drink till you choke

Самый главный и почти незаметный в реальной жизни плюс Династа – тот не задает лишних вопросов о личной жизни. Ему вообще поебать, он пропускает Леню в квартиру, позволяет ему свалиться на свою постель – кровать заменяет тонкий матрас, на котором если кому и удобно, то лишь самому Витале – выть в подушку, пропитывая слезами наволочку, орать, закусывая уголок, просто лежать, трезвым, пьяным, грязным и под кайфом. Они не в тех отношениях, в которых друг о друге действительно беспокоятся, но в тех, в которых не стремно уснуть на одной постели и мрачно жрать бутерброды там же, не особо одупляя реальность и помня то, что было прошлым вечером.   Леня – мамина радость и папина гордость, третий курс универа, практически отличник – дрожащими пальцами хватается за горлышко бутылки и начинает снова. Он задыхается, воет Виталику в плечо, от чего тот вздыхает и сначала обнимает за плечо, в попытке поддержать, а через пару минут не выдерживает и крепко хуярит по лицу, так, что Леня теряет хрупкое равновесие и падает обратно на матрас. Но – работает, он держится за щеку, моментально трезвеет и смотрит на него охуевшим взглядом. – Извини, – по лицу Виталика видно, что раскаяния там нет нихуя. – Ты заебал. Леня кивает, соглашается, что заебал, и остатки допивает молча, вытирая сырость с лица. У него сегодня тяжелый день, один из многих тяжелых дней, когда от петли спасает лишь то, что крепить ее некуда в чужой маленькой квартире, в которой помимо комнаты, крохотной кухни и ванной ничего нет. Только Виталик, но если его не трогать и позволить обрасти плесенью, он ничем не будет отличаться от серых стен.   По большому счету Лене не обязательно быть здесь. У Лени есть комната в общаге, достаточно приличная, по крайней мере если сравнивать с квартирой Витали, есть родительская квартира, откуда он убежал в самостоятельную жизнь, но все равно приезжал периодически, хотя отношения в последнее время у них сильно натянулись. Натянулись, как воображаемая веревка на лениной шее, с каждым днем держа все крепче и крепче.   Виталик Леню считает глупым и маленьким. Слишком маленьким, чтобы действительно что-то понимать, но достаточно взрослым для бутылки в одно горло, после чего он благополучно отключается, а с утра его рвет до тех пор, пока желудок не начнет пробиваться в горло. Леня глупый и маленький, чтобы понимать такие сложные вещи, как человеческие взаимоотношения, и от этого у него все проблемы.   Леня считает, что все его проблемы от Кирилла. От того, что Кирилл существует, ходит с ним по одной планете, по одному городу и нередко по одной улице. Нередко шаг в шаг, рядышком.   Кирилл отлично целуется, у Лени мало опыта, но он в восторге, ему все нравится, нравится целоваться с ним, кусать за губы и просто так – тоже нравится. Нравится запираться вместе в туалете на сомнительных тусах, одну таблетку на двоих, нравится дышать чужим запахом и прижиматься щекой к чужой голой груди – ужасно нравится.   Лене не нравится Даня. Не потому что Даня плохой, нет, он классный, он ахуенный вообще мужик, смешной, выглядит как кот, они до самого утра листают уебищную подборку клипов и ржут с тупых шуток, когда Кирилл отключается где-то в кресле, упившись до посинения. Даня заботливый и мягкий. И за это Леня его почти ненавидит.   Потому что именно он укрывает кирюхино пьяное тело и приносит ему тазик с водой, именно он остается рядом и садится поближе на всякий случай, его зовет Кир, когда кое-как открывает глаза.   Если бы он был мудаком, было бы значительно проще. Леня был бы готов поверить в истории о парне, к которому уже никаких чувств, с которым вместе ради семьи и не выходит расстаться, который смертельно болен на худой конец, но Кирилл даже не скрывает, он говорит “люблю его” и улыбается Лене такой улыбкой, как будто они не ебались в этой блядской семейной кровати. Кириллу ничего не жмет.   Лене стыдно и ненавидимо, ненавидимо и себя и Дани сразу, и стыдно перед ним, и выть хочет, он воет, воет в плечо Династа, которому поебать, который может и по лицу, но от которого не придется уходить, зная, что тебя никто не ждет. Леня не может вернуться в общагу, потому что подушка пахнет Кириллом, он ощущает себя мерзко, зная, что от него Кир поедет сразу домой, в теплые данины руки, но он не может сказать нет, когда тот пишет, он не может сказать нет себе и не написать ему в ответ. Он держится на учебе, но после выходит и руки сами тянутся к телефону.   “свободен вечером?”   Кирилл свободен для него всегда, и только потом Леня случайно узнает, что он променял свидание с Даней на него и немного порадуется, а после снова будет блевать в унитаз от отвращения. Но потом, а сейчас он смеется, греет руки в чужих карманах и возвращается домой босиком, проебав кроссы где-то по пути, но до такси его до руках донесет Кирилл, а значит все хорошо.   “извини малой” потом. “можем продолжить но это” потом. “я расставаться не собираюсь” потом.   Потом Виталя, новая бутылка, новая таблетка.   “ок”   Это не значит нет. Леня не отказывается, не называет Кира мудаком, хотя тот мудак, не говорит Дане, хотя стоило бы. Он впустит Кирилла в комнату общаги в следующий раз, он приедет к нему, когда Даня будет в отъезде.   А потом, как самая последняя мразь, будет слушать историю о том, как Даня знакомил Кирилла с родителями, и Кирилл им непременно понравился, конечно, кому бы он не понравился. Конечно, Леня улыбается и от этой приторной истории или от водки его снова тянет блевать. Парой часов позже он выслушает то, как Кирилл заебался ходить трезвым всю неделю у даниных родителей и как же он по коленкам Лени скучал. И, конечно, пустит его к своим коленкам.   Потом Виталя, потом больно. По кругу.