валентинова прихоть

— говорите, вы поменялись телами? армин задумчиво упирается в губы кулачком, ещё раз окидывая кивающих парней быстрым взглядом. "жан" кивает более часто и нервно, и армину думается, что это и правда выглядит слишком для него по-эреновски. — да ну, — он всё же откидывается на спинку стула, складывая руки на груди и усмехаясь. — как это произойти-то могло? просто признайтесь, что это очередной ваш розыгрыш и вы притворяетесь, — неверяще восклицает он, вскидывая брови и улыбаясь, уверенный в глупой шутке и уже готовый к получению признания на блюдечке. жан и эрен молча переглядываются и начинают эмоционально перебрасываться немыми фразами, выраженными одной лишь мимикой. но постепенно они перетекают в яростный шёпот, и лицо армина сменяется всё более озадаченным выражением. — да что, блядь?? — уже громко и раздражённо цедит эрен. — так я думал, он умный! — шикает жан, наклоняясь к эрену ближе, и зря — тот одаривает его укоризненным подзатыльником. — слышь, варежку захлопни! — эрен подскакивает со стула, смеряя жана взглядом свысока. — он правда умный! может, просто решил, что это мы с тобой такие дебилы, забывшие, что сегодня не первое апреля? — учитывая, как часто ты всё просыпаешь, только ты сам и смог бы так тупо дату перепутать! — ехидничает жан, наступая на носок его ботинка подошвой, и эрен, прошипев и сморщив лицо, хватает парня за распахнутый ворот рубашки, поднимая к себе. он собирается было тявкнуть ему в лицо ещё что-то, но армин живо разъединяет их, отодвигая за плечи. — мир схлопнется, если вы когда-нибудь оставите попытки убить друг друга, — вздыхает он и накрывает серьёзным взглядом. — так.. это правда? вы не врёте? — стал бы я врать, что оказался в его теле, — фыркает жан. — такое даже в страшном сне не увидишь и врагу не пожелаешь. — взаимно, конья морда! — а-а? — с наигранным удивлением тянет жан, в своей привычной манере невротика кривя лицо. — в зеркало лучше посмотри: это тебе теперь с этой мордой жить походу. вот сукин сын, уёбок, украл мою аполлоновскую красоту, блядина! эрен смотрит на него так взбешённо, словно сию же секунду напрыгнет и что-нибудь да отгрызёт. например, этот чёртов длинный, незатыкающийся язык. — послушайте, у вас есть хоть какие-то идеи, как это могло случиться? — игнорируя их что ни скажи неукротимую перепалку, с обречённым видом интересуется армин. он думал, что к нему хотят обратиться за помощью. но теперь больше склонялся к тому, что не так уж и необходим этим двоим. — ни единой! — в один голос отвечают парни, мигом соскалившись глядя друг на друга. армин вздыхает ещё тяжелее, набираясь терпения и тихо задумываясь. парней вроде тоже отпускает и они расслабленно опускаются на свои места. — я могу попробовать поспрашивать дедушку?.. — предлагает армин неуверенно. — э-эм, я просто чувствую, что, тупо порывшись в интернете, мы не найдём ничего правдивого и дельного. — хм, господину арлерту я охотно готов довериться в этом вопросе, — соглашается эрен, подталкивая жана в плечо. — звучит разумно, конечно, но откуда твоему дедушке знать о таком? армин пожимает плечами, невинно улыбаясь. — обычно, когда я не могу найти ответы на волнующие меня вопросы, он всегда знает, что мне сказать. и это помогает. — в таком случае идёт. это точно будет лучше, чем ничего, ведь у меня сейчас вообще мыслей никаких нет, как нам из этого дерьма теперь выкарабкаться! — ой, эрен, приветики! тебе.. тебе ведь понравилось моё печенье в прошлом году?.. в этот раз я испекла по другому рецепту, но, надеюсь, оно тоже вышло вкусным! эрен торопливо толкает жана, прика- показывая, что нужно обернуться и принять подарок. жан потерянно поворачивается к вдруг подошедшей девушке с их параллели и вспоминает, почему терпеть-ненавидит этот чёртов валентинов день. эрена всегда заваливали вкусностями. исправно — каждое четырнадцатое февраля. а жан только и делал, что локти кусал от зависти, сверля одноклассника испепеляющим взглядом. ну вот какого хрена он вообще был так популярен среди девчонок?? для жана это, видимо, навсегда останется неразгаданной тайной. лишь единожды он сам получил подарок в этот дурацкий праздник. это случилось год назад, когда в своей парте он наткнулся на шоколадку, неумело, ужасно неумело обёрнутую упаковочной бумагой с глупыми кошачьими мордочками. жан так и не узнал, от кого она, но впервые на душе стало так тепло в этот день. — а, да, это было великолепное печенье! спасиб за новое, — он игриво подмигивает, вспоминая, как эрен делал так же, и забирает подарок из протянутых рук. девчонка радостно улыбается и скорее убегает. наверное, визжать перед своими подружками. уже выстроившимися в очередь, чтобы продолжать этот обряд соблазнения. м-да. — разве я веду себя так, когда получаю сладости? — насупившись, спрашивает эрен, уже любопытно просовывая нос в аккуратный пакетик, что жан ловко от него отдёргивает. — именно так и ведёшь. наигранно и до рвотных позывов самодовольно. — о-ой, вы только посмотрите на это завидующее личико! — эрен смазливо тискает жана за щёки и улыбается так идиотски, что хочется срочно выбить ему все зубы. отпуская его лицо не без небрежной ухмылки, он коротко машет ладонью, отчаливая в туалет. жан без лишнего энтузиазма готовится принимать новые подношения, а армин провожает эрена взглядом, легко читающим всё то напряжение, что эрен так упорно старался от жана скрыть.

***

— на, обожрись и подавись. жан бросает в эрена, поднявшегося к нему на крышу, часть взятых сладостей. эрен почти с благодарностью их ловит, почему-то даже игнорируя эту грубость, и опускается рядом с жаном на пол, прислоняясь к ограждению. — ты в бешенстве, — констатирует он, закидывая в рот зефирку-котика. — я в бешенстве, — не спорит с очевидным жан, целенаправленно бьясь затылком о прутья за спиной. — почему тебе так не нравится этот праздник? — эрен легко понимает повод для его злости. повод — но не причину. — я чувствую себя паршиво в этот день, вот и всё. тебя так тянет поговорить об этом? — он поворачивает к нему лицо, смотря, как на дурака, мол, серьёзно блять, йегер? — тебе, типо, одиноко? бесит, что девчонки не замечают? — нахально игнорирует эрен и вопрос, и взгляд, желая-таки допытаться. — меня ТЫ бесишь, йегер! понимая, что сорвался, жан шумно выдувает воздух, зарываясь пальцами в волосы по бокам. эрен со смаком прожёвывает ещё одну зефирку. — значит, реально завидуешь, хех, — он скатывается на его плечо, подпихивая с озорством. из-за разницы в росте это выходит не так удобно, как он ожидал. — слушай, я сам не знаю, чего они так вешаются все на меня. может, просто никто больше с таким удовольствием не принимает от них сладости. а я же обожаю их, мне прям вообще в кайф! но, знаешь, это и надоедает... лучше было бы, не лезь ко мне вообще никто. жан к собственному удивлению улавливает оттенок грусти в голосе, но не верит в него, тут же забывая. — ты невыносимый, — лишь обречённо выдыхает. — от невыносимого слышу, — усмехается эрен. а потом добавляет. — четырнадцатого февраля ведь не только день святого валентина отмечают, ты знал? может, тебе больше по душе будет отмечать его, к примеру, как день презервативов? жан не понимает, шутит он или говорит это на полном серьёзе. на всякий случай смотрит на него с прищуром и невесело ухмыляется. — и что же, предлагаешь мне безопасным сексом заняться? — ну, праздник же, грех не заняться! — почти смеётся эрен, и жану неожиданно нравится то, как горят, оказывается, его же собственные глаза в минуты веселья. на секунду он теряется от осознания, что не уверен: это его "нравится" или... — ага, и кто мне такому одинокому, невыносимому, завистливому и конемордому в кандидаты на это дело запишется? ты, что ли? — а если и так? если я? — эрен шаловливо склоняет голову набок, упираясь ладонью в его бедро. и жан на это только искренне смеётся, задирая голову к небу. смеётся впервые за весь этот, уже мучительно долгий, день. эрен и сам мягко улыбается. отстраняется, но протягивает жану пакетик, потряхивая перед носом. — будешь? — а? ну, давай. жан пробует зефир, тут же вопя о его приторной сладости, и эрен чайкой над ним гогочет. и тогда жану невольно думается, что это первый раз за годы совместного обучения, когда им с эреном удаётся терпимо поговорить и прийти к некому взаимно-благоприятному, пусть и не без предшествующей ругани, исходу.

***

жан брезгливо проводит ребром ладони по поверхности стола, смахивая в ведро какие-то клочки бумаги, использованные упаковки, крошки и даже сигаретные окурки с пеплом. цыкает, и хмурый взгляд вцепляется в йегера, заходящего в свою же комнату. — эй! ты тут что вообще устроил?! — эрен подбегает к нему, набрасываясь на плечи и скорее оттягивая от своего стола, когда жан хватает незаконченную пачку с заварной лапшой и собирается предать её той же участи, что и прочий хлам. — мне здесь жить теперь вообще-то! да как ты вообще выживаешь в такой срачельне?! эрен порывисто, не думая о последствиях, дёргает его за руку, и остатки давно остывших и разбухших макарон падают ничком на не менее закиданный вещами пол. — да блядь!! — орёт йегер, глядя на растекающуюся по полу и валявшейся на нём футболке бульонную жижу. — сука! и ты рял думаешь, что только поэтому можешь так хозяйничать в моём доме?? — это ты сейчас устроил ещё больший беспорядок, — ворчит жан, пустым взглядом теряясь в луже. видимо, уборка затянется до самой ночи. а ведь они только вернулись с занятий... нет, ну какой же всё же эрен гадкий блядина. — да я даже не об этом! тут каждая вещь лежала на своём месте, а ты буквально врываешься в моё личное пространство! посмотри, — руки стискивают заляпанную футболку и пихают под нос кирштейну, — что ты наделал! — да говорю же, — жан раздражённо отпихивает эрена от себя, — эта футболка — полностью твоя вина!! вот же истеричка, — фыркает он и опускает мусорное ведро на пол, тяжело вздыхая. — эрен, почему я постоянно должен напоминать тебе, что мы едва ли не в карточном домике живём? в дверях появляется зик. его уставшие глаза обращаются на пол, и парень неиронично поддерживает тяжёлый вздох жана. — этот придурок решил навести здесь порядок! в моей комнате! — быстро подстраивается под ситуацию кирштейн, смазывая дёрнувшего бровью эрена ядовитым взглядом. — что ж, говорить, что твой друг прав и ему стоит продолжить, всё равно бессмысленно для такого барана, как ты. так что, — зик безнадежно поправляет очки на носу, — мне остаётся только поблагодарить тебя, жан. жан — верно же? эрен, крепко стиснув зубы, оборачивается на брата и согласно кивает, пытаясь натянуть на лицо добродушную улыбку. зик кивает в ответ, как бы "отличненько, на этом мои полномочия — всё", и скрывается за стеной. — видал, — самодовольно пихает эрена в плечо жан, — я твоему брату явно больше тебя импонирую. — вот и живи, блядь, с ним, — эрен капризно отталкивает его от себя, швыряет футболку обратно под ноги и, хватая кофту и скуренную наполовину пачку, шумно хлопает за собой балконной дверью. жан уверен, что услышал звонкую обиду в его голосе, и искренне удивляется тому, что эрен — оказывается — способен обижаться на подобные вещи. но парень лишь задумчиво качает головой, прогоняя лишние вопросы, и отправляется на поиски швабры и тряпки. оглядывая проделанную над комнатой работу, он устало отряхивает руки друг об дружку. жан постарался всё-таки не слишком увлекаться и лишь собрал по всему помещению точно ненужный мусор от еды и прочего, убрал следы лапши, частично помыл пол. бумажки — даже скомканные — он трогать не стал: вдруг всё же нужны парню. на душе заскреблись черномазые зеленоглазые кошки, пристыжая тем, что в самом деле он нарушил личные границы. выдыхая, жан отвлечённо думает, что даже их помешанный на чистоте обж-шник аккерман закатил бы сейчас глаза не из-за вселенского разочарования, а скорее по сухой привычке. а после взгляд направляется в сторону балкона, высматривая за стеклом так и не вернувшуюся фигуру. — эй, эрен? жан распахивает дверь, ловя ноздрями остро щипнувший февральский воздух. эрен сидит на полу, слабо обняв себя за плечи и задумчиво вглядываясь в темнеющий за закатом вечер. — слышь. простудишься, — предупреждает об очевидном жан, зачем-то касаясь его холодной руки. эрен её сразу отстраняет, прижимая колени к груди. — да плевать мне. а тебе-то уж тем более плевать, — он шмыгает носом, и жан не уверен: из-за февраля или, сомнительно, но вдруг, — чего-то ещё. — может, — пожимает он плечами без привычной изысканной едкости. — но маме моей не будет, если таким домой вернёшься. — класс. ещё и для неё теперь обузой буду. эрен тянется к пачке, но жан останавливает его, отнимая сигареты. — ты хоть понимаешь, что вообще-то мой организм сейчас травишь? — ты ведь тоже куришь, — брови в лёгком недоумении смыкаются у переносицы. эрен даже не подумал об этом. ведь вдруг — не курит? но тогда бы организм не справился с таким количес... — курю, — глаза очерчивают окурки в пепельнице. — вот только не пол пачки, — жан прыскает в сторону, — за последние то сорок минут. — прости. жану на секунду сковывает тело от совершенно не ожидаемых слов. эрен закусывает кожу на костяшках пальцев. — и мама твоя наверняка не знает, что ты куришь, да?.. жан, можешь наклониться? от волос сильно несёт? — просит парень с уловимым волнением, бьющемся на дне радужек. жан наклоняется, послушно вдыхая аромат. а потом треплет по волосам и коротко смеётся, опускаясь на пол по другую сторону от эрена. — мама знает. помнит, как от отца разило, вот и за мной легко спалила. не хочу её расстраивать и лишний раз напоминать, поэтому если и курю, то крайне редко. — а с отцом что? — безалаберно интересуется эрен, лишь после вопроса чуть тушуясь в лице. — ушёл, — сухо фыркает жан, отводя взгляд в сторону. — развелись они, и слава богу. задумавшись на мгновение, он всё же встряхивает забранную ранее упаковку, проверяя на наличие сигарет, и извлекает одну. эрен хмыкает. без слов протягивает зажигалку. — а с твоими что? — он затягивается, и эрену кажется, что блёклый огонёк подсвечивает его радужку золотистым — но дым рассеивает заблуждение. жан помнит, что в ванной комнате увидел только две зубные щётки и два полотенца. и он очевидно сомневается, что родители эрена просто не вернулись ещё с работы. йегер ёжится — от холода, конечно, — погибли. могильного. жан ждёт, что он скажет что-то ещё, но тот молчит, ограничившись краткостью. — мне жаль, — заученно произносит он, но правда желает звучать искренне. — так бывает, — кажется, тоже лишь повторяет за кем-то. — так.. бывает. — давай внутрь вернёмся? тебе не холодно разве? ответа не следует, но парень лениво поднимается и кивает головой в сторону двери. отогреваясь в комнате, они обмениваются всем тем, что важно знать о правилах жизни в домах друг друга. о том, как не стоит обращаться с госпожой кирштейн; как нужно и как нельзя говорить со старшим братом зиком; об аллергии эрена на цитрусы, если жану вдруг приспичит каких-нибудь мандаринов нажраться и он ненароком (ли?) убьёт йегера; о личных предпочтениях в одежде, чтобы не выбиваться из стиля друг друга, и о разном, разном другом. жан запрещает эрену спать в его постели голышом. и дрочить. эрен на его занудность только усмехается. сам же столь категоричных запретов ему не ставит. на том пока и расходятся.