Лунный свет и черные пески.

Когда Римус проснулся, первое, что он ощутил — это тепло. Тёплая кожа рядом, тёплые руки, которые обвивали его, тёплый воздух в комнате. Он закрыл глаза, задержав дыхание. В голове ещё витал туман, и ощущения от ночи казались смутными, неясными, будто они были чем-то почти нереальным. Всё происходящее было слишком... глубоким, чтобы укладываться в привычные рамки. Но это было здесь — настоящее, так близкое, что он мог почти физически ощущать его. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к тому, как Сириус спит рядом. Его дыхание было ровным, беззаботным, но в этом спокойствии Римус почувствовал что-то странно уязвимое. Он видел, как тёмные волосы Сириуса раскинулись по подушке, как его грудь медленно поднималась и опускалась в такт с дыханием. В это утро его лицо было абсолютно спокойным, без привычной напряжённости, которую Римус всегда видел в его взгляде. Он выглядел живым, настоящим, и для Римуса это было как откровение. Как только Римус тихо подвигался, пытаясь осторожно встать, Сириус вдруг застонал, и его рука, словно по инерции, потянула его обратно. Он не открыл глаз, но его движение было настолько уверенным, что Римус невольно замер. — Ещё рано, — пробормотал Сириус, в его голосе не было раздражения, только мягкость, которая заставила Римуса замереть. Римус ощутил, как его тело вновь притягивает Сириус. Он чувствовал на себе его тепло, не хотел его отпускать, но, с другой стороны, внутренне метался. Его мысли были смутными, как облака, которые не могли найти правильного пути. Он знал, что утро пришло, и мир вокруг не остановится. Но здесь, в этой комнате, в этих руках, всё казалось совершенно иным, другим, и ему не хотелось выходить из этого состояния покоя, этого мира, в котором было только "они" и больше ничего. — Уже утро, — сдержанно сказал Римус, не решаясь на большее. Его слова звучали как объяснение самому себе. Сириус лениво приоткрыл глаза, и, несмотря на всю сонливость, в его взгляде уже был интерес, уже было что-то живое, что противоречило обычной утренней усталости. Он посмотрел на Римуса, слегка приподняв уголок губ в почти невидимой улыбке. — Ну и что? — произнёс Сириус, не открывая глаз полностью, словно его усталость уже не имела значения. Его рука, которая ещё секунду назад тянула Римуса обратно, теперь касалась его груди, рисуя лёгкие круги по коже. Римус почувствовал, как его сердце стало биться чуть быстрее. Он всё ещё не был уверен в этом утре, в том, что случилось между ними, в том, что могло стать их новой реальностью, но сейчас, когда его тело так легко ответило на прикосновения Сириуса, все его мысли как-то исчезли. Он не мог точно понять, что будет дальше, но сейчас он просто был рядом с ним. И этого было достаточно. Сириус приоткрыл глаза и взглянул на него, чуть насмешливо, но в его взгляде была не просто игривость — была потребность, какая-то глубокая потребность услышать от Римуса что-то важное, что-то, что разрушит все его сомнения. — Ты жалеешь? — спросил он, его голос был мягким, почти хрупким, несмотря на всю уверенность, которая обычно присутствовала в Сириусе. Вопрос был таким простым, но в нем заключалась не только настороженность. Сириус не боялся открыто показывать свою уязвимость. Он, как всегда, был честным в своём стремлении понять, что происходит. И, возможно, он не знал, как сам ответит на этот вопрос, если бы он оказался на месте Римуса. Римус ощутил, как его грудь сжалась. Он замер, поймав себя на том, что, несмотря на всю свою осторожность, он слишком быстро открылся. Он не был готов к этому вопросу, потому что сам ещё не разобрался в себе. Но ответ был уже на поверхности, он знал, что это было что-то, что не требовало долгих раздумий. Он не знал, что принесет будущее, но сейчас, здесь, он не сожалел ни о чём. Он глубоко вдохнул и, наконец, ответил: — Нет. Я не жалею. Слова были такими простыми, но в них была сила. Сириус, услышав ответ, улыбнулся. Это была не просто улыбка. Это была благодарность, облегчение и что-то ещё — возможно, невысказанная радость. Он откинул голову назад, его улыбка стала шире, и Римус почувствовал, как его сердце наполнилось каким-то спокойствием. Это было как подтверждение, что всё, что они пережили, было не случайным. Сириус потянулся к нему, крепко обняв, словно зная, что теперь, когда они оба осознали свою близость, всё станет немного проще. Римус почувствовал, как его тело расслабляется в этих руках, как уходит напряжение. Он был здесь, в этой постели, в этом моменте, и это было всё, что им нужно было. Это был их утренний мир — мир, где не было места для слов, но был полный простор для понимания, для тишины, которая была не пугающей, а умиротворённой. Они лежали так некоторое время, просто касаясь друг друга, как если бы проверяли, что это не сон, что это не мираж. Римус положил голову на грудь Сириуса, слыша биение его сердца, его дыхание. Он знал, что завтра, возможно, всё будет по-другому, что их путь не будет лёгким. Но здесь и сейчас, с этим человеком рядом, он чувствовал, что всё будет как-то правильно. Сириус обнял его крепче, как бы подтверждая, что будет рядом. Римус позволил себе немного расслабиться, не пытаясь бороться с внутренними страхами. В этом утре, в этом мире, был только один человек, которому он доверял. И этого было достаточно, чтобы чувствовать себя живым.