drink till you choke

Кирилл снова нервно вздохнул, повертел головой в надежде увидеть хоть какой-нибудь таинственный знак, который бы открыл ему ответ на главный вопрос, но ничего, кроме воющего на детской площадке хуевого рэпчика, не нашел. Вряд ли ответом на вопрос “стучать ли в эту ебучую дверь?” мог стать читающий про наркоту мужик, но спустя еще минуты две Кирилл привел последний довод, что он не ссыкло какое-то, и нырнул в подъезд, пряча за спиной уже порядком потрепанный букет ромашек.   Любил ли Ленька ромашки, он в душе не ебал. Как и любил ли Ленька вообще цветы и не получит ли он ими же по ебалу за такой намек и может стоит подарить их маме Лени, если его предки дома вообще, потому что до этого Кирилл с ними и не пересекался, довольствуясь чужими разъяснениями в духе “уебали на отдых”. Ему же лучше, можно было вполне легально развалиться на кровати, прижиматься к боку Лени и как бы невзначай класть ладонь на его колено, обнимая дольше, чем требовал случай.   Еще с минуту потупив около двери, Кирилл все-таки нажимает на звонок. Один раз, второй и, не возымев эффекта, третий, ровно в тот момент, когда входная дверь распахивается, чуть не съездив ему по лбу. – Хули надо? – из проема на него смотрит мрачный мужик в трусах. – А.. – все нужные слова вылетают из головы сразу же. – А Леню можно? – Нельзя, – мужик чешет в затылке и снова оглядывает Кирилла. Вот от него Леня и унаследовал эту способность смотреть на людей, как на пыль под ногами, точно от него. Кирилл шумно сглатывает, но с места не сдвигается. – Пап, блин, это ко мне! – в проем протискивается взъерошенная черная макушка. – Щас выйду. – Тебе вроде ясно сказали дома сидеть и исправлять оценки, – несколько смертельно долгих секунд Кирилл молча наблюдал за чужой перепалкой и одинаково нахмуренными бровями, прежде чем Леня обиженно засопел и решился на последний козырь. – Пап, скажи, что ты меня отпустил! – фраза улетела куда-то вглубь квартиры, откуда немедленно пришел ответ. – Отпусти ребенка погулять, – кто вышел, Кирилл уже не видел, но привстал на носочки, чтобы рассмотреть. – И зайди в дом, хер ли пузом светишь? Недовольный мужик скрылся из виду, хотя напоследок окинул его еще одним мрачным взглядом. Ничего не сказал, но Кирилл и так понял, что вернет Леню домой в десять и ни секундой позже. И не дай бог хоть с одной царапиной. – Погодите, – в последний момент он все-таки отмер и впихнул букет в руки другому мужику, который хотя бы взглядом не пытался его испепелить. – Это вам. – Спасибо? – полумертвые ромашки явно должного впечатления не произвели. – Подожди пока в коридоре, он еще час будет ходить свои шмотки собирать.   Вопреки ожиданиям Леня справился за пять минут и за руку выволок Кирилла обратно на улицу. – Ты зачем цветы принес? – Тебе хотел подарить, – Кирилл скромно почесал затылок. – А потом растерялся.. – Ниче, – сильно опечаленным Леня не выглядел и его ладонь отпускать не собирался. – Я все равно кактусы больше люблю. Ты понравился моему папе. – Да ну? А выглядел он так, будто прибьет меня, если я облажаюсь. – Ну, ты же не облажаешься? – Дай подумать, – Кирилл огляделся назад и закинул руку на чужие плечи. – Если поцелую тебя сейчас, не облажаюсь?   – Пидорас малолетний, – Дима задернул штору. – Оборзел вконец. – Да ладно тебе, – Толю не сильно волновало, что там происходит уже на улице с их единственным сыном, он вертел в руках всратый букетик, думая, есть ли резон ставить его в бутылку из-под пива. – Будто ты в их возрасте по-другому себя вел. – В их возрасте я бы просто ангелом. – И куда все подевалось? – лучшим решением оказалось сунуть цветы Диме под нос, от чего он ожидаемо скривился.   Когда Толя закончил возиться с остатками букета, он вернулся ко все еще стоящему у окна мужу и положил подбородок ему на плечо. – О чем задумался? – О том, что когда гадалка мне сказала, что в моем доме женщин не будет, – Дима вздохнул. – не надо было ее нахуй слать.