Отблески маленькой жизни

Август в Ахоски в этом году выдался жарким. Дни делились на засуху и грозы, будто чередовались между собой, как-то предварительно договорившись. Месяц назад, когда от жары ещё больше плавились мозги, а дожди заливали улицы, Мик отпраздновал свое восемнадцатилетие в кругу семьи и друзей, забыв о предыдущих двух годах в Замке, где о своём дне и чужих днях рождения он даже не вспоминал. Праздник был шумным, хоть и людей было немного: сам Мик, его родители, Паджет и Лейтон, о которых, к слову, сегодня Фосман забыл. Неудачно выбранный день для прогулки — солнце палило вовсю, а дождь не прекращался с утра. Повезло, что не ливнем прошёлся, хотя синоптики обещали непогоду. В новых красных кроссовках, подаренных родителями на день рождения, Мик даже не старался обегать лужи. Не столько мать, сколько Лейтон потом будет ругаться, что у друга в очередной раз отклеилась подошва, но это была мысль второго плана. Основная — Мик нервно и с иронией заметил, что постоянно опаздывал куда угодно. Не только на уроки или мероприятия, но даже на встречу с друзьями. Они договорились встретиться в пять вечера, а Мик вспомнил об этом только в шесть. По пути до городской библиотеки, где было назначено место встречи, Фосмана чуть дважды не сбил автомобиль, сам же он сбивал людей, как кегли. Представил, что было бы хорошо посмотреть в глаза существу, играющему за его персонажа, чтобы отчитать за плохое управление, если бы теория о жизни в симуляции подтвердилась. Ещё два пешеходных перехода, один поворот и он будет на месте. Из-за зданий уже виднелась библиотека, а вскоре и Лейтон с Паджет показались в поле зрения. Они почти сразу заметили бегущего к ним Мика — трудно было не разглядеть эту катастрофу. Лейт не выглядел довольным, Падж выглядела удивленной, что Мик вообще соизволил явиться. Он стоял перед ними, пытаясь отдышаться от бега, и глупо улыбался. Оправдываться смысла не было. Был смысл только выслушивать недовольство Кельфера, но не было желания. Он и не стал поднимать эту тему, даже не поздоровался, лишь раздражённо закатил глаза и двинулся вперёд. Нафт потащила Мика за собой, тихонько шепнув ему "Привет". Зонта не было ни у кого, поэтому пришлось довольствоваться капюшонами и кепками, которые вообще не спасали от моросящего дождя. Оказалось, Фосман пришёл в разгар дискуссии о ближайшей стройке. Явно строили что-то масштабное, Лейтон утверждал, что бизнес-центр, а Паджет — что центр будет торговым. — Бизнес-центр — бред. — Подключился Мик. — Ахоски маленький, удивительно вообще, что стройку начали. — То же можно сказать про торговый центр. — Отрезал Кельфер. — На такой маленький городок хватит одного универмага. — Но во Франклине же есть какие-никакие моллы. — Все еще стояла на своём Нафт. — Франклин больше! — Мик так и не принял чью-то одну сторону. Лейтон внезапно замер, хмуро оглядев друзей. — В Ахоски нет торговых центров. — Непонятно, к чему констатировал он. — Да. — подтвердил Мик, оглядывая друга, как сумасшедшего. — Это мы и обсуждаем. Ты молодец, что заметил это спустя почти восемнадцать лет жизни. Паджет сдержанно рассмеялась. — Я не к этому веду. — Обиделся Лейт. — Ты говорил, что Мартин погиб во время теракта в торговом центре. Но в Ахоски торговых центров нет! Мик напрягся. Опять поднималась больная тема, о которой он счастливо не вспоминал с конца мая. Падж уловила его состояние и ответила за него: — Если я не ошибаюсь, это было в Норфолке. — Да, там. — Подтвердил Фосман, придя в себя. — И что вы делали в Норфолке? Что Мартин там забыл? Лейт стал не на шутку злиться. Хотя, скорее, это была защитная реакция. Как и Мик, он не хотел это обсуждать, но вопросы оставались открытыми. — Раньше вместе с сектой неофитов, как нас с Миком, возили в приближенные города для просвещения или чего-то в этом роде. — Грустно ответила Нафт, сильнее натягивая капюшон на голову. Мик подхватил: — Родителям мы врали о том, что едем культурно обогащаться вместе с членами кружка религиоведения, — Он преувеличенно скривился. Все это было так безобразно, что половину слов Лейтон не уловил. Зато заметил, что про Мартина ему не ответили, потому что сами не знали. Фосман с Нафт стыдливо переглядывались, не в силах выудить из памяти больше — детям настолько промыли мозги, что многие воспоминания о времени, проведённом в секте, были искажены или отсутствовали вовсе. Допытывать их Кельфер больше не стал. Ради комфорта — что вышло тоже очень плохо — резко сменил тему: — Вы сдали переводные экзамены в нашей школе? Мик расслабился, активно закивав, Паджет повторила за ним. — Директор был удивлён, что исчезнувшие на два года знают программу обучения. — Падж толкнула Мика в плечо. Тот, как обычно, сдал экзамены, едва ли набрав проходной балл. — Ну да. — Наконец Лейт улыбнулся. — Офицер до сих пор слабо верит в существование Замка. Иногда мне тоже кажется, что ничего этого не было. — Нет уж! — Фосман воодушевился. — Все точно было! Я подслушал разговор полицейских в последний мой визит в участок. Они говорили, что наши показания — не единичный случай. По всей стране — да что там — по всему миру без вести пропавшие в тот же период времени, что и мы, твердят о Замке! Лейтон и Паджет переглянулись. Не верилось, но звучало обнадеживающе. — Подумайте только, — Мик схватил друзей за плечи. — Террелл точно из крупного города из соседнего штата, Мелони вообще из Нью-Йорка! — Он ненадолго задумался, вспоминая всех, с кем общался в Замке. — Айван Локвуд — помните? строгий такой — он же из Амстердама! Это Европа! Элиас со своим старшим братом из России — из самой большой страны в мире! Ход его мыслей улавливался долго, пока Мик сам не объяснил, что пытается донести: — Всего меньше тысячи человек были в Замке, но они разбросаны по всей планете. Если собрать все показания, то сомнений, что Замок есть, не останется. Мы не могли сговориться с иностранцами — значит, и лгать мы не могли. Вскоре офицер это поймёт, и полиция начнёт действия по поиску Замка и разгадки, почему мы все просто исчезли. — Это имеет смысл. — После пары мгновений молчания согласилась Падж. Лейтон молчал. Для него этот монолог выглядел как сцена из фильма, где герой пытался поднять дух команды перед финальной битвой. Такие обычно умирают первыми, бездумно бросившись в бой. Но Мик вряд ли бы так сделал. Он, скорее, тот, кто первым бросится прочь в панике, подальше от поля сражения. Но сейчас, выглядя совершенно нелепо, с дурацкой улыбкой и горящими уверенностью глазами, его слова действительно имели вес и оседали где-то на подкорке мозга, как что-то правильное. Кельфер так ничего и не ответил. Сдержал гордую улыбку и только покачал головой. Пускай друзья думают то, от чего им станет легче, даже если это откровенный бред.

***

Домой Мик вернулся к ночи. За почти три месяца он так и не привык к усилившейся после его возвращения из Замка гиперопеки матери. Она всю прогулку названивала ему, чтобы убедиться, что её сын не пропал снова. Её можно понять, но мальчик хотел свободы. Он не успел даже подняться на второй этаж, как его окликнул отец. Перекинулся с ним парой фраз: где был, с кем ходил, мама волновалась. Мик отвечал односложно, кивая без энтузиазма, когда последовал вопрос, все ли с ним хорошо. Родителям, которых он так любил, главные тайны он открыть не смог. Для них он так и оставался малоприлежным, но очень хорошим человеком. О двух годах, проведённых в рядах секты, они и подозревать не могли. Но о двух годах, проведённых в Замке, Мик трясся от желания рассказать. А что он им скажет? Что на самом деле скучает по тому чертовому месту, в котором последние месяцы он чувствовал себя как бомба замедленного действия? Или что скучает по тем людям, по друзьям, о существовании которых мама с папой даже не подозревают? Или что не хочет признавать, но до ужаса скучает по тому, кто живёт с ним в одном городе, но за три месяца так и не попался ему на глаза? О Ройсе Мик не забывал, как бы ни старался. Давно смирился, что к прежней жизни в Замке он не вернётся. Стал забывать лица и имена учителей, членов Верхушки, иных своих знакомых, но Ройс Дрейк никак не выходил из головы. Что-то не связывалось в логичную цепочку событий. Мог Ройс соврать, что живёт в Ахоски? Мог. Но Мик был готов с пеной у рта спорить, что тот никогда не врал. Ну, может, и врал, конечно, но точно не ему. В конце-то концов Мик нравился Ройсу. Фосман даже не заметил, что уже несколько минут стоял на лестнице. Из лабиринта мыслей его вырвал беспокойный голос матери. Суть вопроса он не уловил. Ответил "да", потом "нет" на очередной вопрос, напоминающий белый шум, и, как под гипнозом, поплелся в свою комнату. Шторы он не открывал все лето, кровать не заправлял по привычке. Его спальня в родительском доме все время казалась чужой. Это была комната. А нужна была небольшая квартира. С кухней, ванной, спальней и гостиной. С Лейтоном, с которым Мик бы делил этот дом. Ему нужен был Замок. Страх за свою жизнь, за жизни друзей, постоянный стресс от бессилия, по этим эмоциям он скучал. Мику нужен был Замок. Или Замку — Мик, раз он так сильно манил его к себе. Его ночные кошмары вне своей комнаты в Замке казались ещё более устрашающими. Он стал их по-настоящему бояться, чего не было там. Тогда он просто не мог уснуть или в слезах просыпался посреди ночи, но сейчас он каждый раз с усталостью встречал параличи и сильнейшие галлюцинации, задыхался от страха и замерзал под одеялом в собственной постели. Он уверял себя, что это закончится, если он вернётся в Замок или убедится, что секты больше нет. Он даже не мог вспомнить её название, но образы, преследовавшие его, никак не растворялись в памяти. До горечи было смешно, что эти образы на задворках воспоминаний граничили с образом Ройса. Мик не знал, что лучше: мучиться от страха смерти или... от чего-то, что ни одним словом он не мог охарактеризовать, сколько бы не старался. Приходил всегда к одному выводу: он хочет обратно.

***

Очередной ночной кошмар. Спокойнее, чем остальные, как заметил Мик. Вокруг было... ничего? Всё чёрное, куда ни глянь; видно было только себя. Ноги по щиколотки утопали в мазуте, который неестественно совсем ничего не отражал. Пахло жженой резиной, асфальтом, нефтью. Чем-то ещё, но Фосман не уловил. Мимо промелькнула чья-то тень. Он узнал её сразу. Имя не вспомнил, но мог описать: высокий мужчина, встречавшийся Мику давно, но часто. Сектант. Ещё одна тень. На этот раз знакомая женщина. Снова тень. Ребёнок. Ещё одна. Мужчина. Пока Мик с трудом вертелся вокруг себя, пытаясь уловить все тени, перед ним возник силуэт. Она стояла и улыбалась, как мать собственному ребёнку. Это было не её лицо. Чем-то она напоминала Фосмана. Тот же рост, те же кудрявые волосы. Но длинные и совсем чёрные, как мазут под ногами, а лицо фарфоровое, с бледными губами и с такими же бледными глазами. Она не внушала доверия, даже когда улыбалась. Если б Мик её не знал, то все равно никогда бы не поверил ей, если бы еще она не пришла в момент его большей уязвимости. Он протянул руку, яростно желая стереть с её лица это обманчивое выражение с нахальной, хоть кажущейся на первый взгляд доброй, улыбкой. Это удалось. Голова женщины вовсе рассеялась, а за ней и все тело, пеплом осев на мазут. Теперь на её месте стояло трюмо. Мамино. Белое, с лампочками по периметру зеркала, которые сейчас не горели, но часто зажигались в родительской спальне. В зеркале отражалась вся чернота, окружающая Мика, но его самого видно не было. Внезапно в отражении стали мелькать чужие лица — все, которые Фосман когда-либо видел за свою жизнь. Еле заметил Лейтона, потом Паджет, Террелла, Мелони. Увидел даже Элиаса. Маму, папу. Насколько быстро лица сменялись, что многие он даже не узнавал. Голова адски разболелась, отчего Мик зажмурился, облокотившись руками об стол. Лица из зеркала бессвязно кричали, но разобрать слова в этой какофонии было совсем невозможно. Мик зажал уши руками. Прекрасно осознавая, что все это — сон, он успел сравнить эти звуки с теми, что слышал довольно давно, когда попал в очередную комнату-ловушку в Замке. Тот неизвестный голос издавал точно такой же шум, который вскоре прекратился. — Фосман? В тишине зазвучал знакомый голос. Мик поднял глаза, встретившись с лицом Ройса, глядящим на него, как собственное отражение на зеркальной поверхности. Его улыбка была лучше и честнее, чем та, что видел Мик совсем недавно на ненавистом лице основательницы секты. Именно эта улыбка грела душу, подчёркивая блеск голубых глаз. — Привет. — Тихое и неловкое, сопровождающееся нервным смешком. Как же давно Мик не слышал этого голоса. — Привет... — Выдавил Фосман, поздно осознав сюр происходящего момента. — Решил пропасть из реальности, чтобы преследовать меня во снах? Ройс низко рассмеялся, покачав головой: — Я не пропадал. Просто нахожусь сейчас в другом месте. — Где? — Упрямо нахмурился Мик, но ответа не последовало. — Мы в моем сне, как я могу верить, если ты говоришь только то, что я хочу слышать? — Никак. — Тут же подтвердил Дрейк. — А тебе и не надо верить. — На всё, что я не спрошу, ты не ответишь правду, так? — Правда — это одна из сторон истины, а истина многогранна. Мик раздражённо и в то же время радостно фыркнул. — Не философствуй, тебе не идёт. — Но ты хочешь слышать именно это. — Ройс широко улыбнулся. — А я точно знаю все то, о чем ты молчишь. Сам же сказал, что мы в твоём сне. — И ты исправил мой кошмар? — Вопрос глупый, бессмысленный, но Мик говорил все, что шло в голову, а вытащить из неё связные предложения сейчас было трудной задачей. — Почему ты так думаешь? Считаешь, я не могу быть твоим кошмаром? — Улыбка с лица медленно пропала, будто Ройс оскорбился. — Точно нет. Кошмары пугают и отталкивают, — Фосман протянул руку, едва коснувшись зеркала. — А к тебе хочется быть ближе. Я искал тебя и ждал. — Образы в кошмарах одинаковые. Значит, ты ждал и её? — Нет! — Ладонь Мика сжалась в кулак и тяжело упала на столешницу. — Я ненавижу эту суку. Ройс снова улыбнулся. — Не ругайся. Тебе не идёт. Мик хотел спросить что-то ещё, но Ройс отошел на несколько шагов назад. — Ты куда? — Фосман вцепился в зеркальную раму, но ему не ответили. — Стой! Не бросай меня! Я не хочу оставаться один в своём кошмаре! — Я знаю, что ты хочешь слышать. — Повторил Дрейк, склонив голову набок. — Мик, я люблю тебя. — Нет, не говори этого. Я не хочу! — Глаза обожгло слезами, которые подчинялись нелогичным законам сна и стремительно падали в мазут с тонким колокольным звоном. — Я все равно тебя люблю. — Будто издеваясь, повторил Ройс, повернувшись к Мику спиной, продолжая уходить куда-то дальше. — А я тебя — нет! — Фосман кричал, но эха не было. Его слова не звучали как та многогранная истина, а действия её в добавок опровергали. Он с ногами залез на стол, уперевшись лбом и руками в зеркало. Оно было словно тугая плёнка, которая натягивалась под весом тела, и при желании ее можно было порвать. — Ройс, вернись! Пожалуйста! Откуда-то сверху полились капли воды, все с тем же звоном утопая в мазуте. Он заглушал крики Мика, пока всё вовсе не затихло, когда зеркальная плёнка порвалась и Фосман провалился в раму, за которой следовала пустота. Проснувшись в холодном поту, Мик абсолютно не узнал свою комнату. Точнее помещение, где он проснулся, не было его комнатой. Оно было чем угодно, домом, квартирой, комнатой в отеле, но не комнатой Мика. Он поднялся с кровати, забыв о ночных кошмарах, осмотрел помещение и не нашёл ни единого сходства с теми домами, где он когда-то бывал. Обойдя полностью, он определил, что это была квартира, а найдя дверь на выход из неё, тут же ей воспользовался. За дверью простирался коридор, полностью заполненный людьми. Они все галдели, кричали, кто-то даже плакал, все куда-то бежали, они толпились и никто ничего не понимал. Мик понял только одно: это не его дом, и не дом всех этих людей. Эти люди так же, как и он, уснули в своих комнатах, а проснулись здесь, искренне не понимая, что здесь творится. А творился здесь лютый хаос. Иначе говоря — Замок.

***

Мелони Эстис отличалась от всех умением быстро адаптироваться к любого рода изменениям. Но когда возвращаешься в то место, где ты уже был, адаптироваться не надо — надо адаптировать других. Помимо знакомых и смутно запечатлевшихся в памяти лиц, по коридору мелькали ещё и чужие. В панике, истерике, как минимум в шоке. Её совсем не удивило возвращение в Замок, её больше удивило то, что вернулись не те люди. Возможно, больше, чем было два с половиной месяца назад. Новые лица её вдохновляли, но вводили в ступор. Какая логика соблюдалась, когда выбирались люди для попадания в Замок? Дико звучит, но вопрос вполне логичный. В толпе она разглядела Террелла, который тоже мало что понимал. Он оглядывал скопление людей, хмурился и пятился назад, мечтая поскорее вернуться в уединение. Недовольный взгляд остановился на Мелони и тут же смягчился. Он ласково улыбнулся и поднял руку в качестве приветствия. Мелони в ответ одарила его улыбкой ещё ярче и энергично помахала ладонью. Без слов друг друга поняли, что пойдут сейчас в разные стороны, но в скором времени наверстают упущенное, когда встретятся вновь. Эстис зашагала в противоположную сторону от движения бесконечного потока людей. Неудобно было пропихиваться между телами, но она довольно быстро выбралась из толпы. Резво побежала к лестнице — с десятого этажа надо было спуститься на третий, полностью отведенный под больницу. Между шестым и пятым этажами ей навстречу вышла миссис Клерк — медсестра и одна из кураторов в больничном крыле. — О, мисс Эстис, рада вас видеть в хорошем настроении. — Она улыбнулась девушке и положила ладонь на её макушку, перейдя на более формальный стиль общения. — Извини, что так внезапно прошу, но нужно быстро решать образовавшуюся проблему. В Замок попало много новых людей, видела уже? Мелони закивала. — Им надо объяснить, где они и все правила. И, конечно, узнать, кто они сами. На третьем этаже комнаты четырнадцать, пятнадцать и медпункт отведены для приёма новеньких. Справишься? Женщина с надеждой смотрела на златовласую Эстис, точно зная, что на неё можно положиться. — Все сделаю, миссис Клерк. — Пообещала Мелони и снова убежала вниз по лестнице. На третьем этаже её поймал местный психолог. Девочка его знала, но не запомнила имени. Работать с ним ей доводилось всего пару раз, чаще он куда-то пропадал, а она зависала в его кабинете — в четырнадцатой комнате на этаже. Он кратко объяснил что нужно делать: спрашивать имена новеньких, дату рождения, наличие знакомых в Замке, наличие семьи и род деятельности за его пределами, объяснять правила и, в конечном счёте, отдать все записи ему, чтобы он обратился к Верхушке для распределения людей. Чёткая иерархия — все выполняют отведенные им роли. — Так как ты — неквалифицированный сотрудник, примешь немного людей, остальных оставь на попечительство старшим. — В конце протараторил он и быстро поспешил опять куда-то удалиться. — А сколько всего новеньких? — Крикнула ему в спину Мелони. — Около сотни. Определили на глаз. И мужчина скрылся на другом этаже. "Сотня — очень много. Двое старших с ними не справятся, — пронеслось у неё в голове, когда она посчитала риски, и расплылась в ехидной улыбке. — Приму немного человек? Нет уж. Лично приму половину!". И стремительно рванулась к четырнадцатой комнате, вновь пропихиваясь сквозь образовавшуюся толпу новеньких, которые набежали с верхних этажей. В белом кабинете ей понравилось. Из открытого окна дул прохладный ветерок, а на столе уже были разложены пишущие принадлежности и пара амбарных книг. Быстро заняв свое место, заранее записав на первой странице блокнота шаблонные вопросы, она пару раз повторила их про себя, едва унимая приятную дрожь в теле. Работа с людьми и помощь им всегда были лучшими событиями в её жизни. Уже скоро в кабинете показались первые люди: женщина с грудным ребёнком, жутко консервативный мужчина, дедушка, следом его пожилая жена, несколько детей, пара подростков не старше неё. Всем до одного она задавала одни и те же вопросы: 1. Как вас зовут? 2. Ваша дата рождения? 3. Откуда вы? 4. Чем занимаетесь по жизни? 5. Кто члены вашей семьи? 6. Есть ли ваши знакомые в Замке? Иногда задавала вопросы от себя, чтобы расположить людей к диалогу. Их ответы она аккуратно записывала в книгу, оставляя каждую страницу под одного человека. К обеду её навестило уже два десятка. Мелони гордилась проделанной работой, но останавливаться не планировала. Очередной новичок в Замке зашёл в кабинет, не дождавшись, пока его позовут. Странной внешности юноша, по виду ровесник Эстис. Выглядел он хмуро, будто его насильно сюда затащили, хотя, фактически, так и было. Он лениво уселся на стул напротив Мелони, даже не глядя ей в глаза. Она вежливо поздоровалась, а в ответ получила короткий кивок. — Я задам тебе несколько вопросов, чтобы лучше тебя понять, и объясню правила этого места, это не займет много времени. — Уже профессионально выученная фраза последовала перед вопросами. — Итак, для начала — как тебя зовут и когда ты родился? Кагураги Юто оказался на год старше Эстис. На чистокровного японца не похож, но говорил с акцентом, что она отметила для себя. С ходу произвёл впечатление закрытого и грубого человека, которого хотелось разговорить. — Интересное имя. Откуда ты? Он оглядел её, как дуру, точно уверенный, что его имя говорило за него. Мелони неуютно поёжилась, но парень раздраженно ответил, закатив глаза: — Родился в Японии. С детства живу в Калифорнии. Потом молчание, пояснения не последовало, поэтому девушка спросила напрямую: — А города? — Никко и Сан-Хосе. — На выдохе ответил юноша, решив, что теребить перчатку на своей правой руке куда интереснее, чем его собеседница. Эстис быстро записала все в книгу. Неприятный человек сидел перед ней, раз так неуважителен, но вида обиды она не подала, только продолжила: — Работаешь, учишься? — Учусь. Должен был в двенадцатый класс поступать. Ну и радиотехником подрабатываю. — Хоть и отвечать Юто стал более живо, интерес к диалогу он совсем потерял. — Что на счет семьи? — Сирота. — Мне жаль. — На автомате ответила Мелони. Она уже даже не вслушивалась в его слова, ей поскорее хотелось его отсюда выпроводить. — Видел здесь кого-то из своих знакомых? Парень задумался, покачал головой, задумался снова и кивнул: — Итан. Рос со мной в одном приюте. — Друг? — С удивлением и надеждой спросила девушка. — Нет, просто знакомый по несчастью. "Ну точно, у таких грубиянов не может быть друзей", — последнее, о чем Эстис подумала, прежде чем начать объяснять установленные правила Замка. Юто либо слушал внимательно, либо не слушал вовсе. Вопросов у него не возникло, ему казалось, что идиотка рассказывает идиотские правила, принимая его самого за идиота. Поэтому при первой же возможности он свалил из кабинета, а Мелони расслабленно выдохнула. Следующей зашла весьма женственная девушка, возраст которой по виду определить было сложно: то ли пятнадцать, то ли двадцать пять. Да хоть и женственная, но в приличном обществе одевались обычно хоть немного скромнее. Короткая юбка, такой же короткий топ, рваные колготки в сетку и длинные волосы, выкрашенные в цвет розовой сладкой ваты. Будто вылезла из киберпанка или наркопритона, а то ещё откуда похуже. Но она шла на контакт охотнее. Мило поздоровалась с Эстис, много о себе рассказывала ещё до шаблонных вопросов, сама интересовалась о Мелони. Нагловатая, хамоватая особа, но найти общий язык с ней очень легко. Девушка представилась как Анетта Вард из Детройта, ей было всего девятнадцать, а разговаривала она, будто всю жизнь повидала. На вопрос о месте работы ответила неуверенно — в ночном клубе за барной стойкой. Но быстро пояснила, что уже несколько месяцев работает репетитором для дошкольников. Её образ никак не вязался с тем, что она о себе рассказывала. О семье говорить отказалась, подала идею записать в блокноте, что её нет, знакомых в Замке тоже не нашлось. Установленные правила выслушала с недовольной гримасой, но спорить не стала, задала пару вопросов и ушла, вежливо попрощавшись. Странная, но приятная. После неё очень долго никто не заходил — минут пять Мелони просидела в тишине и одиночестве. Не сказать, что её это расстроило, но она больше обрадовалась, когда дверь наконец открылась. — Здравствуйте! — С улыбкой поздоровалась она, вновь взявшись за ручку. Напротив неё теперь сидел парень, ужасно похожий на льва: большой, устрашающий на вид, движения медленные и осторожные, как у хищника, а волосы совсем светлые. Только на гриву похожи не были — стрижены коротко. На пальцах и костяшках была куча пластырей, словно лев зализывал раны после удачной защиты своей территории. Мелони напряглась, но до момента, пока он с ней не поздоровался. Голос был низким, приятным и негромким, парень был вежлив — она определила это всего по одному слову и смогла расслабиться. С ним сама Эстис говорила с большим интересом. Он отвечал коротко, по делу, но как равной. Итан Кортес, восемнадцать лет, из Сан-Хосе. Доказательства были налицо — это тот самый Итан, о котором говорил грубиян-японец. Несмотря на то, что Мелони уже знала некоторые вещи о нем из-за чужого рассказа, она этого не сообщила, продолжила задавать вопросы и убедилась, что Итан — тоже сирота, рос в приюте. Сказал, что подрабатывает на вертикальной ферме. На вопрос о знакомых в Замке назвал имя Юто. — Друг? — Будто невзначай спросила девушка. Итан коротко, но уверено кивнул, а глаза его заблестели. Ей стало жаль его, а Юто хотелось убить. Такой славный парень, считавший последнего своим другом, а тот даже еле-еле его своим знакомым назвал. С горечью в сердце Мелони и ему повторила все правила Замка, вопросов в ответ не получила, но Итан слушал со всей внимательностью. Когда пришло время прощаться, он так же вежливо поблагодарил ее и пожелал хорошего дня, а после сказал, что в коридоре больше никого нет — он был последним из новеньких. После ушёл. Эстис расстроилась, что ей не удалось принять пятьдесят человек, как она хотела, но двадцать три — тоже больше, чем на неё изначально рассчитывали, поэтому гордость за себя не пропала. Она привела рабочее место в порядок и ушла на поиски Террелла, чтобы рассказать о том, какая она молодец.

***

Ройс возвращением в Замок доволен не был. Он почти три месяца прожил с матерью в Вашингтоне, и стоило ему вернуться в Ахоски, как он снова проснулся здесь. Единственное радовало — есть возможность увидеть Мика. Он ждал Фосмана у его комнаты, но оказалось, что тот ушёл быстрее, чем Дрейк успел среагировать. "Рано или поздно вернется", — убеждал он себя и терпеливо ждал. Так и вышло. Перед обедом Мик вернулся на десятый этаж. Тут же заметив Ройса, он замер. Оба стояли, как два истукана, глядели друг на друга и ни слова сказать не могли, пока Дрейк нервно не откашлялся и не отвел взгляд. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Он тут же пожалел о своих словах. Мик прыснул со смеху: — Ты что несёшь? Ройс не сдержал улыбку. Для себя он выглядел жалко и уморительно, но повезло, что смог рассмешить Фосмана. Тот, набравшись уверенности, подошёл ближе. — Где ты был? Я все лето тебя искал. — Ладонь легла на плечо друга, дабы убедиться, что происходящее не сон. — За день до моего первого появления в Замке мама увезла меня к своей семье на летние каникулы, в Вашингтон. — Ройс нагло, как самому показалось, коснулся волос Мика, пальцами нервно стал перебирать кудрявые рыжие пряди, боясь посмотреть в зелёные глаза. — Там я все лето и провел. А вчера вечером вернулся в Ахоски и снова оказался здесь. Объяснение успокоило Фосмана, он даже обрадовался, что не случилось ничего плохого. — Ты мне снился. — Выпалил он неожиданно даже для себя. — Этой ночью. Говорил, что любишь меня. Дрейк залился краской и отвернул голову, убрав руку с чужих волос. Нервно рассмеялся, подбирая подходящие слова, но так их и не нашёл. — Что, правда? — Он неуверено сделал шаг назад, что-то активно выискивая на потолке. — Во дела. Я даже в твоих снах к тебе навязываюсь. Мику его поведение не понравилось. Он снова шагнул навстречу и внезапно обнял Ройса. Тот весь трясся от стыда и смущения, плавился и почти стекал по стене, к которой оказался прижат плечом. Обнять в ответ не смог, но Фосман уже отстранился. Сам был весь красный, постоянно отводил взгляд. — В общем... Я рад, что с тобой все хорошо. — И для своего душевного спокойствия он сбежал в свою комнату, случайно хлопнув дверью. Сердце Дрейка зашло в груди бешеным ритмом, как перегретый мотор. Он упал на пол, закрыв ладонями пылающее лицо. Откуда-то сверху раздался насмешливый голос Лейтона, который, видимо, тоже возвращался в комнату. — Смотри, как рыцарь низко пал из-за любви, да не к девице. — Похлопал Ройса по макушке ладонью, от которой тот быстро отмахнулся. — Рифму сам дальше додумай, позорище. — Иди к черту, Кельфер. — Пробубнел Дрейк, даже не стараясь вернуться в адекватное состояние. Лейт, усмехнувшись, прошёл мимо и остановился на пороге комнаты, открыв дверь. — Ещё один страдалец. — Буркнул он куда-то в комнату, но дверь за ним закрылась, так что Ройс мог только догадываться, что последняя фраза была адресована Мику. И правда. Позор. Но как же внутри у него все трепетало только от того, что Фосман его искал, переживал о нем. Мик думал о Ройсе. Это было важнее, чем что угодно. Пускай Дрейк выглядит жалко, но если есть хоть малейший шанс, что он Фосману небезразличен, стоит костьми лечь, чтобы его не упустить.