конечно. Конечно же! О чем он вообще думал? Но спорить не стал. Проклятье, он хотел просто вымыться, и если цена за это была компания Хосе, то потерпеть можно. Наверное… Капитан скрестил руки на груди, лениво окинул обоих взглядом и медленно произнёс: — Какие милые у вас планы. — Тон капал ядом, но он будто наслаждался каждой каплей. — Надеетесь сбежать в ближайшей ванне? — Я надеюсь просто не вонять, — огрызнулся он. — Но если ты боишься ванн — это уже твоя проблема, а не моя. Улыбка Хосе стала только шире. — Думаешь, я позволю вам двоим спокойно шляться по городу? — спросил он, наклонив голову чуть вбок так, как делает кошка перед тем, как сбить что-то со стола. У него был тот взгляд, от которого по коже бежал холод, а у Эдгара тот характер, из-за которого он только сильнее выпрямился. Наверное, они друг-друга стоят. — Я думаю, что ты слишком занят, чтобы следить за каждым моим шагом, — дерзко бросил он. — Разве что у тебя нет других забот. Или других людей. Деми только прикрыла рот ладонью, будто скрывая смешок. Но глаза её блестели: она прекрасно знала, что сейчас начнётся. — Не будь таким параноиком, Баден. Он бы и шагу не сделал, — протянула Деми, лениво качнув бёдрами, будто это всё не касалось её вовсе. Хосе даже не посмотрел на неё. — Ты хочешь искупаться, — произнёс капитан сухо, почти безжизненно, будто обсуждал смену паруса или то, насколько прогнили бочки с пресной водой. Это бесило сильнее, чем если бы он кричал. — Да, — Эдгар почувствовал, как в горле пересохло, и торопливо сглотнул. — Очень хочу. Капитан вновь наклонил голову вбок, привычно играя бровями. — И считаешь, что не сбежишь. — Не считаю, я знаю, — поспешно заверил он. — Она сказала, что можно. Бурбон гордо фыркнула, будто это было её личное достижение. — Я заметил, что она много чего говорит, — протянул капитан, наконец скользнув по ней холодным взглядом. — Лишнего. Та лишь ещё шире ухмыльнулась, будто комплимент получила. Воздух между ними натянулся, как канат на шторме. Хосе коротко вздохнул, как вздыхают не от усталости, а от того, что все вокруг внезапно показались невыносимо глупыми. От безысходности, если быть точней. — Ладно. — Он разжал плечи и шагнул ближе, так что тень от его фигуры упала на Эдгара. — Я лучше сам прослежу за нашим крысёнышем. На мгновение перехватило воздух. То ли от страха, то ли от злости. Ему что, совсем нечем заняться? — Если он настолько отчаянно хочет помыться, — продолжил капитан, склоняясь чуть ниже, так что взгляд стал ещё тяжелее, — то мне будет приятно убедиться, что он не смоется вместе с грязью. Бурбон прыснула, прикусив губу, чтобы не расхохотаться. А Эдгар почувствовал, что кожа на затылке стянулась, и всё же поднял голову выше, вызывающе. — Можешь смотреть на меня сколько угодно, — сказал он тихо, но с тем опасным огоньком, что всегда и приводил его к неприятностям. — От этого я чище не стану. Девушка развеселилась ещё больше. Ей, похоже, было забавно наблюдать за тем, как капитан и пленник задирают друг друга. Будто ради этого он и на корабле. — Подожди, с тобой? Лично? — будто пришел в себя Эдгар, уловив на себе насмешливые взгляды двух собеседников. Хосе кивнул: — Я не собираюсь гоняться за тобой по рынку. Хочешь мыться — будь под присмотром. Я не доверяю твоей… — он выразительно оглядел его с ног до головы. — …безупречной манере врать. Эдгар вспыхнул. — Я не вру! И не собираюсь сбегать! Будто это у меня вообще получится. — Посмотрим, — ухмыльнулся пират. — Деми, веди тогда. Он идёт между нами. Девушка тут же вскинула руку в приветственном жесте: — Ну что, детки, — сказала она, подмигнув, — держитесь поближе, чтобы не потеряться. Город большой, народу много. А крысёныши, как известно, легко ускользают. И когда они двинулись к причалу, Эдгар понял, что его великое стремление к чистоте обернулось ещё одной ловушкой — теперь ему предстояло идти между Деми и капитаном, как особо ценный, чересчур нежный пленник, которого ведут купать. — Отлично, — обречённо сказал Эдгар, разведя руками. Казалось, что он все ещё не мог отпустить ситуацию. — Если тебе так нужно на меня смотреть — пожалуйста. Только не мешай мне. — Не переживай, крысёныш, — Хосе склонился чуть ближе, а его голос стал тише. — я буду очень внимательно за тобой следить. Пришлось проглотить это странное высказывание. Берег Марокко оказался совсем не таким, каким его представлял Вальден. Он ожидал хаос, грязь, разбитые пристани, толпы крикливых торговцев. Но реальность была иной — странной смесью дикости и красоты. Песчаные дома тесно жались друг к другу, вырастая над улицами неровными террасами. Узкие переулки уходили вглубь города, переливаясь охрой и тёплыми оттенками солнца. На пристани пахло пряностями, горячей рыбой, жаром камня и морской солью. Крики торговцев смешивались с лепетом волн и стуком деревянных лодок. — Ничего себе… — выдохнул Эдгар, едва они ступили на землю. — Это… совсем не так, как я ожидал. — Это ты так себе Европу представлял, зануда? — фыркнула Деми, поправляя волосы, которыми тут же ударил резкий ветер. — Добро пожаловать в Марокко. Тут повеселей. — Тут… красиво, — осторожно признался Эдгар. — Красиво? — переспросил Хосе, не скрывая усмешки. Он шёл чуть позади, но так, чтобы Вальден всегда попадал в его поле зрения. — Это место воняет рыбьими кишками, потом и прокажёнными торговцами. Красиво ему. Деми закатила глаза, но скрыть легкую улыбку не смогла. — Капитан просто ненавидит стоять на суше, — отмахнулась она. — Два шага — и его начинает тошнить от людей. Хосе скосил взгляд: — Я ненавижу не людей. Я ненавижу, когда мы тратим время на чепуху. Например… купание. — Ой, не начинай! — огрызнулась Деми. — Хочешь, чтобы наш художник сдох от чесотки? Драться потом этим скелетом будешь? Они миновали шумную улицу, где женщины продавали яркие ткани, а дети играли прямо в пыли. Несколько мужчин обернулись, заметив Хосе — взгляд подозрительный и опасливый. Капитан это замечал, но не реагировал. Эдгар же удивлённо смотрел по сторонам. — Нормальные люди, — пожала плечами Деми, заметив взгляд пленника. — А вот ты — молочный. Тебя видно за километр. — Благодарю… — Это было не комплиментом, — ухмыльнулась она. — Тут не жалуют таких. И испанцев, кстати, тоже не особо любят, — обратилась она уже к капитану. Хосе меж тем остановился перед широкой улицей, перегороженной торговцами и нагруженными ослами. — Деми, веди быстрее. Мне не нравится, как на нас смотрят. — Тебя нигде не нравится, как на тебя смотрят, — пробурчала она, но шаг ускорила. Эдгар почувствовал, как капитан чуть приблизился — на полшага, но стало ясно: он прикрывает их обоих. Или контролирует. Когда они свернули в более узкий переулок, запахи резко поменялись. Здесь уже не пахло рыбой, а только влажным камнем, известью и каким-то дымом. — Мы почти пришли, — сообщила она. Капитан тихо усмехнулся себе под нос: — Запомни главное: если он сбежит — это на твоей совести. Я уже говорил, что не буду за ним гоняться. — А я что? — возмутилась Деми. — Ты это придумала, вот ты и отвечаешь. — Попросил он сам! — Ты разрешила. — Ты согласился! Они оба замолкли. И только ветер свистнул между тесно стоящих домов. Деми наконец фыркнула: — Ладно. Идём. Пока капитан не передумал. Хосе только бросил взгляд вперёд и коротко кивнул. А впереди, за тёмным каменным поворотом, показалась вывеска — выцветшая, с облупившейся краской. Хорошо, что разбираться со всем пошла Бурбон. Купальни оказались куда тише и темнее, чем ожидал Эдгар. За массивной деревянной дверью открывался длинный коридор из камня, в котором эхом отдавался каждый шаг. Воздух был влажным, насыщенным паром и ароматом нагретого мыла — резким, но почему-то уютным и почти домашним. Деми задержалась у дверей своей купальни на пару секунд дольше, чем нужно, отчего Эдгар сразу насторожился. Она повернулась к нему слишком медленно, приподняв бровь. Улыбка на её лице была слишком довольной, чтобы не нести в себе подвох. — Ты думал, что я тебя одного с этим тираном оставлю? — передразнила она своим же прошлым тоном, но теперь куда мягче… подозрительнее. Эдгар замер, пытаясь предугадать следующие действия девушки. — Деми, нет… не надо… Она шагнула к нему всего на один шаг, но дыхание его уже сбилось. — Что? — прошептала она. — Боишься, что я зайду в мужское отделение и увижу, как благородный лорд превращается в перепуганного цыплёнка? Он задохнулся: — Нет! То есть, да! То есть, ты же не зайдёшь? Это как минимум неприлично. Она склонила голову, будто размышляя. — А почему бы и нет? Бледный аристократ испугался, что я увижу его ребра? — Ребра?! У меня они не… — он замялся, понимая, что она только что оставила его без шансов на достойный ответ. Капитан, шедший чуть впереди, хмыкнул без тени стеснения: — Расслабься, Вальден. Ты ей не интересен. У неё вкус есть. И прежде чем он смог хоть что-то вымолвить, она быстро, резко, почти хищно вытянула руку к его вороту, словно собираясь вновь сорвать рубашку прямо здесь. Эдгар жалобно выдохнул, отшатнувшись так резко, что врезался плечом в стену. Почти сразу за его спиной раздалось низкое: — Бурбон. Деми разом отдёрнула руку, сделав шаг назад, будто её поймали за каким-то преступлением, но глаза у неё блеснули ещё сильнее. Вместе с этим и раскатистый смех, который, вероятно, слышали абсолютно все в этом районе. — Я что, похожа на самоубийцу? — расхохоталась она. — С тобой да с капитаном в одной бочке сидеть? Нет уж. Вальден хотел вымолвить что-то, но капитан уже взял его за плечо и тихо рыкнул: — Пошёл. Он подтолкнул Эдгара к правому проходу. И лишь когда шаги девушки затихли за другой дверью, он наконец позволил себе выдохнуть настолько громко, что капитан ухмыльнулся. Ванная комната оказалась неожиданно просторной, хоть и не роскошной — сказывалось, что постоялый двор не привык принимать гостей с утончённым вкусом. Стены были обложены светлой, слегка потрескавшейся плиткой, на которой местами виднелись тёмные разводы от постоянной сырости. В углу стояла большая деревянная ванна, рассчитанная на несколько человек — массивная и глубокая, с металлическими обручами, удерживающими доски. Из крана, установленного чуть выше, тонкой струёй стекала ещё тёплая вода, наполняя помещение густым паром. По обе стороны ванны стояли простые скамьи, на которых можно было оставить одежду или отдохнуть после купания. Возле одной из стен обнаружился узкий спуск, ведущий к стоку — вода медленно уходила, оставляя после себя лёгкий запах мыла и трав. В углу валялись несколько грубых полотенец, слишком жёстких и грубых на ощупь, чтобы их можно было назвать комфортными. Эдгар брезгливо осмотрелся, внутренне содрогаясь при мысли о том, сколько человек до них успели воспользоваться этой ванной. Всё здесь казалось ему неопрятными чуждым — даже тёплая вода не казалась таким уж благом, если учитывать её сомнительное происхождение. — Дыра… — пробормотал он себе под нос, слегка поморщившись. Сбитый с толку размером ванны и общим убранством, он на мгновение замешкался, обдумывая, стоит ли вообще заходить внутрь. Но когда сзади раздался шаг капитана, выбора не осталось. Ощущение, что Хосе внимательно за ним наблюдает, только усиливало дискомфорт. Стянув с себя рубашку, он вздрогнул от прохлады, пробежавшей по разгорячённой коже. Всё его естество восставало против того, чтобы раздеваться в присутствии пирата — не говоря уже о том, чтобы разделить с ним ванну. — Может, по очереди? — с надеждой в голосе предложил он, не оборачиваясь. — Мне не очень хочется… Ну, понимаешь. Тишина, последовавшая за этим, тяготила сильнее, чем любая насмешка. Но когда капитан заговорил, в его голосе прозвучала явно удивленная нотка: — Ишь размечтался, — произнёс он, опускаясь на скамью, чтобы избавиться от своих аксессуаров. — Места тут предостаточно. И раз тебе не хочется — не смотри, тебя никто не заставляет. У нас не так много времени. Эдгар сжал ткань рубашки в руках так сильно, будто она могла его защитить. Он даже не рискнул обернуться — достаточно было слышать звон металла, когда капитан снял ремни, затем мягкое постукивание крюка о деревянную скамью, и тихий, едва заметный вздох облегчения, когда тот стянул сапоги. Каждый звук будто подчеркивал: они действительно вместе, в одном помещении, наполовину раздетые. От мысли о том, что следующий шаг — полностью, у него по спине пробежали мурашки. — Я просто… — попытался он снова, слабым голосом. — Это не привычно. — Не привычно? — Хосе снисходительно хмыкнул. — Ты живёшь среди пиратов. Тут никто не собирается ждать, пока твоя стыдливость придёт в норму. Эдгар слышал, как капитан встал. Он приближается? И правда, тень легла на пол рядом с его. Эдгар замер, с опаской полуобернувшись. Хосе уже стоял по пояс обнажённый, небрежно откинув рубаху на скамью. Шрамы на его груди и животе были заметны даже при тусклом свете масляных ламп. Глубокие и не очень, старые и новые, ровные и рваные, как история сражений. Он был крепче, чем Эдгар ожидал от пьяницы, и от этого в груди кольнуло странное чувство — смесь тревоги и… чего-то ещё, чего он не стал бы называть. Глаза непроизвольно округлились, глядя на чужую грудь. — Расслабься, — сказал он, проходя мимо к большой каменной ванне. — Если бы я хотел придушить тебя, выбрал бы другое место. Вальден с трудом сглотнул и, наконец, дотянулся до ремня на брюках. С каждой секундой казалось, что воздух становится всё тяжелее. Он чувствовал на коже прохладу, и взгляд капитана, отчего было ещё хуже. — Хватит тянуть, — бросил Хосе, уже погружая руку в воду, проверяя её температуру. — С чистым пленником меньше проблем. Мне не нужен вонючий хлам на борту. — Я не хлам… — тихо пробормотал Вальден, но всё же продолжил раздеваться. Даже когда он остался в одном белье, его лицо уже горело. Ему хотелось провалиться под пол, лишь бы не чувствовать этого взгляда, будто капитан видел его насквозь. — Эдгар, — позвал он слишком спокойно для себя. — Что? Капитан наклонил голову, указывая на воду: — Заходи. Пока я не передумал. Эдгар вздохнул, прикрыв лицо рукой, и, стиснув зубы, шагнул к ванне. Вода оказалась удивительно горячей, даже обжигающей, и от неожиданности он чуть не выронил полотенце, которым прикрывался. Щёки неприятно горели, то ли от температуры, то ли от присутствия Хосе. Осторожно опустившись в другой конец, Эдгар попытался устроиться так, чтобы между ними оставалось как можно больше пространства. Однако ощущение, что любой неверный взгляд или движение будут подмечены и превращены в новую тему для насмешек, не покидало его. — И что, так и будешь сидеть? — внезапно заговорил Хосе, лениво откинувшись на бортик. — Хотя бы волосы намочи, а то выглядишь как облезлая крыса. Пленник чуть не вскочил на месте с возмущённым лицом, но вместо ответа лишь склонился ниже, чтобы зачерпнуть воду руками и провести ею по волосам. — Я выгляжу вполне приемлемо, в отличии от кое-кого. — Вполне приемлемо? — протянул он с лёгкой насмешкой, медленно скользя взглядом по юноше. — Если не считать того, что ты выглядишь так, словно вот-вот развалишься. Эдгар раздражённо поджал губы, вновь поднося ладонь с водой к волосам и тщательно смачивая их. Густые пряди потемнели и облепили шею и плечи, создавая сильный контраст с его бледной кожей. Он делал всё, чтобы не смотреть в сторону капитана, но глаза невольно возвращались обратно — слишком много деталей требовали внимания. В конце концов, взгляд скользнул вниз, после того как успел задержаться на различных шрамах. К тому же на ране, недавно оставленная частично по вине Эдгара. Повезло, что все еще забинтованная, так хоть какая-то ткань на нем присутствовала. Да и другие интересные детали чужого тела — отсутствие руки не могло не броситься в глаза в первую очередь. Видеть капитана таким было совсем непривычно… Интересно, удобно ли ему вообще мыться? Глаза постоянно возвращались к чужой груди, от этого становилось не по себе. Разве у него такая тяжелая работа, что можно держать себя в форме, даже будучи пьяницей? Почему грудь такая развитая? И почему так много волос? Или это нормально? О чём это он вообще думает? Он шумно втянул воздух, заставляя взгляд метнуться в сторону, но тот всё равно возвращался, будто заколдованный, будто его тянуло исследовать каждую линию, каждый шрам, каждый неровный вздох. Хосе, разумеется, конечно, безусловно, заметил. Он умел ловить малейшие колебания, особенно те, что выдавали чужую слабость. — Что? — лениво протянул он, слегка приподняв подбородок, будто подставлял себя под этот взгляд намеренно. — Загляделся? Эдгар чуть не захлебнулся собственным возмущением. — Не… я просто… — он запнулся, потому что оправдания не существовало в природе. — Тебе… неудобно, наверное, одной рукой? Я просто задумался. Капитан медленно моргнул, уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Удобно, — ответил он коротко, но с каким-то странным оттенком в голосе. — Привык давно. А что, ты хотел бы помочь? — Нет! Я не это имел в виду! — он всплеснул руками, отчего из воды поднялась мелкая волна. — Я просто… просто смотрел. — Вот именно, — насмешливо заключил Хосе, откидываясь чуть назад и плавно погружаясь глубже в воду. Странно, что грудь как назло никак не желала уходить под воду полностью. — Смотрел очень внимательно. Вальден ощутил, как уши стремительно заливает жар, будто вода внезапно стала кипятком. Он отвернулся, но это только усугубило ситуацию, теперь он видел отражение капитана в едва рябящей глади. Он вновь наклонился вперёд, и хоть расстояние между ними оставалось тем же, Эдгару показалось, что тот приблизился слишком сильно. Что ж ему на месте не сидится?! — В следующий раз, если хочешь рассмотреть — просто спроси. Эдгар зажмурился, едва не выронив дыхание. — Я ничего не хочу рассматривать! Мерзость, не говори так! — Ну-ну, — ласково протянул капитан. — Смотри не утопись. Это не мерзко, не стыдись. Пришлось вновь проглотить свои ядовитые слова и отвлечься хотя бы на купание. К огромному сожалению, из средств здесь было только мыло, к тому же далеко не лучшего качества. Эдгар досадно вздохнул: привыкший к травяным настоям и ароматическим средствам, он не был готов к такому примитивному подходу. — Вы всегда так купаетесь? Наверное, стоит сделать вам одолжение и как-нибудь показать настоящую ванну. Хосе, лениво потягиваясь и явно не испытывая ни малейшего стеснения, лишь усмехнулся. Бросив на пленника взгляд, в котором сквозила явная насмешка, он невозмутимо произнёс: — С удовольствием посмотрю, как ты будешь обучать моих головорезов тонкостям ароматерапии. — Сомневаюсь, что твоим «головорезам» это поможет, — буркнул Эдгар, не в силах сдержать раздражение. — Но тебе явно не помешало бы. — Может, когда-нибудь и позволю тебе меня исправить. Если, конечно, ты не сбежишь раньше. Слова Бадена только усилили чувство безысходности у Эдгара, но заодно ясно дали понять, с кем именно он имеет дело — с бескомпромиссным и дерзким пиратом, который не знал ни стыда, ни сочувствия. К удивлению, Вальден даже не пытался огрызнуться, предпочитая говорить как можно вежливее, но, разумеется, капитана это не тронуло. В какой-то момент тишины капитан невольно задумался: уж слишком странной казалась эта скованность юноши. Он строил из себя важную персону, а теперь сидел, не зная, куда деть руки и куда спрятать взгляд. — Дыши спокойно. Я ж тебя есть не собираюсь. — Это замечание было лишним, — пробормотал Эдгар, поднимаясь чуть выше, чтобы провести рукой по намыленной шее. — И с чего тебе быть таким робким? — с усмешкой продолжил Баден, скользя взглядом по напряжённой фигуре Эдгара. Он сосредоточился на своих движениях, намыливал ладони, втирал пену в волосы, стараясь не обращать внимания на насмешливый тон капитана. — Или тебе стыдно, потому что выглядишь как девчонка? Слова капитана долетели до него словно ледяной брызг воды. Пальцы остановились в мокрых прядях, а лицо словно покраснело само по себе. Он скользнул по капитану оценивающим взглядом, стараясь выглядеть отстранённо, но дрожащие ладони и учащённое сердцебиение выдавали внутреннее смятение. — Много ли ты вообще видел девчонок? — выпалил он, пытаясь хоть как-то спасти гордость. — О-о, поверь, достаточно, — Баден наклонился чуть ближе, взгляд невольно упал на определённо плоскую грудь. Хосе ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть, насколько его забавляет эта реакция. Пленник, почувствовав куда именно скользнул чужой взгляд, резко втянул воздух и закрылся рукой совсем нелепым жестом, который только сильнее подчеркнул его смущение. — Да ты чего… — в голосе капитана мелькнул смешок. — Я же просто посмотрел. — Слишком внимательно, — повторил за ним Эдгар, чувствуя, как жар от ушей спускается по всему телу. Он попытался развернуться, чтобы показаться боком, — так хотя бы не было ощущения, что капитан видит все его мысли. Но стоило ему сдвинуться, как вода колыхнулась, и плечо невольно коснулось тёплой воды у руки Бадена. Этого было достаточно, чтобы Эдгар дёрнулся обратно. — Ты как будто на раскалённую плиту сел, — протянул Хосе. — Расслабься уже. — Я расслаблен, — сквозь зубы процедил он, прекрасно понимая, насколько жалко это прозвучало. Капитан всего лишь игрался с водой, положив левую руку на бортик. Он выглядел чудовищно спокойным, уверенным, как будто происходящее для него — обыденность, а рядом плескалась не дрожащая от смущения «девчонка», а просто очередной матрос. — Но, — протянул Баден, снова рассматривая юношу, — Смелости у тебя хватает, чтобы язвить, но не хватает, чтобы просто мыться рядом со мной? Странно. Эдгар гордо вскинул подбородок. — Я не боюсь. — Ага, вижу, — капитан усмехнулся. — Весь дрожишь, как котёнок, которого в таз впервые окунули. — Это не дрожь, — возмутился он, пытаясь изобразить уверенный голос. — Это вода. Она холодная. — Холодная? — Хосе провёл рукой по поверхности, вода заструилась по его пальцам. — Нормальная она. Он стиснул зубы, пытаясь заглушить внутренний пожар стыда и злости одновременно. Вальден хотел бы разозлиться, показать, что ему не всё равно, но каждая попытка резкого движения сталкивалась с паническим смущением. Внутри всё кипело — раздражение, смущение, желание дать сдачи — но внешне он лишь слегка напряг плечи, продолжая лениво тереть намыленную шею, словно это единственное безопасное место, где он может скрыться от взглядов Бадена. — А тебя не били в детстве? — Хосе наклонился, рассматривал редкий экспонат, а не живого человека. — Ну, с чего это ты вырос… таким? Вот что это у тебя на руках? Эдгар замер, будто холодная струя прошла по позвоночнику. Он автоматически прижал руки к груди, но слишком поздно, капитан уже всё увидел. Юноша медленно, почти болезненно посмотрел на свои руки — покрасневшие, исцарапанные, с неровными, побелевшими рубцами. Вода только подчёркивала каждую трещинку. От пара раненная кожа неприятно слезала. — Это… это просто от воды, — выдавил он, чувствуя, как горит лицо. — Мыло, вода… — Хосе фыркнул. — Ты подумай головой, Вальден. Я про эти красные пятна. Ты их сам себе рисуешь, что ли? Эдгар чуть заметно дёрнул руками, будто хотел спрятать их под воду, но движение получилось неловким, детским. — Странные у тебя… предпочтения. — Его взгляд стал ядовито-насмешливым. Жуть как неприятно. — Девочки тебя что, царапать не хотят? Или ты сам так… балуешься? — Что? — сорвалось у него слишком громко. Он тут же отвернулся, чувствуя, как лицо заливает жар. — Это… не так! — Не так? — Хосе приподнял бровь. — Ну, уж точно не похоже на следы драки. Скорее на… хм. — Он подвигал пальцами, имитируя когти. — На игры. — Это не игры! — Вальден почти сорвался на шёпот, напряжённый и злой. — Это руки такие. Капитан размышляюще хмыкнул: — А-а… значит, всё-таки сам. — Он вновь откинулся назад, но глаза продолжали цепко удерживать юношу. — С таким рукоделием, девочки быстро разбегутся. — Девочки здесь ни при чём! — сорвалось резче, чем он хотел. Хосе приподнял голову. — О как. Ни при чём? — Ни при чём, — повторил Эдгар, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрогнул. — Это вообще не связано с… женщинами. В воздухе повисла тишина — слишком громкая и насыщенная, прежде чем Хосе медленно усмехнулся. Не злорадно, а скорее с искренним интересом, как будто перед ним открылась новая загадка. — Значит… не женщины. Эдгар пожал плечами, пытаясь вести себя спокойно, но это выглядело скорее как судорога. Собеседник замолчал на секунду, а потом добавил: — Расслабься. Я не собираюсь тебя трогать. Это не зараза какая-то, случаем? Он ощутил, как кровь приливает к щекам, и ярость смешалась с неловкостью. Он хотел вырваться из-под взгляда, выругаться, но слова застряли. Вместо этого Эдгар лишь сильнее сжал кулаки, стараясь показать хоть каплю протеста. — Это скорее ты заразный. Так что не вздумай даже приближаться, — с явным отвращением бросил он и отвернулся, возвращаясь к своему телу. Хосе лениво скрестил руки на груди, все ещё на собираясь мыться — Заразный, говоришь? — повторил он, словно наслаждаясь каждым словом. — Ну что ж, тогда я лучше буду смотреть издалека. Эдгар сжал пальцы сильнее, пытаясь сосредоточиться на движении рук, но сердце всё равно колотилось, а мысли путались. — С тобой невозможно нормально разговаривать, — пробормотал он, почти себе под нос, надеясь, что собеседник не расслышит. Смывая с головы пену, которая уже лезла на глаза, он почувствовал лёгкое облегчение. Но Хосе с интересом разглядывал его, будто наслаждаясь каждой каплей воды, которая стёкала по лицу. Лениво взмахнув рукой, капитан смачно брызнул водой в сторону Эдгара. Юноша вздрогнул и едва не уронил мыло, ощущая, как ещё больше краснеет. — Что, девушки тебя совсем не заводят? — протянул он с преувеличенным удивлением, словно делал научное наблюдение. Как-то поздно до него дошло. — Объясняет, почему ты тут мечешься, как девица в первый раз в бане. Он чуть понизил голос, словно делился сокровенной тайной. — Чего? — А что? — Хосе наклонился ближе, глядя прямо ему в лицо. — С такой дрожью… таким румянцем… — Он ткнул пальцем в его щёку. — Тебя любой дурак на корабле неправильно поймёт. Точнее правильно. Эдгар вспыхнул так, будто его подожгли. — Перестань. — Да брось. — Капитан махнул рукой, будто это пустяк. — На таком корабле, как наш, если парень любит парней — никого не удивишь. Тут все друг другу давно надоели. Ты только свистни — очередь выстроится. Он сказал это буднично, почти философски, словно обсуждал цену на рыбу. — Тебе бы даже выбирать не пришлось. Лицо подходящее. Да и тело тоже. Ты бы в борделе зарабатывал больше, чем я грабежом. Вальден едва не поперхнулся воздухом. На секунду он даже забыл, как двигаться — настолько абсурдным и омерзительным показалось услышанное. Щёки вспыхнули, будто его ошпарили кипятком. — Ты… что вообще несёшь? — выдохнул он, но голос предательски дрогнул. Баден только довольно улыбнулся. Похоже, именно этого он и добивался. — Ага, вот так… — прошептал он, почти ласково. — Сразу заговорил. Значит, попал в точку. Эдгар наконец задохнулся, не зная, куда деть руки или глаза. С каждой секундой капитан становился лишь наглее и наглее. — Ты дёргаешься, краснеешь, шарахаешься от меня, как будто я сейчас тебя за углом поцеловать попытаюсь. Это очень… показательно. Он резко замотал головой, будто пытаясь стряхнуть с неё всю липкую пошлость, которую на него только что вылили. — Это не из-за… не из-за мужчин, — процедил он, подбирая слова, чтобы не сорваться на крик. — И не из-за тебя. Хосе насмешливо скосил взгляд: — Конечно, не из-за меня. Я же тебе не в типе, да? Слишком дикий? Или тебе нравятся слащавые, как ты сам? Он снова наклонился ближе — ровно настолько, чтобы Эдгар непроизвольно отодвинулся, ударившись спиной о борт. Капитан тихо фыркнул, довольный реакцией, но отходить не собирался. — Да расслабься ты. Я не против чужих вкусов. — Он сделал паузу, затем тихо, почти интимно добавил: — Просто боюсь, на корабле ты долго царапин не избежишь. Он смаковал каждое слово. — Там за тобой бы дрались. Эдгар замер. Потом медленно, сдавленно выдохнул: — Заткнись. Он с силой провёл руками по волосам, стараясь сосредоточиться на купании, но внутри всё закипало. Не только от смущения, но и от возмущения. Этот пират не просто наглый — он ещё и издевается самым бесстыдным образом! Хосе будто и не услышал. — Впрочем, — лениво продолжил капитан, выпрямляясь, но не отстраняясь, — я понимаю, почему ты такой нервный. С твоим личиком хоть к монахам отправляй — всё равно найдётся кто-то, кому захочется проверить, правда ли ты такой нежный. Пленник резко вскинул взгляд — отчаянный, злой, оскорблённый до глубины, до самой жилки. — Это. Не. Из-за. Мужчин, — повторил он, по слогам, будто удерживал каждое слово за горло, чтоб не сорвалось царапающим рыком. — А-а. — Хосе кивнул, будто услышал признание. — Не из-за мужчин, значит. — Ты ничего обо мне не знаешь, — выдохнул он, низко и хрипло. — А ты думаешь, я хочу? — Баден озорно склонил голову на бок. — Ты здесь не потому, что мне интересно, что у тебя в голове. Ты здесь потому, что ты — рискующий сбежать пленник, который совсем перестал понимать, где он находится. Он приблизился ещё на сантиметр, голос упал до шепота. — И потому что на таком корабле, Эдгар, если кто-то увидит, что ты такой… — он позволил взгляду снова скользнуть по нему, медленно, слишком внимательно, — …ранимый… мягкий… Он усмехнулся одним уголком губ. — …я первый, кто тебя защитит. Только потому, что ты — моя обуза. Не более. — Уж лучше быть обузой, — с запинкой выдавил Эдгар, отчаянно пытаясь взять себя в руки, хотя голос предательски дрогнул. — Чем заразным, грязным, противным пиратом, которому плевать… плевать… что трахать! Хосе приподнял бровь с искренним удивлением. Слова Эдгара ударили в цель, и это было видно по тому, как капитан чуть напрягся в плечах, хотя лицо его оставалось до обидного невозмутимым. Что уж говорить о том, что Вальден и сам был в полном шоке от своих же слов. — Противным? — повторил он тихо. — Заразным? Он был ближе, так близко, что Эдгар мог чувствовать запах уже чистой кожи и вечного рома. — Мальчик, — в голосе Хосе появилась опасная мягкость, — если бы мне было плевать, что трахать… — он наклонился почти к самому уху, — ты бы это уже понял. Понял бы ещё в ту ночь, когда тебя вытащили из укрытия. Вальден резко втянул воздух, кулаки предательски дрожали, будто признавая чужую правду. — Так что береги язык. Ты им сейчас не меня ранишь, а себя выдаёшь. Он ткнул пальцем Эдгару в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы тот отпрянул к бортам. — Ты… — Эдгар стиснул зубы, не глядя на собеседника. — Ты слишком самоуверен, если решил, что у тебя есть хоть какие-то шансы. — Надо же, признал, — с насмешкой протянул Хосе, скользнув по юноше внимательным взглядом. — Знаешь, уж больно ты уверен, а не я. Смотри, чтобы эта уверенность тебе боком не вышла. Но как жаль, — протянул он, картинно вздыхая. — А я ведь так рассчитывал… — На что? — сорвалось у него. Глупый вопрос — он пожалел о нём сразу же, но было поздно. Хосе наконец отстранился, будто собирался открыть тайну века. — На большое и светлое будущее нашего… взаимопонимания, — он громко цокнул языком. — Видишь ли, крысёныш, я думал, что ты из тех, кому достаточно пару ласковых слов — и ты уже вот так… — он щёлкнул пальцами. — …таешь. Он скосил взгляд на красные, чуть дрожащие плечи Эдгара. — А теперь гляжу — ты боязливо дергаешься, краснеешь, но рта открыть не можешь. Это… мило. Капитан наконец намочил свое лицо, видимо, не выдержав духоты. — Расслабься. Я ведь не говорил, что сам хочу тебя трахать. Просто… ты выглядишь таким, что кто-нибудь обязательно захочет. — Прекрати говорить такие вещи! — крикнул он так резко, что вода всплеснула через край. — Это всё… отвратительно! — Для тебя — да. Для остальных? Ты ведь прибежишь ко мне, не так ли? К заразному, грязному, противному пирату, которому всё равно, что трахать. Чтобы я тебя защитил. Эдгар резко вдохнул, будто его ударило током. — Не прибегу! — выкрикнул он, звуча почти по-детски. — Я справлюсь сам! — Конечно, — согласился Баден так легко, что в голосе зазвенел откровенный смех. — Ты же у нас герой. Он специально выделил последнее слово, смакуя его с лёгкой издёвкой, а затем, не дожидаясь возражений, бесцеремонно выхватил у Вальдена кусок мыла. — И чего это ты в белье, Вальден? Эдгар мгновенно зажёгся краской на щеках, словно кто-то поджёг огонь прямо в голове. Он рефлекторно прикрылся рукой, хотя смысла в этом не было — вода и так скрывала большую часть тела, но взгляд Хосе прожигал сильнее любого солнца. — Это… это нормально! — выдавил он, чувствуя, как голос предательски срывается. — Я… просто не собирался… полностью… — Полностью, говоришь? — он медленно провёл взглядом сверху вниз, не скрывая своей наглости. — Так-так… значит, стесняется у нас крысёнок. Он покрутил мыло в пальцах, как будто сравнивал его с чем-то куда более забавным. — А я-то думал, ты уже смирился, что на корабле все видят друг друга такими, какие есть. Эдгар выдохнул, пытаясь отстраниться назад, но вода мешала манёврам, и каждое движение только привлекало внимание капитана. Он хотел выругаться, но вместо резкого слова вырвался лишь короткий, задыхаясь, возглас: — Хватит. — Хватит? — Хосе притронулся к краю ванной, вынуждая Вальдена оставаться на месте. — Ах, так ты всё ещё пытаешься меня остановить? Эдгар стиснул зубы, сердце колотилось бешено, руки дрожали, а желание вырваться с каждой секундой росло. — Мне всё равно на твои издевки, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но дрожь выдавала всё его смущение. Выглядело глупо. — О, правда? — Хосе наклонился ещё ближе, — А смотри, как ты паникуешь, пытаешься скрыть себя.— и он слегка кивнул в сторону воды, позволяя каждой капле, стекающей с тела Эдгара, быть частью игры. Он сжал кулаки и отпихнулся, пытаясь хоть немного дистанцироваться, но вода вновь брызнула ему в лицо, а волосы прилипли к лбу. Он выдохнул сквозь зубы: — Чёрт, ты бесишь меня! — Бешу? — Хосе ухмыльнулся, медленно обводя глазами дрожащие руки и напряжённые плечи юноши. Вальден чуть подпрыгнул, пытаясь отбросить воду от лица, и на мгновение потерял равновесие. Хосе ухмыльнулся ещё шире, наслаждаясь каждой секундой: смущение, дрожь, раздражение — всё это делало юношу идеальной мишенью для его издёвок. Как же зря капитан упомянул бельё. До этого момента Эдгар упорно делал вид, что не замечает ничего лишнего. Можно было смотреть мимо, в сторону, вверх — на пар, на стены, на собственные руки. Можно было верить, что всё прилично, что нет ничего такого. Но сейчас, когда Хосе почти нависал над ним, а горячая вода стекала по его телу, очерчивая каждую линию… притворяться было уже невозможно. Глаза сами — предательски — опускались туда, куда ни один благородный человек, ни один разумный человек не должен смотреть. Он успел только коротко всхлипнуть от собственного ужаса и резко отвернуться, будто стена могла спасти его честь, достоинство и рассудок разом. — Отстань уже, — сипло выдохнул он, чувствуя, что лицо горит, а дыхания не хватает. Но капитан, как всегда, только вдохновился. — А куда мне отставать? — лениво растянул Хосе, вытягивая ноги, будто это был не разговор, а курорт. Он двинулся ближе и выше, намеренно медленно, демонстративно, позволяя воде играть на его коже. — Видишь ли, места тут мало. Он сказал это ровно таким тоном, от которого у Эдгара задрожали пальцы. — И если… кто-то… смущается, — он чуть наклонил голову, будто изучая редкую птицу, — то, может, ему стоит выбрать место поглубже. Там, где можно… спрятаться. — Я не смущаюсь! — выдохнул Эдгар, споткнувшись о собственное дыхание. — Ты просто… просто… Он хотел сказать «наглый», «бесстыдный», «безмозглый», но слова мешались, и Хосе воспользовался этим молниеносно. — Просто что? — тихо спросил капитан, так, что у Эдгара мурашки побежали по спине. — Что я слишком близко? Или… что я слишком голый? Эдгар судорожно втянул воздух. — Ты — чудовище, — выдавил он наконец. Баден ухмыльнулся без злобы, но с хищным удовольствием, будто это было лучшим комплиментом, который он слышал за неделю. — А ты, Вальден, — медленно произнёс он, — очень плохо скрываешь, куда смотришь. — Да я никуда не смотрю! — выкрикнул он, но получилось так, будто он оправдывается перед собственным телом. Он несильно качнул воду в его сторону, будто пробуя, насколько можно приблизиться, не заставив Эдгара сбежать. — Я не смущаюсь! — буркнул тот, задыхаясь от стыда и многозначительности ситуации. — Ох? — Хосе приподнял бровь, уголок губ опасно дёрнулся. — И почему смотришь именно туда, куда, по твоим же словам, смотреть отвратительно? Эдгар чуть не зарычал от такого позора. Сколько можно мусолить одну и ту же тему? — Я. Не. Смотрю. — Да? — Хосе наклонил голову, слегка подался вперёд. — А что ты тогда так отчаянно отводишь глаза? Боишься… впечатлиться? Он нарочно изменил интонацию на тягучую, почти мурлыкающую. Эдгар едва не захлебнулся воздухом. Капитан провёл ладонью по воде, и блики отразились на его груди, только подчеркнув, насколько близко он оказался. — Знаешь, ты самое интересное, что я видел за долгое время. — Он медленно усмехнулся. — Ты реагируешь на всё чересчур живо. — Извращенец. Вальден широко раскрывает глаза, в какой-то момент он осторожно коснулся плеч Хосе, пытаясь оттолкнуть, но пальцы дрожали, а вода только усиливала неловкость: ладони скользили по мокрой коже, сама близость казалась невыносимой. Эдгар стиснул зубы и резко отдернулся, но расстояние между ними всё равно было минимальным. Ещё немного и он просто задохнётся от смущения, думая о том, как близко капитан, как легко заметить каждое движение, каждую попытку прикрыться, каждое мгновение, когда взгляд Хосе скользит туда, куда юношу особенно не хотелось бы показывать. — Мойся уже наконец! — выдохнул Эдгар. — Моюсь, моюсь, не кричи, — протянул он самым ленивым тоном на свете и плеснул в Эдгара водой ровно настолько, чтобы это можно было назвать случайностью… Ну хоть сел на место. — Ты всё время плескаешься. — Я плескаюсь? — Хосе приподнял бровь, вновь присматриваясь к юноше. А ведь только хотел приступить к мытью. — Да брось, это ты сам себя топишь… — Нет, — Эдгар фыркнул, вцепившись в край ванны. — Ты специально это делаешь! Каждый раз ты плескаешь воду именно туда, куда мне не хочется, — и, немного не рассчитав силу, дернул руками, создавая новые брызги. — И эти глаза! Ты всё время смотришь на меня как на… на… — он не смог придумать ничего, глядя в эти разноцветные глаза, не скрытые повязкой. Надо же, всё это время он был слишком занят своим смущением перед чужим телом, чтобы заметить эти глаза. — Хм… Ага… Так и вижу. Плакать будешь, да? — Я не буду! — Эдгар почти закричал, раздражение вновь переполняло его. — И хватит смотреть! Не ты ли говорил, что времени мало? — Ну, если ты так настаиваешь… — он резко сжал ладонь на плечах собеседника и, не дожидаясь сопротивления, окунул голову юноши в воду. Хосе удержал его голову под водой всего пару секунд, игнорируя яростные всплески и толчки, и только потом медленно поднял. Вода стекала с длинных волос, а Эдгар захлёбывался, пытаясь отдышаться. — Вот видишь, — лениво сказал Хосе, вытирая капли с лица, — иногда лучше довериться мне, чем продолжать ворчать. Он вынырнул резко, шумно, будто его только что вытащили из бушующего моря. Вальден хватал воздух ртом, прерывисто, сердито, вода стекала по лицу, по шее, по плечам, была солёной и уже остывшей. — Ты… ты что творишь?! — прохрипел он, протирая глаза тыльной стороной ладони. — Совсем с ума сошёл?! Я чуть не наглотался воды! Ты вообще нормальный?! Кто вообще топит людей?! Даже причины не было! Он продолжал дышать слишком быстро, но это лишь усиливало его бурчание. — Господи… и вода солёная, и волосы теперь… и глаза щиплет… — Эдгар моргнул и снова протёр лицо. — И всё из-за тебя! Ты невыносим! Даже мыться спокойно нельзя, потому что кому-то скучно и… и… Баден фыркнул, задел воду локтем, и она снова плеснула ему в грудь. — Смотри, вот опять! Ты специально выбрал себе развлечение, топить меня в ванной, да? Даже не можешь спокойно посидеть, обязательно… обязательно… Хосе закатил глаза. Из-за такой мелочи закатывать истерику нужно ещё и уметь. — Вальден. — Что? — огрызнулся тот, рывком поднимая голову. — Замолчи. — Не дождёшься. — тут же выпалил Эдгар, возмущённо ускоряя речь. — Я буду говорить, пока ты не поймёшь, что нормальные люди не… — Прекрати. — …пихают других людей головой в воду только потому что им скучно! Ты даже… Хосе щёлкнул языком, раздражённо выдохнул и, не говоря ни слова больше, схватил Эдгара за затылок и ещё раз опустил его голову под воду уже быстрее. Под водой он всплеснул руками, выпустив целую серию сердитых, приглушённых булькающих звуков, которые вряд ли были приличными. Через пару секунд Хосе снова поднял его. Эдгар же снова вынырнул, захлёбываясь воздухом ещё сильнее, чем первый раз. — Ты! — протянул он, полузадохнувшись, полувозмутившись. — Ты… ты… тварь последняя, да ты просто… Капитан нахмурился, но уголки губ предательски дёрнулись. — Надеюсь, теперь закончил ворчать? Он несколько раз шумно вдохнул, пытаясь вернуть себе способность мыслить, вытер воду с лица и, не успев толком отдышаться, тут же возмутился — теперь уже ещё громче, чем раньше: — Вообще… вообще-то эта вода уже намыленная! — выпалил он, указав дрожащим пальцем куда-то в мутную поверхность, где плавали пузырьки мыла. — Ты хоть понимаешь, что ты меня туда окунаешь? Это же не море, это… это… какая-то мыльная каша! Он фыркнул, вытер нос и закашлялся. — И сверху это… это всё в глаза, в рот… Хосе медленно моргнул. — Мыльная каша? Правда? — Да! — Эдгар вскинул подбородок, как кот, у которого отняли последнюю рыбину. — И хуже всего… хуже всего… Он на секунду запнулся, лицо вспыхнуло ещё сильнее, если это вообще было возможно после всего пережитого. Он уставился куда-то в сторону, на стену, на воду, но точно не на капитана. Баден медленно перевёл взгляд вниз. Потом так же медленно вверх, будто доходило до него всё ровно так же медленно. — Да ладно? — тоном абсолютного спокойствия уточнил он. — Правда заметил? — Конечно заметил! — взвыл Эдгар, хватаясь за голову. — Это отвратительно. Он махнул руками, брызнув водой, будто пытался отмахнуться от невидимых мыслей. — Ты понимаешь, что ты меня в это окунул?! В это! Пока ты вот… вот такой сидишь в воде?! Хосе чуть наклонил голову, делая вид, что серьёзно обдумывает услышанное. — Н-да. Значит, ты успел еще и всё это разглядеть… Ну что, Вальден, хочешь ещё раз нырнуть — или на сегодня достаточно впечатлений? Эдгар только пискнул что-то нечленораздельное, забыв даже ворчать от возмущения. Через какое-то время Баден первым поднялся на ноги, вода лениво стекала по его телу, а Эдгар, увидев малейшее движение, тут же зажмурился так резко, что на лбу появились складки. — Стоп! — выпалил он, вытягивая руку вперёд, как будто собирался остановить восстание. — То есть нет, выйди первым! Пожалуйста… просто… побыстрее! Хосе застыл на секунду, потом коротко рассмеялся, не веря своим ушам. — Чтобы ты не видел, как я выхожу? Или чтобы я не видел, как ты пытаешься выбраться? — Чтобы я не видел вообще ничего! — почти умоляюще произнёс Эдгар и крепче зажмурился. — Я… я не хочу потом лечиться от того, что увижу. — Я-то думал, тебе понравилось. — Ради всего святого… просто выйди. — Ладно, ладно, — капитан махнул рукой, и Эдгар услышал звук плеска — тяжёлые шаги по полу, шлёпанье воды, как будто кто-то специально наступал громче, чем нужно. — Надеюсь, ты не подглядываешь. — Не подглядываю! — возмущённо ответил Вальден, хотя глаза были зажаты так крепко, будто он проходил пытку. — Я вообще ничего не хочу видеть сейчас. Хосе продолжал возиться, слышно было, как он швыряет мокрые вещи на лавку, как натягивает сухие штаны, как вздыхает, будто намеренно делает каждый звук громче, чтобы довести пленника. — Ты долго там? — спросил Эдгар, не открывая глаз. — Минуту. Я должен выглядеть прилично для нашего скромного аристократа. — Хосе сказал это с такой ленивой самодовольностью, что Эдгар сначала не поверил. — Можешь открывать глаза, крысёныш. Он медленно разжал веки — сначала щёлочку, потом шире. Хосе стоял у скамьи, абсолютно одетый, хоть и с мокрыми волосами. Эдгар облегчённо выдохнул. Нет. Что-то он не совсем всё продумал… — Хорошо. Теперь… отвернись. — Зачем? — Потому что я выхожу. Капитан улыбнулся так широко, что это было почти опасно. Доверия совсем не осталось. — Конечно, Вальден. Я же джентльмен. Но это ты должен был выйти первым, в таком-то случае. И он театрально отвернулся — ровно настолько, чтобы Эдгар всё равно не доверял ни одному его движению. — И что, пойдешь в мокром? Вальден замер на полпути из воды, по колени стоя в тёплой пене, по грудь прижимая к себе то, что считал критически важным не показывать, и с выражением обречённости на лице. — Ты же отвернулся! — возмутился он, хотя прекрасно понимал, что Хосе ни секунды не переставал слушать каждое движение. — Я и отвернулся, — вполне невинно ответил капитан, стоя к нему спиной и сложив руки за головой. — Но уши-то у меня работают. Эдгар фыркнул, пытаясь выбраться из ванны так, чтобы его не увидело ни одно божество на свете, если они вообще смотрят на таких страдальцев. — И да, — продолжил Баден, словно между делом, — ты что, действительно собираешься брести по кораблю весь мокрый? В мокром белье? — Ну а что мне делать? — быстро и крайне раздражённо прошептал Эдгар, скользя ступнёй по полу и прижимая полотенце к груди. Придется потерпеть и мокрое белье. Когда оба наконец выбрались из купальни мокрыми, пахнущими лёгким древесным ароматом и до неприличия чистые, Эдгар всё ещё выглядел так, будто пережил битву, а не омовение. Деми их встретила сразу, будто знала точно, в какой секунде стоит появиться. Она сидела в кресле так, как нормальные люди не садятся: ноги перекинуты через подлокотник, спина выгнута, волосы собраны в высокий хвост. Одежда так же, но выражение лица говорило, что она успела развлечься, пока их не было. Увидев мужчин, она медленно поднялась, растягивая улыбку до опасной границы. — Ну надо же, — протянула она. — Нашли дорогу обратно. Смотрите-ка, целые. Ох, Эдгар… — её взгляд лениво скользнул по юноше, задержавшись на мокрых волосах и уж слишком напряжённых плечах. — Как тебе ванна? Выжил? Или капитан решил тебя утопить экономии ради? Эдгар сначала побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел, будто пытался поймать нужный оттенок ужаса. — Всё нормально, — выдавил он. — Спасибо. — «Нормально», — передразнила Деми с хохотом. — Да ты выглядишь так, будто тебя выжимали как мокрую простыню. Явно было весело. Хосе прошёл мимо, специально хлопнув Эдгара по плечу — достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся и едва не врезался в стену. — Он ворчал как старик? — с искренним интересом спросила Деми, сцепив руки на груди, словно жила только ради подтверждения своих догадок. Капитан тяжело, демонстративно вздохнул. — Он всегда так делает. Даже когда молчит. Пленник распахнул рот, чтобы возмутиться — может, даже возразить что-то остроумное, но Хосе уже отвернулся, будто всё сказанное было отмечено, записано и закрыто. — Деми, — объявил капитан так, словно отдавал приказ заряжать пушки, — у нас есть время заглянуть в таверну. Команда занята… — он задумался на секунду и усмехнулся, — Ну, их обычной деятельностью. Можем расслабиться. У неё радостно вспыхнули глаза — таверны для неё были сродни спортивным соревнованиям. — Великолепная мысль! Крыса с нами? Юноша застыл на месте. Он не хотел идти в таверну. И ещё меньше хотел оставаться один. А уж один с Хосе — тем более. — Почему бы ему не пойти обратно на корабль? — небрежно бросил капитан, как будто речь шла о ненужном мешке картошки. — Делать-то ему здесь нечего. Эдгар судорожно втянул воздух. — На корабль? — повторил он, потому что мозг буквально застопорился. — Один? Хосе повернулся к нему с такой вежливой улыбкой, что она выглядела угрозой. — А что? Боишься? Он сказал это не громко, но так, чтобы слова упали точно на больное. — Вы двое… я не знаю, кем вы станете через неделю, но я хочу на это посмотреть. Эдгар, или идёшь с нами… или возвращаешься под надзор чаек. Тебя с удовольствием схватят на первом же переулке какой-нибудь местный разбойник. Юноша сглотнул, бросив быстрый взгляд на капитана — тот смотрел на него спокойно, холодно, почти испытующе. Почему решение вообще зависит от него самого? Даже непривычно. Деми медленно повернула голову к капитану. Улыбка на лице осталась прежней — лёгкой и доброжелательной. Но глаза… Хосе, уловив это, мгновенно сменил тон на дружелюбно-уступчивый: — …Пускай идёт. Почему бы и нет. Польза какая-никакая будет. — Вот и хорошо, — довольно протянула Деми. — Будем пить все вместе. Ни монетки не потратим, вот увидишь. Эдгар тихо вздохнул, наполовину от облегчения, наполовину от ужаса перед предстоящей вылазкой. А Хосе, проходя мимо, с ухмылкой шепнул ему: — Веди себя прилично, крысёныш. Я не хочу отвечать за то, что ты там снова утворишь. И Бурбон, не оборачиваясь, громко добавила: — Это я не хочу отвечать за то, что он утворит, капитан. Пришлось выйти мокрым в хоть и теплую, но неприятную улицу. Время от времени его внимание привлекали узкие тропинки и хаотично выстроенные двухэтажные дома — казалось, город буквально облепил склоны холма, словно ракушки прибрежные камни. Везде были крутые ступеньки, запутанные переулки, и создавалось впечатление, что за каждым углом прячется кто-то, готовый урвать лёгкую, белую добычу. Наверняка именно здесь промышляют местные бандиты, поджидая невнимательных купцов и сбегая при первой же опасности. Однако пока что им везло, что никого подозрительного на пути не встречалось. Таверна оказалась небольшой, но шумной и на удивление оживлённой — видимо, близость к порту делала это место идеальным пристанищем для усталых моряков и сомнительных личностей. Воздух здесь густо пропитался запахами табака, дешёвого рома и прожаренного на сале мяса. Потёртые деревянные столы были покрыты царапинами и высохшими пятнами неизвестного происхождения, а пол, скрипящий под ногами, явно не видел тщательной уборки уже много лет. В углу кто-то перебирал струны разбитой лютни, выводя хриплую, но ритмичную мелодию, под которую двое парней затеяли не то драку, не то дружеское выяснение отношений. Девушка опустилась на дальнейший деревянный стул, закинула ногу на ногу, удобно устроилась и тут же ухватила кружку рома, что успела стащить с прилавка. Хосе и Эдгар заняли места напротив, стараясь при этом не задеть друг друга. Особенно Эдгар — ему казалось, что даже локоть капитана способен испортить остаток вечера. — Ну что, рад наконец-то пахнуть как человек? — Деми оценивающе взглянула на Вальдена поверх кружки. — Хотя, пожалуй, даже чистым ты всё равно не сойдёшь за одного из нас. Слишком приличный. — В следующий раз я хотел бы принять ванну без него, — отчеканил он, бросив ядовитый взгляд на капитана. — Я согласился бы даже на компанию Бена. — Ха! Передам ему честь лично, — Деми усмехнулась, ещё раз посмотрев на молчащего Бадена и встала. — Ну? Что вы, аристократы там едите? Чай? Воду? Или кусочек хлебушка? О боги, разбалую же я тебя, — покачала головой Деми, но всё же направилась к стойке, не дождавшись ответа. Оставшись наедине, Хосе откинулся назад, закинул руку на спинку стула и обвёл таверну взглядом. За соседним столом кто-то играл в карты; дальше по комнате несколько парней ругались и смеялись. Всё было шумно, но уютно. Так уютно, что раздражать Эдгара стало особенно приятно. Он заметил, как тот нервно разглаживает салфетку без причины, пока наконец не увидел долгожданную еду на столе. — Ух ты ж… Крысёныш ест своё любимое блюдо? — Хосе издевательски вытянул шею, поглядывая на скромную тарелку, которую поставила перед Эдгаром трактирщица. — Как оригинально! Неужели ты никогда не устанешь быть предсказуемым? Пленник бросил на него такой мрачный взгляд, что тот только больше развеселился. Всего-то немного мяса и сыра. — Я хотя бы ем цивилизованно, — отчеканил Вальден, аккуратно взяв вилку. — А не как голодная чайка. Хосе прыснул. — Ох, прости. Забыл, что передо мной сидит сам лорд скука. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, рядом возникла Деми, её голос прозвучал твёрдо: — Тебе не хватило на сегодня? Я удивлена, что ты его не утопил. Делай свой заказ сам. Хосе прищурился, скользнув по ней взглядом, но замолчал, скривившись так, словно ему в горло попала горькая пилюля. С неохотой отвернувшись, он сделал знак трактирщице, заказывая своё. Деми, в отличие от него, чувствовала себя здесь как дома, и это только сильнее его раздражало. С чего она так возится с этим сопляком? Она ещё что-то пробормотала насчёт «слишком нервных капитанов», но Хосе уже перестал слушать её, только глухо рычал себе под нос, ожидая еду и зачем-то поправляя рукав рубахи так, будто это могло успокоить. Эдгар успел сделать пару осторожных глотков воды, впервые за весь день вокруг стало почти безопасно. Но спокойствие продержалось недолго. Снаружи послышался шум — тяжёлые шаги, громкие голоса, чей-то смех, искажённый морской хрипотцой. А затем дверь таверны распахнулась так резко, что ударилась о стену и отозвалась гулом по всему залу. Запах соли, мокрой верёвки и дешёвого алкоголя ворвался вместе с ними. Вошла дюжина морских волков — широкоплечие, шумные, злорадно перебрасывавшиеся шутками. Кто-то уже размахивал кружкой, кто-то волок на себе бочку, кто-то хватал барменшу за локоть, требуя тут же налить. Их появление сразу сместило настроение зала: разговоры стихли, несколько людей поспешно уступили дорогу. Хосе, который ещё секунду назад пытался изображать равнодушие, резко выпрямился. Взгляд его стал настороженным, почти оценивающим. А Вальден уловил лишь едва заметное изменение: капитан словно вернулся на свой корабль — в позе, в глазах, в каждом нерве тела появилась та самая собранность, которой раньше в таверне не было. — Что опять? — тихо пробормотала Деми, тоже покосившись на прибывших. Мужчины расселись шумно, гремя скамьями. И тогда Эдгар заметил, как капитан чуть наклонился вперёд, всматриваясь в одного из них. Он поднялся, пнув стул ногой. — Вильсон, ты старая плесень! — с шумной грубостью рявкнул Хосе. — Живой ещё? Или это тебя уже черти на поверхность выплюнули? Капитан «Золотой Лани» развернулся резко, как цепная псина, и, увидев Хосе, расцвёл так, будто увидел родного братца после драки в кабаке. Низковатый, коренастый, с седой бородищей, двумя лишними подбородками и деревянной ногой, он шагнул вперёд и смачно уехал Хосе по спине ладонью так громко, что ближайшие кружки подпрыгнули. — Да чтоб тебя моря вспучили, Жосе! — гаркнул он, обнимая капитана так крепко, будто пытаясь сломать рёбра. — Я думал, ты уже прикорм для акул! Что тебя сюда занесло, засранец? Опять по морю шляешься без карты и мозгов? — А ты всё такой же тупой, — ухмыльнулся Хосе, отвечая крепким пинком по его деревянной ноге. — Даже твоя нога выглядит умнее. — Эй! — возмутился Вильсон, пнув его обратно. — Она мне верой и правдой служит. В отличие от твоего грёбаного экипажа! Заметив Деми, он скривился в широченной ухмылке и раскинул руки. — Деми, чертова богиня шторма! Всё ещё дрессируешь этих морских паразитов? Или Жосе уже всех до смерти довёл? — Если бы он хотя бы раз сделал что-то полезное, я бы удивилась, — фыркнула Бурбон, принимая его грубое объятие. — Что тебя сюда вынесло? Марокко — не твой обычный маршрут. Вильсон шумно фыркнул, почти выплюнув ром на пол. Пришлось сесть за ближайший стол, что и пришлось сделать остальным. — Граница с Португалией, мать её! — рявкнул он. — Там сейчас такая катавасия творится, что рыбам страшно. Пушки воют, порты закрывают, везде шныряют патрули, будто мы тут контрабандой единорога везём. Пришлось свернуть на юг, иначе я бы без мачты остался. Или без экипажа. Или без головы, кто знает. Он размашисто указал пальцем на корчму в целом. — Вот и зашёл тут: ром дешёвый, женщины злые. Идеальное место, чтобы переждать, пока там всё успокоится. Хосе кивнул, довольный как кот у миски молока. — Звучит так, будто ты от кого-то свалил. — Я всегда от кого-то сваливаю! — гордо объявил Вильсон. — Это и есть секрет моего долгожительства. Они быстро увлеклись разговорами о делах — о схватках с военными судами, о недавней добыче, о тонкостях стоянок и опасностях, подстерегающих корабли в открытом море. Вильсон, несмотря на возраст, был живым и бойким собеседником: каждая его история была приправлена колкими шутками, с доброй иронией пересыпанными байками, которые неизменно заставляли Деми смеяться, громко и искренне. Тем временем команда Вильсона чувствовала себя в таверне так, будто она была их личной собственностью. Они громко требовали выпивки, спорили о несущественных вещах, хохотали, пели, стучали кружками по столам и вовсе не стеснялись объема собственного голоса. По сравнению с ними, экипаж Хосе выглядел почти прилично, пусть и не менее боевито. Эти пираты казались настоящими дикарями: растрёпанные, с заросшими лицами, со шрамами на видимых местах и с безудержной энергией, словно каждый хотел перекричать всех остальных. Эдгар, сидя за столом, делал вид, что спокойно доедает свой скромный ужин, но глаза постоянно скользили по буйной компании. Он пытался оставаться незаметным, но шум, смех и необузданные выкрики окружавших создавали ощущение, будто вокруг него настоящая орда, а не пару пиратов. Ему они нравились ещё меньше, чем экипаж Хосе. Те двое почти сразу погрузились в разговор с новым капитаном, полностью забыв про Эдгара. Юноша наблюдал за ними со смесью удивления и настороженности: каким образом эти два совершенно разных человека могут общаться так непринуждённо? Разве не должно быть вражды между пиратами, особенно между разными командами? Или существовало какое-то особое братство, невидимая связь, которую посторонний не мог понять? Вряд ли сейчас у него получится сбежать. Да и честно говоря, здесь незнакомцы его готовы убить быстрее пиратов. Эдгар продолжал доедать свой ужин, ощущая одновременно любопытство и тревогу: от этих людей и их смеха веяло хаосом, но было в них что-то завораживающее, пугающе неукротимое. И, похоже, несмотря на шум и грубость, никто из них не собирался обращать на него внимание… что одновременно радовало и нервировало. Однако вскоре Вильсон сам заметил юношу. Сначала он принял его за обычного юнгу, но, разглядев черты лица, внезапно осёкся. Его весёлость мгновенно улетучилась, и он озадаченно посмотрел на Хосе, словно пытаясь подтвердить собственные догадки. — Эй, этот мальчишка с вами? — рыкнул он, подойдя ближе, но все ещё стараясь не поднять слишком много шума. Его голос резал слух, грубый и настороженный. Баден лишь переглянулся с девушкой, уверенно и гордо кивнув. — Вы что, совсем с ума сошли? Это не просто шалость, вы понимаете, что натворили? Ты, балбес, понимаешь что люди выжили после твоего грабежа? И если вас поймают с ним… — он сделал паузу, стиснув зубы, — Сожгут корабль к чертям, а тебя, сопляк, со всей твоей шайкой, на виселице… и смеха не будет. Хосе лениво перевёл взгляд на Вильсона, будто отмахиваясь от назойливого комара, и хмыкнул. — Своими страшилками кого-то другого пугай, — процедил он, и его голос был ровным, но скользящий, как нож. — Я не настолько тупой, чтобы попасться. Лучше за своими ребятами следи. Вильсон, заметив вызов в глазах Хосе, фыркнул и выпрямился. — Ты соображаешь что ты делаешь? — прошипел он. — Вот ты соображаешь? Там будут яд, виселица, пожар, понимаешь? И всё ради чего? Ради какой-то прихоти капитана? Этот парень не игрушка! Если грабишь, то надо весь корабль сжигать, а пленников связывать! Деми, сидевшая рядом, тихо, но с явным уколом сказала: — Вильсон, не распаляйся так. Всё под контролем, понимаешь? Хосе не даст с ним случиться беды. — Не будь наивной, — фыркнул Вильсон. — За него платят кучу денег, это не просто ребёнок, это… — он выдохнул и опустил голову, словно выбирая слова, — это награда за живую голову. Если кто-то узнает, что он здесь, это конец тебе, и тебе, всей вашей компашке! Баден измученно ухмыльнулся, опершись локтем о стол, а взгляд его бегло пробежался по мирно сидящему Эдгару: — Мальчишка тут ни при чём. А если что — я отвечаю. Так что успокойся, старик. И не начинай мне читать морали, ладно? Ты уже слишком стар, чтобы дрожать над ребёнком. Вильсон на секунду замер, раздражённо стиснув кулаки, потом опрокинулся на спинку стула, плюнув в сторону. — Мать твою… — пробормотал он, всё ещё сердито хмурясь. Погружённый в собственные мысли, Вальден не сразу заметил тяжёлые шаги за спиной. Кто-то остановился слишком близко — настолько, что Эдгар почти почувствовал на коже его затхлое дыхание. Он поднял взгляд лишь тогда, когда табурет рядом с ним скрипнул под чужим весом. Мужчина был широкоплечий, с обветренным лицом, заросшим щетиной, и грязной повязкой на одном глазу. От него пахло так, будто он вылез из трюма, где неделю гнили рыба и мокрые паруса. Смесь пота, рома и чего-то подозрительно тухлого ударила в нос. Пират наклонился, опершись грязной рукой о стол, специально заслоняя Эдгару всё вокруг. — Не скучаешь, красавица? — прохрипел он, растягивая слово, словно смакуя. — Дай-ка угощу… ты ж тонюсенькая. Прямо ветер подхватит — и унесёт. Тебя бы кормить да греть, а не так сушить. Эдгар на мгновение даже не понял, обращаются ли к нему всерьёз. Потом хмыкнул, коротко, почти издевательски, и аккуратно отодвинул от себя тарелку. Не из страха, скорее как человек, который только что увидел, как на еду сел таракан. Пират ждал ответа. И не дождавшись, ухмылка стала шире, зубы жёлтее. Его единственный глаз лениво, но плотоядно скользнул по Эдгару: от мокрых волос к странно крепкой для девушки шее, к запястьям, к жилистым кистям. Долго задержался на лице — слишком долго. — Молчаливая, да? — протянул он, почти мурлыча. — Мне такие нравятся… смирные. Ласковые, когда их правильно взять. Не спрашивая разрешения, он протянул руку и схватил Эдгара за локоть. Сжал — не больно, но властвующе, как человек, привыкший проверять, что ему принадлежит. Эдгар почувствовал под пальцами грубость его кожи, пропитанную солью и жиром. Запах дешёвого рома стал таким сильным, будто пират поливал им себя вместо воды. — Не дрожи, девочка, — хрипло усмехнулся он, склоняясь ближе. — Я ведь добрый, если ко мне по-хорошему. Эдгар резко дернул рукой, вырываясь, и ладонь пирата с громким хлопком ударилась о край стола. Несколько костяшек ободрались — не сильно, но обидно. Он поднял взгляд, холодный и колкий, уставший от этих глупостей. — Ещё раз назовёшь меня девочкой, — произнёс он тихо, но так отчётливо, что даже шум таверны будто притих, — я выбью из тебя всё, чем ты ещё успел похвастаться. В глазах пирата что-то дёрнулось — злость, удивление, обида на уязвлённое эго. Но не уважение. Даже Баден, который до этого игнорировал весь шум, нехотя оторвал взгляд от кружки, чтобы понять, кто решил нарушить привычный порядок таверны. Пират моргнул коротко, почти по-детски, будто не ожидал, что тонкая на вид девушка окажется с таким языком. Но затем одинаково грубо, одинаково громко расхохотался, опрокинув голову назад. Смех был пустой, тупой — такой, которым портовые забияки прикрывают раздражение. Позади раздался дурной хор его дружков: свист, смешки, ободряющие словечки. Для них это была игра. Подцепить слабее, потрогать, посмеяться… Если повезёт — утащить, будь то девушка или мальчишка. Пальцы пирата, вместо того чтобы разжаться, сжались ещё крепче. Он притянул Эдгара ближе, будто проверял, сможет ли тот вывернуться. Большой палец скользнул по внутренней стороне локтя — медленно, нагло, с тем мерзким «интересом», который у него, очевидно, выдавал половину намерений. И будто специально его взгляд скользнул по длинным влажным волосам, по уже не такому хрупкому силуэту. Взгляд, в котором было откровенное заблуждение, но куда больше — желание это заблуждение использовать. Хотя стоило взглянуть ближе — никакая это не девчонка. Ни чертами, ни выражением лица, даже голосом. Но пиратам всё равно. Они видят то, что хотят видеть. — Не ломайся, — рявкнул он, раздражённо дёрнув Эдгара за руку, будто тот обязан был упасть ему на колени. — Тебе повезло, слышишь? Не каждый день я трачу время на таких, как ты. Это «таких» прозвучало особенно мерзко, как будто он говорил не о человеке, а о добыче, которую уже мысленно утащил с собой. Это стало последней каплей. Эдгар резко выдёрнул руку так, словно стряхивал омерзительную пиявку. Суставы у пирата щёлкнули, а по залу прошёл еле слышный смешок тех, кто успел заметить. Где-то в глубине таверны скрипнул стул. Хосе поднял взгляд от кружки. Пока просто наблюдал, игнорируя вопросительные взгляды Деми, что хотела уже вмешаться, но права ей не давали. Вальден же чувствовал, как сердце ударяет в горло, а злость поднимается стремительно, как прилив. — Ты что, совсем ослеп, ублюдок? — голос дрогнул от ярости, но звучал твёрдо. — Мозги сгнили настолько, что ты даже не видишь, с кем разговариваешь? Пират глухо хмыкнул и снова потянулся к нему: — Не стоит так вспыхивать, я ж с добрыми наме… Он не успел закончить, как Вальден смахнул руку резким движением, будто приказывал ей исчезнуть. Так резко, что костяшки у пирата опять хрустнули. — Добрые намерения? — почти зашипел он. — От тебя только вонь несёт, а не доброта. Думаешь, раз шляешься со своей бандой, можешь лапать кого угодно? Ещё раз дотронешься — твою морду потом не узнают даже твои дружки. За соседним столом кто-то прыснул со смеху. Хосе медленно вытянулся на стуле, глядя на Эдгара так, словно перед ним неожиданно раскрывалась новая занимательная сторона пленника. Пират оскалился, встав с места. — Смотри-ка, какая у нас бойкая пташка, — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, язык тебя спасёт? Я, между прочим, думал, просто худющая девчонка попалась… Теперь в его тоне была неуверенность: в упор было видно, что никакая это не девчонка. И черты лица резче, и плечи шире, и взгляд совсем не тот, который ломается под давлением. — Мне не нужно быть таким, как ты, чтобы держать себя достойно, — отчеканил Эдгар. Он шагнул вперёд сам, и, не моргнув, резко ткнул пирату пальцем в грудь. — А теперь убери свои грязные руки, — произнёс Эдгар тихо, но так, что слышали все. — И проваливай. Он, упрямец, не просто не заткнулся, а подлил масла в огонь. Слова летели из него, как раскалённые угли, и, разумеется, пират, у которого мозгов было не больше, чем у пустой бочки, не выдержал. Грубые, вонючие руки резко схватили Эдгара за ворот, рывком впечатав его в стойку так, что дерево жалобно скрипнуло. Стаканы подпрыгнули, один глухо упал на бок, проливая на дерево кисло пахнущую дрянь. — Да я тебе сейчас язык вырву, щенок, — прошипел пират, нависая так близко, что каждая его фраза отдавалась перегаром и табаком, вперемешку со слюной. — Думаешь, раз умеешь болтать, то уйдёшь отсюда целым? Эдгар дёрнулся, скорее со злостью, чем от страха, но чужая хватка была железной, рука мужлана упиралась ему почти под челюсть. Локтём он не достанет. В переносицу — шанса мало, тот ведь гораздо тяжелее. Он уже выбирал, куда именно ударить, когда воздух вокруг будто хрустнул. Хосе, стоявший в стороне и делавший вид, что занят разговором, сорвался так резко, что пират даже не успел понять, что происходит. — Вильсон, какого чёрта?! — голос Хосе прорезал гул таверны, как нож рвёт ткань. — Забери своих шавок, пока я сам их не пристрелил! Вильсон не торопился. Он лениво откинулся на спинку стула, положив руки на живот, будто наблюдал за цирковым представлением. В его глазах мелькнуло весёлое, почти жадное любопытство. — Жалишься, как баба, Хосе, — протянул он, ухмыляясь. — Сам за своим мальцом присмотреть не можешь — кто ж тебе виноват? Вот и бегают вокруг него, как мухи на дерьмо. Он слегка поднял кружку рома, будто предлагая тост: — Теряешь хватку, старый друг. Прямо не узнаю. Тишина в таверне стала почти звенящей. У Хосе в глазах что-то дёрнулось. «Теряешь хватку?» Это было не просто оскорбление — это было плевок в самое больное. — Вильсон, — повторил Хосе, на этот раз тише. — Забери. Своих. Шавок. Он стоял расслабленно, но пальцы его чуть коснулись кобуры — даже не хватаясь, просто напоминая. Этого жеста хватило, чтобы ближайшие пираты попритихли. Бурбон, стоявшая рядом, едва заметно нахмурилась, чувствуя, как воздух сгустился, как перед грозой. Она уж точно была готова исполнить любой приказ капитана. Затихли, наверное, все, кроме того, кто держал Эдгара. Тот, наоборот, захохотал громко, отрывисто, и ещё сильнее вжал художника в стойку так, что дерево жалобно затрещало. — Что, капитан, — рявкнул он, — мальчонку защищаешь? Или он у тебя… Он не успел договорить. Хосе даже не пошевелился. Достаточно было одного тяжелого взгляда, чтобы пират запнулся на полуслове, будто подавился собственной тупостью. А Вильсон всё сидел, потягивая ром, наслаждаясь каждым мгновением, как театральный критик на плохом спектакле. — Да расслабься ты, — протянул он лениво. — Мальчишка сам нарывался. Слова у него острые, как бритва. Жаль, что кулаки у него из бумаги. Понимаю, что он дорогущий, но зачем его защищать? Эдгар в ту же секунду дернулся так резко, что пират едва удержал его. Щёки вспыхнули, но не от стыда, а от ярости. Слова рвались наружу, но горло было прижато так сильно, что он мог лишь выдохнуть сипло. — Тебе жалко, что ли? Пусть парни развлекаются. — Ты только что предложил мою вещь… — произнес Баден спустя секунду молчания, — ломать? Ты сказал своим людям, — он кивнул на уже обступивших его пиратов, — что могут лапать то, что принадлежит мне? Он не доставал оружие, даже не поднял рук, но воздух внезапно стал холоднее. — Да чего ты… — старик попытался вернуть себе насмешливую легкость. — Чего завёлся-то? Ты что, правда… — Значит так, — перебил его Баден. — Если твой пес не отпустит его через секунду… — он наклонил голову, словно изучая что-то под лупой, — ты узнаешь, насколько мне не жалко. Пират, державший Эдгара, сглотнул. Показалось, что в таверне людей стало втрое меньше, будто остались только две команды пиратов и самые заинтересованные зрители. Но Вильсон ещё пытался отыграться: — Господи, Хосе. Ты на него смотришь, как на золотой слиток… Один из пиратов приподнялся, но Деми тут же протянула руку назад и со всей силой вдавила его обратно на табурет коленом. — Сидеть. Пират с глухим ропотом подчинился. Никто не хотел попасть между двумя капитанами. А Хосе стоял без единого дрожания, будто каменный. — Повтори, — тихо сказал он Вильсону, но слова были направлены куда глубже — будто протыкали не уши, а сердце. — Что я теряю хватку. Вильсон перестал улыбаться. Глаза его сузились, пальцы перестали барабанить по столу. Выстрел разорвал воздух так резко, что у Эдгара заложило уши. Пуля влетела в потолок, выбив в деревянной балке чёрную дыру и осыпав всех дождём из пыли. Гости с визгом попрятались кто под столы, кто за спинки стульев; бармен выронил кружку и нырнул за стойку, как в родную нору. Хосе даже не вздрогнул. — Это было предупреждение, — низко прорычал он, пистолет твёрдо удерживаемый в руке. Пришлось отстать от капитана и повернуться к Вальдену. — Хочешь узнать, каково — получить пулю прямо между глаз, урод? Пират, которому он угрожал, застыл, вытаращив глаза. Но вся таверна уже была на грани взрыва. По углам заскрежетали клинки — команда Вильсона поднялась, шумно отодвигая лавки. Одна из девок таверны закричала, выронив поднос. Кто-то из команды уже не выдержал и выхватил пистоль, целясь в Хосе. Тут же щёлк! — выстрел, и пуля пролетела у самого уха Бадена, лишь на волосок не задев. По полке позади стойки прошла трещина, и дорогая бутылка вина взорвалась облаком стекла и рубиновых брызг. Деми уже вытягивала нож из ножен на бедре, тело приняло знакомую стойку, она готова была разложить половину таверны на пол, если потребуется. Но Хосе лишь бросил ей через плечо: — Хватай крысёнка и выметайтесь вон, пока я не положил тут всех к чертям! Его голос был таким, что даже пьяные пираты на миг осеклись. Деми, не дожидаясь повторения, схватила Эдгара за запястье и с силой дёрнула. — Бегом, Вальден! — процедила она, отталкивая стул врагующему пирату в колени. Эдгар никогда в жизни не бегал настолько быстро и настолько неуклюже. Ноги подкашивались, цеплялись за собственные шаги, будто тело саботировало попытку спасения. Сердце колотилось в горле, дыхание разрывалось, а страх вязко затягивал мышцы. Девушка тащила уверенно, легко, даже раздражающе легко — видно, что ей такие побеги были привычны. Для него же всё происходящее было кошмаром. Шаги за спиной уверенно приближались, будто не один человек, а целая стая. Пиратские голоса, тяжёлое дыхание, металлический звон оружия — всё сливалось в один давящий гул. Он почти вскрикнул, снова споткнувшись, но Деми даже не повернулась. Только бросила через плечо: — Не думай, беги! Но убежать он не успел. Из бокового прохода вынырнула тень — крупный мужчина, с широкими плечами и шрамом через подбородок. Он был в таверне, несложно догадаться, что пират. Его рука метнулась так быстро, что Эдгар смог только посмотреть и замереть. Грубые пальцы вцепились в его запястье как в добычу. Боль хлестнула мгновенно, вынудив его болезненно прошипеть и начать вырываться. — Куда это мы? — ухмыльнулся пират, разворачивая Эдгара к себе. — Ты чего, думал, убежишь? Он едва не рухнул, его подхватили рывком, будто он ничего не весил. Пальцы Деми давно исчезли, как и она сама. — Отпусти меня, ублюдок! — сорвался на крик Вальден. — О-о-о, птенчик злой… — хрипло рассмеялся тот, передёргивая его, как мешок. — Ничего, мы тебя успокоим. Пойдёшь тихо — останешься целый. Еще один пират догнал их, преграждая путь вернувшейся Бурбон и наставляя на неё мушкет. — Стой! Это наш улов, девка! Деми замерла на секунду, но только затем, чтобы перехватить кинжал покрепче. — Деми! — выкрикнул Эдгар, уже почти охрипнув, более отчаянно, чем хотел бы признать. — Деми! Ответа, конечно, не последовало. Только хлопок выстрела где-то сбоку, будто кто-то ударил по барабанным перепонкам ладонью. В воздухе сразу запахло порохом и гарью. Наверняка стреляла она. — Да чтоб тебя… — успел прохрипеть он, прежде чем мир перевернулся. Воздух вышибло из лёгких, ребра болезненно хрустнули об костлявый ворот похитителя. Голова беспорядочно качнулась вниз, кровь прилила к вискам. Сбоку второй пират уже успел их догнать. Он поднял ружьё, наставив прямо Вальдену в лицо, будто тот действительно мог сейчас сигануть и убежать. Ноги-то болтались в воздухе, бесполезные, как у подвешенного кролика. Эдгар забился, изо всех сил, насколько позволяла неудобная поза. Бил кулаками по спине и бокам мужчины, но это было, как стучать по дубовой двери. Пират даже не смутился, скорее наоборот, раздражился. До хруста сжал его бедро рукой, резко дёрнул, чтобы тот притих. — Успокойся, сучонок, — рявкнул тот, и в следующую секунду его кулак опустился Эдгару на макушку. Удар был не театральным, не аккуратным, даже слишком сильным для предупреждения. В глазах вспыхнуло белым, будто кто-то швырнул горсть искр прямо под веки. Ноги конвульсивно дрогнули, а мгновенно пальцы ослабли. Тошнота рванулась к горлу. Он коротко выдохнул и тут же перестал брыкаться. Второй раз. Второй, мать его, раз за месяц его похищают, как вещь, как тюк шерсти, который можно перекинуть через плечо, ударить, заткнуть. Он сжал зубы, чувствуя, как кровь пульсирует под ушибленной кожей, и только вслушивался в шум вокруг: топот сапог, чужое дыхание, лязг оружия. Каждый шаг по пыльным улочкам отдавался в висках тяжёлым, гулким ударом, будто земля сама отбивала отсчёт до момента, когда они опоздают. Деми мчалась вперёд, почти не разбирая дороги. Пыль липла к губам, резала глаза, но она не замечала этого — всё внимание было на следах, на коротких, уже почти сорвавшихся криках Вальдена. Она пыталась разглядеть его хотя бы на миг край рубашки, отблеск светлого волоса, тень. Ничего. Только двое здоровенных мужиков, один несли его дальше за угол. Будто тоже заметив их, из ниоткуда появился капитан. Ей было достаточно бросить на него один взгляд, чтобы понять, что капитан кипит. Его плечи напряжены до каменного хруста, пальцы сжаты так, будто он готов переломить собственный кинжал в руке. Она ускорилась ещё, чувствуя, как жар предчувствия сдавливает горло. Да, злость бурлила внутри, но поверх неё проступало совсем другое, раздражающее чувство, которое она до последнего отказывалась признавать. Страх? Она не привыкла бояться за кого-то. Но сейчас сердце вздрогнуло от одной мысли, что его могут увезти, загнать в трюм, переломать кости, или, что хуже, вернуть капитану уже мёртвым. Она снова посмотрела на уже приблизившегося Хосе. Тот даже не пытался скрыть ярость: глаза сузились, дыхание тяжёлое, движения точные, как у загнанного зверя, готового рвать. Если он взорвётся сейчас, то они все трупы, включая Бурбон. — Вон они! — выкрикнула Деми, указывая на боковую улочку, куда скрывались похитители. Она сорвалась в сторону, в узкую щель между домами, где стенки были так близко, что пришлось чуть пригнуться. Звон сапог впереди стал отчётливее — двое тащили Вальдена, один держал его за плечи, другой — за ноги. Эдгар пытался брыкаться, но силы были неравны. — Живее! — бросила она назад, даже не оборачиваясь. Пот катился по спине, пыль забивалась в рот, но каждый метр приближал их к парню, которого она никак не могла позволить потерять. Впереди раздался рык одного из похитителей: — Быстрее, сукин выродок шевелится! Тащи его! — А капитан уже за нами! — заорал другой. — Если он нас догонит — гробитесь сами! Хосе не стал медлить ни секунды. Он бросился в атаку так быстро, что даже воздух будто дернулся вместе с ним. Сабля блеснула в его руке лишь мгновение, короткая вспышка стали, от которой уже в следующую секунду лезвие с хрустом вошло в плоть. Противник даже не успел вскрикнуть: его ноги подломились, и он рухнул на землю, а пальцы разжались, выпуская ноги Эдгара, как ненужную тряпку. — Моего пленника не тронет ни одна дрянь! — вырвалось у Хосе рыком. Он схватил Вальдена не просто за одежду, а за шкирку, как и делают с теми, кого считают «своими». Одним движением оттащил назад, прижимая к себе, словно проверяя: цел? жив? не покалечен? Но времени на облегчение не было. Мало того, что пират напротив очнулся, из-за угла, привлечённые криками, выстрелами и лязгом, появились офицеры. Сразу несколько. Их шаги эхом разносились по узкой улочке, сапоги с хлюпаньем врезались в лужи, и этот ритм тревожно отбивал: поздно, поздно, поздно… Один из них вскинул мушкет прямо в грудь Хосе. — Чёрт… — выдохнула Деми. Но она не замерла, а напротив, метнулась к ним. Её кинжал сверкнул и ударил по мушкету, сбивая прицел. Металл загудел, оружие вылетело из рук офицера и со звоном, скрежетом скатилось по булыжникам. — Быстро уходим! — крикнула она, и голос её был таким резким, что даже офицеры на мгновение моргнули. Она крепко, почти до боли схватила Эдгара за локоть, вырывая из рук капитана. Он пошатнулся, едва сохранил равновесие, и дыхание его вырывалось короткими, сбивчивыми рывками. Он был бледен, взъерошен, в глазах — паника. Деми рванула его за собой, но смотрела не на дорогу, а на то, не потянется ли к ним ещё одна рука. На воющих вокруг пиратов, на Хосе. Ещё бы немного и они бы потеряли его, мелькнуло у неё между вдохами. Баден оглянулся на офицеров. Его взгляд был тёмным, как штормовая вода перед ударом волны. Сердце билось яростно, гулко, уже не от страха. То, что сейчас горело внутри, было другим: горячая, слепящая ярость, та, что ослепляет и делает движения слишком точными и быстрыми. — Не тормози! — рявкнула Деми, почти не слыша себя. Рука её лежала уже на плече Эдгара, сжимала, удерживала, будто боялась, что парень снова исчезнет из её рук, как вода сквозь пальцы. Пленник с трудом двигал ногами. Он был как тряпичная кукла: лёгкий, гибкий и совершенно беспомощный между двух настоящих хищников. В этот момент за спиной прогремел выстрел. Пуля пронеслась так близко к голове Хосе, что он почувствовал, как она рассекла воздух. Он остановился на мгновение и вновь развернулся к стрелявшему — взгляд его стал таким, что офицер инстинктивно отступил. Хосе шагнул вперёд, уже поднимая саблю, но Бурбон вовремя ухватила его за руку. — Дурень, не сейчас! — прошипела она, и в её голосе впервые за всё это время проскользнул страх. — Если тебя схватят, кто его доведёт обратно? Он бросил последний жгучий взгляд на офицеров, скорее предупредительный, и всё же рванул дальше. — Держись за меня и беги! — приказал он. Это было не предложение, скорее приказ. Эдгар послушался, только потому что выбора у него не было. Он ухватился за рукав, пальцы дрожали, и каждый шаг отдавался болью в коленях, в лёгких, в висках. — Хосе… я… я не… — задыхался он, ощущая, как от каждого шага земля уходит из-под ног. — Молчать и двигаться! — рявкнул Хосе, даже не оглядываясь. Позади — шаги, вероятно, не только офицеров. Впереди — лестница, крутая, шаткая, ведущая куда-то вверх, к тёмным очертаниям крыш. — Лезь наверх! — приказал Хосе, пихнув его в спину так резко, что Эдгар едва удержал равновесие. — Ты шутишь?! — выкрикнул он, хватаясь за перила. — Я же… я же сорвусь! — Лучше убиться, чем снова оказаться в их лапах! — огрызнулась Деми. — Двигайся! Эдгар судорожно сглотнул. — Я… я не умею так быстро… — Будешь уметь через десять секунд, — бросил Хосе. — Быстро! Грохот позади усилился. Кто-то выкрикнул: — Они наверху! Быстрее! От этого знакомого голоса пиратов у Эдгара по спине пробежал холодный пот. Он рванулся вверх, хватаясь за каждую перекладину так, будто она могла раствориться в руках. Лестница дрожала. Его ноги дрожали. Всё дрожало. Добравшись до крыши, он встал и резко отшатнулся назад — крыша была узкой, а прямо перед ним зиял провал между зданиями. — Нет… нет-нет-нет… — прошептал он, отступая. — Это слишком… Хосе уже стоял на другой стороне, как будто это вообще было пустяком. Он развернулся, глядя на него снизу вверх, глаза горели нетерпением и страхом, но не за себя. — Давай, прыгай! — рявкнул он. — Сейчас! Деми, поднявшись следом за капитаном с почти обидной лёгкостью, выкрикнула: — Давай, Вальден! Это всего один шаг! — Один шаг?! — сорвался он. — Это пропасть! Огромная! И я… я свалюсь, я точно свалюсь, я… Позади металлически лязгнуло оружие, и кто-то уже полез на крышу. — Эдгар, вперёд! — Хосе шагнул ближе к краю, протягивая руку. — Достану! Я тебя поймаю! — Ты не дотянешься! — почти со слезами в голосе выкрикнул он. — Дотянусь! — рявкнул Хосе так, что у Эдгара дрогнули колени. Деми резко обернулась. Пираты были уже на крыше, обогнав офицеров. — Вальден! — она почти сорвалась на визг.— Прыгай, или я сама пну тебя туда! Под грохот чужих шагов Вальден с разбегу всё-таки прыгнул. В последний момент его ноги соскользнули с края, но сильная рука схватила его и резко дёрнула вверх. Не давая передохнуть, Хосе двинулся дальше, лавируя по крышам, будто город был его личным лабиринтом. Эдгар еле поспевал, то и дело спотыкаясь и задевая разбросанные по пути предметы. Они почти вырвались, когда впереди показался широкий разрыв. Для Деми и Бадена — очередной пустяк, но Вальден замер, судорожно сглотнув. — Двигайся! — взревел Хосе. Стиснув зубы, Эдгар прыгнул. На этот раз приземлиться аккуратно не вышло — ноги подкосились, и он чуть не свалился обратно. Лишь быстрая реакция капитана снова спасла его. — Ты и правда слабак, — усмехнулась Деми, подталкивая их дальше. Наконец, они спустились в узкий переулок, сырой, пахнущий рыбой и гарью, и, петляя между закоулками, выбирались всё дальше от грохота выстрелов. Шум постепенно растворялся, сменяясь базарным гвалтом, навязчивыми выкриками торговцев, плеском волн и звонким стуком корабельных снастей. Толпа на берегу была плотной. Люди двигались рывками и медленно, кто-то толкался, кто-то торговался, кто-то ругался. И в этой суматохе они наконец могли раствориться. — Кажется… кажется, оторвались, — выдохнула Деми, тяжело дыша, оглядываясь через плечо и ныряя глубже в переулок. Она согнулась пополам, руки на коленях, пытаясь вернуть кислород в лёгкие. Обычно Деми бегала легко, но сейчас даже её выносливость дала о себе знать. Эдгар же не выдержал. Словно ноги наконец поняли, что опасность позади, он просто рухнул на землю, прямо на пыльную, прохладную от вечной тени. Голова моталась, перед глазами плавали пятна. — Я… я больше… — Он закашлялся, хватая воздух. — Не могу… бежать… — Никто и не заставляет, — фыркнула Бурбон, присев рядом и с раздражением стягивая с лица выбившиеся пряди. — Ты тут чуть не сдох. Жалко было бы тащить труп обратно на корабль. Он бросил на неё взгляд, но даже язвить не было сил. Хосе же стоял, даже не прислонившись к стене, хотя было видно, что он тоже до предела выжат. Дыхание хриплое, плечи напряжённые. Ладонь всё так же лежала на рукояти сабли, пальцы подрагивали от адреналина, злости или страха, не ясно. Он окинул взглядом толпу, глаза быстро двигались, выискивая опасность. Только потом — на Эдгара. — Ты вообще понимаешь, идиот, что тебя чуть не угнали? — прорычал он тихо, но так, что у Вальдена мурашки побежали по коже. — Ну, у вас это уже получилось, — устало буркнул Эдгар, пытаясь подняться, но снова опускаясь на землю. — Боишься потерять товар? Хосе даже не улыбнулся. Он перехватил саблю поудобнее, наклонился чуть ближе, взгляд стал тяжёлым и привычно опасным. — Боюсь, — сказал он низко, — что тебе башку оторвут. И тогда мне придётся объяснять, почему я вернулся на корабль с куском мяса вместо живого пленника. Деми фыркнула, нервно поигрывая кинжалом: кончик лезвия несколько раз чиркнул по её собственной ладони. — Да уж, — сказала она, — мы тебя, знаешь ли, не спасали ради твоей прекрасной физиономии. Хоть бы поблагодарил… или извинился, что заставил нас наматывать на ноги полуквартала. — Извиниться? За то, что я… что меня похищали? — Эдгар поднял брови. — Прошу прощения, что не упал в обморок заранее? — Ты почти упал, — заметила Деми. — И орал, как девчонка. — Я не… — начал он, но махнул рукой. — Если в следующий раз ты решишь побегать отдельно от нас… — начал капитан. — Я не решал! Меня утащили! — вспыхнул Эдгар. — Тем более, — перебил Хосе. — В следующий раз кричи громче. — Да куда уж громче, — фыркнула Деми. — Полгорода слышало. Эдгар уткнулся руками в лицо, провёл по нему дрожащими пальцами. — Чтоб ты ещё раз… — начал вновь Хосе, — Открыл свой поганый рот! Он резко сорвал с головы шляпу и со всей злостью, накопившейся с того момента, как Эдгара утащили, метнул её прямо в юношу. Шляпа с глухим хлопком врезалась Вальдену в грудь. Тот, едва не врезавшись в стену, сердито швырнул её обратно точным жестом, от которого вещица попала капитану прямиком в плечо. Хосе дёрнулся, будто его ударили камнем. — О, прекрасно! — взорвался он. —¡Belissimo, bravo! Он шагнул вперёд, жестами разрезая воздух, как ножами. — Минус одни союзники, чёрт тебя дери! — его голос гремел почти на всю пристань. — Теперь эти ублюдки жаждут мести, и как только найдут наш корабль — разнесут его к чёртовой матери! Эдгар дёрнулся, но упрямо сидел на земле, вытянув ноги перед собой. Они до сих пор тряслись от бега, сердце колотилось, но отступать он не собирался. В точку. Хосе это только сильнее заводило. — А мы, будь они прокляты, — продолжал капитан, — не можем отчалить, пока остальная команда шарится по городу! Не можем уйти! Не можем спрятаться! И всё! И всё, мать твою, из-за твоего вонючего языка! — Хосе, он защищался. — осторожно вставила Деми. — Это тот идиот первым полез к нему. — Да плевать мне, кто первым полез! — рявкнул Баден, поворачиваясь к ней. Он топнул ногой по земле — сухая пыль взлетела облачком. Выглядел как обиженный ребёнок. Птицы на ближайшем навесе испуганно сорвались и улетели в сторону моря. — Я задолбался нянчиться с этим невыносимым щенком! — каждое слово он будто выплёвывал. — Любой другой пленник хотя бы понимал, с кем связался, и держал рот на замке. А этот… — он ткнул пальцем прямо в Эдгара, — этот только и делает, что вечно лезет на рожон! Пленник вскинул голову, глаза сверкнули наполовину обидой, наполовину злостью и тем же самым упрямством, что чуть не стоило им головы. — Вы серьёзно?! — сорвалось у него. — Простите, что не умею молча терпеть, когда меня хватают, как мешок с зерном! Деми вскинула руки, будто пытаясь разорвать их словесную драку пополам: — Оба заткнитесь! — прошипела она, глядя то на одного, то на другого. — Нас и так ищут. Хотите, чтобы нас услышала и вторая половина города? Но оба её проигнорировали. Эдгар поднялся, хотя ноги всё ещё подкашивались. — Если я вам так мешаю, зачем вы вообще меня спасли?! — выкрикнул он. Хосе шагнул вперёд, встав слишком близко. — Потому что ты мой, — прошипел Хосе так тихо, что даже Деми вопросительно глянула на него. — И отдавать твою голову я никому не собираюсь. Он стиснул зубы так, что скулы заиграли. В голове Эдгара пронеслось лишь то, что выглядит он сейчас очень смешно для разъяренного человека. — Давай, умник, — зарычал он, — я жду. Открой рот. Попробуй. Только попробуй ещё раз выдать что-нибудь — я заставлю тебя пожалеть, что ты не сдох на той палубе! Эдгар вздрогнул от того, что кто-то посмел говорить с ним таким тоном. И страх мгновенно превратился в злость. — Раз хочешь меня слушать, то не перебивай! — выпалил он, голос дрогнул, но только от нехватки воздуха, не от страха. — Что я должен был сделать? Лезть к ним на корабль и скреплять вашу дружбу кровью? Сам же не хочешь отдавать! Ты думаешь, они бы от меня отстали, если бы я сидел тихо?! Я пробовал! Им было плевать! Он с вызовом скрестил руки на груди, хотя руки заметно дрожали. Ноги в очередную раз подкашивались, но он упрямо стоял. — Не мои проблемы, если они вас теперь порежут, — бросил он, — Захочешь помириться — иди и обслужи их сам! Я на такое не подписывался! Эдгар рывком собрал растрепанные волосы, пальцы цеплялись, красная лента чуть не выскользнула. Вид он делал дерзкий до наглости, будто не только что всех их чуть не прирезали, будто не его тащили за шкирку через полгорода. Хосе медленно, очень медленно выдохнул. Это было куда хуже крика, скорее это была тишина перед бурей. Деми встала и шагнула чуть в сторону, будто инстинктивно освобождая пространство между ними. На лице у неё мелькнуло нечто похожее на жалость. — И вообще, — продолжил Эдгар, не замечая, что капитан напрягся всем телом, будто готовый сорваться, — За кого ты меня держишь? Унижаться я не буду. Хочешь с меня денег? Терпи! Не хочешь — зачем было спасать?! Мог бы и отдать тем уродам. И дело с концом! Он смотрел прямо в глаз Хосе, почти вызывая его. — Но нет… — почти прошептал Эдгар, — ты ведь не хочешь. — Он сделал шаг ближе и, почти касаясь его грудью, процедил, — Так изволь не орать на меня. — Ты, щенок, совсем что-ли охренел? — рявкнул Хосе, так что даже шум волн и далёкого порта заглушился. — Да если б я не вытащил тебя из тех ублюдков — они бы отрезали не только твой язычок, но и всё остальное, понятно тебе? — он шагнул вперёд, прижимая Эдгара к стене. — Думаешь, ты тут самый умный? Вздохнёшь — я тебе сам башку откручу, ¿me entiendes, perra? Он сделал паузу, глаза блестели, в его тени хотелось исчезнуть. — Не мои проблемы? — насмешливо повторил он, склонившись так близко, что Вальден почувствовал привычный запах капитана. — Да я из-за твоих выкрутасов теперь каждый раз чувствую под задницей, что неприятности близко! Если эти уроды нападут — пеняй на себя. И знай: первым выкину за борт тебя, ¡y que te jodan! Он распрямился, в голосе читалось искреннее презрение. Вальден невольно попятился от стены, но Хосе не дал уйти. Сжал плечо, словно знак власти, закрывая угол. — А если ты думаешь, что всё кончится словами, то ещё как ошибаешься. На тебя уже объявили розыск. Я знаю. И если тебя найдут — не важно, сам лично сдам патрулю. И твой груз, и твоя задница. ¡Maldito traidor! — хрипло бросил капитан. В тот момент Эдгар не мог не заметить, как сердце у него сжалось от горечи, от собственного бессилия. Но внутри, вопреки всему, вновь проснулась ярость, что и не угасала с самого начала. Он сделал шаг вперёд, до самых носков сапог Хосе. — А чего мне тогда бояться, капитан? — сказал он ровно, слишком ровно для человека, которого только что пригрозили сдать. — Если отец действительно выставил цену за мою голову… — он усмехнулся уголком губ, — …мне это только на руку. Хосе дёрнулся, будто хотел оттолкнуть его, но сдержался. — Я выйду к патрулям сам, — продолжил Эдгар, не отводя взгляда. В его глазах не осталось паники — только холодная, почти оскорбительная ясность. — Сдам вас всех. Назову имена, маршруты, порты. И знаешь что? Я буду свободен. Он чуть наклонил голову. — А ты? Что сделаешь ты, когда я просто пойду? Что скажешь, когда висельный столб встанет тебе под шею, а твоя «известность» внезапно перестанет что-либо значить? На мгновение стало так тихо, что было слышно, как капает вода с крыши где-то в глубине переулка. Капитан побледнел. Это было едва заметно, но достаточно, чтобы пленник понял, что попал куда надо. Губы капитана сжались в тонкую линию, в скулах заходили желваки. Он явно удерживал себя не только от удара, а от чего-то большего. Деми, стоявшая чуть в стороне, сжала кинжал до бела, но не вмешалась. — Sabes, bastardo… — пробормотал Хосе, голосом полный угрозы. — Ты играешь с огнём, мальчишка. — В отличие от тебя, — резко ответил Эдгар, — я наконец понимаю правила. Ситуация же больше не против меня. А ты… ты всё ещё пытаешься пугать, потому что больше ничего не осталось. — Сбежишь? — Хосе вскинулся, и голос сорвался выше, чем он хотел. — Да ты не посмеешь! Он замолчал на полуслове, сам услышав, насколько пусто это прозвучало. Деми наконец заговорила. — Хосе… Один глаз сощурился, он нервно дёрнул плечом, будто пытаясь скрыть сомнение, которое уже расползалось по его чертам. Проклятье. Не следовало говорить о розыске. Теперь это стало оружием в чужих руках. Деми стояла рядом, растерянно оглядывая обоих. Она никогда не вмешивалась, если дело касалось пленников, но сейчас было видно, что даже она не знает, что делать. — Ты сам разболтал, — тихо сказала она, впервые позволив себе слабость. Голос почти утонул в шуме прибоя. Хосе резко обернулся к ней, но не нашёл слов. Челюсть сжалась так, что на скулах выступили тени. Он видел это слишком ясно: катастрофа была уже рядом. Всё, что он удерживал страхом, силой, репутацией, ускользало, просачивалось сквозь пальцы. И хуже всего было не это. Хуже всего то, что он сам сделал пленника опасным. — Эдгар… — Деми шагнула чуть вперёд. — Ты же не уйдёшь просто так? В её голосе впервые прозвучала какая-то мольба. Она знала, чем заканчиваются побеги. Знала, что будет и с беглецом, и с теми, кто позволил ему уйти. Эдгар молчал. Казалось, он смакует каждую секунду, слишком хорошо понимая своё положение. Одного громкого крика было бы достаточно. Они находились у самой окраины города; любой лишний звук мог привлечь стражу, и он это знал. Но почему же сомневается? Баден схватил Эдгара быстрее, чем тот успел увернуться, чужая рука вцепилась в талию, вторая зажала рот так, что зубы болезненно ударились о ладонь. Крюк, заменявший капитану кисть, впился в бок, рванул ткань и кожу резко, до искр в глазах. Парень вздрогнул, изо всех сил начал вырываться и даже попытался укусить капитана, но тщетно — против его силы у мажорика не было ни малейшего шанса. — Не рыпайся, гад, — прошипел Хосе, сильнее сжимая хватку. — Тебе же хуже будет. Эдгар, разумеется, проигнорировал угрозу. Он яростно извивался, его локти безуспешно колотили по рёбрам капитана, а когда удалось на мгновение вырваться, он сумел выкрикнуть нечто, смутно похожее на зов о помощи. Было адски больно. С каждым движением крюк входил глубже, безжалостнее, будто нарочно. В боку жгло и резало, дыхание сбивалось, а крик рвался уже не только от ужаса, но и от чистой, животной боли. Хосе скрипнул зубами. Терпение лопнуло. — Я сказал — заткнись! — рявкнул он и дёрнул Эдгара на себя ещё сильнее, прижимая так, что тому стало трудно даже вдохнуть. Тыльной стороной рукояти капитан нанёс точный удар по виску. Парень дёрнулся, слабо охнул и обмяк в его руках, будто сломанная кукла. — Чёрт… — прошептала Деми, с тревогой глядя на неподвижное тело. — Надо идти отсюда, — коротко бросил Хосе, переваливая бессознательного пленника через плечо. — Возвращаемся, пока эта плесень не нашла корабль. Он чувствовал на себе взгляд Деми. Она не сказала ни слова, но капитан знал, что она не одобряла того, что он только что сделал. И пусть Эдгар порой доводил его до белого каления, этого… этого он не хотел. — Пошли, — повторил он уже раздражённо, и шагнул в сторону узкого переулка. Бурбон двинулась следом с тяжёлым взглядом, словно пыталась прожечь в его затылке дыру. — Ты понимаешь, что перегнул? — тихо бросила она, когда они свернули в первый тёмный проход между домами. — Ещё бы убил прямо на месте, да нас по следам можно найти! — недовольно сказала она, указывая на кровоточащего пленника. Где-то наверху висело бельё, капавшее грязной водой прямо на них. Хосе чертыхнулся, резко отдёргивая плечо. — Чёртова дыра… — процедил он. — Почему все города, в которые мы заходим, полны помойных переулков? — Потому что ты выбираешь маршрут, — фыркнула Деми. — Ты всегда ведёшь нас через самое дерьмо, капитан. Не меняй тему. — Потому что так безопаснее! — рявкнул Хосе. — Ага. Особенно с бесчувственным мальчиком на плече, — съехидничала она. Баден хотел огрызнуться, но язык словно прилип. Вместо этого он только сильнее сжал хватку на Эдгаре — тот тихо застонал, и в этот миг капитана словно ударило. Он остановился резко, так что Деми налетела на него. — Что? — раздражённо бросила она. — Он… — Хосе опустил взгляд на юношу. — Слишком горячий. Деми коснулась рукой лба пленника и тихо выдохнула. — Он сам довёл себя до такого, — тихо сказал капитан, будто оправдываясь не перед ней, а перед собой. — Орал… бегал… дрался, как идиот… — Ты тоже довёл, — резко парировала она. — Не делай вид, что полностью ни при чём. Ты мог разрулить всё спокойнее, но нет! Нужно сразу нападать и стрелять! А потом обязательно вспороть ему брюхо и вытащить кишки! Хосе резко остановился, будто его одёрнули за ворот. Повернул голову на Деми медленно, угрожающе, с таким выражением, что любой другой уже бы отступил. Но она, конечно же, не отступала. — Perdóname, — процедил он, — что ты сейчас сказала? — Я сказала, что ты вспылил, как всегда, — не дрогнув, повторила она. — И начал махать саблей раньше, чем открыл рот. Если бы ты просто сказал «хватит», эти идиоты бы испугались. Ты же капитан, черт побери. Тебя здесь знают. Но нет… тебе обязательно нужно разнести всю таверну и пол улицы! Хосе зло фыркнул, перехватывая Эдгара покрепче, пока тот бессознательно сопел у него на плече. — ¿Y qué? — огрызнулся он. — Может, тебе ещё нравится, когда моего пленника пытаются угнать? Когда его ведут, как барана или лапают, как последнюю шлюху в борделе? Я должен был улыбнуться им? Пожать руку? Или, может, поклониться? — Ты должен был не потерять голову, — отрезала она, пересекая его путь и заставляя остановиться перед очередным поворотом. — Посмотри на него! — она кивнула на Эдгара, который тихо стонал. — Он едва держался на ногах, а ты его добил! — No me jodas, — рыкнул Хосе, отступая на шаг, чтобы не шарахнуть её плечом. — Он сам полез на рожон! — Он защищался, — напомнила Деми, не сдавая позиций. — А ты нападал. Есть разница. Порыв ветра донёс до них запах океана. Деми, прищурившись, покачала головой, будто устала спорить, но продолжала: — Ты злишься на него, потому что сам облажался. Сказал лишнее. Выдал про розыск. Это не его вина. Эти слова попали точно в цель. Капитан застыл, сжимая зубы так сильно, что даже шея напряглась. Рука на спине Эдгара дрогнула. — Я… — он выдохнул резко, глухо. — Я просто… — Да, знаю, — Деми смягчилась, но лишь на мгновение. — Ты просто боишься. И бесишься из-за этого. Хосе бросил на неё тяжёлый, почти ненавидящий взгляд. — Я ничего не боюсь. — Конечно, — фыркнула она. — Поэтому трясёшься, как старый пёс под дождём, когда он исчезает из виду на три секунды. Он рванул вперёд так резко, что она едва успела уйти с дороги. — Не следуй за мной, — бросил он хрипло. — Приходи как перестанешь оправдывать его. Но она всё равно пошла за ним — в полшага позади. И добавила уже спокойным, но твёрдым шёпотом: — Не ври себе, капитан. Тебе страшно за него. И один вряд ли донесешь. — Ты видела, как он на меня смотрел? Мелкий дьявол только и ждал момента, чтобы сбежать. Если бы я не прижал его — сейчас бы искали труп. Или нас. — Тебя — да. Меня — вряд ли, — фыркнула она, перехватывая его свободную руку, чтобы изменить угол опоры. — Подними плечо, он сползает. Хосе что-то неразборчиво выругался по-испански, но послушался. Переулки тянулись один за другим: влажные, пахнущие рыбой, гниющей древесиной и чужим бедствием. В крохотных двориках слышались тихие разговоры, хруст горящего фитиля, лай дворняг. Где-то далеко грохнула дверь и оба резко повернули головы. — Вот, видишь? — процедил Хосе. — Они ищут нас. — Никто нас не ищет, — уверенно отрезала Деми. — Это ты везде видишь угрозы. — Я капитан, это моя работа. — Твоя работа — думать, а не создавать проблемы, — отрезала она, и в её голосе вплелось раздражение, накопленное годами. Они выбрались из последнего переулка к более широкому, ведущему к берегу. Отсюда уже был слышен скрип мачт и глухой рокот моря. Луна, забравшаяся на туманное небо, освещала песчаные полосы и смутные очертания лодок. Эдгар застонал тихо, совсем неосознанно. — Отлично, — выдохнул Хосе. — Сейчас ещё начнёт брыкаться. — Если брыкнется — я тебя брыкну, — буркнула Деми и подтянула его выше. — Держи ровнее, ты заваливаешься. — У меня здесь крюк, если ты заметила, — рявкнул он. — Нести его неудобно. — А ты неси нормально, — не сдалась она. — Неси сама нормально. — Я и несу! И они оба, не сбавляя ходу, продолжали ругаться — кратко, зло, срываясь на колкие, почти привычные пикировки. Их шаги утопали в рыхлом песке, оставляя глубокие следы. Ветер поднимал редкие клубы морской пыли, тянул за рукава, всячески мешая. Мачты кораблей стали видны уже отчётливо — тёмные силуэты на фоне мерцающей воды. Деми остановилась на миг, перехватывая дыхание. — Почти дошли, — выдохнула она, бросив взгляд на своего капитана. — Я и сам вижу, глаз-то на месте. Они двинулись дальше к кораблю, к свету фонаря на носу, к спасительной доске трапа, будто шли к единственному месту, где смогут наконец перевести дух. Наконец песок под ногами сменился влажными досками причала, и Хосе недовольно втянул воздух сквозь зубы, будто море вдруг стало ему лично мешать. Деми первой ступила на шаткую, скользкую доску трапа, придерживая Эдгара так, чтобы тот не соскользнул. Капитан шёл позади, упираясь крюком в поручень, а плечом — в безжизненное тело пленника. — Осторожнее, — бросила она. — Я и без тебя вижу, — огрызнулся он, и тут же занозистая доска под его ногой жалобно скрипнула, грозя переломиться. —Maldita sea... Подъём дался им тяжело: каждый шаг требовал равновесия, силы и злого упрямства. На середине трапа Эдгар снова обмяк, словно нарочно выбирая худший момент, и Деми едва удержала его, резко вцепившись пальцами в его рубашку. — Хосе! — рыкнула она. Он мгновенно подался ближе, подхватывая плечо пленника. На секунду их втроём мотнуло так, что вода всплеснула почти вровень с доской. — Не дай ему упасть! — процедил капитан. — Я тебе сама упаду, если ты не перестанешь трясти трап! — огрызнулась она. — Это волны трясут, женщина! — Конечно. Волны… Но всё-таки поднялись. Последний шаг, резкий рывок вверх — и вот они уже на палубе, под тусклым светом фонаря, где от влажности блестели верёвки, а ночь казалась плотнее, чем на берегу. Послышался шёпот поднимающегося ночного ветра, мачты тревожно стонали. Моряки, уткнувшиеся в свои дела, лишь украдкой взглянули на капитана с его ношей, но ни один не рискнул заговорить. — Сюда, — коротко бросил Хосе. Деми кивнула, и они вдвоём перетащили Эдгара к штурвалу. Там, у бортов, было достаточно места, чтобы удобно его прислонить, но и достаточно открыто, чтобы оба могли видеть каждое движение пленника. Баден опустился первым, придерживая его за грудь, пока девушка аккуратно, но уверенно усаживала его спиной к широким доскам. Пленник безвольно наклонил голову на бок, не приходя в себя. — Так, — Хосе оглядел его внимательно, прищурившись. — Здесь не убежит. — Очень смешно, капитан, — проворчала Деми, поправляя влажные пряди со лба пленника, чтобы убедиться, что он дышит ровно. — Если он очнётся и увидит, что вы его так посадили, он тебя прибьёт. Ещё бы привязал. — Пусть попробует, — хмыкнул Хосе, но в голосе звенело упрямое напряжение, а не бравада. Он поднялся, тяжело опираясь крюком о борт штурвала, и крикнул команде: — Отдавать швартовы! Поднять якорь! Ночь сразу ожила: побежали по палубе ноги, скрежетнули канаты, хлопнули паруса. Ветер, словно только этого и ждал, рванул в ткань. Деми в последний раз проверила Эдгара, убедившись, что он не завалится набок, и отступила на пару шагов. — Будешь за ним смотреть? — спросил Хосе, глядя в сторону борта, будто боялся поворачивать голову. — Буду, — сказала она. И добавила тише: — Кто-то же должен. Корабль дёрнулся, медленно отходя от причала, и море, будто снова приняв их, качнуло судно мягкой, но уверенной волной. Бурбон подошла к ближайшему фонарю, сняла его с крюка и, закрыв ладонью стекло от ветра, чиркнула огнивом. Пламя вспыхнуло жёлтым, мягким светом, и на палубе стало теплее, будто ночь наконец отступила на шаг. Она присела рядом с Эдгаром, поставив лампу почти у его бедра так, чтобы свет падал на всё тело. Волосы юноши отбрасывали тень на лицо, и при свете масла он выглядел ещё бледнее, чем в переулке. — Мда уж… — тихо выдохнула она, осторожно коснувшись его ключицы. — Мы его, похоже, изрядно поколошматили. — Мы? — недовольно бросил Хосе, стоящий чуть сбоку, будто случайно слишком близко. — Это он сам виноват. Пусть не дергается, cuando le hablo. — Конечно, — буркнула Деми. — Сам себя пронзил боком об твой крюк, да? Хосе резко отвернулся к морю. Она приподняла ткань на его рваной рубашке у бока, и лампа мягко осветила рану — узкую, длинную, глубокую и красную. — Сволочь, — выдохнула она, но не к Эдгару. Скорее к капитану. — Прямо в мясо. Капитан шумно втянул воздух, будто готовился оправдаться… но так ничего и не сказал. Деми промокнула кровь куском чистой холщовой ткани, но юноша вздрогнул даже без сознания, на лице пробежала болезненная гримаса. — Ты хоть понимаешь, насколько глубоко вошёл крюк? — Я его не колол, — огрызнулся Хосе. — Он сам дрыгался, как чертов угорь! — Потому что ты на него орал! — Деми посмотрела на него зло, но тихо. Чтобы команда не услышала. — Ты вечно орёшь. Она аккуратно провела руками по его рёбрам, проверяя, нет ли переломов. Потом осмотрела плечо, шею, затылок — там, где он мог удариться, пока они тащили его по грязному переулку. — Будет синяк… здесь… тут тоже… — пробормотала она, проводя пальцем по линии плеча. — Он хрупкий, что ли? — пробурчал Хосе, но стоял так близко, что лампа освещала половину его лица. — Видел я и похуже раненых. — Он не моряк, и не пират, и не какой-нибудь громила, капитан. Это аристократишка со стеклянными руками. Ты его дернул — он треснул. Вот и все. Хосе нахмурился, как будто ему не нравилось слышать правду, но ещё больше то, что она была точной. Деми осмотрела его бок ещё раз и выудила из прихваченной сумки маленький глиняный пузырёк. — Это жжётся, — предупредила она. — Даже если он не очнётся. — Ты будешь тратить это на такую мелочь? — недовольно буркнул Хосе, кивнув на пузырёк. — Дорогая же дрянь. — Мелочь? — Деми наконец подняла глаза, и в них блеснуло чистое раздражение. — Хрен знает, что было на твоём крюке! Ты хочешь, чтобы он сдох от заражения? — Да не такая уж… — начал Хосе, но замолчал, когда пленник снова застонал, и плечи его дёрнулись. Бурбон с силой прижала ткань ещё раз, точно на тот момент, когда юноша глубоко вздохнул. Баден поморщился, будто это не Эдгару, а ему было больно. Она вылила остаток настойки на рану так щедро, что Хосе зло прикусил язык, но не вмешался. Деми выпрямилась, вытирая руки о юбку. Ветер бил в паруса, внизу слышались голоса команды, готовящейся отчалить. Корабль чуть покачивало, но тихо — бухта гасила волны. — Ну? — первой нарушила тишину Деми. — План, капитан? Хосе раздражённо дёрнул плечом. — Какой, к чёрту, план? Вильсон уже крутит на нас ножи. Он злопамятная мразь. — И не только он, — добавила она. — Его люди тоже захотят отомстить Эдгару. — Mierda… Да пусть думают что хотят. Если вернём Эдгара сейчас — он нас сдаст. Если не вернём — Вильсон будет нас искать. В любом случае мы в заднице. — Поэтому и спрашиваю, — отрезала Деми. — Что дальше? Он хотел ответить, но сверху кто-то шагнул по доскам, приближаясь. В тени паруса показался матрос. Он замешкался у ступенек, увидел Эдгара без сознания и тут же поперхнулся воздухом. — Капитан?.. Эм… он что, дохлый? — Нет, — отрезала девушка, — но если будешь ещё секунду задерживаться — можешь стать первым, кого я убью сегодня. Он ушел сразу же, не спрашивая никаких вопросов. Но до команды всё равно донесет. — Возвращать Эдгара нельзя, — Хосе говорил ровно, но в его голосе что-то звенело, как натянутая струна. — Пока цена на него растёт — он наш козырь. Наш шанс купить себе безопасность. Ему ничего не грозит — пусть валяется и дышит. — Он скривился. — А вот мы… — А вот мы под ударом, — договорила Деми без тени улыбки. — Плывём в уединённый залив, — произнёс Хосе. — Ветер хороший, нас не догонят. Переждём там три-четыре дня. — А потом? — спросила Деми тихо. Капитан досадно сжал зубы. — Потом будем решать… что делать с Вальденом и его отцом. — А если Вильсон найдет нас раньше? Хосе медленно повернулся к ней. — Скажешь команде: если увидят их флаги — резать снасти и валить прочь. — Что? То есть всё случившееся объяснять мне? А ты чем занят будет? — Тем же, чем всегда, — огрызнулся Хосе, опираясь здоровой рукой о перила и бросив на неё злой взгляд. — Думать головой за всех остальных, пока они мечутся как куры без головы. — Ага, — фыркнула она, не отрывая ладони от пропитанной кровью ткани на боку Эдгара. — Головой думаешь… Особенно когда лезешь на рожон первым. Ты вообще понимаешь, что Вильсон не отступит? Ты перешёл ему дорогу уже не в первый раз. — Он мне её сам подставил, — холодно отрезал Хосе. — И вообще, мне плевать, кто там что не «отступит». Появятся — уйдём. Не появятся — заберём своё золото и покончим с этим делом. Простая схема. — Простая? — прошипела она. — Что простого в том, что половина команды уже шепчется, будто ты окончательно съехал?! Что каждый второй боится, что ты утянешь нас в могилу своей гордостью?! Капитан издевательски хмыкнул: — Если им не нравится — пусть плывут пешком. Договор у нас какой? Пока получаете долю — выполняете мои приказы. Всё. — Ага. До первого мятежа, — в тон ему сказала она, складывая всё обратно, но руку с раны не убирая. Эдгар тихо дернулся, будто пытаясь сделать вдох глубже, чем позволяла боль. Лоб его слегка наморщился, пальцы дрогнули. Деми мгновенно наклонилась: — Кажется, он приходит в себя. — Зря только мылся, посмотри какой потный, — проворчал Хосе, поджав губы так, будто это лично его оскорбило. Девушка бросила на него взгляд, полный усталого раздражения: — Серьёзно? Вот сейчас? — Она не отводила руки от раны, удерживая ткань, чтобы не пропиталась кровью слишком быстро. — Он истекает, а ты жалуешься на пот. Может, ещё полотенце ему подать, раз уж ты такой чистоплотный? — Не нужно ему полотенце, — буркнул Хосе, но уже тише. — Просто… — Он махнул крюком в сторону Эдгара. — Мы его только вытащили, а он уже выглядит так, будто месяц в трюме провёл. И как назло, в этот момент пленник снова пошевелился. На этот раз чуть слышно выдохнул, словно возвращаясь из слишком глубокого сна. Эдгар дёрнулся, брови его едва заметно сошлись, затем разошлись, будто он пытался понять, где находится. Дыхание сбилось на короткий хрип. Потом — медленно, как человек, который вовсе не уверен, что хочет видеть реальность — он приоткрыл глаза. Первые мгновения зрение плыло, расплываясь в тёплых бликах лампы и тёмных силуэтах. Но по мере того, как фокус возвращался, он понял главное: Перед ним, буквально в двух пядях от лица, замерли полторы пары глаз. Деми склонилась ближе, напряжённая, но внимательная — её глаза широко распахнуты, брови вздёрнуты от сосредоточенной тревоги. А рядом — Хосе. Его единственный глаз смотрел не моргая, серьёзный и тяжёлый. Второго, пустого, закрытого кожей и шрамом, естественно, в той паре не хватало — и по этой причине зрелище было ещё более сюрреалистичным. Они оба молчали и просто смотрели. Не шевелясь и даже не дыша громко. Как два хищника над добычей, которую боятся спугнуть… или собираются добить. Эдгар моргнул. Потом снова. Третий раз уже быстрее. И только после этого, наконец, осознав картину перед собой, он вздрогнул всем телом и резко отдёрнул плечо. — Чего вы на меня уставились? — выдавил он сиплым, сорванным голосом. Деми, будто только что вспомнив, что надо вообще-то жить, отпрянула на шаг. Капитан даже не шелохнулся. — Проверяем, жив ли, — спокойно сказал он. — Ошибки быть не должно. — Да уж, — пробормотал Эдгар, морща нос, — чувство… незабываемое. Он попытался приподняться, но тут же скривился от боли и рухнул обратно, будто не понимая, что успело случиться с его телом. — Лежи, — хором сказали оба пирата, причём удивлённо переглянулись, будто впервые согласились в чём-то одновременно. — Поверить не могу, что ты на такое пошёл. — голос сорвался на хриплый шёпот, и Эдгар, прикрыв лицо ладонями, попытался подавить боль. — К моему сожалению, убить я тебя не могу, — лениво произнёс Хосе, пытаясь выглядеть безразличнее некуда. — Так что придётся терпеть тебя ещё недели три. — Три? — Вальден шумно вздохнул, вытягивая ноги, но подчиниться так просто не собирался. — Я столько ждать не буду. Мне нужно вернуться домой как можно скорее. Или ты настолько туп, что собираешься сначала поплавать по своим делам? Хосе махнул крюком, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но лицо его болезненно дёрнулось — Эдгар попал ровно туда, где ему было больно признавать правду. — Sí, sí, sí, — протянул капитан, уставившись куда-то в сторону. — Ты «не будешь ждать». Ты «должен домой». Ты «очень важная птица». Я уже слышал это. И что дальше? Уплывёшь на ближайшей шлюпке? Попробуй. Тебя же первым и поймают. — По крайней мере, не вы, — отрезал Эдгар и попытался подняться. Деми мгновенно положила ладонь ему на плечо, заставляя опуститься обратно. — Не двигайся, — сурово сказала она. — Я не собираюсь сидеть здесь месяц, как тряпка, — процедил он, игнорируя её. — У меня есть дом. Я не игрушка, и не ваша добыча. — Вообще-то — именно добыча, — невозмутимо поправил Хосе. — Очень дорогая, между прочим. Так что советую не рыпаться. Казалось, что Бурбон еле держалась, чтобы не добавить «Вообще-то — именно игрушка, очень дорогая, между прочим». Капитан прислонился к столбику штурвала, скрестив руки, отводя крюк от пальто. — И да, — добавил он с гаденькой ухмылкой, — я действительно сначала поплаваю по своим делам. Потому что если сейчас вернемся — нам заплатят меньше. Подождём месяц, и твой лорд-папочка выложит столько золота, что можно будет купить себе хотя бы пару новых пушек. Или корабль. — Ты говоришь о живом человеке, Хосе. — Ох, perdón, — поклонился капитан. — «Живой человек» меня уже вторую неделю пытается убить тапком, словом, и теперь — собственной тупостью. — Это не тупость, — сквозь зубы пробормотал Эдгар. — Это… необходимость. Я не могу здесь сидеть. Будто бы ты сам сидел на моем месте. Ты бы вел себя так же. Хосе резко вскинул голову, словно эти слова ударили куда сильнее крюка. — ¿Qué? — он даже моргнул несколько раз, будто проверяя, правильно ли услышал. — Я? Я бы вёл себя как ты? Не льсти себе, мальчик, — голос капитана стал сухим, как наждачная бумага. — Если бы я оказался на твоём месте, я бы… Он запнулся. — Я не бросался бы на тех, кто меня тащит из-под ножа. — Но ты бы тоже бежал. Ты бы искал способ вырваться, не жалкий ведь? — Он глотнул воздух, который почему-то казался ему слишком тяжёлым. — Потому что никто не хочет быть вещью. Баден дёрнулся так, как будто Эдгар наступил ему на старую, плохо зажившую рану. — Cállate, — хрипло прошипел он. — Ты нихрена не знаешь. — Ты ведёшь себя так, будто действительно понимаешь, что чувствует пленник. Будто бы… — Не вздумай меня с собой сравнивать, — процедил он. — Мы не одинаковые. И никогда не будем. Ты… Он замолчал, отрывисто втянув воздух. — Ты понятия не имеешь, что я делал, чтобы выжить. И чем жертвовал. У тебя ещё цветочки. — наконец сказал он тихо. — Ах, вижу. Руки-то нет. Хосе замер так неожиданно, что пленнику стало не по себе. Деми вскинула голову, глаза её расширились, явно не ожидав настолько сильной безрассудности крысёныша. «Ну всё…» — читалось у неё на лице. Капитан повернул к юноше голову, и в эту секунду морской ветер показался холоднее обычного. — Что ты сказал? — угрожающе, почти шёпотом выдохнул он. Эдгар уже понял, что перебрал. Но отступать? Нет, поздно. Он только крепче сцепил пальцы на коленях. — Mi mano, — перебил Хосе. — Да. Её нет. И? Теперь он уже не повышал голоса. Наоборот, говорил так спокойно, что от этого становилось только хуже. Он медленно наклонился к Эдгару, опираясь здоровой рукой о борт рядом с ним. — Думаешь, это самое страшное, что со мной случилось? — прошептал он. — Думаешь, я лишился только руки? — Я не это имел в виду. — Ты даже представить не можешь, что я имел в виду, — парировал Хосе, — Потерять руку — это подарок судьбы. — Так, ладно! Хватит, — резко перебила Деми, хлопнув ладонью по сумке с бинтами так. — Мне надоело слушать, как вы меряетесь трагедиями. Это была неудачная шутка. Оба — и Эдгар, и Хосе — одновременно повернули головы к ней, будто только что заметили, что она вообще присутствует. Боцманша вскинула руки и продолжила, не давая им вставить ни слова: — Один потерял руку, другой — голову, судя по всему. Ничего нового. Давайте без очередного боевого крика, пока мне не пришлось выкинуть вас обоих за борт. Эдгар приподнял бровь. — Я голову не терял. — Нет, ты её потерял, — с абсолютно серьёзным видом подтвердила она. — Когда решил спорить с пиратом, который весит вдвое больше тебя. Потом потерял вторую — когда решил нас сдать. И третью — когда наорал на капитана и упомянул отсутствие руки так прямо. — У меня нет трёх голов. — У тебя нет ни одной, — устало заключила она. Хосе фыркнул, но уже без ярости, скорее с раздражённым смешком, будто поневоле признал меткость подкола. Бурбон же продолжила, усаживаясь на перевёрнутую бочку и переворачивая флягу в руках: — Ладно, ближе к делу. Что мы будем делать дальше? Вильсон явно не слепой — он слышал шум, видел народ. Он теперь будет искать нас. А ты, капитан, прекрасно знаешь: его ребята не отстают, пока не вырежут всех свидетелей. Хосе перестал улыбаться. — Я знаю. — Вот и молча думай сам про план. А ты как себя чувствуешь? Эдгар, до этого старающийся выглядеть хотя бы наполовину гордо, вдруг сдулся — будто вопрос Деми попал точно в место, которое он тщательнее всего скрывал. Он моргнул, оторвал взгляд от пола и неловко поправил рубашку, зажмурившись от боли в боку. — По-твоему… нормально, — пробормотал он — Нормально, говорит. Ты только что лежал как дохлая рыба, niño. А если бы не она,— он кивнул на Деми, — кровью бы истёк. Эдгар моментально напрягся: — А если бы не ты, я бы и не был проколот, — огрызнулся он, но голос дрогнул, он слишком устал, чтобы снова начинать полноценную драку. — Хватит. Я спросила по делу. Ты в состоянии стоять? — Да. Просто глубоко дышать больно. — Дышать тебе вообще необязательно, — буркнул Хосе. — Заткнись, — синхронно сказали Деми и Эдгар. Капитан обалдело моргнул, но всё же послушался, бурча себе под нос непонятные для Вальдена слова. Деми удовлетворённо кивнула: — Если ругаешься — значит, жить будет долго и нудно. Вот и отлично. Она приблизилась, придирчиво окинув юношу взглядом, будто рассматривала треснувший кувшин, который всё ещё можно залатать. — Слушай, если станет хуже — скажешь. Я не хочу, чтобы ты сдох посреди ночи. Эдгар покраснел от раздражения: — Не собираюсь я умирать. — Вот и отлично, — кивнула она. — Тогда через время сможем тебя перетащить в каюту. Пока остаёшься здесь, у штурвала. Я лампу оставлю. Он бросил на Деми изучающий взгляд — до этого момента он ещё мог считать её чуть лучше остальных, но теперь понимал: у них одна цель, и она будет на стороне капитана, что бы ни случилось. Эдгар упрямо уселся на место, скрестив руки на груди, не желая делать даже шага. Она приподняла бровь, как будто в его возмущении не было ничего нового — просто ещё один штрих к уже привычной картине «Эдгар Вальден страдает от несправедливости мира». — Да. Пару часов, — повторила она спокойно, отряхивая руки от невидимой пыли. — И радуйся, что не до утра. — До утра бы точно не дожил, — пробормотал капитан, поигрывая крюком. — Вот тогда бы я действительно отдохнул. Эдгар уставился на него так, будто хотел испепелить взглядом. — Очень смешно, — сухо отрезал юноша. — Я вообще-то не шутила, — вставила Деми, кидая капитану косой взгляд. — Мы его еле дотащили. Ещё чуть-чуть тряски — и он бы не очнулся даже. Тебе потом нести его на руках? Со своей одной? Хосе зарычал что-то нечленораздельное на испанском, но замолчал. Наблюдая за их перепалкой, пленник лишь сильнее упрямо скрестил руки. Сидел он прямо как обижённый кот, решивший, что если он не двигается — мир перестанет его трогать. — Я не собираюсь тут сидеть несколько часов, — заявил он наконец, глядя то на Деми, то на Хосе. — Это глупо. Я в порядке. Деми наклонилась, взяла его за подбородок и чуть повернула голову, оценивая цвет лица и глаза. — Ты бледный как мука, — заключила она. — И дышишь будто пробежал пол Европы. Эдгар вырвал подбородок из её руки: — Может, это потому, что вы меня прокололи, тащили по крышам и чуть не уронили с лестницы?! Капитан фыркнул, облокотившись на переборку: — А ты ещё жив. Значит, мы всё сделали верно. — О да, идеально, — прошептал Эдгар, откинувшись к борту. — Ладно, слушай. Если прямо сейчас попробуешь идти — у тебя закружится голова, ты упадёшь, и мне придётся тебя ловить. А я тебя ловить не собираюсь. И уж зашивать тем более. — Спасибо за честность, — буркнул Эдгар. — Это не честность, это предупреждение, — поправила она. Хосе повернулся, собираясь уже уйти, но бросил через плечо: — Сиди. Не вздумай шататься по палубе. Если свалишься за борт — даже нырять не стану. — А я тебя и не просил, — тут же огрызнулся Вальден. Капитан уже скрылся в темноте, а Деми, проходя мимо, аккуратно поставила лампу ближе, чтобы свет падал на Эдгара. — Потерпи, — сказала она вполголоса. — Мы не против тебя, Эдгар. Просто хочешь ты или нет — ты сейчас самый важный кусок товара на всём корабле. — Ну и чего это мне тогда всю ночь сидеть тут? — Подышишь свежим воздухом. Крысы у тебя в трюме будут не очень рады тебе. Не спрыгнешь ведь, — спокойно ответила Деми, даже не оборачиваясь, будто заранее знала все его варианты. — Во-первых, ты сейчас еле стоишь, не то что прыгаешь. Во-вторых, волна высокая, течение сильное, ночь тёмная — тебя смоет раньше, чем ты успеешь придумать что-то умное. — А если вдруг решишь сделать глупость — я услышу. Я всегда слышу, — Послышалось где-то внизу, будто в подтверждение своих же слов. Эдгар метнул в сторону звука злой взгляд, но в тёмноватой полутьме палубы это вышло скорее комичным, чем угрожающим. Он шумно выдохнул и откинулся назад, упрямо цепляясь пальцами за края рубашки, будто демонстративно показывая, что никуда не пойдет, но и сидеть смирно не собирается. Деми кивнула куда-то в сторону, и лишь тогда Эдгар заметил: в нескольких метрах маячат двое из команды, внимательно следящие за происходящим. — Видишь? Даже если бы захотел прыгнуть — тебе бы не дали. Он закатил глаза и буркнул: — Великолепно. Значит, мне ещё и охрана полагается. — Ты важный, — вновь отозвался Хосе, подслушивая весь разговор из под тени. — Привыкай. Тишина наступила почти сразу после того, как шаги Хосе и Деми растворились в глубине палубы. Лампа, оставленная рядом, бросала тёплое, неравномерное свечение, делая всё вокруг одновременно уютным и чужим, слишком спокойным для такого места. Дежурные вели себя так, будто и не замечали Эдгара, но любопытство всё равно просачивалось. Он отвернулся, сделав вид, что не слышит их перешептывания. Злость внутри всё ещё тлела, но силы злиться уже не было — тело ныло, жар снова поднимался, но не тот жуткий, раздирающий, а спокойный, будто остаточный. Он прикусил губу и подтянул колени ближе, в попытке хоть как-то устроиться поудобнее и избежать боли в боку. Время тянулось мучительно медленно. Слышались вздохи моря, редкие крики чаек где-то высоко, шаги тех двоих, сменяющиеся длинными периодами скуки. Эдгар несколько раз едва не провалился в сон — голова покачивалась, веки тяжелели, но стоило ему чуть позволить себе закрыть глаза, как борт скрипел или кто-то кашлял, и он снова вскидывался. При свете лампы он мог заметить следы от чужих рук на своих запястьях, рассмотреть полученную крюком рану и порванную рубашку. Выглядит он сейчас уж очень жалко. Через полчаса послышались новые шаги. Те, кто стоял на дежурстве, почти одновременно распрямились, будто наконец получили разрешение уйти. На смену вышли двое других, судя по походке, более уверенные и явно опытные. При лунном свете их не особо было видно. Только теперь он узнал в одном из них того неприятного Олуха, что всегда приносил ему еды. Матрос, узнавший его в ответ, приподнял бровь. — О. Так ты жив, — произнёс он с той же раздражающе спокойной наглостью. — А по кораблю говорили, будто уже сдох. Эдгар скривился, но не успел ничего ответить, как тот уже подошёл ближе, присел на корточки почти напротив, словно рассматривал странный экспонат. — И что ты натворил? — продолжил он, покосившись на перебинтованный бок. — Ты ж был в трюме. А теперь… вон, у штурвала сидишь как господин. Второй подошел следом, как оказалось, то был всего лишь рыжий. — Его капитан так усадил. Не слышал? — Ага. Только почему? — не унимался первый, уже раздражённо, будто его личная логика пострадала. — Капитан за всю жизнь ни за кого так не прыгал. А тут… что? Ты ему кто? Сынок потерянный? Эдгар зло выплюнул: — Тебе-то какое дело? Матрос прищурился. Похоже, он не ожидал дерзости, ни от товара, ни от полумёртвого парня. — Моё дело — не отгрести от капитана, если ты ещё раз вздумаешь умереть не вовремя, — грубо ответил он, ткнув пальцем куда-то в сторону его бинтов. — Вот и спрашиваю: ты вообще собираешься жить? — Я не… — Эдгар попытался выпрямиться, но внутри кольнуло так резко, что он только скривился. — Я никуда не собираюсь умирать. — Ну вот, — удовлетворённо отозвался тот. — Это уже радует. Хотя… — Хватит. Нам приказано за ним следить, а не трепать. Пойдем уже. — Да расслабься ты, — фыркнул он, но отступил на шаг, опираясь о штурвал. — Всё равно никто толком не объяснил, что произошло. Говорят, он сам на нож прыгнул. Другие говорят, что капитан его за борт тащил. Столько версий за какой-то час. Ну? Он снова ткнул подбородком в сторону пленника: — Расскажешь? Или твоя драгоценная глотка только на оскорбления способна? Эдгар медленно выдохнул. Голова кружилась, всё тело ныло, а этот идиот лез в душу с сапогами. Но в глубине было и странное удовлетворение: команда ничего не знает. Не знает про Вильсона, про выкуп. Про то, что он — не пленник, а ходячая нажива. Он медленно поднял глаза на матроса и холодно бросил: — Если бы знал, что у вас тут такие тупые, заранее прыгнул бы за борт. Матрос фыркнул, уже собираясь выдать что-то обидное… но замолчал. Рыжий снова вмешался: — Всё. Оставь его. — Иди погуляй, сопляк. Чего раскомандовался? — Всё, — повторил рыжий, твёрже. — Приказ есть приказ. Хватит на него давить. — Ты чё, командиром себя возомнил? — осклабился первый, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Дежурим оба. Я ему слово скажу — ты уже лезешь. — Потому что ты ведёшь себя как идиот, — спокойно сказал парень. — Что?! — глухо рявкнул Олух. — Повтори. — Как. Идиот, — отчётливо повторил рыжий, не отходя назад ни на сантиметр. — Нас сюда поставили наблюдать, а не выяснять, кто круче. Если хочешь меряться силами — подожди до смены. — А если я не хочу ждать? — прищурился первый, шагнув ближе. Рыжий не двинулся. И это бесило второго ещё сильнее. — Знаешь, что я думаю? — продолжил Олух, наклоняясь прямо к его лицу. — Думаю, ты слишком борзый для новичка. Решил, что раз капитан дал тебе пару поручений, можешь здесь приказывать? — Нет, — покачал головой рыжий. — И я не новичок. Я тут больше года, если ты слепой. — Больше года, говоришь? — протянул он, будто пробуя слова на вкус. — Тогда ты просто трусливый ублюдок, раз прятался всё это время в трюме. Новичок ты или нет — разницы нет. Для меня ты никто. Парень чуть приподнял голову, медленно выдыхая. — Знаешь что, — произнёс он тихо, почти шепотом. — Иди ты… Он не договорил, а развернулся резко, шагнув к трапу, будто ему срочно требовалось уйти, иначе он сам кого-нибудь скинет за борт. — Отлично! — крикнул вдогонку Олух. — Иди поплачь в свои ящики! Рыжий не обернулся, лишь поднял руку — жест настолько понятный, что переводить его не требовалось. Потом исчез в темноте у люка, не желая иметь с этим больше ничего общего. Пират фыркнул, затем довольно хмыкнул и бросил оценивающий взгляд на Эдгара. — Ты сам еду разносишь, выпендрежник. — усмехнулся Вальден, явно имея больше симпатии к рыжему, хоть отношения у них и были натянутыми. Он повернул голову медленно, будто не сразу понял, что пленник посмел открыть рот. Его глаза прищурились сначала от удивления, потом от нарастающей злости. — Повтори, — процедил он. — Давай, умник. Повтори, что сказал. Эдгар даже не дёрнулся. Только чуть сильнее приподнял бровь, будто ему лень было пересказывать. — Говорю, ты тоже разносишь еду, — повторил он. — Значит, вы с ним на одном уровне. Только он хотя бы не ведёт себя как обиженный бык. — Ты… щенок… — прорычал широколобый, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я тебя сейчас… — А капитан будет рад, — перебил Эдгар, уставшись на него почти безразлично. — Поднимешь руку на товар — и отправишься кормить рыб. На меня ушло немало, чтобы подлатать. Олух мрачно втянул воздух, потом зло сплюнул через плечо. — Ты насосал на такое отношение к себе, да? Уж больно быстро ты поднялся. Уж больно быстро ты тут поднялся. Не каждый пленник у нас получает охрану, лампу и сидит у штурвала, словно маленький принц. — Эй! Остынь. Не переходи границ. — громко крикнул рыжий через весь корабль, явно вслушиваясь в их разговор. — Да пошёл ты, — огрызнулся он, не повернувшись. — Капитан за него так жопу рвёт, будто он ему… — он выразительно двинул бровями, — Друг. Даже очень близкий. Пленник медленно поднял глаза, зло двинув челюстью. Так вот что думают о нём эти отбросы? — Ты так от зависти страдаешь или просто мстишь? — холодно спросил он, наклоняя голову чуть в сторону. — Я смотрю, ты без оскорблений двух слов связать не можешь. Олух будто поднялся на цыпочки, настолько раздулся от ярости. — Да кто ты вообще такой, чтоб мне рот закрывать, а?! — завопил он. — Сидишь тут, важный… Говорят, что за тебя заплатят столько золота, что корабль перекосит. Так, может, и правда насосал? — Заткнись, — повторил рыжий, уже подходя ближе. — Я серьёзно. — А тебе что? — пират резко повернулся к нему. — Тоже по нему сохнешь? Или надеешься, что он хоть на тебя посмотрит? Да он в городе бабу не различил бы от козы! — Если бы я и занимался тем, что ты сейчас так красочно описал, — произнёс Вальден мягко, — Я бы начал с тебя. Чтобы ты наконец перестал мечтать и хоть раз заимел возможность. В этом нет ничего интересного. — Ты… Ты охренел… — Олух растерялся, злость дрогнула, как пресловутая струна. Рыжий шагнул вперёд, становясь чуть между ними. Но судя по мелькнувшей тени на его лице, слова Вальдена его развеселили. Выглядит так, будто вот-вот лопнет. — Всё. Хватит. Если хочешь доказать, что ты мужик — иди и драку затей с кем-то, кто может дать сдачи. Капитан тебя же прибьёт. — Да мне плевать на капитана! — Олух шагнул вперёд, но второй выставил руку, не давая приблизиться. — Так уходи, в чём проблема? — бросил он с откровенным презрением. — Польза от тебя всё равно нулевая. Он смотрел на товарища так, будто тот был не угрозой, а мусором под ногами. Пират замер на секунду, не привыкший к тому, что его обрывают мальчишки. Лицо перекосило от ярости. — Вот ведь… — прошипел он, обводя их взглядом, словно выбирал, кого бы ударить первым. — Не делай вид, что у тебя есть выбор, — отрезал рыжий. — Шагай. Несколько долгих секунд стояло тяжёлое, плотное молчание. Олух сжал кулаки, дыхание стало громче шума волн. Но похоже, что-то в нём всё-таки позорно сдулось — может, понимание, что капитан не потерпит драки между своими. Может то, что мальчишка даже не дрогнул. — Сидите тут, боги местные, — бросил он через плечо. — Подумаю ещё, нужен ли мне такой цирк. Он потопал куда-то вниз, нарочно громко хлопнув дверью так, что доски дрогнули. Рыжий некоторое время стоял неподвижно, глядя ему вслед так, будто прожигал взглядом дыру через весь корабль. В скулах ходили желваки — он старался держать лицо, но раздражение выдавалось в каждом коротком, нервном вдохе. Придется теперь дежурить в одиночку. — Угу, иди, думай, — пробормотал он себе под нос, тихо, почти беззвучно, чтобы не услышали. — С твоим мозгом надолго хватит… Он резко дернул плечом, будто сбрасывая остатки злости, и обернулся к Эдгару. На секунду задержался, взгляд скользнул по его ране, по зажатым в кулак пальцам, по выражению лица, в котором упёртость боролась с болью. Но мальчишка ничего не сказал. Он развернулся и ушёл в другой конец корабля — туда, где было темнее, где дежурным обычно нечего делать, кроме как сидеть и слушать, как море бьётся о борта. Этим он и собирался заняться. Шаги его были быстрыми, почти злые, но постепенно стихли, растворившись в ночном скрипе мачт. Неожиданно было застать ссору между товарищей. Следующие дни на корабле тянулись медленно, мучительно и однообразно — настолько, что Эдгар вскоре перестал понимать, утро сейчас или ночь. Он жил будто внутри вязкой, бесконечной петли: скрип двери — морда Олуха с миской — короткая прогулка на палубу под присмотром, и снова — трюм, тень, теснота, сырой запах дерева. Даже его упрямства, обычно бездонного, теперь едва хватало, чтобы сопротивляться. Какой смысл злиться вслух, если от этого становилось только хуже и физически, и морально? Но внутри… внутри всё бурлило, кипело, будто он сам стал котлом, который намеренно держат на огне. Злость жгла его изнутри, медленно и мучительно. Сначала — лёгкая искра, раздражение за тем, как хлопает дверь. Потом — когда ключ поворачивался в замке, отрезая даже иллюзию свободы — эта искра разрасталась. И с каждым днём становилась всё более похожей на пламя, которое вот-вот вырвется наружу. Его бесило буквально всё. Эти деревянные стены, такие близкие, что будто сжимались вокруг него с каждой минутой. Эти коробки с крупой, вытряхнутые на пол в тот день, когда он потерял равновесие от боли в боку — боль, кстати, никуда не делась. Она саднила, тянула, отдавала жаром под рёбра, и иногда от одного неловкого движения в глазах темнело. Даже тишина бесила, давала слишком много времени думать. А думать было о чём. Например об Олухе, который приносил ему еду. Он будто ждал, что Эдгар однажды не сможет подняться за миску. Они с тех пор не перемолвились ни словом, но их взгляды — тяжёлые и колючие — говорили гораздо больше. А потом мысли возвращались к тому, что случилось с Вильсоном. И каждый раз от этого внутри холодело. Думать даже не хотелось. Рисовать было больше не на чем. Бумага закончилась, и с ней закончился единственный способ хоть немного держать голову в порядке. Теперь он, словно зверёк в клетке, ходил по маленькому пространству, пока не наткнулся на крупу, рассыпанную по полу. Она скрипела под ногами, раздражала, портила шаг, как песок в ботинках. Он в раздражении раздавил пару зёрен ботинком, но потом… все же присел. И начал перебирать крупу пальцами. Бессмысленное, детское, никчёмное занятие — но оно давало хоть что-то: иллюзию порядка, контроль над хаосом. Если всматриваться достаточно долго, даже беспорядок можно превратить в узор. Вот так он и сидел, плечи дрожат от боли в боку, пальцы перебирают зерно, а в голове жгучие мысли, как соль на ране. В тишине трюма зерно цепко шуршало под его пальцами, складываясь в простые, почти детские узоры — единственное, что хоть немного спасало его в этой бесконечной, мучительной петле. Но дверь скрипнула так резко, что Эдгар вздрогнул — пальцы машинально сжались, смяв узор из крупы в бесформенное пятно. Он даже не успел поднять голову, а по шагам уже понял, кто это. Олух остановился прямо на пороге, задержался на секунду и громко, подчеркнуто шумно фыркнул. — Ты чё тут… — он наклонил голову, щурясь в полумраке, — …хернёй занимаешься? В руках у него была миска — опять какая-то тёплая, парящая бурой жижей еда, вроде супа, который экипаж стыдливо называет «похлёбкой». Он поставил остановился рядом с Эдгаром, но не уходил, а стоял, разглядывая, как тот сидит на полу, в куче крупы, с перекошенным от злости и боли лицом. — Вот это ты докатился, художник. — усмехнулся матрос, не собираясь отдавать ему еду. — Рисовал-рисовал, а теперь… зерно руками двигаешь. Совсем крыша поехала? Он сморщил нос, оглядывая трюм, словно жаловался на запах, которого сам же и принес. — Заткнись и делай свою работу. Можешь уходить, раз закончил. — огрызнулся Эдгар, собирая все зерно обратно в кучку. Матрос усмехнулся так, будто ждал этого ответа. — О-о, проснулся петушок, — протянул он, опираясь плечом о косяк. — Слышал бы тебя капитан… сразу бы понял, как «важный товар» у нас себя чувствует. Он сделал пару ленивых шагов ближе, глядя сверху вниз, как Эдгар собирает зёрна обеими руками. Вальден сжал зубы, но не поднял головы. Рука невольно дернулась к боку — тупая боль резанула под рёбрами, прокатилась по животу. Матрос это заметил и хмыкнул: — А-а, так вот почему злой. Рана болит, да? А ведь капитан так переживает! Ну, держись. Это только начало. — Ещё слова скажешь — я твоей миске тебя утоплю. — произнёс он тихо, но так, что сомнений не осталось. Олух поднял брови, притворно удивлённый. — Ой, страшно, — протянул он. — Прям до усрачки. Думаешь, у тебя крыша есть? Капитанчик сюда не заглядывал, вы что, поссорились? — Почему ты так прицепился к этому? Матрос ухмыльнулся шире, словно только и ждал этого вопроса. — Почему? — передразнил он, вытягивая слово. — Да потому что ты тут неделю как ласковый котёнок сидел, а теперь вдруг — бац! — капитанчик тебя из трюма вытаскивает, купает, носит на руках, а ты снова тут. Как так вышло, а? Он ткнул пальцем в сторону Эдгара, не приближаясь, но с выражением человека, который уверен, что угадал самую гадкую правду. — Ты даже не отрицаешь. Дерьмом его обкладываешь, а всё равно… он тебя защищает. Пленник нахмурился, но матрос не дал ему слова сказать: — Так вот мне и интересно. Сильно интересно. Упал ты с пьедестала? Воняет от тебя не меньше, чем от меня теперь, — он кивнул куда-то в угол. — И капитан, похоже, понял, что из тебя толку меньше, чем он рассчитывал. Раз снова тут сидишь. Он наклонил голову, словно рассматривая рисунок на полу, а не человека. — А может… — голос его стал тягучим, насмешливым, — ты всё-таки ему что-то сделал? Или он тебе? Потому что похоже… — он сделал круг рукой, указывая на пустой трюм, скрюченный Эдгаров силуэт, рану под рубахой, — …что любимчику капитана больше не доверяют. — Ты слишком много об этом думаешь. Мусолишь одну тему, так завидно? — Чему, спрашивается? Что тебя тут держат, как дохлого петуха на рынке? Или тому, что капитан проткнул тебя своим крюком, а теперь боится выпускать из виду? Он подошёл ближе, не на расстояние удара, но достаточно, чтобы Эдгар почувствовал запах перегара и пота. — Ты думаешь, что если разок побывал у него на руках, то теперь какой-то особенный? — он наклонился вперёд. — Да ты игрушка, Вальден. Нелепая, хрупкая, дорогая игрушка, за которую он надеется получить выкуп… Он поднял бровь, ухмыляясь: — И знаешь что? Ты прав. Я думаю об этом много. Потому что ты хоть и сидишь в дерьме, но сидишь ведь выше меня. А я должен смотреть, как ты тут командуешь, как тебя защищают, как капитан за тебя глотку рвёт. Он окинул пленника презрительным взглядом сверху вниз: — И всё это без причины. Ни за какие деньги так бережно в товару не относятся. Как ты так задницу ему подставлял? Эдгар дернулся, кровь мгновенно ударила в уши. — Повтори, — выдохнул он угрозой. — Попробуй ещё раз. Пират расхохотался громко, хрипло, будто специально, чтобы разозлить ещё больше. — Гляньте на него, гвоздик обиженный. Щека уже в цвет, а он всё тявкает… Он протянул руку, как будто хотел потрепать Эдгара по щеке, и это стало ошибкой. Он отступил на шаг, резко, почти с хищной резкостью, так, что посуда на подносе звякнула. — Ещё раз полезешь — пальцы сломаю, — бросил он, глаза вспыхнули. — Я тебе не шлюха. Пират перестал ухмыляться. Лицо у него стало тускнее, тяжелее. — Ой-ой. Злится. Слушай, художник… — он наконец шумно опускает поднос, и в следующую секунду ухватил Вальдена за воротник, рванув на себя. — На корабле за такие слова трюмы чистят зубами. Эдгар оттолкнул его, не думая, то был чистый рефлекс. — А-а, — протянул он. — так наш капитанчик просто дерзких любит. Ну ничего, и не таких усмиряли. Он едва успел моргнуть, как пират резко шагнул к нему уже без ухмылки. Пальцы, грубые, мозолистые, вцепились ему в локоть, заставляя отступить к стене. — Так вот ты какой, — пробормотал он, наклоняясь ближе. — Дерзкий, горячий… понятно теперь, что Хосе в тебе нашёл. Эдгар вскинул подбородок, хотя сердце колотилось куда быстрее, чем хотелось бы показать. — Отвали, — процедил он. Пират будто и не услышал. Провёл взглядом по его груди, по шее — слишком открыто и нагло. — Можешь и быковать, — продолжил он, приближаясь ещё на полшага. Он протянул руку к его лицу, как будто собирался ухватить за подбородок, повернуть к себе, рассмотреть поближе. — Но ты здесь не хозяин. И уж точно не кап… Эдгар резко дёрнулся в сторону, вырываясь, и ударил ладонью по его запястью. Глаза у него сузились. — Ещё раз меня тронешь — и я тебя порежу. Пират оскалился. — Ох, нравится мне этот огонь… — выдохнул он и внезапно прижал его к стене всем телом, не грубо, но так, чтобы Эдгар почувствовал его силу. Оба запястья оказалось в его захвате, а другой рукой он почти коснулся его волос, скользнув по ним, как будто проверяя, как тот отреагирует. — Не дергайся, — прошипел он. — Можешь звать Хосе. Он всё равно не услышит сразу. У Эдгара стало холодно в груди. Нет-нет-нет, что он делает? Он резко выдохнул ему в лицо: — Отойди. Он ударил пирата коленом в живот со всей силы, вложив в движение весь накопленный за день яд. Пират согнулся, хрипло выдохнул и тут же врезал кулаком в его рану. Боль резанула так резко, что Эдгар невольно вскрикнул, тут же обмякнув. — Ах ты мелкая тварь, — прошипел пират, снова перехватывая его, — думаешь, раз капитан тебя гладит по голове, то бессмертный? Вальден хмурится, в конце концов, плюнув ему в лицо. Пират замер на миг, ошалело моргнул — а затем взревел и толкнул его обратно к стене так сильно, что у Эдгара потемнело в глазах. Он попытался ударить снова — кулаком по челюсти, потом локтем в шею, цепляясь за любую возможность. Двигался он быстро, злостью дерзостью, отчаянно. Но каждый его удар сквозь боль, сквозь слабость, был слишком лёгким против тяжёлой, грубой силы противника. Пират поймал его за ворот рубахи, рванул вниз и швырнул на пол. Спина Эдгара больно ударилась о доски и зерна; с губ сорвался хрип, но он тут же перекатился, пытаясь встать. Грубая нога придавила его обратно. — Лежать, — рявкнул пират. — Слышал? Ле-жать. Эдгар схватил его за щиколотку обеими руками и со всей яростью дёрнул. Идея была хорошей, будь силы чуть больше. Пират лишь пошатнулся. — Дерётся, как котёнок, — хохотнул он, наклоняясь ниже. — Но смелый. Смелый, сука, это да. Рука потянулась к его волосам — намеренно медленно, с издевательской нежностью. Вальден воспользовался этим, ударил его снизу по горлу, хоть это было уже не красиво и не по-правилам. Пират закашлялся, но тут же влепил ему кулаком по скуле. В глазах у Эдгара брызнули искры, мир качнулся. Он снова попытался подняться — и снова получил удар, на этот раз в плечо; рука онемела. Он дрался до последнего, пока тело не перестало слушаться. Пока пират не прижал его к полу тяжестью всего корпуса, лишая воздуха, движения, возможности хоть как-то сопротивляться. — Всё, — процедил он, горячо дыша у Эдгарова уха. — Ты проиграл. Пальцы легли ему на щеку почти ласково, но от этого было только хуже. — Но было приятно поиграть. Вальден задыхался, глотая воздух рывками, пока пытался оттолкнуть его руку. Пальцы дрожали от злости, от боли в боку, и от страха тоже. Он не может просто проиграть. Но пират усмехнулся, будто увидел что-то смешное, и его ладонь вдруг легко, почти небрежно, скользнула Эдгару на затылок. Олух встал с места, вынуждая пленника последовать его примеру и встать на колени. — Эй… — протянул он лениво, притягивая его голову ближе — не оставляя сомнений, к чему именно. — Раз уж капитану всё сделал, чего ты мне-то упираешься? У него перехватило дыхание. Даже не от паники, а от чистой, обжигающей ярости. — Да как ты смеешь?! — сорвалось у него с хрипом, гораздо громче, чем требовала ситуация. Он рванулся резко, как раненый зверь, впившись пальцами в запястье пирата. Пытаясь оттащить, вывернуть, сломать, если получится. Пират охнул, скорее не от боли, а от удивления. — О-о. Вот это мне нравится. Он наклонился ближе, и его тень упала на лицо Эдгара. — А вообще… — протянул он почти шёпотом, — если не вглядываться или глаза закрыть… ты и правда на девчонку похож. Вальден мгновенно вскипел. Он ударил ладонью по лицу, ногой по колену, пальцами куда попадёт. Ударил так отчаянно, что пират отшатнулся, выпустив его на секунду. Эдгар попытался подняться, но тот схватил его за рубаху, рывком вернув обратно и толкнул к стене. Спина больно встретила грубую доску. — А ну стой, красавица, — осклабился пират, — не обижайся, я ж хвалю. — Заткнись! — Эдгар прыгнул снова, едва удерживая равновесие, заехав ему по челюсти. Пират качнулся, проведя языком по рассеченной губе. — Ну всё. Игры закончились. Он бросился на него всей массой. Эдгар попытался увернуться, но боль в боку снова резанула, дыхание сбилось — и через миг пират снова нависал над ним, прижимая к полу, удерживая за запястья так, что кожа под пальцами побелела. — Да угомонись ты, — рявкнул он, — пока я добрый. Эдгар дёрнулся ещё раз, но пират легко перехватил его, придавив так, что любой дальнейший рывок был бесполезен. — Не девочка, говоришь? — хмыкнул он, наклоняясь. — А ведёшь себя прям как она. — Какого хрена вы тут творите? Голос резанул воздух, как нож. Пират вздрогнул, не сразу отстраняясь. Только раздраженно повернул голову, распознав голос. Рыжий стоял в дверях трюма, лампа в руке дрожала от того, как сильно он сжимал её за ручку. — Тебя что, — он сделал быстрые шаги внутрь, — Совсем с катушек сорвало? Пират фыркнул, даже не вставая. — А тебе что? Дежурство же у нас общее. Проверяю, чтоб девчонка не сбежала. — Встань, — жёстко сказал рыжий. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Олух, — ревнуешь своего дружка? Когда это вы успели? Он шагнул быстрее, чем можно было ожидать от его худой фигуры, — и просто ударил. Лампа упала на пол, покатившись к рассыпанным зернам. Пират дернулся, потерял равновесие и отпустил Эдгара, который сразу отпрянул, упираясь плечом в мешок, хватая воздух рваными вдохами. — Ты что творишь, щенок?! — заорал он, поднимаясь сразу же. — Спасаю твою тупую жизнь, — процедил рыжий. — Потому что если капитан узнает, что ты полез к нему, тебя рыбам скормят. Не доживёшь до утра. — Да никто ничего не узнает! — рявкнул пират, наступая на него. — Я узнал. И я скажу! Они оказались лицом к лицу — рыжий ниже, легче, но в глазах у него было то выражение, что заставляет даже пьяного задуматься, стоит ли делать следующий шаг. Пират колебался от злости, которая искала выход. Но потом плюнул под ноги, зыркнул на Эдгара, будто тот был причиной всех его проблем. — Думаешь, я тут один такой был? — он ткнул себе в грудь большим пальцем. — Я это делал десятки раз, понял? И никто — никто — даже пальцем не тронул за такого рода забавы. На то мы и пираты, дурень! Тут правила простые: кто сильнее — тот и берёт. А этот… — он кивнул в сторону Эдгара с презрительной ухмылкой, — сам виноват, что провоцирует всех вокруг. Рыжий не шелохнулся. Только лицо его стало ещё краснее, будто собиралось стать под цвет волос. — Ты не в праве меня останавливать, — продолжал пират, чувствуя, что увлекается. — И капитан мне слова не скажет. Он не полезет защищать этот кусок дерьма, пока тот не помер. Понятно тебе? — Понятно? — передразнил мальчик, проглатывая ярость. — Мне понятно, что завтра тебя на корабле уже не будет! Пират оскалился, уже собираясь схватить его за грудки. — Да ты… Но рыжий, не желая больше слушать, ухватил его за ворот и толкнул вперёд. Пират ударился плечом о переборку, глухо застонал — но не стал подниматься снова. Он понял: дальше будет драка, а смысл? Перед капитаном он всё равно облажался. Он плюнул на пол в последний раз, вытирая кровавый рот тыльной стороной ладони. — Да подавись ты своим капитанчиком, — буркнул он. — И своим выскочкой. И ушёл, не оглядываясь, громко хлопнув дверью так, что лампа на полу дрогнула. Тишина накрыла трюм. Рыжий медленно выдохнул, разжимая кулаки — на пальцах осталась грязь и кровь пирата. Он обернулся к Вальдену — тот сидел на полу, всё ещё тяжело дыша, пальцы сжаты, как когти. Он наблюдал за перепалкой пиратов, вот только это его уже совсем не заботило. Пират все же промолчал, оставив пленника наедине в трюме.