drink till you choke

ты хочешь меня трахнуть через джинсы, что за фетиш? Они встречаются далеко не один раз.   В первые Леня даже не обращает внимания на высокого лысого типа, ему в уши грохочет музыка, а на лицо старательно мажут блестки. Он не просил, но девочки сделали. У них такая философия: если  ты сияешь, можно и забыть, что по холодной плитке натруженными коленями елозишь да по чужим джинсам. Девочки к этому вообще проще относятся, он им завидует даже, а они его – жалеют.   Он единственный  в клубе знает русский, во всяком случае Леня так думает. Много ли в центре Сиднея, в задрипанном нихуя не законном борделе, базарящих на русском  малолетних шалав? Оказывается двое. Хотя на деле-то это только Ленечка шалава, а тип в бандане так, таскает девочек по своим коленкам, а его замечает только тогда, когда Леня несдержанно ругается, опрокинув на кого-то коктейль. И тоже тащит к себе, как котенка на руки, даже пикнуть не дает. – Тебе хоть восемнадцать-то есть, малой? –  чужая щетина щекочет ухо, а Леня откровенно говоря расплавиться готов от чужого голоса, но держится мужественно, он же здесь неебаться взрослый мальчик. Не ебаться, к слову, совсем не получается. – Неа,  а что? – Леня пытается казаться смелым, пока самого кроет, даже не от чужих слов, даже не от горячих ладоней на коленках, а от того, что его впервые так – нежно, почти в объятиях, почти не домогательства, а прелюдия. Несмотря на то, что потом снова легко, как котенка, к стене, рыча на ухо и кусая тонкую шею, усаживая на бортик ванной – Леня остатками разума вспомнил, что ванная была в приватке клуба и что там он каким-то чудом и оказался – и на кровати потом нежно, прижимаясь лбом ко лбу и шепча какие-то дурные глупости, стихи, что ли, Леня не знает, он русскую литературу плохо помнит, хотя мать заставляла.   В общем-то, мать была уверена в том, что он ночует в доме тети и ходит в школу.   – Как тебя зовут? – Nath-aan, – Леня пытается в британский акцент, но из британского у него только пиво в руках и то отстойное, но ему все равно, не все равно только на чужой голос, перекрываемый музыкой. – You are too russian for “Nath-aan”, – его передразнивают и кусают в плечико, и Лене становится смешно. – Да иди ты, –  он хихикает и имени своего так и не говорит, вообще это здесь не принято, тут каждая третья Стелла или Кристалл, или что там модно нынче, обычное имя для проститутки, но имен для пацанов-малолеток не завезли, так что он старается как может. Тем более, что на английском его собственное имя звучит отстойно.   И в Сиднее очень, очень мало мальчиков Ленечек.   – Обычно я не приглашаю домой тех, чьего имени не знаю. – Никита –  Леня знает, Леня спросил первый между вторым и десятым бокалами –  гладит его ноги,  целует тонкие лодыжки, снова опрокидывая на кровать. – Это не твой дом, –  Ленечка в окно оборачивается. Уже светает. –  Ты снимаешь его у этой тетки по сотне за ночь. – Откуда знаешь? – Никита ухмыляется и сгребает его в охапку. Потный и очень горячий, но Леня сейчас и сам такой же. – Ладно, подловил. Если скажешь свое имя, отвезу к себе домой. В настоящий дом.   Больше они к этому разговору не возвращаются, а Никита, перебрав в уме все варианты, останавливается на “котенке”. А потом и вовсе уезжает. Даже не говорит, Леня узнает от девочек, что этот грубый мрачный русский уехал. И не мог даже слова об этом сказать, уебок последний.   Леня знает мало русских ругательств, но ради Никиты парочку вспоминает.   Жизнь возвращается в прежнее русло, он ходит в школу через раз, даже сдает экзамены, кое-как правда, оценку ему откровенно говоря натягивают, может дело в том, что им нужны хорошие показатели,  или в том, что  пару месяцев назад Леня перед этим стремным экзаменатором на коленях стоял, но документы на руки он получает, выслушивает стандартное “следуй за мечтой”.   Ему все еще семнадцать, он все еще не знает, чем хочет заниматься и как дальше жить. Зато хочет проторчать в клубе до самого утра, отмечая как называемый выпускной. Не  в компании одноклассников, хотя личности здесь не менее сомнительные и большинство стремится его споить. – Hello, kitty-kitty, –  чужой низкий голос пробирает до самых костей, прежде чем Леня оборачивается  на барном стуле. Никита подхватывается его на руки без спроса и крепко целует в надутую щеку. – Скучал? – Ни капельки, – строить сильного и независимого мальчика он может недолго, до первого коктейля. – Врешь. – Вру. – Переезжай ко мне. – Что мне там делать? – Леня морщит нос – у девочек научился – и складывает на Никиту руки. – Там холодно и медведи по улицам ходят. На самом деле он уже был в Москве и знает, что там правда холодно, но медведи ходят только по московскому зоопарку. – В уник пойдешь, куда там такие малышки ходят, а, коть? – Никита целует его в кудрявую макушку. – Останешься со мной. Оставайся. Скажем твоим родителям, что в тебе  воспели корни, а? Что-нибудь скажем, оставайся, коть. Оставайся, Лень. – Откуда знаешь? – Рассказали.   В Москве летом  жарко, гораздо жарче, чем в Сиднее, и Леня свешивается с балконных перил в одних шортах, нагло сперев чужие очки. Его накрывает до дрожи в ногах и обратно до дивана Ленечка добирается с большим трудом, под конец просто падая в руки Никите, как подкошенный. – Кому-то хватит на сегодня, –  тот приятно мурлычет ему на ухо и отбирает косяк из ослабевших пальцев, гладит по щеке и не отходит далеко до тех пор, пока Ленечке не становится легче дышать.   Леня пытается сделать трезвый голос, когда говорит по телефону с матерью. Они так неловко разминулись, ах-ах, когда у родителей закончилась командировка в Москву и они решили вернуться домой, что даже с сыном не увиделись, какая жалость. Действительно жалость, Леня так долго это планировал и было бы фатальной ошибкой столкнуться с ними в аэропорту, когда он забирал багаж и вместе с Никитой ждал такси.   Никита настоящий романтик, когда зрачки вылезают за пределы радужки и разливаются черным пятном по белкам глаз, он говорит   я так счастлив рядом с тобой   говорит   мой маленький ангел   sweetie baby иди ко мне останься здесь навсегда рядом со мной прошу     Восемнадцатилетие Лени никто из них толком не помнит с самого начала вечера, но с утра, которое начинается ближе к обеду, у Ленечки горят ноги, и губы, и внутри тоже все горит. Теперь он официально может делать все, что захочет. Он и до этого делал все, что захочет, но теперь делает это официально.   Первую зиму в Москве Леня встречает в ахуе и в шапке с помпоном. Шапку притаскивает пьяный Никита. Говорит, что нужно утепляться и вообще подштанники, это тебе не Сидней, крошка, но не боись, дядя Алфа тебя согреет.   – Звучишь как педофил, – Леня ухмыляется, затягиваясь. – Ты уже согласился спуститься ко мне в подвал.   Ленечка кивает и опускается на колени.   Весна выходит неожиданно трезвой. Леня впервые за сознательную жизнь запаривается над учебой и пять дней в неделю сидит в репетитором, чтобы только поступить в университет со своим-то образованием. В МГУ даже не метит, куда ему, он до этого последние три года ошивался по притонам и наличку из белья доставал, но Никита настаивает туда тоже податься, а потом еще ходит и ухмыляется, мол, я же говорил. А потом дарит Ленечке заслуженную честным трудом награду.   Первую самую громкую и настоящую ссору они заканчивают в травме. Не потому что Никита поднимает руки, наоборот,  он получает тарелкой по макушке  и струйку крови по лбу, но все равно тащит Леню ко врачу, когда тот, твердо вознамерившись уйти, запинается об собственную ногу и прокатывается по лестнице.   Синяки, разбитые коленки и небольшое сотрясение, а также “молодой человек, вам бы тоже на осмотр”, но из травмы они уезжают вместе.   Заявку Леня, ради конспирации, пишет на съемной квартире, смешной, в очках и шапке. Пишет от балды, на коленке, всячески отгоняя Никиту с его особо ценными “а здесь можно поменять и добавить” и шипит, что сам все может.   Оказывается, реально может. Оказывается, даже без протекции Алфы (да какой протекции, Леня после первого этапа с ним показательно знакомится и хуй с тем, что на разных машинах они уезжают по одному адресу).   – Моя кенгурушка отрастила тигриные зубки, – Никита посмеивается, конечно, но гордится им от всего сердца.   А что дальше? А дальше финал, playoff  и  б е з з а б о т н о е с ч а с т л и в о е н е ж н о е.