Танец под дождем

Репетиция в тот день была изматывающей. Хореография для нового камбэка оказалась сложнее, чем ожидалось, и даже такие опытные танцоры, как Хёнджин и Феликс, к концу дня чувствовали себя выжатыми. Зеркальная стена студии отражала их потные лица, растрёпанные волосы и напряжённые позы, пока они раз за разом повторяли движения под строгим взглядом хореографа. Чан, как всегда, держал всех в тонусе, но даже он заметил, что Феликс сегодня был не в своей тарелке. Младший несколько раз сбивался с ритма, его движения, обычно такие плавные и точные, казались скованными. Хёнджин, стоявший рядом в формации, бросал на него обеспокоенные взгляды, но Феликс избегал зрительного контакта, упрямо стиснув зубы. Когда хореограф объявил перерыв, Феликс молча отошёл к углу студии, схватив бутылку воды и усевшись на пол, прислонившись спиной к зеркалу. Его белые волосы прилипли к вискам, а шарф, которым он прикрывал следы прошлой ночи, давно соскользнул, обнажая красноватые метки на шее. Хёнджин наблюдал за ним, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Он знал Феликса слишком хорошо — тот редко показывал, когда ему тяжело, но сейчас его напряжённые плечи и опущенный взгляд говорили громче слов. Хёнджин подождал, пока остальные участники разойдутся по студии — кто-то пил воду, кто-то обсуждал шаги с Чанбином, — и подошёл к Феликсу, присев рядом на корточки. — Эй, солнышко, — начал он тихо, его голос был мягким, но с ноткой беспокойства. — Что с тобой? Ты сегодня сам не свой. Феликс сжал бутылку воды так, что пластик хрустнул. Он не поднял глаз, его пальцы нервно теребили этикетку, отрывая её по кусочкам. — Ничего, — буркнул он, но его голос дрожал, выдавая ложь. — Просто устал. Хёнджин нахмурился, его рука легла на колено Феликса, слегка сжимая его через ткань спортивных штанов. — Не ври мне, Феликс. Я вижу, что что-то не так. Это из-за репетиции? Или… из-за того, что сказал Чан? Феликс наконец поднял взгляд, и Хёнджин увидел в его глазах бурю — смесь усталости, страха и чего-то, что выглядело как отчаяние. Его веснушки выделялись на побледневшем лице, а губы были плотно сжаты, как будто он пытался сдержать слова, рвущиеся наружу. — Это всё сразу, Хён, — выдохнул он наконец, его голос сорвался. — Репетиция, Чан, мы… Я не могу перестать думать о том, что будет, если кто-то узнает. Если это навредит группе, если это навредит тебе. И я… я просто не справляюсь. Я чувствую, что тону. Слова Феликса ударили Хёнджина, как холодный дождь. Он видел, как младший сжимает кулаки, как его глаза блестят от подступающих слёз, и это разбило его сердце. Не задумываясь, он придвинулся ближе, обнимая Феликса за плечи и притягивая его к себе. Феликс уткнулся лицом в его шею, его дыхание было горячим и прерывистым, а руки вцепились в футболку Хёнджина, комкая ткань. — Эй, эй, тише, — Хёнджин говорил тихо, его ладонь гладила спину Феликса, чувствуя, как тот дрожит. — Ты не тонешь, Феликс. Я здесь. Мы вместе, помнишь? И мы справимся. Феликс всхлипнул, его голос был приглушён, когда он пробормотал: — А если не справимся? Если я всё испорчу? Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали остальные. Или ты. Хёнджин отстранился ровно настолько, чтобы взять лицо Феликса в ладони. Его пальцы были тёплыми, несмотря на прохладу студии, и он мягко вытер большим пальцем слезу, скатившуюся по щеке младшего. — Послушай меня, — сказал он, его голос был твёрдым, но полным нежности. — Ты ничего не испортишь. Ты — лучшее, что случилось со мной, и я не позволю никому и ничему это разрушить. Да, будет тяжело. Да, нам придётся быть осторожными. Но я не откажусь от тебя, Феликс. Никогда. Феликс смотрел на него, его глаза блестели от слёз, но в них начала пробиваться надежда. Он сжал запястья Хёнджина, словно цепляясь за него, как за спасательный круг. — Ты правда так думаешь? — спросил он, его голос был едва слышен. — Я не думаю. Я знаю, — Хёнджин наклонился, прижимаясь лбом к лбу Феликса. Их дыхание смешалось, тёплое и близкое, и на мгновение весь мир сузился до этого момента. — Ты мой свет, Феликс. И я сделаю всё, чтобы ты не чувствовал себя так, как сейчас. Мы найдём способ. Вместе. Феликс закрыл глаза, его дыхание стало ровнее, а руки расслабились, всё ещё держа Хёнджина. Он кивнул, слабо улыбнувшись, и прошептал: — Спасибо, Хён. Я… я не знаю, что бы делал без тебя. Хёнджин улыбнулся, его губы коснулись кончика носа Феликса в лёгком, почти детском поцелуе. — Хорошо, что тебе не придётся это узнавать. Они сидели так ещё минуту, обнимая друг друга, пока голос Чана не вырвал их из пузыря: — Эй, влюблённые, перерыв закончился! Давайте, пора работать! Хёнджин и Феликс переглянулись, и Феликс тихо рассмеялся, вытирая глаза рукавом. Хёнджин помог ему встать, его рука задержалась на талии младшего чуть дольше, чем нужно, словно напоминая, что он рядом. Когда они вернулись к формации, Феликс выглядел чуть увереннее, его движения стали плавнее, а Хёнджин не сводил с него глаз, готовый подхватить, если тот снова начнёт тонуть. Репетиция продолжилась, но теперь в воздухе витало что-то новое — не только усталость и напряжение, но и тихая, непоколебимая сила их связи, которая обещала выдержать любую бурю.