валентинова прихоть

эрен медлительно просыпается, окутанный жаром чужого тела, прижимающего к себе и также греющего руки о его обнажённые бока. ночью кирштейн так и не смог уломать его надеть футболку или хотя бы майку, но в трусах, чтобы избавить обоих от излишней неловкости, он всё же остался, в правильности чего был в полне убеждён сейчас. это заставляет очень глупо, но тихо хихикнуть в чужую равномерно вздымающуюся грудь и прислониться ещё ближе, почти задыхаясь от взаимного тепла и зажмуриваясь. эрен, не задумываясь лишний раз, проводит кончиками пальцев по чужой груди, и это всё кажется ему волшебным сном. лишь повозив нежно и эфемерно по коже пальцами с минуту, он решается приоткрыть сонные глаза и с упоением упирается ими в широкую грудь жана. стоп. широкую?! и в эту же секунду глаза широко округляются, а крик неясного характера неконтролируемо вырывается изо рта. — чего ты так орёшь... — бубнит жан сквозь сон, притягивая встрепенувшегося йегера обратно к себе, но тот вырывается из объятий, продолжая вопить. — жан, вставай, просыпайся!! мы вернулись! мы снова в своих телах!! — он нетерпеливо трясёт парня за плечи, сам не веря своим словам и заставляя жана-таки продрать глаза и уставиться на эрена ошарашенно. — дед армина был прав! нам нужно было разобраться в себе и своих чувствах, чтобы вернуть всё на круги своя! жан всё также неверяще посмотрел на него с несколько секунд, а затем трогательно притянул к себе, стискивая в объятии. — эрен... — проговаривает он тронуто, смаргивая непонятно откуда взявшиеся слёзы и зарываясь носом в изгиб его шеи поглубже. — ты там что, ревёшь?! — прикрикивает йегер и валится на спину от слишком давящего на тело объятия. он начинает смеяться, почти до слёз в глазах, а жан сдавливает только крепче, заставляя начать кряхтеть под его тяжестью. наконец отлипая от эрена, он глубоко заглядывает тому в глаза, всё ещё не веря в произошедший обмен. всё казалось бредом. глупым сном. вот только результатом их страданий и сердечных мук оказалась любовь. взаимная и взрывающаясь электричеством на кончиках пальцев. — я не скучал, лошадиная морда, — развязно усмехается йегер, не проигрывая этому пронзительному золотистому в лучах солнца взгляду. — взаимно, смертник, — произносит, ухмыляясь, жан и облизывает губы, прежде чем накрыть ими улыбающийся рот эрена и утянуть в глубокий, местами дерзкий поцелуй. жан безумно в него влюблён. и чувствует в ответных жадных движениях напротив тот же азарт, трепет и яркость, коими наполнено сейчас его собственное сердце. он точно не знает, что ждёт их с эреном впереди, но определённо постарается выпытать из этого как можно больше счастья, что они с радостью поделят на двоих.