Лунный свет и черные пески.

Римус все еще избегал разговоров на эту тему, но не мог отрицать очевидное. Сириус оставался с ним до поздней ночи, приходил в спальню, когда думал, что остальные спят, а иногда просто касался его руки в коридоре Хогвартса, когда никто не смотрел. Это было... странно. Захватывающе. И пугающе. Римус знал, что он не может позволить себе привязываться. Он знал это с самого детства. Слишком опасно, слишком сложно. Но каждый раз, когда Сириус смотрел на него с этой дерзкой улыбкой, в глазах которой скрывалась нежность, он чувствовал, что теряет контроль. Он заметил, что Сириус стал еще более навязчивым. Теперь он не просто прикасался случайно, а, казалось, делал это намеренно. Пальцы, скользящие по его запястью, когда они шли рядом. Легкий толчок плечом, за которым следовал смех. Неуловимое приближение, когда Сириус вставал за его спиной, склонившись слишком близко, чтобы прошептать что-то на ухо. Казалось, он наслаждался этим — испытывал терпение Римуса, дразнил его, проверял границы. И, что хуже всего, Римус не мог сказать, что ему это не нравилось. Однажды вечером они сидели у озера. Осень уже вступила в свои права, воздух был прохладным, но не слишком. Темная гладь воды мерцала в лунном свете, тихий шепот листвы наполнял пространство вокруг них. Все остальные уже разошлись в замок, оставив их вдвоем. — Ты опять думаешь слишком много, — сказал Сириус, лениво откидываясь на траву и глядя на Римуса с хитрой полуулыбкой. Римус вздохнул, скрестив руки на груди. — Я просто… — он запнулся, не зная, как объяснить свои мысли. Сириус повернул голову, рассматривая его. — Просто боишься? Римус не ответил. Он и сам до конца не понимал, чего боится больше — того, что это окажется не настоящим, или того, что это окажется слишком реальным. Сириус ухмыльнулся, но в его глазах не было насмешки. Он сел, опираясь на ладони, и наклонился чуть ближе. — Я ведь не кусаюсь, Лунатик. Римус фыркнул, отворачиваясь, но не смог скрыть улыбку. — Это говорит человек, который превращается в огромного пса. — Ну, — пожал плечами Сириус, — по крайней мере, я могу прижаться к тебе, когда тебе холодно. Римус почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Он не был уверен, сказал ли Сириус это в шутку или имел в виду всерьез, но в этой фразе было что-то… слишком личное. Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Сириус протянул руку и легонько сжал его запястье. Движение было почти неуловимым, но Римус почувствовал тепло его пальцев. Он не убрал руку. Не мог. — Позволь мне быть рядом, — прошептал Сириус. Римус посмотрел на него. В темноте он видел лишь контуры лица Сириуса, его темные глаза, светящиеся в лунном свете. И, черт возьми, он позволил. Они просидели так еще долго. Сириус не отпускал его руку, лениво водя большим пальцем по коже. Они не говорили, но слов и не требовалось. А потом, когда стало слишком холодно, Сириус сдержал свое обещание. Он просто подвинулся ближе и без всяких слов обнял его, как будто это было самым естественным в мире. Римус не отстранился. И это пугало его больше всего. На следующий день все продолжилось так, будто ничего не случилось. Или, точнее, как будто это было нормой. Сириус продолжал вести себя так же — улыбки, прикосновения, шепот у самого уха, поддразнивания. Но теперь это чувствовалось иначе. Теперь между ними была невидимая, но ощутимая нить. — Ты ведешь себя слишком смело, — проворчал Римус, когда Сириус подбросил ему яблоко за завтраком и подмигнул. — Я всегда был смелым, — невинно ответил тот, делая глоток тыквенного сока. Римус только покачал головой, но не мог скрыть улыбку. Позже, в библиотеке, когда они сидели за одним столом, Сириус, казалось, совсем забыл про необходимость соблюдать личное пространство. Его рука небрежно скользнула по запястью Римуса, будто случайно. Они оба знали, что это не так. — Тебе не кажется, что кто-то может заметить? — тихо спросил Римус, не отрывая взгляда от книги. — Ты хочешь, чтобы я перестал? — спросил Сириус, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. Римус сжал губы, прежде чем ответить. — Нет. Он не видел, но знал, что Сириус улыбается