Лунный свет и черные пески.

Римус медленно приходил в себя. Сначала пришли звуки — мягкое потрескивание веток, шелест листвы, далекий крик какой-то ночной птицы. Затем запахи — влажная земля, сырой мох, слабый аромат костра, который кто-то развёл неподалёку, и что-то ещё... тёплое, знакомое. Когда он, наконец, открыл глаза, мир показался неестественно ярким. Лучи солнца пробивались сквозь густую крону деревьев, создавая мягкие золотистые узоры на земле. Он лежал на холодной земле, чувствовал её под собой каждой клеткой тела. Боль была привычной — тупой, тянущей, глубокой, словно внутри него что-то треснуло, но не сломалось окончательно. Он не был один. Кто-то осторожно коснулся его плеча. — Эй, — раздался тихий голос. Сириус. Римус моргнул, сфокусировав взгляд. Сириус сидел рядом, прислонившись к дереву. Он выглядел уставшим: его волосы были взъерошены, а мантия вся в грязи и листьях. На скулах виднелись тонкие царапины, но он не выглядел обеспокоенным из-за них. В его глазах читалась только искренняя забота. — Как ты? — спросил он. Римус попытался пошевелиться, но тут же почувствовал резкую боль, прострелившую всё тело. Он тихо застонал, опуская голову обратно на землю. — Как будто по мне проехался хогвартский экспресс, — хрипло пошутил он. Сириус коротко усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога. — Я был рядом всю ночь, — сказал он после паузы. — Джеймс и Питер тоже, но я... Я не мог уйти. Римус медленно повернул голову и встретился с его взглядом. — Спасибо, — тихо сказал он. Сириус пожал плечами. — Ты бы сделал то же самое для меня. Римус хотел было ответить, сказать, что всё это слишком опасно, что Сириус не должен был оставаться. Но слова застряли в горле, когда Сириус вдруг протянул руку и осторожно убрал выбившуюся прядь волос с его лица. Это движение было слишком нежным. Слишком личным. Римус затаил дыхание. На мгновение между ними повисло молчание. Он чувствовал, как его сердце замерло, а затем забилось быстрее. Сириус смотрел на него, не отводя взгляда. В его глазах не было ни привычной насмешки, ни бравады — только тёплая, необъяснимая искренность. — Нам пора, — наконец сказал Сириус, убирая руку. Но когда они встали, Римус поймал его за запястье. — Подожди, — сказал он. Сириус замер. Римус сделал шаг ближе. — Ты не должен был оставаться, — прошептал он. — Это было опасно. — Знаю, — так же тихо ответил Сириус. Римус сжал пальцы на его запястье, словно пытаясь убедить — его или самого себя. — Тогда почему? Сириус молчал, а потом, после долгой паузы, ответил: — Потому что ты важен для меня, Римус. Сердце застучало в груди. Римус знал, что это безрассудно. Опасно. Но когда Сириус наклонился ближе, он не отстранился. Сначала это было почти призрачное касание — лёгкое, осторожное, словно Сириус давал ему возможность передумать. Его губы коснулись губ Римуса на одно короткое мгновение, и Римус замер, боясь даже вздохнуть. А затем что-то внутри него сломалось. Он ответил на поцелуй, медленно, словно боялся спугнуть этот момент. Сириус был горячим, живым, реальным. Его пальцы скользнули вверх по запястью Римуса, сомкнулись на его шее, чуть сильнее притягивая к себе. Римус закрыл глаза. Всё остальное исчезло: боль в мышцах, слабость, сырость холодной земли. Был только этот поцелуй — мягкий, тёплый, но настойчивый, словно Сириус говорил ему то, что никогда не мог сказать словами. Римус ощутил, как у него кружится голова. Он никогда не думал, что что-то подобное может случиться с ним. Никогда не позволял себе мечтать об этом. Но сейчас, когда Сириус целовал его, мягко, но с отчаянной уверенностью, он больше не мог отрицать очевидное. Этот поцелуй был для них обоих чем-то неизбежным. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба едва дышали. Сириус посмотрел на него с лёгкой улыбкой, но в его взгляде была тень тревоги. — Если ты хочешь сказать, что это была ошибка… — начал он. — Нет, — быстро перебил Римус, сам удивляясь, насколько уверенно прозвучал его голос. Он посмотрел Сириусу в глаза. — Это не ошибка. Сириус выдохнул с облегчением и провёл пальцами по щеке Римуса, прежде чем убрать руку. — Нам правда пора, — сказал он, но теперь его голос был мягче. Римус кивнул, но прежде чем отпустить запястье Сириуса, он чуть сжал его пальцы в своей ладони, давая понять, что всё в порядке. Сириус ответил таким же слабым пожатием. И, когда они вместе двинулись к замку, что-то в Римусе подсказывало ему: после этой ночи уже ничего не будет по-прежнему.