Часть 7
14 мая 2026 г., 19:35
Эдгар сделал несколько неверных шагов, стараясь ступать на цыпочках, но подошвы его сапог предательски постукивали по сухому дереву. Коридор казался бесконечным, а двери — совершенно одинаковыми, вынуждая его судорожно оглядывался.
«Каюта в конце... Самая большая дверь», — твердил он про себя, сжимая в кулаке подол, который так и норовил зацепиться за какую-нибудь щепку.
Они с Деми разделились всего ничего, но без её уверенной спины впереди Эдгар чувствовал себя беспомощным.
Какого черта он вообще здесь делает, если они разделились? А если его поймают? А если её поймают?! Он бы даже не смог найти каюту без помощи мимо проходящих женщин.
Внезапно палуба над головой вздрогнула. Сверху донесся тяжелый топот сапог и надтреснутый голос, выкрикивающий приказ. Эдгар замер, вжавшись в нишу между дверями.
Он представил, как его находят здесь, одинокую, дрожащую «даму» в пустом коридоре офицерских кают. Этого только не хватало.
Голоса наверху стали громче. Кто-то начал спускаться по трапу.
Сделав глубокий вдох, который едва не разорвал шнуровку, он решительно шагнул к той самой двери в конце коридора. Неуверенно подобрав юбки повыше, чтобы они не шуршали по половицам, он замер у угла, боясь высунуться.
Не может быть, чтобы капитанская каюта пустовала. И чтобы была открыта. Да и сам он ни за что не полезет туда без Деми.
Он щурится, высовываясь из-за угла, не решаясь подойти ближе к двери. Если бы он не был занят своими мыслями, то заметил бы, как громко стучат чужие сапоги сзади.
Послышался незнакомый голос, от которого в корсете стало ещё теснее. Речь он не разобрал, но сразу же понял, что говорят на испанском.
Он также понимал, что стоит ему повернуться, и свет фонаря выхватит его слишком резкие скулы, слишком широкую челюсть и проклятый кадык. Он прижал ладонь к лицу, якобы поправляя выбившийся локон.
— Вы заблудились? — к великому сожалению повторил незнакомец уже по-другому.
— Нет, я просто… жду кое-кого. — прозвучало неестественным голосом, от которого стало стыдно перед собой.
— Ждете? — голос незнакомца прозвучал довольно вежливо. — Здесь не место для ожиданий, сеньорита. Это коридор офицерских кают. Ваших... подруг проводили в кают-компанию палубой выше.
Он попытался выжать из себя самый высокий, самый женский шепот, на который был способен.
— Моя госпожа... — выдохнул он, стараясь придать словам мягкость, — она зашла внутрь. Я жду её.
Он намеренно сгорбил плечи, пытаясь казаться ниже, и еще сильнее вжался в угол. Но офицер не уходил. Напротив, Эдгар почувствовал, как тот сделал еще шаг, вторгаясь в его личное пространство.
— Ваша госпожа? — офицер хмыкнул. — В каюте капитана? Он сейчас на юте, принимает рапорт. Каюта должна быть пуста.
— Вы уверены? — с наигранным страхом сказал он. — Тогда можете проверить? Я не уверена, можно ли мне…
Он полуобернулся, выставляя вперед плечо и пряча нижнюю часть лица за ладонью. В неверном, пляшущем свете фонаря он выглядел как перепуганная до смерти молодая женщина, чьи огромные глаза блестели в полумраке.
— Не уверены?
— Она велела мне ждать здесь! — выдохнул он, делая шаг назад. — Если там никого нет, значит, она... О, сеньор, проверьте, умоляю!
Испанец хмыкнул, поправляя перевязь сабли. Видимо, перспектива застать в каюте капитана заблудившуюся знатную даму показалась ему куда более заманчивой, чем допрос дрожащей служанки.
— Стой здесь, — коротко бросил он, чеканя шаги и направляясь к массивной двери с гербом. — Если это шутка, ты проведешь остаток ночи в карцере.
Эдгар замер, вжавшись в стену. Он видел, как спина офицера удаляется. Раз... два... три шага. Офицер потянулся к позолоченной ручке двери, на мгновение отвернувшись от коридора. Дверь не поддалась — она была заперта изнутри.
В ту же секунду из-за тяжелого дуба донесся грохот, вынудивший замереть даже Вальдена за углом. Сердце ухнуло куда-то в район желудка.
Быть не может, это Деми?
— Сеньорита? — офицер у двери нахмурился, его рука легла на эфес сабли. Он явно не ожидал застать за закрытой дверью капитана драку. — Капитан? У вас всё в порядке?
Он тут же обернулся к Эдгару.
— Твоя «госпожа», говоришь? Кто там с ней?
Вальден не убежал, а сделал шаг вперед, забыв о походке и прикиде. Юбка зашуршала по полу, когда он, охваченный безрассудным порывом спасти напарницу, рванулся к двери.
В этот момент за дверью раздался оглушительный треск — судя по звуку, кто-то проломил шкаф, не меньше. Дверь ощутимо содрогнулась.
— Откройте! — прокричал он уже своим настоящим голосом, сорвавшись на хриплый бас.
Испанец опешил. Он перевел взгляд с расшитого корсажа на лицо Эдгара, которое теперь было в паре сантиметров от его собственного. Офицер что-то быстро забормотал на своем, хватая Вальдена за плечо, чтобы оттащить от входа, но договорить не успел.
Дверь распахнулась от мощного пинка, и их обоих размазало по стене коридора.
Мимо пронеслась рыжая тень. Она выглядела так, будто только что вылезла из мясорубки, но лишь на секунду мазнула по ним взглядом и припустила по коридору. Офицер пару секунд тупо смотрел на пустой дверной проем и на Эдгара, но инстинкт взял свое. Толкнув Вальдена в грудь так, что тот едва не сел на пол повторно, испанец бросился в погоню, на ходу выкрикивая приказы и призывая на помощь караул.
Дверь висела на одной жалкой петле. Эдгар, тяжело дыша и поправляя съехавший корсет, заглянул внутрь.
Пора бы ему тоже бежать.
Из-за обломков стола, тяжело опираясь на деревянный протез, поднимался Вильсон. Его лицо, знакомое до каждой морщины, было перекошено от бешенства. У Эдгара мгновенно взмокла спина.
— Куда она ушла?! — взревел старик, делая тяжелый шаг вперед. — Отвечай, дрянь, или я вытрясу из тебя дух прямо здесь!
Одним мощным рывком Вильсон преодолел расстояние между ними, его рука вцепилась в плечо Эдгара, сминая дорогую ткань как бумагу.
— Я не знаю!
Он честно попытался изобразить женский писк, но связки подвели — от ужаса голос сорвался.
Вильсон замер. Его кулак застыл в паре дюймов от лица Эдгара. Он прищурился, вглядываясь в «сеньориту» сквозь слой макияжа. Взгляд старика медленно пополз по широким плечам, кадыку и остановился на глазах.
— Вальден? — выдохнул он.
Ярость мгновенно сменилась недоумением. Вильсон на секунду онемел, проходя все стадии от неверия до осознания. Он окинул взглядом помятые кружева, небрежные волосы и набеленное лицо.
Внезапно старик издал звук, похожий на хрип, и тут же зашелся в лающем, издевательском смехе. Он оперся на край почти разваленного стола, едва не заваливаясь на свою деревяшку.
— О-о-о… — Вильсон выдохнул, утирая пальцем слезу. — Матерь божья, Вальден. Я всегда знал, что у Бадена с головой беда, но это уже просто за гранью.
Он сделал шаг вперед, бесцеремонно оглядывая его с головы до ног, словно лошадь на ярмарке.
— Значит, вот так Хосе теперь дела ведет? — старик снова хрипло каркнул, заходясь в кашле. — Напялил на своего любимчика бабское тряпье и велел вилять задницей?
Вильсон сплюнул на пол, и его шрамы уродливо исказились.
— Да от тебя за милю несет мужским потом, красавица ты моя.
Эдгар почувствовал, как краска стыда пробивается даже сквозь толстый слой белил. Он хотел что-то возразить, но в горле застрял комок. Как ни крути, это похоже на правду.
— Ну и как? — голос Вильсона теперь резал, будто ржавая пила. — Дорого тебе обошлось это платье, «красотка»? Стоило оно того, чтобы пропустить ту рыжую суку, которая сейчас уходит с нашей добычей?
Прежде чем Эдгар успел отпрянуть, Вильсон сгреб его за край корсажа. Китовый ус жалобно хрустнул, а тугая шнуровка впилась в ребра, перехватывая дыхание.
— Эй! Полегче! — Эдгар попытался перехватить его запястье, но рядом со стариком он чувствовал себя спеленатым младенцем.
— Ты сейчас пойдешь со мной. И будешь молиться, чтобы бы нашли рыжую дрянь.
— Я сам могу идти! — огрызнулся он, безуспешно пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.
Вильсон даже не обернулся. Тяжело печатая шаг и ловко перенося вес на протез, он потащил его не к главному выходу, а вглубь каюты. Старик на ходу сорвал со стены гобелен, за которым обнаружилась узкая дверь. Как только они нырнули в пахнущий сыростью лаз, основная дверь каюты за их спинами окончательно сдалась.
Они оказались в тесном перешейке между переборками. Вильсон двигался здесь на удивление быстро — он знал каждый люк и каждый изгиб судна, как свои пять пальцев.
— Где напарник? — бросил Вильсон через плечо, не замедляя шага. — Я знаю, что ты не один полез в это пекло. Хосе не пустил бы тебя без присмотра.
В голове у Эдгара вспыхнул образ Деми. Она наверняка уже была где-то в снастях или уходила по штормтрапу. Если её перехватят... Он рванулся всем телом, забыв про хватку старика.
— Пусти! — его голос в тесном пространстве прозвучал неожиданно басовито. — Мне нужно её найти, пока не перекрыли палубу!
— Остынь, Вальден, — прорычал старик прямо в лицо, обдавая запахом табака. — Ты в этом тряпье сейчас дальше двух пролетов не пройдешь. Я веду тебя к шлюпочному порту, потому что это единственный путь, который еще не заблокировали. Полезешь наверх — и тебя пристрелят раньше, чем ты успеешь оглянуться.
— Тебе же нужна эта бумага! — огрызнулся Эдгар, безуспешно пытаясь вывернуть руку. — Если будем стоять и лаяться, твоя добыча уплывет в шлюпке!
Вильсон замер, и на его лице отразилось такое неподдельное изумление, будто Эдгар только что признался, что верит в русалок.
— Так а вы здесь вообще на кой черт?! — Вильсон сорвался на хриплый шепот, в котором ярость смешалась с искренним недоумением. — Ты хоть понимаешь, что ищешь? Ты хоть буквы в том свидетельстве узнаешь, если оно тебе в нос ткнется?
— Не нужна мне твоя бумажка! — прошипел Эдгар. — К черту её! Просто выведи меня отсюда!
Вильсон дернул его на себя, заставляя уткнуться носом в грязный ворот своего камзола.
— Хочешь сказать, что вы... вы просто так сюда сунулись?! Без плана? Просто решили проветрить юбки на флагмане врага?!
— Да какая тебе разница?! Я не собираюсь гоняться за твоими ворами! Мне нужно найти Деми, пока её не вздернули на рее!
Вильсон внезапно отпрянул, его деревянная нога издала сухой стук, когда он попятился. Он обвел взглядом нелепую фигуру Эдгара и расхохотался, обнажая желтые зубы.
— Чего? — выдавил он сквозь хрип. — Хосе на полном серьезе отправил вас двоих в галеон испанцев? Одного мальчишку в платье и девчонку? Вот же трус!
— А твоя команда? — выплюнул он прямо в лицо старику. — Они отправили старого хрыча одного? Да они просто не знают, как еще от своего капитана избавиться, вот и заслали тебя сюда!
Улыбка мгновенно сползла с лица Вильсона. Шрам на его щеке побелел. Старик медленно поднял руку, и Эдгар приготовился к удару, но Вильсон лишь ткнул его пальцем в жесткий корсет.
— Слушай меня, сопляк. — голос старика стал тихим и опасно ровным. — Моя команда пьет за мое здоровье каждый вечер, потому что я приношу им золото. А ты... ты сейчас либо затыкаешь свой рот и идешь за мной, либо я оставляю тебя здесь на растерзание.
Эдгар почувствовал, как к горлу подступает тошнота — не то от страха, не то от туго затянутого корсета. Он понимал, что старик не шутит. Оставшись один в этих кишках корабля, он не дойдет даже до ближайшего поворота.
— Деми могла уйти через бак, она...
— Твоя Деми не дура, — отрезал Вильсон, уже разворачиваясь к нему спиной и возобновляя движение. — На баке сейчас перекличка и два десятка солдат. Единственный шанс для такой, как она — нырнуть в темноту за кормой. Если она жива, она будет там. Если нет... — он коротко обернулся, мазнув по Эдгару холодным взглядом. — тогда тебе тем более незачем там ошиваться.
— Тогда сначала найдем её! А потом ищи своих воров, — отрезал Эдгар, едва поспевая за размашистым шагом старика.
— Я уже сказал тебе: мы пришли за одним и тем же! — Вильсон даже не обернулся, лишь злее впечатал деревяшку в настил. — Деми, небось, уже сама поймала вора, пока мы тут с тобой возимся и лясы точим.
Сверху раздался оглушительный грохот, а следом — дробный топот сапог по дереву. Гвардейцы выломали дверь в соседнем отсеке и теперь методично зачищали коридор.
— Твою мать... — выдохнул Вильсон.
Они нырнули в густую тень под трапом, а Эдгар все оглядывался, надеясь увидеть среди снастей хоть какой-то знак от Деми.
— Тебя видно за милю.
— Заткнись ты! — Эдгар отпихнул его локтем, едва не задев низкую балку. — Тебя это вообще не касается.
— Не касается? Нас из-за тебя прирежут, как телят в загоне!
— Я не просил тебя брать меня с собой! Ты сам облажался. — прошипел Вальден, чувствуя, как от злости по лицу идет зуд. — Старик не смог зажать в углу воришку и отобрать у него клочок бумаги!
— Я бы вытряс из неё дух, — прохрипел он, брызжа слюной прямо в лицо Эдгара, — если бы нам не помешали! Теперь эта рыжая дрянь бегает по кораблю с моим золотом, а я застрял под лестницей с разодетой девкой, у которой кадык больше моего кулака!
Сверху снова грохнуло. С потолка посыпалась мелкая труха, смешиваясь с липкой пудрой на щеках. Эдгар замер, косясь на перекрытия — тяжелый топот прямо над головой заставлял дерево стонать.
Эдгар фыркнул, закатывая глаза. Спорить с этим одноногим психопатом — только время терять. Он осторожно, стараясь не зашуршать, выглянул из тени трапа.
Впереди, у входа в грузовой трюм, разворачивалась свалка, достойная самой грязной портовой канавы. Деми мертвой хваткой вцепилась в кожаный футляр, а с другой стороны за него с животным остервенением тянул тот самый мальчишка в грязном тряпье. Малец рычал, вцепившись в добычу зубами и когтями; он явно понимал, что эта бумага — его единственный билет в жизнь без крыс и голода.
— Отдай! — взвизгнул рыжий, пытаясь ударить Деми коленом в живот.
— Хрен тебе! — рявкнула Бурбон. Она ловко увернулась, ударила его локтем в челюсть и с силой дернула футляр на себя. Послышался опасный треск кожи.
— Кончай цирк, зашибут! — прохрипел сзади Вильсон, уже вытягивая из-за пояса пистоль.
В этот момент палубой выше взорвались крики. В проеме выбитой двери, залитой светом факелов, возникли синие мундиры. Блики стали прыгать по стенам, выхватывая из темноты бочки и перекошенные лица.
Они что-то прокричали, чего Эдгар разобрать не смог.
— Деми! — Он сорвался с места, наплевав на безопасность. — Бросай его!
Мазнув взглядом по бегущим гвардейцам, она мгновенно оценила шансы. Деми резко разжала пальцы и с силой толкнула пацана в грудь. Тот, не ожидая, что сопротивление исчезнет, полетел назад. Он едва не снес штабель ящиков, но заветный футляр прижал к животу с торжествующим оскалом, будто это была не бумага, а золотой слиток.
Эдгар почти волоком затащил Деми в густую тень нижнего пролета. Вильсон за ними не пошел. Он успел лишь заметить, как старик, заложив крутой вираж на своей деревяшке, с рыком бросился наперерез пацану. Для пирата бумажка была важнее жизни — и своей, и чужой.
— Куда?! — взревел Вильсон, и этот крик эхом отразился от низких балок. — Отдай, щенок, пока я тебе башку не открутил!
Голоса гвардейцев и грохот подкованных сапог по палубе перекрыли всё остальное. Группа разлетелась в разные стороны, пока Эдгар и Деми неслись по узкому коридору.
Он вжался спиной в холодную, влажную переборку, пытаясь не дышать так громко. Сердце колотилось в самые ребра, а разодранный подол противно обвился вокруг щиколоток, мешая даже стоять.
— Жива? — выдохнул он, косясь на Деми.
— Тише ты... — приложила она палец к губам, прислушиваясь.
— Как отсюда выбраться? — Эдгар наконец понял, что они забрели в какой-то тупиковый отсек. — Деми, я не знаю дороги. Куда нам?
— Надеюсь, Вильсон отобьет эту бумажку, — фыркнула Деми, игнорируя его вопрос. Она поправила рукав, на котором остались следы от когтей. — Если эта бумажка уйдет к оборванцу, всё было зря.
Эдгар криво усмехнулся, пытаясь пригладить растрепанные волосы.
— Уверен, ты бы победила, если бы было больше времени, — бросил он, стараясь подбодрить её, а заодно и себя. — Ты едва не вытрясла из этого щенка душу.
— Откуда тут вообще Вильсон? — Деми сделала шаг к нему, её взгляд стал подозрительным. Она словно только сейчас осознала всю странность их компании. — Ты был с ним всё это время? Пока я рисковала головой наверху, ты якшался с этим старым стервятником?
— Я не «якшался»! — Эдгар раздраженно дернул подолом. — Этот старый хрыч свалился мне на голову прямо в нужной каюте.
Сзади, со стороны трюма, раздался грохот падающих бочек и яростный вопль Вильсона.
— Хотел прибрать к рукам и тебя, и бумажку? — Деми коротко расхохоталась, прощупывая стену в поисках нужного поворота. — Жадности нет предела.
— Он тут вроде как один, — буркнул Эдгар, оглядываясь на эхо.
— Ещё бы. Его банда слишком тупа для таких дел, только глотки резать в портовых переулках и горазды.
— Мы-то тоже, как видишь, не особо справились, — огрызнулся Эдгар. — Тот рыжий уже вовсю махался с Вильсоном, когда я добрался до каюты.
Деми резко остановилась и обернулась, уперев руки в бока.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что сам нашел дорогу в этой путанице? Не верю.
— Мне… подсказали, — выдавил он. Чтобы не смотреть ей в глаза, Эдгар принялся с удвоенным усердием поправлять сползающий корсет. — А ты-то где была?
— Я? Улепетывала, само собой. Мою физиономию здесь каждая крыса знает, пришлось кружить по палубам. Так кто тебе помог?
Эдгар почувствовал, как щеки обжигает густой румянец. Стыд за свое «общество» пробивался даже сквозь белила.
— Это… женщины, — выдавил он. — Слился с ними, как только ты отошла. Пришлось поддержать беседу. Они приняли меня за свою и любезно указали дорогу к капитанскому отсеку.
Деми на секунду замерла, окинув его взглядом сверху вниз. В её глазах промелькнуло нечто среднее между глубоким сочувствием и желанием расхохотаться в голос, но она лишь коротко фыркнула, ныряя в узкий технический лаз за горой пустых корзин.
— Придется плыть в этом барахле, ты в курсе? — Деми прищурилась, оценивая расстояние до темной воды.
— Но я не умею плавать, — выдавил он. Голос, обычно надменный, сейчас сорвался на позорный фальцет.
Бурбон медленно повернула голову. В полумраке технического отсека её взгляд казался тяжелее обычного. Тишина затянулась настолько, что Эдгар услышал, как где-то в глубине коридора капает вода.
— Но ты на корабле, — наконец произнесла она с такой интонацией, будто объясняла ребенку, что огонь обжигает.
— Хосе знал! — Эдгар в панике всплеснул руками, едва не заехав ей по лицу мокрым кружевным рукавом. — Разве вы не продумали отход? Вы же за бумажкой пришли!
— У бумаги был футляр! — Деми сорвалась на яростный шепот. Она схватила его за воротник и встряхнула. — Кожаный, вощеный, мать его, футляр! Который должен был быть у меня, а теперь черт знает где!
Она оттолкнула его к переборке. Позади снова послышались крики — гвардейцы нашли их след, топот сапог гулко резонировал в железном коридоре.
— Так, — Деми глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. — Слушай сюда. Прыгаешь и просто держишься за меня. Понял? Начнешь брыкаться или тянуть на дно — утоплю лично, чтобы не мучился.
— Это платье нас обоих на дно утащит! — Эдгар в ужасе уставился на метры тяжелого, пропитавшегося потом и сыростью шелка.
— Так снимай или рви!
Вальден, охваченный животным страхом, схватился за пышный подол. С треском, который, казалось, услышал весь корабль, он рванул платье, освобождая ноги. Ткань сопротивлялась, корсет впился в ребра, не давая нагнуться.
В этот момент железный люк наверху с грохотом отлетел в сторону. В проеме показались стволы мушкетов и перекошенное лицо офицера.
— Прыгай! — крикнула Деми, толкая его в спину.
Но прыгнуть они не успели. Сверху в проем, прямо перед ними, рухнул офицер. Он приземлился с тяжелым плеском, мгновенно перекрыв выход к воде.
Деми бросилась на него с ножом, но в этой тесной, скользкой норе развернуться было негде. Офицер, будучи вдвое крупнее, просто перехватил её замах и коротким, профессиональным ударом впечатал локтем в челюсть. Она охнула и повалилась на карачки, хватая ртом воздух; её нож со звоном улетел в жижу.
Офицер не медлил ни секунды. Заметив вторую фигуру в красном, он мгновенно выхватил шпагу. Острие клинка уже неслось к шее Деми, чтобы прикончить её одним выпадом.
Вальден врезался в гвардейца всем своим весом, не давая тому завершить удар. Раздался костяной стук — затылок испанца встретился с деревянной переборкой. Офицер на мгновение опешил, из него вышибло дух, а шпага чиркнула по стене, высекая искры.
Одной рукой он с трудом удерживал противника у стены, а другой лихорадочно шарил по скользкому, залитому водой полу. Пальцы наконец наткнулись на холодный металл.
Он схватил нож Деми и, не давая офицеру опомниться, ударил наотмашь. Сталь вошла куда-то под ребра, и противник захрипел, не сразу обмякая в его руках.
Вода вокруг него мгновенно окрасилась в темный цвет. Тяжелая голова на плече заставила его опомниться и ужаснуться одновременно. Нужно уходить.
— Деми! — он подполз к ней, хватая за плечи. — Вставай, быстрее.
Бурбон, зажимая разбитое лицо, с трудом подняла голову.
— С ума сойти... — прохрипела она, сплевывая кровь.
Эдгар схватил её под мышки, рывком поднимая на ноги. Руки дрожали, а офицер у его ног еще скреб пальцами по доскам, но его взгляд уже остекленел.
— Прыгай уже!
Но он тут же взглянул в черную, маслянистую бездну за бортом. В груди всё сжалось от первобытного ужаса перед глубиной, но топот гвардейцев над головой был страшнее. Он мертвой хваткой вцепился в ладонь Деми, понимая, что если они сейчас потеряют друг друга в темноте, он не продержится и минуты.
Они кубарем скатились в маслянистую черноту канала. Вода была ледяной, и Эдгар почувствовал, как мокрое платье тут же начало тянуть его на дно. Он судорожно вцепился в Деми, а она, несмотря на оглушение, крепко обхватила его за пояс, выгребая к выходу.
— Не... дыши... в воду! — прохрипела Бурбон, выныривая рядом. Она одной рукой загребала, а другой намертво вцепилась в воротник его платья, удерживая голову Эдгара над поверхностью.
— Я тону, Деми! — он захлебнулся соленой брызгой, его пальцы в панике царапали мокрую кожу.
— Держись за меня. — с трудом сказала она, и удар волны накрыл их обоих с головой.
Когда они снова вынырнули, Эдгар увидел вдалеке, среди тумана и покачивающихся на рейде судов, знакомый силуэт. Их корабль стоял со спущенными парусами. Он казался недосягаемо далеким.
Деми вытолкнула его на поверхность. Она не дала ему вцепиться себе в шею — она знала, что паникующий покойник утянет за собой любого.
— Перевернись! — рявкнула она, хватая его за подбородок и закидывая его голову себе на плечо. — На спину, Эдгар! Не барахтайся, скотина!
Она легла на спину, удерживая его голову над водой своим предплечьем. Его затылок прижался к её плечу, и Вальден почувствовал, как она начала ритмично работать ногами.
Эдгар замер, глядя на небо. Алый шелк пузырился вокруг него, надуваясь и становясь неподъемным. Каждый удар волны заливал лицо, и он судорожно ловил воздух, чувствуя, как Деми под ним выгибается от напряжения. Плыть в одиночку было тяжело, а тащить на себе взрослого мужчину, чей наряд впитал в себя ведро воды, было почти невозможно.
Он пытался помогать ей, слабо перебирая ногами, но каждый раз, когда волна поднимала их, он видел, как береговые огни удаляются, а бездна под ними становится всё глубже. В порту завыл колокол — тревога.
— Шлюпки... они спустят шлюпки, — выдохнул он, когда очередная волна накрыла их с головой.
— Пусть спускают... — Деми выплюнула воду. — Главное не сдохнуть сейчас.
Эдгара захлестнула жгучая, почти физическая вина. Он чувствовал, как сбивается её дыхание, как каменеют её мышцы. Она была измотана, ранена, оглушена ударом офицера, а он просто висел на ней бесполезным саваном, высасывая из неё последние силы.
— Вижу... — вдруг хрипло выдавила Деми. Она перестала грести, просто удерживая их обоих на плаву короткими толчками ног.
Он приподнял голову, борясь с солеными брызгами, которые заливали глаза. Со стороны родного корабля бесшумно скользила темная тень. Это была маленькая шлюпка; её весла входили в воду почти без всплесков, оставляя за собой лишь едва заметный след.
Наконец шлюпка подошла почти вплотную, и над ними выросла массивная, широкая фигура Бена. Сейчас над ним можно было запросто дорисовать нимб и крылья.
— Матерь божья... — гулко пробасил Бен, перегибаясь через борт. Его голос прозвучал тише шепота, но в нем слышалось искреннее изумление. — Думал, вы справитесь лучше.
Его огромная ладонь, размером с добрую сковороду, нырнула в воду и сгребла Эдгара за шиворот разодранного платья, как нашкодившего котенка.
Следом в лодку втащили полуживую Деми. Она буквально рухнула на скамью, согнувшись пополам; каждое её движение сопровождалось хриплым, свистящим кашлем. Она сплевывала соленую воду вперемешку с кровью, не в силах даже поднять голову.
— Живые, — прогудел Бен. В его голосе, обычно непроницаемом, прорезалось глухое облегчение.
Он не стал тратить время на лишние слова. Развернув плечи, Бен навалился на весла. Дерево протестующе скрипнуло, и шлюпка рванулась вперед, разрезая воду в сторону черного, неприступного силуэта их корабля.
Эдгар сидел на дне, чувствуя себя самым жалким существом в этом океане. Вода стекала с него ручьями, собираясь в грязную лужу. Тяжелый, липкий шелк облепил тело так плотно, что казался второй кожей, подчеркивая каждую косточку и предательскую дрожь в коленях.
— Приказ… — Деми наконец подняла голову. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, размазывая кровь по подбородку. — Мы его упустили, Бен. Всё впустую.
Бен лишь коротко кивнул, не сбивая мощного ритма гребли.
— Капитан в курсе, что в порту черти что творится, — коротко бросил он. — Сейчас главное — поднять вас на борт, пока они не начали прочесывать залив с фонарями.
Эдгар поднял взгляд на Деми. Глядя на её бледное, искаженное болью лицо, он почувствовал, как к горлу подкатывает комок.
— Прости, — едва слышно выдавил он. Голос дрожал от холода и жгучего стыда. — Я... я обязательно научусь плавать.
Деми повернула к нему лицо. Сейчас её синяк казался почти черным. Она долго, молча смотрела на него, оценивая его нелепый вид и искреннее отчаяние в глазах.
А потом просто слабо махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху.
— О, заткнись, — прохрипела она сквозь зубы. На её губах промелькнула болезненная усмешка, от которой разбитая губа снова начала кровить. — Ты ради меня офицера приложил так, что он стену затылком проломил. Как я после такого могу злиться?
Эдгар уткнулся лбом в холодное колено, чувствуя, как по спине течет ледяная струйка воды. Он поклялся себе, что, как только ступит на палубу, первым делом найдет бочку с дегтем и сожжет это чертово платье, даже если ему придется до конца плавания ходить в одних обносках.
Стоило ненадолго задуматься, как шлюпка глухо ударилась о борт корабля.
На палубу он рухнул первым. Хоть лицо и плечи обдуло ночным бризом, мокрые юбки весили целую вечность, а пропитавшийся водой корсет разбух и превратился в тиски, сдавливающие ребра. Эдгар просто раскинул руки, распластавшись на шершавых, пахнущих смолой досках. Палуба мерно покачивалась под ним. Ни за что бы он так не подумал, но сейчас она ощущалась родной и безопасной.
Рядом со свистом выдохнула Деми. Она повалилась на бок, подтянув колени к груди. Мокрая рубаха облепила её спину, обнажая острые лопатки, а давно босые ступни, изрезанные о ванты и щепки испанского флагмана, оставляли на дереве темные влажные следы.
— Мы... живы... — выдохнула она, закрывая лицо локтем.
Вокруг зашуршали шаги, послышался приглушенный шепот матросов. Над ними вырос высокий, неподвижный силуэт. Хосе стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
— Ну и зрелище, — негромко произнес капитан. Его голос на фоне ночного моря прозвучал пугающе сухо. — А ведь я посылал на задание своих… лучших людей.
— Документа нет, Хосе, — выдавил он, глядя капитану в начищенные носки сапог.
Над палубой повисла тяжелая тишина. Было слышно только, как скрипят блоки на мачтах и как Деми мучительно сглатывает, пытаясь унять дрожь.
— Рыжая падаль украла... — прохрипела Бурбон, не открывая глаз.
Пара матросов тут же метнула подозрительные взгляды в сторону своего палубного мальчишки, но тот лишь испуганно втянул голову в плечи.
— Врать нехорошо, сопляки, — вдруг раздался скрипучий, издевательский голос совсем рядом, со стороны грот-мачты.
Эдгар с трудом поднял голову, а Деми лишь лениво повела глазом в сторону звука и снова уронила голову на доски — ей было плевать на весь мир, включая Вильсона.
Возмущению Вальдена не было предела. Он широко открыл рот в немом крике, карикатурно нахмурив брови — точь-в-точь как Хосе в моменты высшего гнева. В следующую секунду его взгляд метнулся к капитану, ища если не защиты, то хотя бы объяснения этому абсурду.
Хосе лишь раздраженно цокнул языком, сильнее скрещивая руки на груди. Старик Вильсон тем временем размахивал кожаным футляром — тем самым, вощеным, за которым они едва не отправились на дно. Размахивал смело, почти вызывающе для калеки, оказавшегося на чужом судне в окружении десятка головорезов. Но, к изумлению Эдгара, никто из команды даже не шелохнулся, чтобы отобрать добычу.
— Почему... — голос Эдгара сорвался, и он прочистил горло, выплевывая остатки соли. — Почему он здесь?! — наконец прошипел он, указывая дрожащим пальцем на одноногого.
— Потому что старик на одной ноге справился быстрее вас двоих, — угрюмо отрезал Хосе, разочарованно качая головой.
Вальден почувствовал, как к лицу прилила кровь, на этот раз не от бега, а от жгучей обиды. Он посмотрел на свой рваный подол, на свои сбитые руки, потом на ухмыляющегося Вильсона.
— Я... я зарезал офицера ради этой бумаги! — выдавил он, едва не плача от несправедливости момента.
— Молодец, — сухо бросил Хосе, даже не глядя на Эдгара. — Я не сомневался, что ты защитишь Деми.
Эти слова, сказанные тоном одобрения за хорошо выполненную домашнюю работу, подействовали на Деми как удар хлыстом. Она резко вскочила, едва не повалившись обратно от головокружения. Оперевшись на локти, она долго и тяжело сверлила капитана взглядом, в котором сквозила не то ярость, не то глубокое разочарование. Наконец, не проронив ни слова, она поднялась и, тяжело припадая на одну ногу, ушла вниз, в темноту кают.
Хосе определено облажался.
Внутри у Вальдена закипала холодная, колючая злость. «Защитишь Деми?» Он только что лишил человека жизни. Он чувствовал, как чужая кровь засыхает на его руках, пока Хосе стоял здесь, на чистой палубе, поправляя складки своего безупречного камзола. Слова капитана звучали издевкой над тем кошмаром, через который они прошли.
— В любом случае, — Вильсон прочистил горло, бесцеремонно нарушая повисшую тишину, — обмен всё еще в силе.
Он выразительно качнул футляром в сторону Эдгара, как будто тот был тюком пряностей, а не человеком.
Хосе на мгновение замер. Тень удивления промелькнула в его глазах — он явно не ожидал от старика такой наглости прямо здесь, под прицелом своих матросов. Но капитан быстро взял себя в руки, и его лицо снова превратилось в каменную маску.
— Ты стоишь на моей палубе, старик, — в голосе Хосе зазвучала сталь. — Ты принес новости о провале, принес насмешки и теперь пытаешься торговаться моим человеком?
Вильсон лишь хмыкнул, ничуть не впечатленный угрозой. Он знал цену тому, что держал в руках. Постукивая деревянной ногой по доскам, он направился в сторону штурвала, проходя мимо Эдгара. Поравнявшись с ним, старик насмешливо салютовал ему футляром, словно почетному караулу.
— Поднять якорь! — взревел Хосе, так что Эдгар вздрогнул.
Наверху тут же начался хаос: топот десятков ног, крики матросов и скрип кабестана. Корабль ожил, готовясь бежать от берегов, ставших слишком тесными.
Хосе резко повернулся к Эдгару. Его взгляд, еще секунду назад метавший молнии в сторону Вильсона, вдруг замедлился. Он скользнул по потемневшему от воды алому шелку, который теперь облегал фигуру Эдгара как вторая кожа, подчеркивая каждую линию его тела. Капитан задержался на потеках грима, смешавшихся с солью на шее Вальдена, и на том, как тяжело и загнанно тот дышал.
Гнев Хосе испарился, сменившись тягучим напряжением. Ему не просто «нравилось», этот жалкий, промокший и совершенно разбитый вид Эдгара вызывал у него почти собственнический восторг.
— Иди сюда, — негромко бросил он, и его голос заметно смягчился, хотя рука, легшая на плечо Эдгара, была тяжелой.
Он не стал дожидаться ответа. Хосе практически притянул Вальдена к себе, увлекая в сторону капитанской каюты. Его шаг был быстрым, явно спешил укрыть это зрелище от сальных взглядов матросов.
Они ворвались в каюту. Баден с грохотом захлопнул дверь и провернул ключ, но вместо того, чтобы наброситься на Эдгара с расспросами или сорвать с него мокрый корсет, он замер в ожидании.
На небрежно застеленной кровати капитана, подложив руки под голову, лениво раскинулся Рыжий.
Нет, не их Рыжий, вечно заспанный юнга с веснушками. Этот был старше, тоньше, и его шевелюра отливала не ржавчиной, а настоящим, ярким золотом заходящего солнца. Парень смотрел на вошедшего Эдгара широко распахнутыми глазами. Точнее, одним глазом. Второй скрывала знакомая повязка и небрежная челка.
Эдгару потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы осознать очевидное. Перед ним был уже знакомый чужак. Рыжий чужак на их кровати! Точней, на кровати Хосе, разумеется.
Он медленно перевел взгляд с кровати на капитана. Хосе невозмутимо стоял у стола, опершись здоровой рукой о край карты.
— Что он то тут делает?! — наконец выдавил он, прозвучав неестественно высоко и тонко.
Рыжий лишь слегка приподнял бровь, разглядывая Эдгара с ленивым любопытством. В его взгляде не было ни капли узнавания.
— Разве в вашем корыте не положено стучаться? — прозвучал неприятный, ломкий голос мальчика. Он потянулся на простынях, словно бросая вызов всему миру и Эдгару в частности.
Вальден многострадальческим видом вновь взглянул на Хосе, ожидая услышать от него защиту либо объяснения.
— Хосе! — с некой злостью пробормотал Эдгар, потирая переносицу.
Разыгрывать сцену сейчас не хотелось, но каким вообще образом он мог оказаться на их корабле? С каких пор? Если прямо сейчас, то почему уже улегся на их кровать? На капитанскую, разумеется. И если он пришел раньше, то почему Хосе об этом не рассказал? Или они знакомы? Так какой смысл был во всей этой погоне?
Голова раскалывалась.
— У тебя слишком много лишних ртов на борту. Команду ты строить так и не научился, — парень поднялся с постели с кошачьей грацией.
Он по-хозяйски стянул черную жилетку и швырнул её прямо на подушки капитана. Эдгар задохнулся. Мокрый корсет и так не давал дышать, но эта наглость сдавила легкие похлеще костей кита. Он ждал, что Хосе сейчас впечатает этого наглеца в переборку, но тот оставался спокойным.
— Он не из команды, — голос Хосе прозвучал пугающе низко. Капитан всё ещё стоял за спиной Эдгара, и тот кожей чувствовал исходящий от него жар. — Он здесь… проездом. Как и ты.
Ему не послышалось? Его, который только что рисковал жизнью, приравняли к этому карманнику?
— Да сколько можно! — взревел Эдгар, рванув к столу. — Ты хоть понимаешь, что несешь?! Из-за этого выродка всё пошло к черту! Деми едва не погибла, а ты пускаешь его в свою каюту? Укладываешь в нашу постель?!
— Эй, полегче на поворотах, куколка, — парень резко обернулся. Его пронзительно-зеленый глаз сузился. — Меня, если хочешь знать, приняли на борт со всеми почестями.
— Он лжет! — он развернулся к капитану, ища в его глазах хоть каплю прежней солидарности. — Ты набираешь отребье! Нам мало одного Вильсона? Теперь еще этот…
— Не смей сравнивать меня с этим старым падальщиком! — рыжий буквально выплюнул эти слова.
Он подался вперед, входя в круг света от масляной лампы. Теперь Эдгар разглядел его отчетливее: из-под копны всклокоченных волос спускались две тонкие, туго сплетенные косички с вплетенными в них костяными кольцами. Они подрагивали у него на груди, придавая парню вид дикого зверька.
— Он поднял на уши весь гарнизон! — Вальден сорвался на хрип, снова указывая на парня дрожащим пальцем.
Рыжий замолчал и медленно прошелся взглядом по фигуре Эдгара: от взлохмаченных волос до нелепого разодранного платья. Его единственный глаз вдруг расширился, а на губах заиграла издевательская, понимающая усмешка.
— А почему мальчик в платье не принимает меня за девушку? — протянула «она», и в голосе больше не было пацанской хрипоты — зато прорезались звонкие, почти певучие издевательские нотки.
Эдгар почувствовал, как лицо заливает пунцовая краска. В голове предательски всплыли обрывки слов Вильсона: «рыжая сука», «она». Он ведь слышал это! Слышал, но в пылу драки и холодной воды мозг просто отказался состыковать образ этого дикого сорванца в штанах с понятием «женщина».
— Хосе, — голос Эдгара дрогнул от подступающей истерики. — Почему ты позволяешь... ему... ей... почему она здесь?!
Хосе, обычно невозмутимый, как скала, на секунду растерялся. Он глупо похлопал глазами, переводя взгляд с пунцового Вальдена на ухмыляющуюся гостью, и неловко прочистил горло.
— Она тут не чужая, Эдгар. Я очень давно знаю Брунхильду. Она... — он замялся, подбирая слово, — полезный союзник.
Ему хотелось провалиться сквозь эти дубовые доски палубы, прямиком в трюм к крысам. Теперь, когда маски были сброшены, всё стало очевидным: и тонкие черты лица, и изящная шея, и то, как мужская рубашка сидела на ней — слишком свободно в плечах, но подозрительно плотно в других местах. И то, с какой фамильярностью она развалилась на постели капитана, внезапно ударило его под дых гораздо сильнее, чем ее насмешки.
— Но это всё равно... — пробормотал Эдгар, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства и одновременно пытаясь незаметно прикрыть разодранный вырез платья.
Брунхильда лениво потянулась, заложив руки за голову. Костяные кольца в её косичках негромко клацнули друг о друга. Она явно наслаждалась зрелищем: породистый дворянин в женских лохмотьях, дрожащий от холода и ярости, был лучшим десертом после тяжелого дела.
— Хосе, где ты его выкопал? — промурлыкала она, не сводя с Эдгара единственного насмешливого глаза. — Он же вспыхивает от одного слова, как бочка с порохом. Прелесть какая.
— Тебе лучше идти к остальным, — перебил её Баден. Его голос был ровным, но в нем прозвучала та мягкость, которая обычно предназначалась только для «своих».
Он провожал их взглядом, каждое движение Хосе было почти ласковым касанием к её плечу, то, как он едва заметно подтолкнул её к выходу, словно старую подругу. Это было поведение, заработанное годами, что у Эдгара не было и, возможно, никогда не будет.
Брунхильда не уходила просто так. Она продолжала смеяться, заполняя всё пространство каюты, вытесняя из него Эдгара. Уже в дверях она обернулась, мазнув по Вальдену торжествующим взглядом, в котором так и читалось: «Ты здесь гость, а я — дома».
Когда дверь за ней наконец захлопнулась, в каюте воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как за переборкой воет ветер и бьется о борт вода. Хосе не спешил оборачиваться. Он замер у входа, глядя на закрытую дверь, и его рука медленно скользнула вниз, замирая на засове.
Эдгар сидел на самом краю кровати, чувствуя кожей остаточное тепло от тела этой девчонки. Он вцепился пальцами в матрас так сильно, что костяшки побелели, а мокрое платье под его ладонями издавал противный звук
— Она... — начал он тихо, не поднимая глаз. — Ты даже не сказал, что она женщина. Ты позволил мне выглядеть идиотом. «Она тут не чужая», — Эдгар ядовито выплюнул слова капитана, и его голос дрогнул. — Значит, пока мы с Деми задыхались в этой чертовой бухте, ты просто ждал свою старую знакомую?
— Её появление — такая же случайность, как и ваш провал, — ровно ответил он. — Я знаю её не меньше, чем Вильсона. Как я мог её не принять?
— Ты шутишь? — Эдгар вскинул голову, и мокрая прядь волос хлестнула его по щеке. — Я повторю: она виновата во всем этом! Ты впустил её, потом Вильсона... Ты превращаешь свой корабль в проходной двор для предателей!
— Ты не понимаешь, как это работает, — отрезал Хосе, и в его голосе прорезались властные нотки.
— О, просвети меня! Тебе людей в команду не хватает? — Эдгар сорвался на крик, подскакивая с кровати. — Что ты будешь делать с ней теперь? Что ей вообще от тебя нужно?
— Ты злишься на меня?
— Вильсон — старик с одной ногой и брюхом, которое не влезает ни в один камзол — и тот поперся туда один!
— Вильсон — старая крыса, его не жалко! — рявкнул Хосе, внезапно ударив ладонью по дубовому столу так, что подпрыгнули навигационные приборы. — А ты... Думаешь, меня здесь в лицо не знают? Стоило мне ступить на борт флагмана, и через пять минут моя голова красовалась бы на пике у грот-мачты!
— О, конечно! — Эдгар яростно схватил свои волосы и выжал остатки влаги прямо на пол. — А я был образцом скрытности?! Ты отправил меня туда, просто чтобы не рисковать собственной шкурой.
Хосе преодолел разделяющее их расстояние в два широких шага. Он подошел к Эдгару почти вплотную, возвышаясь над ним, как грозовая туча, которая, впрочем, уже не грозила молниями, а скорее давила своим теплом.
— Не преувеличивай, Вальден, — уже тише прорычал капитан, глядя ему прямо в глаза. Его рука поднялась и с силой сжала плечо Эдгара, сминая тяжелую, пропитанную солью ткань. — Тебя бы не убили. Деми была рядом, и я знал, на что вы способны.
— Я убил человека, Хосе! — он подался вперед, почти слепо хватая капитана за лацканы камзола. — Ты понимаешь? Я... я не должен был...
Капитан не отстранился. Напротив, он позволил Эдгару эту вспышку, лишь перехватив его запястья. На мгновение в глазах капитана мелькнуло что-то похожее на сочувствие, тут же замаскированное привычной усталостью.
— Ты убил его, потому что он хотел убить тебя, — отчеканил он, как простую арифметическую истину.
— Тебе так легко об этом говорить! — Вальден отпустил его камзол, чувствуя, как силы покидают тело. — Ты даже не дрогнул, когда я это сказал. Тебе плевать?
— А ты хотел, чтобы я заплакал? — Хосе мягко отпустил его руки и отступил на шаг, наконец-то расслабляя плечи.
Он окинул Эдгара долгим взглядом, от нелепо торчащих мокрых волос до разорванного платья, из под которых торчали брюки. На его губах вдруг промелькнула тень усмешки, почти одобрительной.
— Честно говоря, Эдгар... я не ожидал, что у тебя хватит духу пустить кровь, — признался он. — Я думал, ты спрячешься и будешь молиться всем святым, пока Деми потеет за двоих.
Хосе подошел к тяжелому сундуку в углу каюты. Откинув крышку, он выудил оттуда чистую рубаху и, не глядя, швырнул её прямо в руки Эдгара. Тот поймал мягкую ткань, которая на фоне его липкого платья показалась настоящим блаженством.
— Убивать всегда противно в первый раз, — добавил капитан.
Вальден замолчал, сжимая рубашку в пальцах. Гнев, который еще минуту назад выжигал легкие, начал оседать, как муть в стакане воды. Тяжесть мокрого платья всё еще тянула плечи вниз, но жгучая обида медленно сменялась изматывающей усталостью.
— Ты просто не хочешь признать, что облажался с этим планом.
— План был дерьмо, — неожиданно легко согласился Хосе. Он подошел к окну, глядя на пенящийся след за кормой, и его плечи наконец расслабились. — Но ты выжил. И понабрался опыта.
Эдгар поднял на него взгляд. В каюте стало тише; только скрип переборок и мерный шум моря за бортом создавали уютный, почти домашний фон.
— Деми будет в бешенстве.
— Брунхильда сойдет на ближайшей суше, — Хосе обернулся и коротко усмехнулся, заметив, как парень пытается распутать завязки корсета. — Деми поймет. Не преувеличивай.
Вальден завел руки за спину, пытаясь нащупать узлы, но пальцы, онемевшие от холода и дрожащие от пережитого стресса, совершенно его не слушались. Шнуровка превратилась в монолитный, разбухший от соли комок.
— Проклятье... — пробормотал Эдгар, безуспешно дергая одну из петель.
Он дергал шнуровку, безуспешно пытаясь распутать клубок узлов, пока его локти не заныли от неудобного положения. Гнев окончательно сменился беспомощностью.
— Оставь, — раздался голос Хосе совсем рядом.
Капитан уселся рядом, и Эдгар невольно втянул голову в плечи. Он почувствовал, как тяжелая, мозолистая ладонь Хосе легла ему на плечо, заставляя выпрямиться.
— Я сам, — буркнул он, предприняв последнюю попытку извернуться.
— Упрямый осел, — беззлобно отозвался Хосе.
Эдгар замер, чувствуя, как за спиной началось методичное шевеление. Раздался тихий, специфический скрежет — металлический крюк капитана аккуратно поддел первую петлю. Холод стали на мгновение коснулся разгоряченной кожи у основания шеи, и по спине пробежала невольная дрожь.
Хосе действовал не торопясь. Одной рукой он придерживал край ткани, а крюком, с поразительной для такого грубого инструмента ловкостью, вытягивал разбухшие ленты одну за другой.
— Что ты... — начал было он, но осекся.
В каюте стало пугающе тихо. Было слышно только сопение Хосе над его ухом и скрип шнуровки, которая наконец начала поддаваться. Эдгар смотрел в темный угол, чувствуя, как краска заливает лицо. Это было странно: еще минуту назад они кричали друг на друга, а теперь капитан почти бережно вызволял его из шелкового плена.
— Шнуровка намокла, — негромко пояснил Хосе, словно оправдываясь за свою близость. — Пальцами тут делать нечего.
Крюк скользнул ниже, к середине спины. Эдгар чувствовал, как с каждым движением корсет ослабевает, позволяя легким наконец вдохнуть полной грудью. Случайное прикосновение пальцев Хосе к лопатке показалось ему обжигающим.
— Значит, Брунхильда... — прошептал он, просто чтобы прервать эту неловкую тишину.
— Брунхильда, — подтвердил Хосе. Раздался финальный щелчок освобожденной петли. — И она действительно сойдет на берег при первой возможности.
— Из тебя ужасный капитан.
— Знаю, — Хосе отозвался на удивление легко. — Давай ты закончишь поливать меня грязью, когда на тебе будет сухая одежда?
Баден на мгновение коснулся теплой, сухой ладонью лопатки Эдгара, проверяя, не зацепил ли крюком кожу.
— И часто ты это делал? — ляпнул Эдгар, прежде чем успел подумать. — Ну... расшнуровывал платья в своей каюте?
Он тут же прикусил язык так сильно, что стало больно.
Рука за спиной Эдгара не шевелилась, и в тишине каюты стало слышно, как бьется о борт волна. Он почти физически почувствовал, как за его спиной медленно расплывается широкая, издевательская усмешка капитана.
— Достаточно, чтобы делать это с закрытыми глазами, — в голосе Хосе послышался неприкрытый смешок. — Но должен признать, это первый раз, когда внутри обнаружился настолько костлявый парень. Обычно мои гости весят поменьше.
Он рискнул обернуться через плечо, придерживая руками разъехавшийся лиф. Взгляд Хосе был нечитаемым — он не отводил глаз, и в них плескалось странное любопытство, такого Вальден ещё не заставал.
— Ну? — наконец подал голос Хосе. — Чего ты ждешь? Благословения?
— Ты не выйдешь? — выдавил Эдгар.
— Это моя каюта, Вальден, — он даже не шелохнулся. В его позе было столько ленивой уверенности, что Эдгару стало почти физически душно. — Твои мокрые подштанники меня не удивят.
Эдгар сглотнул, чувствуя себя загнанным в угол зверем. Ноги в промокших штанах начинало сводить от холода, а мокрая ткань платья уже жгла плечи холодом.
— Снимай, — Хосе коротко кивнул на гору ткани в руках Эдгара. — Ты уже синий.
Он зажмурился на секунду, собирая остатки достоинства. Затем он медленно, с вызовом глядя Хосе прямо в глаза, разжал пальцы. Юбка с влажным, тяжелым шлепком рухнула на пол, расползаясь по ковру кровавым пятном. Эдгар остался в промокших насквозь штанах, которые облепили его тело, словно вторая кожа, выдавая каждую черту его худощавой фигуры и то, как сильно он дрожит.
— Доволен? — хрипло спросил он, расправляя плечи.
Хосе не ответил сразу. Его взгляд медленно прошелся по Эдгару, задерживаясь на острых ключицах и на том, как Вальден отчаянно пытается не стучать зубами.
Хосе лишь приподнял бровь, оценивая масштаб бедствия, и молча протянул ему сухие вещи с кровати.
— Переодевайся, — бросил он.
Баден наконец отошел к столу, но не ушел совсем, а просто сел на край, вполоборота к Эдгару. Он не делал вид, что не смотрит — он просто дал парню необходимый минимум пространства.
— Моя лента… — неуверенно напомнил Вальден.
Хосе слегка повернул голову. Он видел отражение Эдгара в темном стекле окна — дерганые, поспешные движения, бледную спину и торчащие лопатки, которые казались совсем беззащитными без китового уса и жесткого каркаса платья.
— Лента? — Хосе хмыкнул, в его голосе снова прорезалась та самая издевательская нотка, но на этот раз она была почти мягкой. — Ты только что убил человека и едва не утонул, а тебя беспокоит побрякушка для волос?
Вальден не ответил. Стыд за собственную слабость мешался с раздражением. Он быстро натянул рубашку. Она была ему велика — плечевые швы свисали почти до локтей, а ворот был настолько широк, что обнажал ключицы и полоску груди. Штаны тоже оказались не по размеру: пришлось выдергивать кожаный ремень из мокрых, брошенных на пол брюк и затягивать его на поясе до упора, чтобы не потерять обновку при первом же шаге.
— Это была хорошая лента, — наконец пробурчал он, застегивая последнюю пуговицу на рукаве, который пришлось подвернуть в три раза. — И она была... из дома.
— Ты выглядишь так, будто обокрал пугало, — заметил капитан, наконец разворачиваясь. — Это мой ремень?
Эдгар опустил взгляд вниз. Ремень был потертым, с характерной тяжелой медной пряжкой, на которой виднелись глубокие царапины. Он вспомнил, как Деми с большим энтузиазмом одевала его впервые. Пришлось сесть на сухую часть кровати вновь.
— Твой?
Хосе покачал головой, и на его губах заиграла странная улыбка. Он сделал два медленных шага вперед, сокращая дистанцию, пока его колени не коснулись края кровати. Эдгар невольно вжался спиной в подушки, чувствуя, как пространство вокруг него стремительно сужается.
Капитан медленно раскрыл правую ладонь. Там, скомканная и влажная, лежала та самая лента. Она казалась почти черной в тусклом свете лампы.
Эдгар сглотнул. Злость на «трусость» капитана всё еще тлела где-то внутри, но этот властный тон и близость Хосе заставляли его сердце биться о ребра так сильно, что, казалось, это слышно на всей палубе.
— Я верну его, — хрипло проговорил Эдгар, имея в виду ремень, но его взгляд был прикован к ленте в руке Хосе.
— Не торопись.
— Деми злится на тебя, — резко сменил тему он, неуверенно принимая ленту.
— Знаю, — коротко бросил Хосе.
— Признайся ей, что план был дерьмо.
— План был хороший, — он упрямо качнул головой. — Ровно до того момента, как она вписала туда тебя.
— И зачем? — Эдгар подался вперед, забыв о осторожности. Мешковатая рубашка тут же предательски сползла с его острого плеча.
Хосе издал сухой смешок. Он наклонился ниже, опираясь здоровой рукой о матрас рядом с бедром Эдгара.
— Просто позабавиться, — выдохнул Хосе прямо ему в лицо. — По правде, это был урок для неё, а не для тебя. Я хотел показать ей, что таскать за собой балласт — верный способ пойти на дно. Но… — он сделал паузу, внимательно, почти дотошно изучая лицо Эдгара, словно видел его впервые без грима. — Ты ведь защитил её, в конце концов?
— Ты сам сказал, что не ожидал от меня этого.
— Видимо, Деми доверяет тебе чересчур сильно, — Хосе выпрямился, и в его голосе внезапно прорезалась странная, почти ревнивая жесткость. Он отошел на полшага, словно близость Эдгара начала его тяготить. — Впредь будет знать, что она не всесильна, как ей кажется. А Вильсон… этот старый стервятник вообще не входил в мои расчеты.
Вновь повисла тяжелая тишина. Эдгар не ожидал, что Хосе отстранится так быстро. В голове всплыли обрывки воспоминаний той самой ночи, густой туман от выпитого непонятно чего, жар чужого дыхания и прикосновения, которые точно не были случайными. Он тогда допил всё до дна, а наутро малодушно притворился, что память стерта подчистую.
И Хосе подыграл. Он ни разу не поднял эту тему, храня пугающее спокойствие.
Вальден посмотрел на свои ладони, затем на грубую кожу ремня Хосе, стягивающего его талию.
— Проехали. Мне надо… проветриться, — бросил он, быстро собирая волосы в низкий хвост.
Он сделал резкий шаг к двери, отчаянно нуждаясь в глотке холодного морского воздуха, чтобы выветрить из легких запах, исходящий от капитана.
— Проветриться? Команда еще не разошлась по гамакам. Хочешь, чтобы они начали задавать вопросы?
Эдгар ненадолго замер, вцепившись в холодную бронзовую ручку двери. Он почти кожей чувствовал, как Хосе буравит его лопатки взглядом.
Капитан подошел ближе, останавливаясь за его спиной.
— Оставайся здесь, — почти приказом добавил Хосе. — Пока они не угомонятся.
Он не ответил, но пальцы, сжимавшие бронзовую ручку, медленно расслабились.
В итоге он все же отошел от двери. Хосе больше не пытался сокращать дистанцию. Он вернулся к своему столу, зажег еще одну лампу и углубился в карты, словно Эдгара и вовсе не было в комнате. Только скрип его пера по бумаге и мерный стук сапог снаружи нарушали тишину.
Сон и усталость в конце концов взяли верх над неловкостью. Его веки тяжелели, а голова мерно покачивалась в такт качке, пока он окончательно не провалился в тяжелое забытье без сновидений. Сквозь полусон он почувствовал, как кто-то набросил на его плечи тяжелый камзол, и услышал тихий скрип открываемой двери.
На палубе следующим утром было шумно: скрипели снасти, матросы перекрикивались, закрепляя грузы после ночной качки. Флагман испанцев и бухта остались далеко позади, берег превратился в тонкую нить на горизонте.
Эдгар дошел до самого носа корабля, он выдувал из головы остатки ночного оцепенения. Он вцепился в леера, подставляя лицо ледяным брызгам, чувствуя, как соль стягивает кожу.
— Наряды у тебя всё нелепее и нелепее, парень, — прохрипели рядом.
Парень зажмурился на секунду. Он уже несколько минут краем глаза видел грузную, приземистую фигуру, замершую неподалеку, но до последнего надеялся, что старик промолчит. Присутствие Вильсона на палубе раздражало его почти физически, как песок в сапогах.
— А твоя команда, я погляжу, всё радостнее от твоего отсутствия, — пробормотал Эдгар, наконец поворачивая голову. — Почему ты всё еще здесь? Тебе не кажется, что ты засиделся в гостях?
Вильсон тяжело оперся здоровой ногой о борт, выудил из кармана потертого камзола помятую табакерку и неспешно щелкнул крышкой.
— Не плыть же мне до своего корыта вплавь, — резонно заметил он, поднося щепотку табака к носу и жмурясь от предвкушения.
— У нас тут не курят, — холодно бросил Эдгар, глядя на то, как старик собирается чихнуть.
— А я и не курю, — Вильсон замер, хитро прищурившись. — Я нюхаю. А тебе бы не помешало поумерить тон. Если бы не я, ты бы сейчас гнил в трюме у испанцев.
Он демонстративно громко шмыгнул носом и вытер пальцы о полы своего засаленного камзола.
— Твои ребята явно не торопятся забирать своего капитана, — ядовито бросил Вальден, не оборачиваясь и продолжая сверлить взглядом горизонт.
— Да я их не первый десяток под крылом держу, — Вильсон сплюнул за борт густую слюну. — Это тебе не вышколенные щенки Хосе. Ты их сравни, парень. Посмотри внимательно.
Эдгар невольно окинул взглядом палубу. Если подумать, то «пираты» в его представлении всегда выглядели именно как банда Вильсона: пропитые, заросшие грязью головорезы.
— Женщина, ребенок, калека... — Вильсон обвел палубу коротким жестом табакерки. — Одни слабаки и отбросы. Не отрицаю, что в море выходят только те, кому на суше петля светит, но у Бадена… отборный сор, таких ещё поискать надо. На что он надеется в настоящем бою?
— Ты слишком смело поливаешь их грязью, стоя на этой самой палубе, — Эдгар обернулся, чувствуя, как внутри закипает странное защитное чувство.
Вильсон хрипло расхохотался, обнажая гнилые зубы.
— Разве ты не согласен? Или «они» для тебя уже стали «мы»? Прикипел душой к этому однорукому и его банде неудачников?
— Глупо не разделять мою команду и твою, — раздраженно отрезал он, дернув плечом и поправляя сползающую тяжелую рубаху.
Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их обдумать. В голове на мгновение воцарилась странная тишина. В ушах всё еще эхом отдавалось это собственническое: «Моя команда».
Он действительно это сказал. Он, который еще несколько недель назад мечтал сбежать отсюда при первой же возможности, только что публично признал свою связь с этим сбродом и их угрюмым капитаном.
Вильсон и его солено-голубые глазки уставились на Эдгара с нескрываемым, издевательским интересом.
— О-о-о... — протянул старик, и на его лице расплылась мерзкая ухмылка. — Быстро же ты переобулся.
— Отстань уже от меня.
— Если бы «мои» не были такими дикими, парень, ты бы без лишних вопросов перепрыгнул на мой корабль при первой же возможности, — старик ткнул коротким грязным пальцем в сторону каюты капитана. — У меня на борту ты был бы просто пассажиром. Платил бы золотом и спал бы спокойно.
— Не неси чушь. Твои костоломы при первой же встрече вели себя хуже животных, — Эдгар резко развернулся к нему. — У Хосе хотя бы есть... порядок.
Старик притих. Окружающий шум палубы — крики матросов и грохот волн — словно отошел на второй план. Он оглянулся на мостик, где Хосе стоял спиной к ним, и шагнул вплотную к Эдгару. От него пахнуло кислятиной, из-за которой парень мгновенно зажмурился.
— Послушай, парень... Я шутил до этого. Но теперь спрошу серьезно. Он правда тебя в любовники записал?
— Что за бред ты несешь... — выдохнул Эдгар.
Он почувствовал, как лицо начинает пылать, несмотря на ледяной ветер, бьющий в лицо. Он хотел оттолкнуть старика, но тот вцепился в леера рядом, преграждая путь.
— Бред? — Вильсон хмыкнул, качнув головой, и в его глазах блеснуло что-то похожее на жалость вперемешку с отвращением. — Парень, ты в его одежде. А вчера ты расхаживал в женских тряпках. Этот сопляк вырос настолько извращенным за эти годы? Он всегда был с придурью, но чтобы так...
— Это было ради дела! — сорвался на крик Эдгар. — Ради плана, который ты сам же и провалил мне в первые пять минут!
— Но это было совершенно не обязательно! — рявкнул старик в ответ. — Я знаю этого щенка лет десять, я видел, как он терял руку и как он терял рассудок! И я говорю тебе: он тебя точно не вернет.
Эдгар открыл рот, чтобы возразить, но Вильсон перебил его взмахом руки.
— Я мог высадить тебя на берег в первую же неделю, — продолжал он, понизив голос до ядовитого шипения. — Оставить в любом порту, дать пару монет и забыть, как дурной сон. Но Хосе ходит вокруг да около! Он рискует задницами всей команды, своей собственной и твоей включительно.
Старик подался вперед, вцепившись пальцами в планширь рядом с рукой Эдгара.
— Тебе лучше уйти со мной, пока не поздно.
— Я не настолько тупой. — выдохнул Эдгар, но его голос прозвучал неубедительно даже для него самого.
— Ты в его обносках, ты дрожишь от его взгляда, как побитая девка, и оправдываешь его перед старым пиратом, который знает его истинную цену. Сам-то планируешь возвращаться к нормальной жизни, дурень?!
— А сам-то когда вернешься? — ворчливо перебил его Эдгар, стараясь придать голосу побольше яда. — Уйди уже, воздух мне тут портишь.
Он отстранился от борта, поправляя свой засаленный камзол.
— Я-то вернусь в свое дерьмо, Вальден. Я в нем родился и в нем сдохну, мне там привычно.
— Да, старик, уходи уже! Хватит заливать парню уши своим ядом, — послышалось с другой стороны.
Рыжая макушка Брунхильды мелькнула у мачты, и она бесцеремонно вклинилась в их пространство, подбрасывая на ладони короткий нож. Эдгар почувствовал, как внутри всё сжимается — зажатый между двумя огнями, он всерьез приценивался к расстоянию до воды. Прыжок за борт сейчас казался более заманчивой перспективой, чем этот разговор.
Вильсон медленно повернул голову, и его лицо исказилось в такой презрительной гримасе, что морщины стали похожи на глубокие шрамы.
— А тебе вообще тут слова не давали, — проворчал старик, указывая костлявой, подрагивающей рукой сначала на себя, потом на Эдгара. — Не стыдно тебе лезть? Взрослые люди беседуют о делах, а ты тут под ногами путаешься, как портовая кошка.
Эдгар чуть не задохнулся. «Взрослые люди»? «Беседуют»? В голове забилось отчаянное: «Нет, какой кошмар, никаких "мы"!». Быть поставленным в один ряд с этим полусгнившим пиратом было выше его сил.
Старик, заметив его замешательство, лишь подлил масла в огонь. Он снова осклабился, кивая в сторону рыжей:
— Вот видишь, Вальден? Команда Хосе растет за счет отборного мусора. Сначала он подбирает тебя, лощеного господина в его штанах, а теперь девчонку с замашками мясника. Ты уверен, что хочешь оставаться среди этого балагана?
Брунхильда опасно сузила глаза, её ладонь замерла на рукояти ножа, а ноздри затрепетали.
— Мусор здесь только один, — процедила она, делая шаг к Вильсону. — И он сейчас воняет на всю палубу, дожидаясь своего корыта!
— Убирайтесь оба! — прошипел Эдгар.
Он резко развернулся и, не дожидаясь ответа, почти бегом направился к капитанской каюте. Он почти дошел до кают, когда путь ему преградила высокая тень.
— Ты что-то быстро, — Баден выглядел утомленным. Смотреть на него сейчас совсем не хотелось.
Дальнейшая ругань Вильсона и Брунхильды на палубе доходила аж сюда — их голоса сливались в невыносимую какофонию из взаимных оскорблений и пиратского жаргона.
— Угадай почему.
— Пойдем-ка лучше за мной, — неожиданно мягко сказал он. — Успеешь ещё ночью в моей каюте поютиться.
Он кивнул в сторону лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Эдгар, все еще кипя от негодования, молча последовал за ним. Они миновали мачты, уворачиваясь от снующей матросни, и Хосе уверенно направился к грот-мачте. К удивлению Эдгара, капитан не остановился у штурвала, а начал ловко карабкаться вверх по вантам.
— Ты... ты серьезно? — выдавил Вальден, глядя вверх, где мачта плавно чертила дуги на фоне неба.
— Лезь давай. Это лучшее место, чтобы проветрить голову, — бросил капитан, уже ловко преодолевая первые ярды.
Эдгар сглотнул вязкий ком. Он ненавидел высоту. Но остаться внизу — значило снова столкнуться с Вильсоном или, что хуже, с Брунхильдой.
Он вцепился в ванты так сильно, что пальцы мгновенно занемели. Каждое движение стоило ему колоссальных усилий: ноги скользили по веревочным ступеням, тяжелый капитанский ремень цеплялся за снасти, а полы широкой рубахи хлопали на ветру, мешая обзору.
— Не зажимай канаты, руки сведет, — донесся спокойный голос Хосе откуда-то сверху.
— Легко говорить... — пропыхтел Эдгар, едва передвигая неслушающиеся конечности. Его трясло мелкой дрожью, и он был уверен, что каждый матрос на палубе видит его позорную неуверенность.
— Не смотри вниз. Смотри на мои пятки, если страшно, — донеслось сверху.
Когда он наконец добрался до марсовой площадки, Хосе буквально за шиворот затащил его на деревянный настил. Эдгар рухнул на доски, прижавшись к ним всем телом и тяжело дыша, словно только что пробежал милю по пересеченной местности.
— Вот видишь? — Хосе уселся на край площадки, свесив одну ногу. — Сюда старики вроде Вильсона не заберутся.
Эдгар медленно, по сантиметру, приподнялся на локтях, всё еще стараясь держаться за центр площадки. Мачта едва заметно раскачивалась, и от этого движения его желудок делал неприятный кульбит.
— Зачем мы здесь? — шепнул он, боясь сорваться на крик.
— А почему нет? На этой части корабля ты вряд ли был, вот и посмотри с другого ракурса.
Он заставил себя поднять голову. Перед ним открылась бесконечная синяя гладь, подсвеченная гребнями волн. Отсюда былой берег казался маленьким и игрушечным.
— Меня сейчас стошнит.
— Только не на палубу, — посоветовал он, не оборачиваясь.
Эдгар зажмурился, вцепившись в деревянные доски марсовой площадки так, что занозы впились в ладони. Его мутило не столько от качки, сколько от осознания того, какая тонкая грань отделяет его от падения.
— Я всё ещё зол на твою беспечность, — начал Эдгар. Хосе ведь за этим его сюда поднял?
— Я бы на твоем месте не начинал спор здесь, — невозмутимо отозвался Баден, глядя куда-то вдаль, где постепенно садилось солнце.
— Я и не спорю, — выдохнул Эдгар, стараясь выровнять дыхание. — Ты сейчас извиняешься за этот бардак или просто пытаешься меня отвлечь, чтобы я забыл, как твоя старая подруга чуть не прикончила нас?
Хосе наконец повернул голову, и в его взгляде промелькнула тень настоящей досады. Он нахмурился, и шрам на его щеке стал казаться еще глубже.
— Мне уже и повозиться с тобой нельзя? — с явной обидой в голосе спросил он, и в этом внезапном мальчишеском тоне было столько искренности, что Эдгар на секунду лишился дара речи. — Мог бы и отказаться, если тебе так претит моя компания. Я тебя на аркане на ванты не тянул, сам лез.
— Я же сказал, что план был отвратительным, — продолжил Хосе, ворчливо дернув плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя груз ответственности.
Эдгар посмотрел на его хмурый профиль и почувствовал, как его собственная ярость начинает понемногу остывать, сменяясь легкой тошноте.
— Повозиться? — повторил он, и на его бледных губах промелькнула слабая усмешка. — Ты выбрал для этого самое неподходящее место в мире.
— Мне надоело сидеть в каюте.
Эдгар осторожно пошевелил затекшими пальцами, всё еще не решаясь отпустить мачту.
— Если я упаду, — тихо сказал он, наконец рискнув сесть чуть ровнее и поправив мешающий подол рубахи, — это тоже будет частью твоего «отвратительного плана»?
Хосе наконец посмотрел на него в упор.
— Тебя всё еще тошнит?
— Меньше, чем когда я увидел Брунхильду на твоей кровати, — честно признался Эдгар, и слова вылетели раньше, чем он успел выставить внутренние заслоны. Ну вот опять!
Баден негромко рассмеялся, вынуждая его сжаться ещё сильнее.
— Теперь ты точно ревнуешь.
Эдгар почувствовал, как по спине пробежал холодок, никак не связанный с ночным ветром. Сердце пробило мощным ударом, и он поспешно схватился за мачту покрепче.
— Не бери на себя слишком много, — поспешно добавил Эдгар, пытаясь исправить ситуацию. — Я тоже сплю на этой кровати.
Ему захотелось прикусить язык.
«Как ты мог позволить ей там лежать, если мы... если недавно...» — мысль оборвалась, не смея оформиться в слова даже в его собственном сознании.
— Ты очень быстро обустраиваешься.
— Ты бы не хотел, чтобы я привыкал? — с обидой пробормотал Эдгар, уводя взгляд к красному горизонту. — Было бы довольно проблематично для нас обоих, если бы я каждую ночь устраивал истерику у дверей.
— Нет, я вовсе не об этом, — Хосе качнул головой, его плечо задело Вальдена. — Это хорошо, что ты чувствуешь себя как дома.
— Я не чувствую себя как дома.
— Ты назвал мою кровать нашей, — спокойно констатировал Баден.
Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдавая в самые кончики пальцев.
— Я не чувствую себя здесь как дома, — упрямо повторил он.
— Тогда славно, — внезапно ответил Баден, отстраняясь и устраиваясь поудобнее на узких досках площадки. — Раз ты здесь проездом и душой не прикипел, значит, завтра переезжаешь в общий кубрик. Будешь спать со всеми остальными в гамаке.
Эдгар опешил, глядя на него широко открытыми глазами.
— Что?
— Нужно освободить место для Брунхильды, — буднично продолжил Хосе, рассматривая свои ногти. — Она гость ценный, боевой. А раз тебе всё равно, где кости бросить, то не вижу смысла стеснять даму.
Эдгар открыл рот, чтобы что-то возразить, но только издал какой-то невнятный звук, похожий на всхлип возмущения. Он представил себе общий кубрик, храп матросов, запах немытых тел и... Брунхильду в каюте капитана.
— Ты не сделаешь этого, — выдохнул он.
Хосе лишь улыбался, довольный собой и молчал.
— Хочешь сказать... она будет у тебя?
— А почему нет? — капитан пожал плечами, не глядя на него. — Она старый боевой товарищ. К тому же, в кубрике ей не место, матросы народ дикий. А ты парень гибкий. Уверен, ты привыкнешь и к остальным тоже.
— Ты тащишь меня сюда и говоришь про «нашу» кровать, а теперь просто вышвыриваешь меня из-за рыжей подружки?!
— Так ты всё-таки считаешь её нашей? — Хосе повернул голову, и в его глазу блеснул искрящийся огонек. Он явно наслаждался этой вспышкой собственничества. — Я думал, ты тут «не чувствуешь себя как дома».
— Я лучше спрыгну отсюда прямо сейчас, чем пойду в кубрик, — заявил он с отчаянной решимостью, хотя коленки при очередном крене судна предательски дрогнули.
— Ну, прыгай, — лениво согласился Баден, подпирая голову рукой. — Только учти, Брунхильда очень любит мои рубашки. Она их износит до дыр быстрее, чем ты пойдешь ко дну. И ремень этот... она давно на него заглядывалась. Говорила, пряжка красивая.
— Не смей одевать её в моё тряпье, — твердо сказал Эдгар, наконец находя в себе силы посмотреть капитану прямо в глаза. — И никуда я не уйду. Пусть спит в шлюпке, если ей не место в кубрике.
Хосе наконец не выдержал. Он коротко хохотнул, заставляя мачту под спиной мелко задрожать.
— В шлюпке? — выдавил капитан, утирая здоровой рукой выступившую слезу. — Вальден, ты всё-таки неисправим. Предлагаешь выставить за борт женщину, которая вчера едва не вырезала половину испанского караула?
— Я бы лучше в обнимку с Деми спал, — в сердцах бросил Эдгар, отворачиваясь к океану, чтобы скрыть, как предательски дрожат губы от смеси облегчения и остатков гнева.
Хосе громко рассмеялся, прозвучав неожиданно мягко в ночном безмолвии.
— Ты издеваешься надо мной, — пробормотал парень, поправляя воротник широкой рубахи.
— Мне нравится видеть, что ты полон сил, — серьезно ответил Хосе, приходя в себя. — И как ты ревнуешь — тоже. Брунхильда спит с остальными, Эдгар. Она своя, будет под присмотром Деми.
— Но вы с ней…
— Боже, даже не начинай. Я её ребенком знаю, — перебил его капитан, качая головой, — она ненамного младше тебя. Может, девушка из твоего предсказания явилась?
Гримаса полного отвращения не заставила себя ждать. Эдгар фыркает, даже не задумываясь об этом.
— Мы вроде пришли к выводу, что гадалка бредит.
— Кто знает?
Эдгар фыркнул еще раз, на этот раз громче. Мысль о том, что Брунхильда — та самая «суженая», о которой нашептала гадалка в порту, казалась ему верхом абсурда. Если судьба действительно приготовила ему встречу с рыжей воровкой, то он официально отказывался от своей участи.
Но за этим фырканьем Эдгар вдруг почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. На мгновение ему стало по-настоящему грустно.
Если судьба уже «занята» кем-то другим, если его будущее прописано четко и в нем фигурирует женщина, значит, всё, что происходит здесь и сейчас — на этой высоте, в каюте, в этих взглядах Хосе — лишь временная остановка.
— И чего ты притих? — заметил Баден, внимательно вглядываясь в его лицо. — Зачем ты так насупился, будто тебя уже венчают у штурвала?
— Я не насупился, — соврал Эдгар, чувствуя, как мешковатая рубаха неприятно холодит кожу.
Он покрепче перехватил склизкий канат, стараясь не думать о том, что где-то там, за горизонтом, его ждет правильная жизнь. Та, в которой пророчества гадалок сбываются, а капитаны пиратских судов остаются лишь постыдным воспоминанием.
— Дай мне руку, — вдруг негромко сказал Баден.
Он настороженно покосился на Хосе, не понимая, зачем тому понадобилась его ладонь посреди вечернего океана на высоте птичьего полета. Капитан в это время сосредоточенно возился, шарясь в глубоком кармане.
— Зачем это? Чтобы я точно свалился? — пробормотал Эдгар, но руку всё же протянул, раскрывая ладонь.
В следующую секунду он ощутил на коже что-то маленькое, холодное и твердое. Баден разжал пальцы, и предмет тяжело лег в центр ладони Эдгара. Рассмотрев его в зыбком полумраке марсовой площадки, юноша замер.
На его ладони лежало кольцо. Тонкий ободок с небольшим, но ярко сверкающим даже в свете звезд камешком. То самое, которое он с таким азартом и риском стянул у испанцев в бухте, и которое, как он был уверен, Хосе давно конфисковал в пользу «общака» команды еще в ту минуту, когда Эдгара бесцеремонно раздевали после побега.
Гримаса недовольства и ревности исчезла с лица Эдгара так быстро, будто ее и не было. Обида на Брунхильду, страх перед пророчеством и колючий ветер — всё это на мгновение отступило, вытесненное чистым, почти детским восторгом. Глаза округлились, а губы сами собой растянулись в широкой, искренней улыбке. Через мгновение над палубой раздался его глухой смех.
— Ты серьезно? — выдавил он, осторожно поднося кольцо к глазам, чтобы поймать очередной блик. — Ты всё это время носил его с собой? Решил вернуть добычу вору?
— Считай это авансом, — бросил Баден, наблюдая за его реакцией с какой-то странной, притаившейся в уголках губ теплотой. — Не радуйся так сильно. Камни там паршивые, дешевка.
— Тебе-то они достались бесплатно, — парировал Эдгар, вскинув бровь и снова обретая свою привычную заносчивость, но на этот раз совершенно беззлобную.
— Тебе, между прочим, тоже, — хмыкнул капитан, качнув головой.
Эдгар хмыкнул, примерив кольцо на мизинец. Оно было чуть великовато и норовило соскользнуть, но на бледной коже смотрелось на удивление уместно.
— Только не говори что это предложение, — ляпнул Эдгар прежде, чем успел подумать.
Насмешка вышла сама собой, как инстинктивная защитная реакция. Ну вот опять.
Баден не отстранился, он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Мачта качнулась, и Эдгар невольно схватился свободной рукой за рубашку Хосе, чтобы не потерять равновесие.
— А ты бы согласился? — вкрадчиво спросил он.
— Чтобы остаться здесь навсегда? — Эдгар постарался, чтобы его голос не дрогнул, хотя сердце колотилось уже где-то в районе горла. — Нет уж. Моя спина не вынесет вечного сна на досках.
— Только это тебя останавливает?
— Этого вполне достаточно, — выдохнул он, чувствуя, как горячее дыхание Бадена обжигает губы. — Я не создан для такого.
Хосе долго смотрел ему в глаза, словно проверяя на прочность эту наспех возведенную баррикаду из слов. Затем он медленно перевел взгляд на кольцо на мизинце Эдгара, усмехнулся одним уголком рта и вдруг резко отстранился. Воздух между ними мгновенно остыл.
— Я тоже не создан для берега, — заключил Хосе, рывком поднимаясь на ноги. Он выпрямился, легко балансируя на качающейся площадке, и снова превратился в того самого капитана, которого боялись и уважали.
Он кивнул в сторону океана, где вдалеке мерцали огни.
— Лезь вниз, невеста. Шайка Вильсона уже идет за своим капитаном.
Спуск оказался для Эдгара куда мучительнее подъема. Если раньше его гнал вверх страх показаться слабым, то теперь, под тяжестью двусмысленного вопроса Хосе и блеска кольца в кармане, ноги стали совсем ватными.
Когда каблук Вальдена наконец коснулся твердой, залитой лунным светом палубы, он едва не рухнул на колени от облегчения. Но радость была недолгой.
Прямо перед мачтой, прислонившись к фальшборту и скрестив руки на груди, их поджидал Вильсон. Его старая треуголка была надвинута на самые глаза, но блеск взгляда из-под полей невозможно было скрыть.
— Я-то думал, капитан Баден поднялся наверх, чтобы проверить горизонт, — проскрипел старик, отталкиваясь от борта и медленно сокращая дистанцию, — а он, оказывается, проводил репетицию венчания. Да еще и так высоко, чтобы господь Бог лучше видел этот позор.
Капитан спрыгнул с последних ступеней вант, приземлившись мягко, почти бесшумно.
— У тебя слишком длинный нос для человека, чья лодка уже бьется о мой борт.
— Мой нос в порядке, Хосе, — ухмыльнулся старик, обнажая гнилые зубы. — А вот твое зрение меня беспокоит.
Вильсон на мгновение замолк, оценивая нарастающую угрозу в позе Бадена, а затем шутливо поднял руки, молча отступая к борту.
Бриг Вильсона подвалил к ним довольно быстро. Глухой удар бортов, скрежет дерева о дерево и свист брошенных швартовых разорвали ночную тишину.
Старик не собирался уходить просто так. Он взобрался на ют своего судна, возвышаясь над палубой Бадена, за его спиной двое матросов, пыхтя от натуги, вытащили из тени громоздкую плетеную корзину, накрытую промасленной мешковиной.
— Баден! — проорал Вильсон, и в его голосе слышалось предвкушение мелкой, пакостной мести, которая слаще золота. — Прежде чем я оставлю тебя наедине с твоим мальчиком, прими подарок от чистого сердца!
Он махнул рукой, и матросы, раскачав тяжелую ношу, перебросили её через борт. Корзина с глухим, шуршащим звуком приземлилась на палубу, едва не задев сапог Эдгара.
Хосе подошел к ней не спеша. Он настороженно ткнул корзину носком сапога, проверяя, не затаилась ли внутри змея или заряженный пистоль. Мешковина съехала в сторону, обнажая содержимое.
— Что это за хлам? — сухо спросил капитан, не сводя глаз с ухмыляющегося лица старика.
— Это, мой дорогой Баден, трофей с восточного судна, которое мы потрошили в прошлом месяце, — Вильсон пренебрежительно махнул рукой. — Мои ребята думали, там шелк или порох, а нашли гору этой бумажной дребедени. Видимо, язычники жгут их, когда им совсем скучно. Мы пытались использовать их как растопку, но они горят слишком быстро.
Хосе стоял над корзиной, засунув руки за пояс, и в его единственном глазу закипало самое настоящее, нешуточное раздражение. Старик Вильсон всё-таки умудрился оставить последнее слово за собой: мало того, что Хосе не получил на руки заветный документ, так теперь еще и палуба была загромождена каким-то сомнительным хламом.
Шхуна Вильсона начала медленно отваливать, уходя в темноту под аккомпанемент издевательского хохота матросов.
Эдгар, чье любопытство оказалось сильнее осторожности, с опаской заглянул в корзину и вытянул за тонкий бамбуковый обод одну из конструкций. Это была легкая рама, обтянутая тончайшей, почти прозрачной бумагой.
— Похоже на обрывки парусов для карликов, — пробормотал Эдгар, поворачивая предмет так и эдак. — Или на очень плохо сделанный зонтик. Хосе, зачем тебе это?
— Мне?! — капитан резко обернулся к нему, не ожидав такого издевательского вопроса. — Он просто всучил мне свои отходы вместо нормальной компенсации. Старый лис знает, как плюнуть в рожу и сделать вид, что это божья роса.
— Может, это детали для каких-то приборов? — предположил Вальден, неуверенно ткнув пальцем в прикрепленный к основанию темный кусок чего-то, похожего на воск с фитилем. — Смотри, тут снизу какая-то чашечка.
— Это пахнет пожаром на моем корабле! — Хосе вырвал бумажную конструкцию из рук Эдгара и бросил её обратно в корзину так грубо, что бумага жалобно хрустнула. — Вильсон уплыл с золотом и информацией, а я остался с мусором и рыжей бестией.
Эдгар лишь вздохнул, глядя на багровый загривок капитана. Недавнее тепло на высоте и близость испарились быстрее, чем дым от сигары Вильсона. Внутри кольнуло привычное чувство по типу: «Ну вот, опять». Сначала дарит кольца и крадет дыхание, а через минуту лает на всю палубу из-за куска плетеной лозы и бумаги.
— Выкинь это, — скомандовал Хосе, обращаясь к проходящему мимо матросу, но тут же передумал и рявкнул: — Нет! Свали в угол у юта. Если эта дрянь хотя бы пропитана маслом, сожжем её в печах на камбузе, когда закончатся дрова.
Что уж сказать, мусор этот лежал там ещё не один день. И не только мусор.
Следующий день превратился в бесконечное испытание на прочность. Брунхильда не просто маячила, а заполнила собой всё пространство корабля. Её бесцеремонный смех раздавался то на баке, то у камбуза; она умудрялась влезать в разговоры матросов и дергать снасти так, будто корабль был её личной игрушкой.
Хуже всего приходилось Деми. Хоть обычно она вела себя так же как рыжая, теперь та перемещалась по палубе подобно грозовой туче. Новости о постоянном жильце не добавили ей симпатии ни к рыжей бестии, ни к самому капитану, а синяк на все лицо становился лишь ярче.
Эдгар, наблюдая за этим со стороны, чувствовал себя почти счастливчиком. По крайней мере, ему не приходилось делить гамак с этой фурией. Хотя отдыхом это назвать было сложно: всю ночь он ворочался на кровати Хосе, вслушиваясь в скрип переборок и каждый шорох за дверью. Кольцо под подушкой не приносило успокоения, а лишь напоминало о том, в какую сомнительную авантюру он ввязался.
Как он мог опять убить человека? Даже не ради своей собственной шкуры.
Хосе больше не вспоминал о том мусоре, как не вспоминал и о том, что наговорил Эдгару на высоте тридцати футов. Капитан был поглощен картами, курсом и бесконечными стычками с Брунхильдой.
С Эдгаром же она почти не разговаривала. Стоило им оказаться рядом, как Брунхильда лишь окатывала его изучающим взглядом с ног до головы.
Единственным, кто разделял неприязнь Эдгара, был Рыжий. Несмотря на ироничное сходство в цвете волос, матрос смотрел на новоприбывшую гостью так, словно она была порченным куском мяса.
— Родственнички, скажи? — прохрипел Рыжий, поравнявшись с Эдгаром у борта. Он кивнул в сторону бака, где Брунхильда в очередной раз громко, по-лошадиному хохотнула, закинув голову так, что её медная грива вспыхнула на солнце. Над чем она вообще все время смеется?
— Вы с ней не ладите? — тихо спросил он, стараясь не выдать, насколько ему приятна эта солидарность.
— Она слишком много на себя берет для той, кто пришла сюда с пустыми карманами, — Рыжий сплюнул за борт. — Я здесь не первый месяц, а её рожу вижу впервые.
Рыжий с силой сжал засаленную пеньку каната, и на его узловатых, покрытых старыми шрамами костяшках проступила белизна. Он опасливо оглянулся через плечо, проверяя, не греет ли уши кто и снова понизил голос до свистящего шепота.
— Видишь, как она стоит? — Матрос мотнул подбородком. — Слишком подражает капитану. Думает, раз Хосе её приветил, то она тут вторая после Бога. Изображает «маленького Бадена», прости господи.
— Он сказал... он сказал, что знает её еще ребенком, — вставил Эдгар. Его голос прозвучал неуверенно, почти жалко. Он надеялся, что этот аргумент хоть немного утихомирит Рыжего, но вышло наоборот.
— Знать ребенком — не значит знать, кем она стала, — отрезал мальчик, вымученно протянув старческую мудрость. — Из щенков иногда вырастают крысы. И то, что она сидела у него на коленях десять лет назад не дает ей права быть здесь хозяйкой!
Рыжий вдруг подался ближе, так что Эдгар ощутил жар, исходящий от его грязной куртки.
— Ты — господчик, с тобой ясно, что делать. А эта смотрит на корабль как на наследство.
Ему было неловко соглашаться с Рыжим, но когда Брунхильда снова крикнула что-то грубое канонирам, подражая хрипотце Хосе, он понял, что бесит его не её грубость. Его бесит то, как легко она заняла место по правую руку от капитана. Видимо у Рыжего те же причины.
— Не доверяю я ей, — подвел итог Рыжий, возвращаясь к работе.
Вальден проводил его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый ком невысказанного недовольства. Очередные приключения пока не спешили сваливаться ему на голову, и он решил, что это лучший момент, чтобы наконец достать холст. Ему нужно было переключиться, вернуть контроль над собственными мыслями.
Он просидел за столом долго. Слишком долго. Тонкие листы бумаги покрывались угольными штрихами: изломанные линии мачт, острый профиль Бадена, пена за кормой. Но всё это было не то. В итоге, признав поражение, он просто откинулся назад и повалился на кровать, не снимая сапог.
— Делом заняться не хочешь? — голос Хосе раздался почти сразу после скрипа двери.
Эдгар даже не пошевелился. Он продолжал сверлить взглядом одну и ту же трещину на потолочной балке. Вокруг него на покрывале живописным беспорядком были разбросаны обрывки набросков.
— Я и занимаюсь тем, что у меня получается лучше всего, — отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— То есть бездельничаешь? — Баден подошел ближе. Послышался сухой шелест — капитан наступил на один из листков, — а затем матрас ощутимо просел под его весом.
Эдгар медленно сел, стряхивая с колен несколько эскизов. Он не стал вспыхивать, лишь посмотрел на Хосе с усталостью.
— То, что ты называешь бездельем... — он кивнул на чистый холст, одиноко стоящий в углу. — Это попытка собрать себя по кускам. Но здесь трудно сосредоточиться.
Он замолчал, подбирая слова, чтобы не звучать слишком жалко.
— У неё поразительная способность заполнять собой всё свободное пространство.
Хосе молча наклонился и поднял один из черновиков, зацепившийся за край его сапога. На помятой бумаге был изображен набросок мозолистой руки, мертвой хваткой сжимающей эфес сабли.
— Странные ты вещи рисуешь, Вальден, — заметил Баден, бесцеремонно возвращая листок на кровать.
— О Боже, не делай вид, что тебе интересно! — страдальчески протянул Эдгар, поспешно забирая бумагу. — Мне нужно нарисовать хоть что-то стоящее. Я целую вечность не держал кисть в нормальных условиях.
— Это ещё одна причина отказаться от того замужества, о котором ты так печешься? — Хосе усмехнулся, поудобнее устраиваясь на краю кровати.
— Определенно.
— Так рисуй меня, — вдруг предложил Баден с таким видом, будто делал величайшее одолжение. — Мне казалось, что тебе это нравится. Ты постоянно на меня пялишься.
Он посмотрел на капитана долгим, тяжелым взглядом. В этом предложении было столько неприкрытого самодовольства и вульгарной простоты, что он на мгновение лишился дара речи.
— Ты действительно думаешь, — начал он вкрадчиво, — что я горю желанием запечатлеть твою физиономию на своем чистом холсте? Я берег его для чего-то... возвышенного.
— А чем я не возвышен? — Баден даже не шелохнулся, лишь чуть насмешливо приподнял бровь, указывая на свое лицо. — Ты сам сказал: тебе нужна натура. А я здесь — самое стабильное, что у тебя есть.
— Ты просто хочешь, чтобы я перестал жаловаться, — раскусил его Эдгар, раздраженно поправляя рукава.
— Я хочу, чтобы ты занял свои руки делом, а не пересчитывал чужие смешки на палубе, — парировал капитан. Он демонстративно замер в профиль, подперев голову рукой. — Ну?
Эдгар страдальчески выдохнул, прикрыв глаза ладонью. Это было невыносимо. Взглянув на Хосе сквозь пальцы и задержав на нем взгляд дольше положенного, он почувствовал, как по спине пробежал холодок узнавания. О нет. Это дежавю?
Пришлось взяться за подготовку холста с особым усердием, лишь бы не дать нервам окончательно сдать. Вынудив капитана усесться на край кровати, он занял место напротив, оставив небольшое пространство между ними.
— Не вертись, — бросил Эдгар, устанавливая холст на импровизированную подставку. Его голос звучал резче, чем он планировал. — И не смотри на меня так. Смотри чуть правее, на тот угол карты.
Капитан послушно повернул голову, но уголок его губ всё равно едва заметно приподнялся. Он сидел, расслабленно откинув одну руку назад, вынуждая Эдгара нервничать ещё больше.
Первые штрихи грифеля легли на полотно сухим звуком. Он пытался поймать самую острую линию челюсти, но никак не получалось. В каюте воцарилась тишина, нарушаемая только мерным скрипом корпуса корабля и методичным шорохом грифеля.
— Ты слишком напряжен, — не меняя позы, заметил Хосе. Его голос в замкнутом пространстве каюты звучал глубже, вибрируя где-то в подреберье Эдгара. — Ты рисуешь меня или планируешь заколоть этим карандашом?
— Модель имеет привычку комментировать каждый мой вдох? — парировал он, не поднимая глаз. — Сними повязку.
Он ловил себя на постыдной слабости: его рука сама собой тяготела к мягкой растушевке, подсознательно пытаясь придать портрету ту самую красоту, о которой он так неосторожно разглагольствовал в пьяном бреду. Словно он пытался оправдать перед самим собой тот порыв, который, как он искренне надеялся, Хосе не помнил.
— Голову чуть правее, — скомандовал он снова, чуть нахмурившись. — И опусти подбородок.
Теперь свет раскаленной лампы, раскачивающейся в такт волнам, четко разрезал его лицо пополам: одна сторона сияла теплым золотом, обнажая длинный шрам, а другая провалилась в густую тень. Это был идеальный контраст, мечта любого художника, но Эдгар вдруг понял, что не может провести и линии.
Он занес руку, чтобы заштриховать скулу, но замер. В тишине каюты звук его собственного прерывистого дыхания казался оглушительным. Расстояние между ними вдруг сократилось до критического. Эдгар чувствовал на себе взгляд Хосе, совсем не смотрящий на карту.
Пальцы предательски дрогнули. Тонкий грифель с сухим стуком выскользнул из влажной ладони и покатился по доскам пола, забиваясь куда-то в темноту под кровать. Эдгар даже не шелохнулся, чтобы его поднять. Он стоял, вцепившись свободной рукой в колено так сильно, что костяшки побелели.
Нет, совсем не получается.
— Я передумал, — бросил он, избегая взгляда Хосе. Его пальцы нервно задрожали, когда он начал по-быстрому собирать кисти. — Мне не нравится поза. Я уже не в настроении, и уже поздно.
Хосе остался сидеть на кровати, наблюдая за этой суетливой деятельности с пугающим спокойствием.
— Поздно для чего, Эдгар? — негромко спросил он.
— Для всего, — пробормотал он, накрывая холст куском мешковины так решительно, словно пытался спрятать там покойника. — Свет ушел. Линии не ложатся. И вообще, это была глупая затея. Я не могу работать, когда на меня смотрят как на… как…
Он запнулся, не в силах закончить фразу. Баден ведь смотрел как обычно. В этом прямом взгляде не было ничего нового, кроме той неловкости, которую сам Эдгар раздул до размеров шторма.
Тяжелый вес исчез с матраса. Скрип кровати прозвучал на удивление обыденно, разбивая ту тишину, которая едва не поглотила его мгновением ранее.
— Тогда завтра, — бросил Хосе, направляясь к столу. Он загремел какими-то бумагами, не оборачиваясь, словно этот сорванный сеанс не стоил и выеденного яйца. — Придумай что-нибудь с позой, раз эта тебе не по душе. Раз уж я трачу на тебя холсты, я хочу получить портрет. В конце концов, должен же я оставить после себя хоть какое-то приличное изображение.
Эдгар замер с испачканной кистью в руках. Будничный тон Хосе подействовал как ушат холодной воды: и отрезвляюще, и обидно одновременно. Капитан уже переключился, уже забыл о секунде странного напряжения, в то время как у него всё еще горели щеки.
— Ты слишком много о себе мнишь, Баден, — пробормотал Эдгар, стараясь вернуть голосу привычную колючесть. — Приличное изображение… С твоим лицом это потребует чуда, а не просто работы художника.
— Вот и сотвори чудо, Вальден, — донеслось от стола.
Хосе задул одну из ламп, и каюта погрузилась в густой, уютный полумрак. Художник медленно опустился на пол, чтобы нащупать закатившийся грифель. Его пальцы коснулись холодного дерева, и он на мгновение прижал лоб к краю кровати. Сердце всё еще колотилось, но теперь к нему примешивалось странное облегчение.
«Завтра», — подумал Эдгар, глядя на свои испачканные углем пальцы. Он понимал, что завтра взгляд Хосе никуда не денется. И его собственная память — тоже.
Примечания:
Ждали главу в два раза больше и получили в два раза меньше💔
