Пасынки Вероны

- Что ж, друзья мои, - вздохнул в конце концов брат Лоренцо (за герцогом успела закрыться одна из низких тяжелых дверей), - идем, рассвет и в самом деле скоро. Перебрав связку тяжелых ключей, он отпер еще одну дверь, снял со стены факел. - Драться будете? И снова они ответили одновременно: - Нет. - А вы как думаете? - Понятно, - снова вздохнул монах. - Давайте, вперед. Из открывшегося за дверью коридора потянуло сквозняком, но каким-то затхлым. На этот раз шли недолго, брат Лоренцо остановил их раньше, чем Тибальт опять заскрежетал зубами. - Так, ты направо, - Капулетти стоял к нему ближе, так что первым получил напутственный тумак, - ты налево, - увернуться было бы несложно, но неинтересно. Меркуцио сделал вид, что не может устоять на ногах, хотя тут же пожалел: пол был не каменный, но пиздец твердый. Грохнули две тяжелые ржавые решетки. Меркуцио вдруг сообразил, где они: старая арена. - Так вот оно что, - восхитился он вслух, - Тибальт, наконец ты попал туда, где тебе место - в стойло! Ну же, давай, помычи! - Меркуцио, ты, обезьяна! Кто бы говорил! - А ты лев? Так я прямо скажу: воняет у тебя изо рта! - Меркуцио, ничтожество, я сверну тебе шею! - Тибальт, у тебя уже пена изо рта идет, сам не сверни себе шею! Раздался грохот: Тибальт кинулся на решетку. С предсказуемым успехом, только пыль с потолка посыпалась. - Вот и славно, мальчики, - заключил брат Лоренцо, видимо обнадеженный прочностью невзрачных на вид прутьев. - Ночь была бурная, вам стоит отдохнуть. Я зайду попозже, не шалите мне тут. И ушел вместе со своим факелом. Сидеть спокойно в каменном мешке с Капулетти по соседству было выше сил Меркуцио. Движение всегда делало жизнь сносной; помогало и сейчас. Тибальт, наоборот, замер; можно было бы, наверное, представить, что его здесь и нет, но его молчание смутно беспокоило. Им еще не доводилось остаться наедине так надолго, чтобы у обоих кончились оскорбления и при этом не дошло до драки. - Эй, ты там? - окликнул в конце концов Меркуцио, придвинувшись к своей решетке. - Где еще, - коротко отозвался Тибальт; судя по звуку, он сидел у противоположной стены. - Что молчишь? Ответа не последовало. - Нет, я не понял, я что, один отдуваться должен? Ты там заснул, что ли? - Как бы мне это удалось? - ядовито спросил сосед по несчастью. - Ты топочешь, как стадо обосранных ослов. - Ну я же как-то терплю, когда ты сопишь, как телящаяся корова. - Тебе есть что сказать по делу? Если нет, то заткнись. - Да я сам нихуя не понимаю. Кроме того, что дядя решил-таки взять меня в оборот. Этого, конечно, следовало ожидать рано или поздно, но как-то до сих пор всякий раз удавалось увернуться (как было в прошлом году с посольством). - Ну так и заткнись. Пришлось заткнуться. Кажется, в какой-то момент их одолела странная тягостная дремота; очнувшись, Меркуцио различил далекие шаги - и запах. И как-то вдруг понял, узнал: брат Лоренцо. Неожиданно сильно подвело живот, рот наполнился слюной - словно в канун Пасхи, когда за всю неделю не удалось ни разу оскоромиться, как ни старался, а с кухни тянет обещанием праздника. За стеной сглотнул Тибальт. - О мой жаркий друг, неужели, проведя несколько часов вдали от сестры, ты согласен уже и на монаха? - Меркуцио было слишком не по себе, чтобы молчать. - Заткнись, - зло бросил Капулетти. - Какая энергия, какая экспрессия, приятно посмотреть! - послышался уже рядом бодрый голос фра Лоренцо; факел показался мгновением позже. - Как мы себя чувствуем? Меркуцио, мальчик мой, иди-ка сюда, покажись. Что-то ты бледный. - Мне не идет этот цвет. Отец Лоренцо, объясните хоть вы, что происходит? - Его Светлость что, вообще ничего вам не сказал? - Только что он нас предупреждал, - неожиданно подал голос Тибальт. - Ну а сам что думаешь? - Я не думаю. И не понимаю. - У-ди-ви-тельно, - протянул Меркуцио, - что столь высокий ум, подобный колокольне в пизде, простите, в Пизе… - Меркуцио!.. - Уже заткнулся. Отец Лоренцо, скажите только, что слышно в городе? Монах вздохнул. - Ничего. - Совсем ничего? - Совсем ничего. А что, собственно, тебя интересует? Как спросить?… - Герцог изгнал твоего приятеля за совершенное убийство, - фра Лоренцо и так все понял. - В отличие от иных, он разумный юноша и повиновался сразу же. - Не ожидал от него, - через силу ухмыльнулся Меркуцио. - Значит, он уже далеко? - Несомненно. - Тогда еще спрошу, отец Лоренцо: достаточно ли прочны эти решетки? Выдержат ли они всю страсть этого горячего сына своего отца? - действительно, слева слышался скрежет, как будто кто-то силился не то разогнуть, не то сломать ржавые прутья в детскую руку толщиной, составлявшие закрывающую каверну стенку. - Полагаю, выдержат, - спокойно ответил монах. - К тому же скоро вы ослабеете, а герцог придет не раньше полуночи. - Вот и славно, - колени действительно подгибались, и Меркуцио сполз по стене на пол, - не выпускайте его подольше, ладно? - Я все равно найду его, - проговорил, задыхаясь, Тибальт. - Он умрет. Брат Лоренцо поперхнулся. - Безумный, опомнись! Смерть - конец любой мести, забудь все это! - Мне плевать на месть. Ради себя… нет, я не стал бы мстить за себя. Не стану. Он… правильно все сделал. Каково ему было это признать вслух, Меркуцио мог только догадываться. Однако разговор принимал слишком уж трогательный оборот. - Конечно, этот виноград слишком зелен для тебя, блистательный Тибальт! И с каждым часом становится все зеленее! Спешите видеть, неслыханное чудо природы, исключительно для прекрасного, отважного, непобедимого Тибальта! - Замолчи!.. Брат Лоренцо покачал головой, кажется, искренне огорченный. - Послушай, мальчик. Сеньор герцог вернул тебе жизнь, но оставить ее тебе возможно лишь при одном условии. - Каком же? - Подобные вам не имеют права убить христианина. Даже для защиты собственной жизни. Лишивший человека жизни будет уничтожен, как бешеная собака. - То есть ничего нового, - рассмеялся Меркуцио. - Мне не нужна такая жизнь, - одновременно с ним ощерился Тибальт. - Мне не нужны подачки. Я умру, но свободным. - Ты? Свободным? - Меркуцио расхохотался. - Бог мой, Тибальт, ты делаешь успехи - в кои веки я слышу от тебя смешную шутку! - Замолчи! - Тебе не надоело это повторять? Или, может быть, ты заставишь меня? Ну же! Тибальт не ответил. - Остолопы, - снова вздохнул брат Лоренцо. - Когда уже это кончится… И ушел. По мере того, как накатывала слабость, обострялись чувства. Слышно было, как шныряют по коридорам крысы. Где-то наверху, на арене, дрались коты. Ну как дрались - орали. Протяжно, самозабвенно, угрожающе. Меркуцио как наяву видел их, черного и рыжего, как они стоят друг против друга, покачиваясь, прижав уши и сгорбив спину; как хвосты хлещут по бокам, извиваясь на манер змей; как они обходят друг друга по широкой дуге, не решаясь ни напасть, ни бежать… Все как у людей.