Поцелуй в сердце

Ночник тусклым светом освещал кровать, не позволяя комнате погрузиться в полную темноту. Фэй Ду, дыша тяжело и отрывисто, запрокинул голову назад, его волосы рассыпались по подушке. Кожа горела под поцелуями Ло Вэньчжоу так, словно каждый отпечатывался на костях, если не на самой душе. Фэй Ду было тяжело забыть хоть один нюанс их немногочисленных ночей, потому что каждая приводила его к невероятно уязвимому и чувственному положению, которое он редко себе позволял. Находиться на грани исступления, терять контроль над телом и мыслями, быть ведомым — всё это одновременно отталкивало и притягивало, вызывало тревожный укол в сердце, который вытеснял жар возбуждения. Принадлежать Ло Вэньчжоу — не пошлость, это всё равно что быть объятым тёплым и огромным одеялом, что прячет тебя от окружающего мира. И под этим одеялом ты можешь испытывать эмоции или срываться на стоны не таясь. С Ло Вэньчжоу можно быть собой. Неважно: в постели или за её пределами. — Погоди, — на хриплом выдохе выдавил из себя Фэй Ду, он уцепился пальцами за плечи мужчины, не позволяя ему спуститься поцелуями ниже. Ло Вэньчжоу кончиком языка обвёл сосок и неохотно приподнял голову, он даже подался вперёд, чтобы их лица оказались наравне, потёрся кончиком носа о чужой, оставил поцелуй в уголке губ. — Обойдёмся прелюдией? — тихо поинтересовался он, голос капитана несколько просел из-за терзающего тело и разум возбуждения. Но каким бы настойчивым не был жар, как бы виски не сдавливало от необходимости фокусироваться на чужих словах и состоянии, Ло Вэньчжоу умело противостоял желаниям, сконцентрированный до предела на комфорте Фэй Ду. — Ты постоянно думаешь о моём удовольствии, — с трудом поборов заполнившую голову туманную дымку, произнёс Фэй Ду, заглядывая Ло Вэньчжоу в глаза. — Давай провернём игру на доверие. Только никто не будет падать другому в руки. Крайне заинтригованный Ло Вэньчжоу приподнял бровь. — И что же ты предлагаешь? — Приковать тебя к кровати.

***

Ло Вэньчжоу не оставляла в покое мысль, что происходящее создано вовсе не ради проверки на доверие и уж точно не ради его удовольствия. Как-то он бессовестно обманул Фэй Ду и приковал его к кровати, когда тот пытался к нему подкатывать, заставив полночи провести в наручниках. Создавалось стойкое впечатление, что молодой человек воспользовался тем, что рассудок капитана затуманен возбуждением, а сам сейчас пристегнёт и оставит так на ночь, вдоволь отплатив за прошлое. Разница лишь в том, что когда Ло Вэньчжоу его так оставил, никто из них не был возбужден. Фэй Ду затребовал вторую пару наручников, так что сейчас полностью обнажённый Ло Вэньчжоу был прикован к изголовью кровати за обе руки. Почему же его посетила неутешительная мысль, что возлюбленный его безжалостно бросил? Приковав его, Фэй Ду вышел из комнаты, не объясняя никаких деталей своего коварного плана своей проверки на доверие. Прошло пару минут, а он всё никак не возвращался. Когда Ло Вэньчжоу был готов выругаться, Фэй Ду вернулся в комнату и запер за собой дверь, чтобы чрезмерно любопытный Ло Иго не лез сюда. Пальцами он аккуратно придерживал зажжённую свечку. Становилось понятно, почему он пропал так надолго, даже сам Ло Вэньчжоу до этого момента не знал, что в его квартире они есть. Достойно восхищения уже то, что Фэй Ду не только нашёл её, но и сделал это довольно быстро. — Не представляю, как связаны свеча и моё удовольствие, — веско заметил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду отмахнулся в своей манере: — Я ведь обещал вас приковать и пытать, можете начинать бояться моих садистских замашек, такова плата за то, что недооценивали меня. Услышав «вы», Ло Вэньчжоу, который в принципе не верил в этот спектакль, более чем уловил прозрачный намёк — Фэй Ду не упустил возможность поиздеваться даже сейчас. Поиски свечки немного остудили его пыл, так что он уже был не так возбуждён и лучше себя контролировал, чем когда лежал под Ло Вэньчжоу на кровати. Сам капитан, томящийся в ожидании, тоже ощутил, как сердце восстанавливает ритм. Пускай возбуждённый член по-прежнему говорил о его состоянии больше, чем сам Ло Вэньчжоу, его состояние можно было объяснить, как навязчивый дискомфорт, вызывающий желание прикоснуться к себе. Но туманная дымка в голове и перед глазами испарилась, дыхание стало чуть ровнее. Разве что голос по-прежнему звучал низко. Фэй Ду забрался на кровать, нависая над ним, и наклонил свечу — та уже подтаяла под напором пламени, воск причудливо поблескивал в свете ночника. Одно лёгкое движение пальцев — и Ло Вэньчжоу ощутил, как тепло капнуло на бедро. Фэй Ду держал руку как можно выше, так что расплавленный воск, достигая цели, был не таким горячим, как мог бы — он медленно и верно застывал, стягивая чувствительную кожу. — Я хочу, чтобы ты себя отпустил, — прошептал Фэй Ду, он опустил руку чуть ниже и снова наклонил свечу. Капля воска приземлилась на низ живота, расплываясь в стороны. Узкие дорожки жидкого воска устремились к паху, но застыли прежде, чем опустились непозволительно низко. На сей раз мягкое тепло отозвалось слабым жарким покалыванием — мелькнувший и в миг исчезнувшим. — И в чём заключается твой гениальный план? — полюбопытствовал Ло Вэньчжоу, который смутно представлял, как прикованный человек может себя в чем-либо отпустить. Фэй Ду улыбнулся, он вновь переместил руку ниже. Его пальцы дрогнули, словно вот-вот наклонят свечу, и Ло Вэньчжоу напрягся, ожидая обжигающего контакта с воском, но… молодой человек провернул обманный манёвр. Ло Вэньчжоу вынужден был находиться в напряжении всё время, пока свеча в руках Фэй Ду оставалась неподвижной. И сжиматься ещё сильнее, когда видел, как капли срываются вниз, норовя встретиться с кожей. Единственный короткий миг, когда он мог перевести дух — когда воск достигал цели и обнаруживалось, что это скорее приятно, чем больно. И до момента, пока тот остывал, Ло Вэньчжоу непроизвольно облегчённо выдыхал, чтобы вновь приготовиться, как если бы ожидал удара. Мозг рефлекторно посылал сигналы, вводя тело в своеобразный стресс, создавая иллюзию неизвестности на момент падения капель. А люди не любят неизвестность, им нужно быть ко всему готовыми. Так что единственная возможность «спастись» — напрячься всем телом, минимизируя последствия "столкновения" и создавая ответную иллюзию готовности к любому исходу. Нюанс заключался в том, что чем дольше повторяется одна и та же манипуляция, не принося с собой ни опасности, ни боли, тем менее нервно психика воспринимает происходящее, постепенно снижая контроль. Быстро строя причинно-следственную связь, мозг перестает посылать предупреждение об опасности, и тело полностью расслабляется после длительного пребывания в напряжении. То особое чувство полного облегчения, которое отзывается невероятной легкостью в голове и конечностях, словно ты тонешь в вате. Если сравнивать, то сошло бы за одну из вероятностей оргазма, где давящее возбуждение заканчивается сокрушительным оргазмом — эффект там посильнее, но работает одинаково. Фэй Ду давно заметил, что Ло Вэньчжоу держит себя в узде, сильно ограничивая свои эмоциональные порывы в постели, желания — подавно. Вынужденный реагировать на малейшую перемену в Фэй Ду, он никогда не расслаблялся, словно беспокоился, что Фэй Ду, столкнувшись с дискомфортом во время секса, промолчит, стерпит или сможет скрыть своё состояние. Ло Вэньчжоу всегда был на пределе и не мог отпустить себя, он никогда не позволял туманной дымке возбуждения полностью овладеть им — всегда оставался краешек сознания, тот самый несокрушимый здравый смысл, готовый дать ему по башке, если что-то пойдёт не так. Фэй Ду твёрдо решил, что сегодня заставит Ло Вэньчжоу думать только о себе. А для этого нужно было занять положение, где не он находится под контролем, а сам Ло Вэньчжоу. Чем меньше было расстояние свечи от кожи, тем горячее отзывалось соприкосновение воска с ней. Белые застывшие пятна виднелись тут и там: на груди, под ребрами, на животе, на бедрах, одно красовалось в ярёмной впадинке меж ключиц. Ло Вэньчжоу перестал вздрагивать в какой-то момент - напротив, теперь он ждал, когда воск отзовётся горячее, когда жар согреет открытый участок кожи. В конце концов, возбуждение вновь обуяло его с головой, жар от него разогрел тело так, что температура расплавленного воска перестала ощущаться — лишь легкое щекочущее чувство от контакта с ним приходило вновь и вновь. Фэй Ду задул свечку, прильнул к губам Ло Вэньчжоу в коротком поцелуе, раззадоривая так, будто углубит его, даст больше, но отстранился почти сразу, лишь игриво скользнул кончиком языка по нижней губе. С уст Ло Вэньчжоу сорвался рваный выдох. Фэй Ду опустил ладони на его колени, вынуждая развести ноги в стороны сильнее, придержал Ло Вэньчжоу под одним из них, приподнимая, чтобы оставить слабый укус аккурат под следом от застывшего воска. Мурашки появились в то же мгновение, скользнув по внутренней стороне бедра вниз, и Фэй Ду вслед за ними провёл кончиком языка, чтобы после оставить влажный поцелуй. Ло Вэньчжоу тщетно пытался вернуть контроль над телом, но необыкновенным образом расслабившиеся мышцы отказывались ему подчиняться, отдавая во власть манипуляциям Фэй Ду. Того Фэй Ду, который довёл его до исступления и теперь самозабвенно и поочередно зацеловывал сначала одно бедро, после — другое, вынуждая сладостное тянущее чувство в низу живота напомнить о себе. Полустон — тихий и хриплый — сорвался с губ Ло Вэньчжоу, почти сразу потонув во мраке комнаты. Фэй Ду, словно решив снизойти до того, чтобы ответить его желаниям и пощадить, обхватил пальцами член у основания, сжал аккуратно, создавая обманчивое ощущение тесноты — неоднозначное, чтобы в раздразнённой желанием голове возникли самые страстные картинки, — и медленно повёл ладонью вверх, чтобы подушечками пальцев потереть чувствительную и раскрасневшуюся головку. — Не волнуйся, я не перейду черту, — вкрадчиво, подобно змею-искусителю прошептал Фэй Ду. — Я лишь ещё немного подразню тебя, чтобы когда наручники исчезнут, ты наконец перестал себя контролировать.