Прогулка под дождём

      Когда Шумская вошла во двор дома, по которому снова гулял горячий ветер, доктор уже запирал входную дверь. Высоков был неформально взъерошен и одет в джинсы и тенниску. Шумская догадалась, что торопится он не на работу.       − Андрей Ильич! Как хорошо, что я вас застала! — искренне обрадовалась она. — Мы их взяли! Представляете? Начальство хочет вас отблагодарить. Я пришла, чтобы пригласить вас завтра в отделение на торжественное вручение благодарности.       − Нужно было просто позвонить, − профессорским тоном ответил ей Высоков, даже не останавливаясь, чтобы поздороваться, и хамски проходя мимо.       − Я звонила, − оскорбилась Шумская, разворачиваясь и в два широких шага догоняя его. — Вы не брали трубку.       − Значит, у меня была сессия, − смягчился Высоков. — Или лекция. А на вручение являться обязательно? — всё-таки останавливаясь, хмуро уточнил он.       − Ого! Вы теперь сотрудничаете с полицией, Андрей Ильич! — послышался из-за забора рафинировано интеллигентный мужской голос.       Высоков прищурился и сухо ответил соседу:       − Что же в этом удивительного, Михаил Яковлевич? Я клинический психолог, а не какой-нибудь шарлатан. Поэтому ко мне обращается за помощью полиция.       Шумская, позабыв о вежливости, с нескрываемым удивлением разглядывала стоявшего за живой изгородью франта в шёлковом халате. Тот был красив, но почему-то неприятен. Возможно, дело было в его взгляде — насмешливом и снисходительном, или в том, как брезгливо кривился его рот. Точно! Этот рот был слишком чувственным, как будто изображавший из себя аристократа франт красил губы розовой помадой и обводил их по контуру карандашом. А ещё отталкивали его прилизанность и гламурность: волосы уложены волосок к волоску, ногти аккуратно подпилены и покрыты бесцветным лаком, блестящим на солнце. Всё это, разумеется, было только похвально, но вызывало смутные сомнения в натуральности сексуальной ориентации Высоковского соседа.       − Доктор Бернвальд, Михаил Яковлевич, − представился между тем сосед и потянулся, как решила Шумская, за рукопожатием. — Я психотерапевт, живу рядом, как вы уже поняли. — Он галантно поцеловал Шумской руку, которую та протянула ему в ответ. — Буду рад помочь вам при случае. Обращайтесь.       − Нет уж, лучше вы к нам! — отшутилась Шумская. И, сообразив, что так и не представилась, протянула Бернвальду визитку.       Тот двумя пальцами поправил очки и поблагодарил, пряча карточку в карман своего пижонского халата с претенциозным восточным рисунком.       − Так за что же полиция хочет наградить Андрея Ильича? Чем он отличился? — насмешливо поинтересовался Бернвальд.       − Доктор Высоков помог нам поймать банду. — Шумская рефлекторно-защитным жестом взяла Высокова под руку и поощрительно погладила его по предплечью. — Скольким людям он при этом спас жизнь, трудно даже представить! — И она влюблённым взглядом посмотрела на Высокова, который напряжённо рассматривал пыль под ногами.       − Что ж, − с иронией улыбнулся Бернвальд, − Шляпу снять не могу, поэтому почтительно снимаю халат. — И он преспокойно развязал пояс и повёл плечами, отчего шёлк тут же скользнул вниз до локтей. — Простите великодушно, − адресно улыбнулся он уже Шумской, − Очень жарко. Рад был познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся!       Окончательно скинув халат и оставшись в одних красных плавках, доктор Бернвальд шутливо всем поклонился и подиумной походкой направился к своему бассейну, устроенному во дворе.       − Я думал, он бреет ноги, − задумчиво глядя ему вслед, сказал Высоков. — Похоже, феминность не у всех геев в чести.       − Я правильно понимаю, что он вас клеил? — шёпотом возмутилась Шумская.       − Да пустяки! — отмахнулся Высоков. И вдруг крикнул кому-то, кто находился за спиной у Шумской: − Герман! Добрый день! Как ваша нога?       Шумская обернулась и вздрогнула от очень острого и неприязненного взгляда другого соседа, который тоже наблюдал за ними со своей стороны живой изгороди. Слишком маленькие, будто бы детские очки странно смотрелись на его вивисекторски бесстрастном лице плохиша и садиста, а прилизанные на косой пробор светлые волосы вызывали в памяти фильмы про фашистов.       − Уже хожу, как видите. Спасибо. — Герман помахал им рукой и поспешил скрыться в доме.       − Это Герман Ковров, мой второй сосед. Ему недавно прострелили ногу…       − Герман Ковров?! — изумилась Шумская. — Он же бандит! Местный авторитет!       − Правда? — без особого интереса переспросил Высоков и вдруг показал на её ноги, обутые сегодня в балетки. — Я вижу, ваша обувь подходит для прогулки по горам. Хотите со мной? Я собирался пройтись до ущелья и обратно.

***

      После подвальной прохлады подземного перехода, который вывел их к тропинке за железной дорогой, снова пахну́ло в лицо жаром как из печки. Скорее даже как из машинного отделения, потому что запах земли и травы здесь почти заглушался запахом нагретого железа и солярки.       Высоков размеренно шагал по хрустящей гравием дорожке и щурился от яркого солнца, которое выбелило каменистую почву. На горизонте плоскими холмами синели горы. Несмотря на заросли, вокруг было как-то голо. Наверное потому что низенькие деревья и кустарник не давали тени. Ломкая сухая трава стелилась вдоль дороги вместо сочных зелёных полян. Пейзаж был скуден. Всё вокруг замерло под полуденным солнцем, как под прицелом. Шумская тоже притихла, захваченная аскетичной атмосферой этого безлюдного места.       − Вы так уверенно идёте, Андрей Ильич! — окликнула она убежавшего вперёд Высокова. — Часто гуляете здесь?       − Просто Андрей, если можно, − оборачиваясь, но не сбавляя темпа, отозвался Высоков. — Во время прогулок хорошо думается. Человеку легко погрузиться во время ходьбы в транс. Он гипнотизирует себя монотонными движениями и… Понимаете? В этом состоянии легко поймать инсайт. Поэтому, когда нужно найти решение запутанной проблемы, человек ищет уединения и часто идёт гулять.       − А у вас проблемы? — нахмурилась Шумская.       Высоков странным образом пробудил в ней материнский инстинкт, и мысль о возможных неприятностях в его жизни вызвала рефлекторное желание заботиться и укрывать. Прежде она такого за собой не замечала. Мужчины интересовали её, если в них была сила, поэтому опекать их не хотелось. В схватке двух хищников была совсем другая радость.       − Давай на «ты», Ир, − вместо ответа душевно предложил вдруг Высоков, притормаживая и позволяя Шумской себя догнать.       − Ну, хорошо, Андрей. Давай на «ты», − усмехнулась Шумская.       Высоков вдруг драматично поднял вверх указательный палец.       − Ты тоже почувствовала? — с детским восторгом спросил он, заглядывая Шумской в глаза.       − Что почувствовала? — терпеливо спросила она.       − Как легко тебе называть меня по имени.       − Ну… − Шумская задумалась, прислушиваясь к себе. — Такое ощущение, будто мы очень давно знакомы.       Высоков торжествующе улыбнулся и снова пошагал вперёд.       − Так что у тебя стряслось, Андрей?       Шумская тоже прибавила шагу и теперь шла с Высоковым рядом.       − У меня? — удивился тот. — Обычно я решаю чужие проблемы.       − Значит, проблемный клиент?       Высоков глянул на неё до обидного снисходительно.       − Не бывает беспроблемных клиентов.       − Ладно, − помолчав и не дождавшись продолжения, вздохнула Шумская. — Тебе не интересно узнать подробности того дела, которое мы раскрыли благодаря тебе?       − Честно говоря, нет, − поджав губы, откровенно признался Высоков. — Я уже знаю, что оказался прав. Мне этого довольно.       − И тебя не беспокоит, что эти монстры получат по малолетке минимальные сроки и скоро выйдут на свободу?       Сама Шумская вот уже который день гоняла эту мысль по кругу и бесилась от бессилия что-то изменить.       Высоков остановился и сочувственно посмотрел на неё.       − Везде и всегда есть люди, которые с помощью насилия над другими выплёскивают свой личный ад в реальность. И часто они не получают никакого наказания, потому что не переходят границу, за которой суд и тюрьма. Да и не в наказании дело. Они больны. И это их проблема. Они должны переживать, а не ты.       Шумская не нашлась, что ответить. Она изумлённо округлила глаза, не зная, как реагировать.       Высоков по-врачебному ласково улыбнулся ей.       − Сейчас будет озеро. Сможем там в теньке посидеть.       Шумская послушно поплелась в сторону обещанного озера. На сердце вдруг стало спокойно и в голове тихо. Кажется, это место ассимилировало её как марсианская почва — земных колонистов в книгах Брэдбери. Она вдруг подумала, что кроме оставшихся безнаказанными преступников, есть ещё бездомные котята, голодные дети, инвалиды. Как помочь всем? У этой мысли был задумчивый и отстранённый взгляд доктора Высокова.       − Пересохло, − расстроенно вздохнул вдруг Высоков, останавливаясь на пригорке.       Шумская выглянула из-за его плеча и хмыкнула: в ложбине, похожей на отпечаток гигантского яйца, зеленела болотистая лужица.       − Но тень-то всё равно есть. — Она показала на противоположный берег, где густо росли деревья. — Пойдём, посидим немного в прохладе.       Но Высокову не сиделось. Он полез, чертыхаясь, в какие-то кусты, откуда вернулся чрезвычайно гордый собой, и протянул Шумской полную ладонь кизила.       − А выше растут дикие груши. Их там, наверное, тонны! — радостно поделился он. — Можно сварить варенье или компот.       Шумская закинула в рот пару ягод и смерила Высокова скептическим взглядом.       − Я похожа на человека, который варит компот?       − Так и я на такого человека не похож. — Высоков сел рядом и весело блеснул глазами. — Но вместе мы могли бы совершить такое безумство. Если это не образ жизни, а эксперимент, даже компот может стать приключением, − уверенно подытожил он.