Не многовато его?

Руслан не ревновал Колю. Раньше не ревновал. Не ревновал до появления этого смертного(!) парня. Который работал в научной лаборатории, увлекался теоретической математикой и игриво улыбался Коле. Обычно малыш не водил знакомств со смертными, но этот парень почему-то стал исключением, и Руслану это очень не нравилось. “Мы зашли в кофейню, и Сережа уговорил меня выпить кофе, представляешь! Парадокс состоит в том, что влияние кофе на организм до сих пор до конца не изучено, поэтому я его не употребляю. А уж в этих заведениях точно одни добавки!” “Сережа повел в лабораторию…” “Сержа… Серёжа… Серёжа…” “Сережа пригласил на научную конференцию, она в Москве, цены – мрак. Мы решили делить номер”. Руслан почти выплевывает содержимое энергетика себе на колени. – Решили что? – он не раз видел этого Сережу, когда гонял к лаборатории за Колей. Будь этот ублюдок просто парнем с крылышками за спиной, как у самого Коли, Руслан бы и бровью не повел, но дела обстояли иначе. Серёжа носил волосы до плеч, и эти волосы регулярно меняли цвет, пока, наконец, не стали чёрными, который, очевидно, плохо смывается. А до этого Руслан был вынужден слушать комментарии Новосибирска типа: “Вот этот ему очень идет. Подчеркивает глаза и татуировки, визуально делает его еще выше”. Да, выше. Серёжа был выше Коли, очевидно сильнее его, и это тоже немного беспокоило Руслана. Непонятно почему, просто раздражало. На бледной коже красовался десяток тату, которые – Руслан не мог не признать, – ему очень шли. Он имел неплохой вкус на парней и мог сказать с точностью – этот в полной мере привлекательный. Но было ещё одно. Ещё одна деталь, пожалуй, самая важная. Он был чертовски похож на самого Руслана. Нагло хватал Колю за талию, притягивая к себе, позволял себе пошлые шуточки, не стеснялся своей нетрадиционной ориентации, что в России среди смертных было редким исключением, демонстировал превосходство над всеми окружающими. И… катался на мотоцикле. Сученыш. А Коля с распахнутыми от восторга глазами смотрел на него и почти хлопал в ладоши. Маленький наивный идиот… – А что такого? – поднимает брови Коля. – Мы с ним друзья. Сомневаюсь, что он прирежет меня во сне. К тому же, как город, я должен выжить. Это было выведено экспериментальным путем и… – Не прирежет, – зло усмехается Руслан. Конечно нет, кому нужно убивать Коленьку Сибирякова, его всем хочется лишь поиметь. Ну, по крайней мере, Руслану и этому Сереже. И той девушке в парке и… тому долбоебу в зале и… да блядство! – Я дам тебе денег, – холодно констатирует Красноярск. – Нет, Руслан. Мы договорились, это должно укрепить нашу дружбу, я имею в виду, совместный быт. Хватит даже этих двух дней. И я не люблю брать твои деньги, зная, каким путем они пришли к тебе в руки. – Праведник, – скрипит зубами Руслан. – Зачем тебе вообще укреплять с ним дружбу? – закатывает он глаза на последнюю реплику. Уродское слово – “дружба”. Разговор обрывается. К кафе, в котором они сидят, подъезжает мотоцикл, и Руслан с глухой злостью замечает на нем Серёжу. Он даже не поднимается с места, всего лишь одаривает Колю улыбкой с приподнятыми уголками губ, и тот уже подрывается с места. – Куда, блядь? – начинает раздражаться Енисейский. – В лабораторию, – отзывается Коля, уже улыбаясь в окно. – Разве в лабораторию не ездят в автомобилях с сотней подушек безопасности, как и полагается ботаникам? – бубнит Руслан, но Новосибирск слышит его. – Может быть, и полагается, но Серёжа какой-то другой, – снова говорит Коля и убегает. Руслан видит через окно, как он подходит к обладателю мотоцикла, что-то коротко говорит, садится сзади. Серёжа сверкает наглой улыбкой, заводит руки себе за спину, придвигая Колю вплотную к себе. Подтягивает его за бедра, легко касаясь задницы, чуть её сжимая. Как изящно! Вроде привлек ближе, позаботился о безопасности, а вроде и облапал! Восхитительно! – рычит на диванчике Руслан, видит, как Коля прячется за широкую и крепкую спину, обвивая Серёжу руками, прижимаясь лбом к чужому плечу. Серёжа расцепляет его руки, снова задерживая их в собственных пальцах, разворачивается, тянется за шлемом, который лежит за Колей, ненароком почти ложится на него, придавливая собственным телом, а, поднявшись, ерошит двухцветные волосы и касается указательным пальцем носа, попутно мило сморщившись. Руслан почти читает по губам его ласковое и безобидное “котеныш”, как тот уже натягивает шлем, снова хватается за Колину задницу, проверяя, хорошо ли тот сидит, сцепляет его руки у себя на животе и срывается с места с космической скоростью. А Руслан знал по себе – чем быстрее едешь, тем ближе Коля прижимается, тем больше облегчения испытывает по окончании поездки, тем больше от этой эйфории лезет обниматься. Жгучее чувство захватывает с головой. Ощущение, что прямо из-под носа украли священный огонь, который грел его на протяжении многих лет, а как развести новый, Руслан не имеет ни малейшего понятия. Только до боли сжимает кулаки и обещает себе, что такого больше не повторится. *** – А Михаил Юрьевич ничего не скажет? – спрашивает Коля. – А что он может сказать? – усмехается Руслан. – Да полстраны знает, что он сам каждые выходные из города уматывает. Или ты не хочешь, чтобы я ехал с вами, а, малыш? – Руслан окидывает быстрым взглядом офисный коридор, в котором они встретились, и резким движением прижимает Колю к стене. – Нет, я не против, – как-то сбивчиво отвечает тот. – Просто ты и так задолжал мне пару отчётов, – шепчет он, когда Руслан придвигается уж слишком близко. – У вас, у столиц, как будто одна проблема – содрать со всех отчеты. – Но ты должен мне уже два! – Малыш, мы оба прекрасно знаем, что я умею отрабатывать эти блядские отчёты, – Красноярск утыкается носом в чужую шею, оттягивает воротник белого свитера и мажет языком. – Руслан, ну не сейчас…– жалобно шепчет Коля, прикрывая глаза. Красноярск, довольный произведенным эффектом, сжимает руки на чужой талии. – А что такое, малыш, боишься… – Руслан не договаривает. Тишину коридора разрывает звонок чужого телефона. Коля быстро выпрямляется, выкручивается из его объятий, сует руку в дальний карман за телефоном. Руслан успевает заглянуть в экран и зло шипит, стискивая худые бока. – Не многовато его? – кривит Енисейский губы. В груди снова вспыхивает ревность. – Только, умоляю, не говори, что вы собрались в лабораторию. Коля вместо ответа отвечает на звонок. – Да, давай через полчаса, – отвечает он Сереже и сбрасывает. – Хватит, – зло рычит Енисейский, прижимаясь бедрами вплотную, шепчет в губы. – хватит игнорировать меня. – Руслан… Звонок раздается снова, Красноярск смотрит на экран и все же выхватывает телефон из рук, подносит к уху, попутно нажав зелёную кнопку. – Слушай, Коль, за тобой приехать? Так будет гораздо быстрее, а то нам бы ещё кое-куда заехать перед лабой. Брови сами собой летят вверх. Интересно, куда они собрались заезжать? И сколько раз заезжали до этого? – Нет, – коротко бросает в трубку Руслан и сбрасывает. – Со мной поедешь, – мрачно отвечает он на вопросительный взгляд. Коля не сопротивляется, и уже через десять минут Руслан собирается трогаться с места, но… – Эй, малыш, почему так далеко? Не боишься упасть? – Нет, – качает головой Коля. – твоя скорость ниже Сережиной, я измерял среднее значение у него и у тебя. Я уже привык. Руслан не отвечает. Снова Серёжа. Так, пожалуй, недолго и удавиться. Хочется прижать Колю к себе, обвить руками, крепко сжать, грубо целовать, коснуться стройных бедер, закопаться в отросшие волосы, но какой смысл? Если раз за разом его мысли будут заняты Сережей. Интересно, он представляет его на месте Руслана? Если да, то как часто? Сам Красноярск сотни раз делал так с другими, с другими, но ни разу с Колей. Интересно, как далеко малыш позволял заходить этому парню? Что Сережа успел увидеть, почувствовать? Картинки начинают мелькать перед глазами с бешеной скоростью. Коля в чужих объятиях, краснеет и глухо стонет от чужих ласк, выгибается на простынях, насаживаясь на чужой член. Блядство. Иногда он ненавидел свою испорченную фантазию. Руслан протягивает руки назад, прижимая Колю к себе до упора, сжимает ягодицы, берет его за руки, кладет на собственный живот, заставляет сжать. Быстрее, значит? Руслан садится удобнее и выдавливает максимум. В городе так ездить, разумеется, нельзя, но как же сильно его не ебет сейчас. Малыш молниеносно прижимается к его спине, сжимает кольцо рук и наверняка стискивает зубы. Красноярск знает, что такое ему не нравится, что он не любит высоких скоростей, но что, блядь, поделать?! Руслан, не сбавляя скорости, лавирует между автомобилями и, когда наконец тормозит у огромного здания научной лаборатории, чувствует, как тело, с огромной силой вжимающееся в него сзади, чуть подрагивает. Коля не ослабляет хватку. Руслан пытается выкрутиться, но тоже безуспешно. – Я считал, – наконец подаёт голос Новосибирск. – мы могли попасть в аварию 34 раза, – пальцы сжимаются на чужой рубашке. – Скажи, ты сошел с ума? – повышает он голос, но скорее пищит. – Да ты чего, малыш? – с усмешкой обращается к нему Руслан. – Не смешно! – с каким-то странным выражением в глазах шепчет Коля, обхватывая себя руками, сжимаясь. К такому Руслан не был готов. Коленька действительно испугался. Енисейский тянется ближе, снова придвигая чужое тело к себе, сокращая расстояние до минимума. Кладет руку на талию, поглаживает волосы, пока холодный нос утыкается ему в шею и громко шмыгает. – Ну чего ты, малыш?.. – тянет Руслан, почти мурчит. – Все же хорошо?. – Сумасшедший, – шепчет Новосибирск, но Енисейский чувствует, что прощен. Потому что Коля жмется ближе, кладет свои руки ему на талию. С ним легко было ссориться и, к счастью, так же легко мириться. Но вот тело в руках напрягается, и Новосибирск отстраняется. Руслан тянется мягко поцеловать его. – Прямо на улице, – ворчит Коля и отворачивается. – Ни стыда ни совести. – Неисправим, – усмехается Руслан. – Я же тебе тысячу раз говорил: срать, что думают эти люди, они все равно скоро сдохнут. А ты лишаешь себя ощущений, – легко скользит он под чужую рубашку. Коля поднимается, отстраняясь. – Мне не близка твоя философия, – он с сосредоточенным видом показывает в воздухе кавычки. Руслан расслабленно улыбается, щурясь от солнца. – Неисправим, – с удовольствием тянет он и, пошарив пальцами где-то в кармане, достаёт сигарету. Щелчок колёсика, вспышка пламени, глубокая затяжка, дым и чужой кашель. Новосибирск отворачивается от него. Где-то совсем рядом звучит шум мотора, и рядом останавливается – кто? Ну конечно же, Серёжа. Легко слезает с мотоцикла, подходит к Коле. – Привет, загадочный гений, – Руслан не понимает, сказана эта фраза с сарказмом, усмешкой, или Сережа серьезен. Неопределенность в этом отношении раздражает. Сережа так же легко и непринужденно притягивает его за талию ближе для объятий. Говорит что-то вполголоса. Потом перехватывает чужое лицо за подбородок, внимательно смотрит. – А чего это глаза на мокром месте, а, котеныш? Господи боже. Тот же взгляд, та же интонация, другой человек. Руслан подрывается с собственного мотоцикла, выбрасывает недокуренную сигарету. – Руслан, – протягивает он руку, встав прямо перед ним. Серёжа выше, гораздо выше. Остается только гадать, что ему нахрен вкалывали в детстве. – Серёжа, – неохотно и с какой-то ленью отпускает парень Колю и протягивает руку в ответ. Руслан сжимает чужие пальцы со всей силы и чувствует не менее крепкое рукопожатие в ответ. – Ух ты, тот самый Руслан, – усмехается Серёжа. – Не от тебя ли у котёнка мокрые глаза?.. – Уж поверь, не от меня. Хотя бы потому, что я его парень, – где-то рядом слышится какой-то невнятный, но очень быстрый шепот, мелькает дерганое движение, и Коля наверняка заливается краской. Руслан бы не стал выражаться так прямолинейно, примитивно и пошло (ему очень не нравилось это отвратительное слово – “парень”), но обстоятельства буквально вынуждали. – У… так прямо? Я тебе раскрою секрет: от парней больше всего слез. – Не в этом случае. Но позволь открыть секрет и тебе: не обязательно обжиматься с Колей, не обязательно лапать его и хер знает что ещё с ним делать, – Руслан пытается быть язвительным и саркастичным, как всегда. Но на этот раз удается плохо, ревностью накрывает с головой. – Но ведь Коленька мне не запрещает, – рястягивает губы в широкой ухмылке Серёжа. Руслан уже слышал “Коленька” – редко от себя, часто от Томска. Но никогда ещё эта форма имени не вызывала столько злости. – Ты в детский садик ходил? Примерно в этом возрасте учат не трогать чужое, – рычит Руслан, подступая ближе. – ”Трогать чужое”? Мы сейчас точно об одном и том же? Ты говоришь про человека, не про вещь, не забыл? – Серёжа, кажется, смеётся, но Руслан ловит в глазах напротив проскользнувшую искорку раздражения. – Ты прекрасно понял, о чем я. – Можешь считать так, – улыбается он ещё шире. – Коль, мы же не хотим опаздать на начало испытаний собственного продукта? – взывает он к красному до корней волос Новосибирску. – Да, не хотим, – чеканит Новосибирск. Оба уже разворачиваются ко входу, но Руслан ловит Колю за руку, резко притягивает к себе. Уже почти целует, но Новосибирск отворачивается. – Я же просил. Не на людях, – все еще красный, шепчет он, отпуская его руку, и удаляется быстрым шагом. Руслан сжимает кулаки и бессильно рычит, провожая его взглядом. А через час приходит сообщение с неизвестного номера: “Кажется, он не слишком-то тебя хочет;)” Красноярск едва не запускает устройство в стену. Колю пытаются увести. Нагло, грязно, а этот гениальный, аналитический мозг не может распознать в “дружеском общении” неприкрытый флирт. Коле сказали “мы друзья”, он принял это за аксиому и теперь будет, святой, в это верить. Оправдывать все, притягивать за уши, но не признает очевидного. Потому что ошибку можно допустить в решении задачи, ошибки в условии – крайняя редкость. *** Кажется, он не нервничал так очень давно. – Руслан, мы едем всего на два дня, зачем тебе эта футболка? Куда ты ее наденешь? – В номере буду ходить, – ворчит Руслан и скидывает ее в дорожную сумку. Футболка ему нравилась, ещё пару лет назад, до Коли, он ходил в ней в клуб и собирал комплиментов (и поцелуев) больше, чем за все походы, вместе взятые. Так что сейчас, в эту непростую поездку, взять ее было просто необходимо. – О нет… – морщится Коля. – номер, – он хватается за телефон и уже звонит куда-то, – здравствуйте, нам нужен ещё один номер, одноместный или двухместный. Есть ли альтернативы? Х-хорошо, спасибо. До свидания. – с определенными паузами давит из себя Новосибирск. – Руслан, – обращается он к Красноярску. – Номеров в этом отеле больше нет. Э… – видеть замешательство на Колином лице нонсенс, – как тебе идея пожить в другом отеле? – Херовая идея, малыш. Предлагаю нам вдвоём переехать в другой отель, в двухместный номер. Тогда будет неплохо, – все еще собирается Руслан, шагая по квартире. – Ну, начало конференции в первый день – в восемь утра. Наш отель расположен буквально в двух шагах от него. А самый ближайший отель, исключая наш, за шесть километров. С учётом того, что в Москве по утрам никуда не доедешь, плюс с утра нужно позавтракать, собраться, в общем… не вариант, – выдыхает Коля. – Ну, позвони этому, – закатывает глаза Руслан, он принципиально не называет Серёжу по имени, – скажи ему, что придётся жить втроем. – Но это не… – Срать. Скажи, так надо. – Я попробую, но… – Сначала попробуй. Коля листает список недавних звонков и, наконец, подносит телефон к уху. – Да… привет, Серёжа. Смотри: Руслан поедет с нами, ты же знаешь, но в гостинице больше нет номеров. Альтернатив с гостиницами тоже нет. Как ты смотришь на предложение, нет, просьбу, жить втроем в... двухместном номере, – Коля замолкает, слушает ответ, потом нервно улыбается. – Нет, я буду спать с Русланом. Этот ублюдок что, предложил ему разделить кровать? О Боже, это будет сложнее, чем он думал. – Я не люблю неопределенность. Какая услуга? – хмурится Новосибирск. – Хорошо. Спасибо, Серёжа, – чуть смягчает он тон и, улыбаясь, кладет трубку. – Он согласен. – О боже, блять. – шагает на него Руслан, ведёт спиной, опрокидывает на кровать, нависает сверху. – Как же он мне не нравится. – Зато он нравится мне. Красноярск морщится и встряхивает головой. – Он хороший, просто вы начали знакомство не с того. – Мне сильно похуй, какой он. – залезает пальцами под его рубашку Руслан, наблюдает за распахнувшимися ярко-голубыми глазами и, усмехаясь, ведёт пальцами под застежку брюк. – Не надо сейчас. – Почему? Хочешь сказать, опоздаем? – шепчет он, опаляя шею горячим дыханием. – Ты собран уже как два дня, я тоже готов. Как мы можем опоздать, – одной рукой расстегивает он рубашку и ведёт по все еще по-подростковому угловатому телу. Не стесняясь, спускается ниже, кусает кожу на шее, переходит к ключицам, и Коля глухо стонет. – Рус… – странно проглатывает его имя Коля. – Как же с тобой легко, малыш, – снова прикусывает чужую кожу Красноярск и уже расстегивает чужие брюки, забираясь под резинку белья. Коля отзывается на любую ласку ярко и до одури приятно. Тянется в ответ, почти хнычет, когда его рука начинает медленно двигаться, чуть сжимаясь. – Ну? Неужели всего этого тебе не надо? – издевается над ним Руслан. – Очень надо, – цепляясь за покрывало идеально заправленной к отъезду кровати, прерывисто шепчет Коля. – Да? А мне показалось, ты уже побежал с открытым ртом и горящими глазами в аэропорт к “своему Сереже”, – чуть грубо сжимает его Руслан, и Коля ерзает, закусывая губу. – Скажи, я прав или нет? – Нет, совсем нет, – тянется к нему Коля. – поцелуй, – Руслан усмехается. Такого Колю он любил больше всего. Колю, который не успевал подумать, как он выглядит со стороны, Колю, который так желанно тянется к нему... – Скажи… – отрывается от него Руслан. – Скажи, кого ты любишь? – У городов нет чувств, это не люди… – Неправильный ответ, – ускоряет движения Руслан, попутно отключая Коле мозг. – Тебя, – прикрывая глаза, шепчет Коля. – Молодец, – Коля снова закусывает губу, и Руслан чувствует, как по руке стекает что-то теплое. – Я же штаны запачкал... – отдышавшись, морщится Коля. – А я руку. Что поделать? Мир несправедлив и жесток, – легко касается Красноярск чужого лба губами. – Не очень-то смешно. – Я дарил тебе джинсы. Надень их. – Я такое не ношу. – Так начни. – мягко шлепает его по заднице Енисейский. – Не смешно, Рус, – рывком поднимается с кровати Коля. – Время, – хватается он за телефон. – Ладно, черт с ним. Вместе со брюками переодеть приходится и классическую рубашку, которая теперь совершенно не подходит, и обувь, подготовленная заранее, тоже остаётся дома. В итоге в аэропорт Коля едет совсем не так, как планировал. Серые подаренные Русланом джинсы, которые “отлично сидят на твоей заднице”, сочетаются с кедами, которые Коля почти не носил, а сверху, – боже, как он докатился до такого? – обтягивающая белая футболка, кажется, Руслана, и тоже светло-серая кофта на молнии. Откуда она взялась дома, не было даже предположений. – Ахеренно выглядишь, – притягивает его ближе Руслан. – Я бы, конечно, снял кофту, но это позже. Коля хватает рюкзак, и оба выходят к подехавшему уже такси. – Ого, гений жжёт! – встречает их в зоне ожидания Сережа, – привет, Руслан, – играет он бровями, и эта непринужденность раздражает. – Привет, – крепче прижимает Колю к себе Руслан. – Уточню, ты поехал с нами, потому что любишь науку или потому что не доверяешь своему парню? – с ехидцей смотрит на него Сережа. Руслан шагает ближе, на секунду выпуская Колю. – Я поехал потому, что не доверяю тебе, – тоже пытается улыбнуться Руслан, но Сережа мгновенно оказывается рядом и все-таки обнимает Колю в “очень дружеском” приветственном жесте. – Ходи так всегда, Коля, м? И, если уж оделся так, не тяни кофту настолько низко, она должна дополнять, а не портить, – приподнимает он одну бровь, словно примеряясь, и немного тянет кофту наверх, так, чтобы она небрежно упала обратно, не скрывая бедер. Провокация удалась, и Руслану снова хочется хорошенько въебать ему. Если вся поездка будет состоять из таких выходок, они не доживет до её конца. – Нет, это совершенно не то, что я ношу. Непредвиденные обстоятельства заставили меня сменить стиль, – он морщится и усаживается на одно из кресел. Сережа в ответ жмет плечами. – Как скажешь, – опускается он рядом, и Красноярску ничего не остается, как сесть по другую сторону от Коли. К счастью, этот вечно занятой мальчик не высыпался на этой неделе и теперь склоняет голову к Руслану на плечо. Тот самодовольно улыбается и обвивает руку вокруг талии, под кофтой, так, чтобы даже у Коли не появилось претензий (со стороны объятия были совершенно не видны). – Что же ты до него докопался? – как-то устало тянет Руслан. – Ну не у тебя одного есть вкус на парней. – Но это же подло. Он считает тебя другом, – пытается воззвать к чужой совести Руслан, не имея своей. – Что-то мне подсказывает, что тебя бы это не волновало, – с легкостью угадывает Сережа, и Енисейский закусывает щеку изнутри. Аргументов не находится, и Руслан только крепче прижимает Коленьку к себе, с твёрдым намерением поговорить с ним на счёт Сережи. Но такая возможность не представляется ни в самолёте, ни в отеле, когда их все же заселяют в двухместный номер втроем, ни на следующий день, когда Коля и Сережа наконец возвращаются в номер. Парни вваливаются туда уже под вечер, а утром Руслан их даже не застал. Он вообще не понял, как прошло это утро, не очень приятно, нужно сказать, потому что… – Доброе утро, Крас, – и Руслан клянется выкрасть у Московского телефон и переименовать себя. Как вообще Москва узнал, что он в столице, ясно не было, но “просьба” приехать в офис по какому-то вопросу все же поступила. Руслан не был в восторге от этой идеи и уж тем более не был рад, когда Москва принял его за заместителя Коли и спрашивал с него за всю Сибирь. Енисейский пытался отделаться как можно быстрее, но вышел из блядского офиса только в пять вечера. – Ебаный насильник, – шипит он сквозь зубы, вываливаясь на улицу. На телефоне пара пропущенных от Коли, и он набирает номер. – Да, пупс? – тяжело выдыхает Руслан. – Мне не нравится это прозвище, – наверняка хмурится Коля по ту сторону. – Ты где? Я уже начал переживать. Ты не отвечал. – “У городов нет чувств”, – передразнивает его Руслан. – У Москвы я был. Как ты видишься с ним так часто и все еще жив, я без понятия. – Мы будем в номере через час. – Вряд ли я вас обгоню, – жмет плечами Красноярск, спускаясь в метро. Все трое вваливаются внутрь почти в одно время. Номер, нужно признать, вполне мог быть оборудован и на троих, площадь позволяла. Просторный, с каким-то маленьким неудачным балкончиком. Коля обходит его и присаживается на одну из кроватей. – До пяти ебаных часов… – тянет Руслан, падая рядом, и валится на спину, жалуясь на столицу. Тянет Колю прилечь. – Восемь, – сваливается на свою кровать Серёжа, растягиваясь звёздочкой, имея в виду, конечно, не посиделки с Москвой, а часы лекций. Новосибирск не ложится на кровать. – Мы же грязные. – хмурится он. – О Боже… – показательно закатывает глаза Руслан и забирается на него сверху, опрокидывая. Коля пытается сопротивляется, но добивается лишь того, что Руслан прижимается плотнее, а его губы теперь утыкаются Новосибирску куда-то под челюсть. – Только не кусайся, – уже сдавшись, шепчет Коля. – Ничего не обещаю, – подхватывает его под бедра Руслан. – Очень мило, – комментирует Сережа со своей кровати. – Не могли бы вы избавить меня от сия зрелища? Коля тут же замирает. – Да, извини, Сереж, мы… – Не стоит извинений, пупс, – подмигивает он и рывком встает с места. – Ну что? Уже вечер. Предлагаю идти регистрироваться на конференцию и валиться спать. – Иди, Коля тебя догонит, – блестит улыбкой Руслан. – Регистрация идет до девяти вечера. – М-м… – мнется Коля. – Серёжа, а можешь меня зарегистрировать? Пожалуйста, – поднимается с кровати, подходит ближе, смотрит в глаза – взглядом, который, – Руслан знал, – не терпит отказа. – Эх, ты… – мягко улыбается Серёжа и ерошит чужие волосы. – Гений-загадка-и-секс в одном флаконе. Ладно, схожу. Коля немного тормозит, но в благодарность кивает и так и остаётся стоять перед дверью. Сейчас желание обнять его со спины, все же опрокинуть на кровать, впиться в губы боролось с необходимостью поговорить на счёт Сережи. И Руслан, тяжело вздохнув, все же выбирает второе. Но… Вообще, Коля редко проявлял инициативу. Обычно именно Руслан лез к нему, но что же нахуй пошло не так в этот раз?.. Коля подходит ближе, медленно, нежно проводит вверх по руке, касаясь только кончиками пальцев, отчего мурашки тут же рассыпаются по плечам, заставляя чуть свести лопатки. Руслан стоит неподвижно, пока Новосибирск подходит еще ближе, берет за руку, нежно, почти невесомо целует в щеку, в скулу, нос, бровь, лоб… Совсем ребёнок. Делает все очень мягко, с присущей ему наивностью. – Коль, нам нужно поговорить… – прикрывает глаза Руслан под ласками. Он никогда бы не подумал, что его будут будоражить простые прикосновения и поцелуи в щеку. – Малыш, послушай… – шепчет он в тишине комнаты. – Да? – зовет его Коля. – Что, Руслан? – прекращает он поцелуи, и от того, как резко прервалась ласка, хочется плакать. Руслан возвращает его руки себе на плечи. – Ты хотел поговорить? – переспрашивает Коля. – Да... то есть, нет. Да блядь, – закидывает голову назад Руслан, подставляя шею под такие же маленькие и чувственные поцелуи. – Коль, Коля… – мозг отказывается соображать. – Сережа. – Что? – хмурится Новосибирск. – При чем здесь Серёжа? – наконец отстраняется он, и Руслан получает возможность думать. – Нужно поговорить. О нем. Коля поджимает губы. – Да? – Мне неприятно, когда он обнимает тебя, когда привлекает к себе внимание, когда ты предпочитаешь его, – вот, пожалуйста, Руслан не устраивает сцен ревности, истерик, скандалов. Просто и честно говорит – не нравится. Коля хмурится ещё сильнее. – Я никогда не выбирал между вами. – отвечает он на последний вопрос, – и не считаю его поведение странным. Он… такой всегда. И, несмотря на свои… странности, он очень умный. Я не знал раньше таких людей. Конечно, мы не берём в расчёт ученых, но, подчеркиваю, ученых я не знаю лично, так что они не в счёт. – Да господи, Коля, он откровенно клеится к тебе! – так что там было на счет истерик? – Я так не считаю. Мы с ним друзья. – Ну вот опять… – рычит Руслан. – Ну открой глаза, проанализируй его поведение! – Я анализировал. Он ведёт себя так не только со мной. – Хорошо, ты можешь просто сократить общение? – Я не хочу! – вскидывает руки Коля. – Я же говорю тебе… – Да мне срать на его интеллектуальные способности! Он все еще просто человек! – Очень жаль, что ты так не любишь людей. – Да пошёл ты со своими жаль! Тысячу раз объяснял: люди – жалкие создания, если они тебя не развлекают – можно слать их нахуй и не стесняться! – Руслан свирепеет. – А ты как обычно пропихиваешь в массы свой больной гуманизм! Ой, посмотрите, – издевается Руслан. – Я маленький Коленька, нихуя не понимаю в людях, но что-то утверждаю! Посмотрите, я маленький Коля, и со своим эмоциональным интеллектом минус тысяча я пытаюсь рассуждать о чувствах других людей. Ой, посмотрите, я маленький Коля, и мне важны люди! Люди, которые… – А ты кто, по-твоему? – из распахнутой двери шагает Серёжа. – Да, и тебе привет. Регистрация заняла в разы меньше времени. Руслан подлетает к нему и хватает за грудки. Из-за разницы в росте выглядит это чуть ли не комично, но Красноярск слишком зол сейчас. На слепость Коли, на людей, на Серёжу и на прерванный им же, Русланом, прекрасный вечер. – Рус! – подлетает к нему Новосибирск, отталкивая в сторону. – О, ты заебал, малыш! – с перекосившимся от неестественной улыбки лицом выкручивается из его рук Руслан, отталкивает его. – Ты еще ударь его! – усмехается Серёжа без тени радости на лице. – Не лезь, блядь, не в свое дело! – снова прорывается к нему Руслан и оказывается зажат в чужих руках. – Ух ты, какие мы агрессивные… – Руслан не был к такому готов. Ядовитый сарказм его конёк. Ещё ни разу его не выводили на крик, оставаясь внешне невозмутимым. – Коль, не держи его, пусть ударит, если хочет. Вот только мне придётся ответить. Как думаешь, кто из нас двоих пострадает больше? Коль, а ты кинешься залечивать его раны, – драматично произносит он, прикладывая руку ко лбу. – когда еще минуту назад он орал на тебя? Злость накрывает с головой, такого с Русланом не происходило уже лет сто. Он дёргается и с силой отталкивает Колю, который повис у него на руке. Несмотря на высокий рост, Новосибирск так и остался немного худым, угловатым. Поэтому теперь легко отлетает в сторону, ударяясь о стену, которая оказалась чересчур близко. Осознание приходит спустя пару секунд, когда Коленька, хватаясь за затылок, морщится от боли и оседает на пол. – Бешеный, – бросает Сережа и шагает к Новосибирску. Обвивает руками, как ядовитым плющом, почти сажает к себе на колени, гладит по волосам. – Свали от него нахер, – рычит Руслан. – Хватит, ты уже достаточно навредил ему сегодня, – Сережа переводит взгляд на Колю. – Эй, котеныш, ты как? – Н-нормально… – хватается за голову Коля. Руслан подходит ближе. – Малыш, прости… – шепчет он, протягивает руки, но встречается с холодным взглядом блядского Сережи. – Уйди, – грубо говорит тот и все же подхватывает Колю на руки, несет на свою(!) кровать. Гладит по волосам с каким-то нежным трепетом, что-то шепчет. Коля лежит так не менее десяти минут. А Руслан не знает, куда себя деть. Уйти? То есть оставить их наедине? Ни за что. Подойти к Коле? Услышать тихое “уйди, мне больно” – как ножом по сердцу. Ну, или этому странному устройству в груди, которое теперь почти кричало от несправедливости. Он просто садится на собственную кровать и смотрит. Вынужден смотреть. Серёжа опускается все ниже и, наконец, ложится рядом, почти прижимает к себе. Руслан подступает к сумке, судорожно шарит по карманам, вытягивает, наконец, помятую пачку, быстро прикуривает и с уже с зажженной сигаретой уходит на маленький балкончик. Хорошо ещё, что пожарная сигнализация не сработала. Руслан прикрывает за собой дверь, глубоко затягиваясь. Он бездушный урод. И он знал это всегда. Но никогда это не мешало ему так явно, не давило на плечи каким-то неподъемным грузом. Он готов был видеть страдания тысяч и тысяч людей за долгие годы своей жизни, и уже очень, очень давно это его не торгало. Он привык к мысли, что его ничего не волнует, не тревожит и вот… Коля Сибиряков. Волнует, тревожит, будоражит, забирает себе огромный кусок сознания, которое теперь постоянно озабочено им. Коля… Прижать, укусить, присвоить. Коля… говорить, обнимать, шутить. Коля… скучать, волноваться, ревновать. Коля… целовать, восхищаться, любить… Коля. С головой накрывает чувство вины. Конечно, Красноярск был слишком для него, во всех смыслах. Слишком вспыльчивый, пошлый, озлобленный, самовлюбленный. И вместе с тем слишком эгоистичный, чтобы отказать себе, уберечь Колю, спрятать от самого себя, спасти. Нет, на геройство он не способен уже лет двести… Может быть, Коля и прав. У этого Сережи просто такая манера общения. Руслан же не видел, как тот общается с другими людьми. Может, действительно точно так же. И это просто Руслан привык к тому, что вести себя так нагло по отношению к Коле может только он. В конце концов, он ничуть не лучше Сережи, вероятно, даже хуже. Может, Серёжа действительно друг? И фраза про вкус на парней не имела сексуального подтекста? Руслан достаёт вторую сигарету. Шум дороги под окнами заглушает его собственные мысли, поэтому он мнет пачку в руках, пока не чувствует, что она пуста. Возвращаться не хочется. Видеть эту отвратительную картину, жалеть о содеянном, жалеть Коленьку. Милый мальчик… его милый мальчик нравится всем. Руслан стоит там долго, как ему кажется. Последняя сигарета летит вниз, и он провожает ее долгим взглядом. Дверь балкона резко распахивается. Руслан даже не успевает ничего понять, как Коля тут же оказывается за его спиной, хватается за плечи, тяжело, загнанно дышит. У входа на балкон появляется Серёжа. – Что случилось? – спрашивает Руслан, выдыхая дым в лицо Сереже. – Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, – улыбается тот краешком губ, но Руслан знает эту ухмылку – сам улыбался так, – знал, что человек напротив лжёт. – Коля, – требовательно обращается он к парню. Тот не требует осмысленного вопроса, отвечает сразу. Руслан и забыл, какой становится его речь, когда он нервничает. – Я очень хочу тебе рассказать, но осознаю, что за этим последует, поэтому промолчу. Давай просто сходим прогуляемся. Как ты на это смотришь? Согласен? – тараторит он, впиваясь короткими ногтями в чужое плечо. Руслан резко разворачивается, и Коля оказывается зажат между перилами балкона и чужим телом. – Говори, – зло сжимает Красноярск чужую рубашку. Коля перехватывает его руки, кладет на них свои, и Руслан чувствует, как его пальцы подрагивают, видит, как глаза расширены от какого-то странного ужаса. – Не хочешь его отпустить? – снова встревает Серёжа, но на этот раз Руслан его игнорирует, всматривается в большие синие глаза. – Говори, – повторяет Руслан. – Он… – Новосибирск теряется. – Он не хочет со мной дружить. Он попросил меня о той невыполненной услуге за твое здесь проживание. – В каком смысле? – хриплым голосом шепчет Руслан. – Не дружить хочет. Смысл слов доходит спустя мгновение, и губы сами шипят: – Что он сделал? – Коля неконтролируемо обнимает себя за плечи, пытается сжаться, как делает всегда, когда чувствует угрозу. Руслан разворачивается к Серёже. – Что ты сделал, ублюдок? – вырывается глухое рычание. – То, что хотел. То, в чем ты не отказывал себе ни разу. То, что могло бы понравиться Коленьке, если бы он не был так зациклен на одном придурке без талантов и выдающихся способностей. То, что по какой-то причине он находит привлекательным с тобой. Руслан наступает на него, игнорируя разницу в габаритах. – Что ты сделал? – А, ты хочешь услышать это от меня, да? Ну хорошо. Посадил к себе на колени, притянул за задницу, резко поцеловал, кусая его губы, сжал… – Руслан срывается с места, налетая на него. В голове пустота, никаких мыслей, только стук крови. В чужое лицо прилетает удар, и он чувствует, как костяшки пальцев приятно ноют. Серёжа ожидал чего-то подобного, но все равно не успел увернуться. Зато теперь у него есть повод, и он с удовольствием вовлекается в драку. Руслан краем глаза видит, как Коля мечется где-то рядом, кричит на них, тянется поочередно то к Сереже, то к Руслану, и ничего не может сделать. И когда выдается короткая заминка, быстро встает перед Сережей, выставляя руки вперед, закрываясь от Красноярска. – Руслан, хватит, пожалуйста, – он чуть не плачет. Видимо, сказался шок действий Сережи, драки, всего вместе. Новосибирск снова съеживается, выглядит каким-то хрупким и беззащитным и, кажется, это подмечает не только Руслан. Сережа за его спиной делает глубокий вдох, тяжело выдыхает, смахивая кровь со скулы, и кладет руки на чужие, чуть вздрагивающие плечи, но Новосибирск отшатывается от него. – Не трогай меня, – он встаёт где-то за Русланом. – Да ну, котеныш… – Я тебе не котеныш, – шепчет Коля, хлюпая носом. И тянется ближе к Руслану. Старается коснуться его, ощутить рядом, понять, что это Руслан, все будет хорошо. Саркастичный, озлобленный, резкий, грубый, но его Руслан. Коля плачет. – Господи, – оборачивается Руслан, когда Коля утыкается лицом ему в плечо, и ощущает влагу на футболке. – он действительно плачет. Мальчик, который отрицал чувства у городов, плачет. Синие глаза застилают слезы, волосы растрепаны, губы искусаны. Из чужой груди вырывается тихий, почти неразличимый всхлип. Коля прижимается к нему, забыв о недавнем инциденте, льнёт ближе, как бы прячется на чужой груди. И Руслан даёт ему такую возможность, обнимает за плечи, сжимает, дарит ощущение защищенности. – Откуда ты только нахуй вылупился, – шипит он. – Я все это время был в номере. Или ты не заметил?.. видимо, так был увлечен парнем на своих коленях, что не обратил внимание, что дверь хлопнула на балкон, а не у выхода. Коля в его руках вздрагивает. – Коль, потом поговорим на счет этого, – не отвечает Серёжа на нападки и поднимает глаза на Новосибирск. Руслан уже хочет выплюнуть пару ядовитых комментариев ему в лицо на счет того, что никакого “потом” не будет, но чувствует, как Коля шевелится в его руках. Встает напротив Сережи, и Руслан снова напрягается. – Мы не будем обсуждать это, – кусает он припухшие губы. – Мы вообще больше не будем ничего обсуждать. Я был бы очень благодарен, если бы ты исчез из моей жизни. – Котеныш, да ты чего? – тянется к нему Серёжа, но Новосибирск с презрением отступает. – Уходи, – и Руслан ощущает какое-то садистское удовольствие от того, что Коля говорит это ему, Сереже. – Коля, я все тебе объясню. Извини, я поторопился, но ты… – Поторопился? То есть, ты допускал такое развитие событий, только в будущем и при других обстоятельствах? Я считал тебя другом, авторитетом, товарищем. Я считал тебя почти идеальным человеком – квинтэссенцией всего того, что человечество достигло за сотни лет развития. Мне нравилось в тебе все, от научной деятельности до стиля в одежде. Ты был моим лучшим другом. Человеком. Ты… уходи, Сергей. – Коля, послушай… – Уходи! Уходи… – голос слабеет. – Куда? Я живу тут еще сутки, а завтра второй день конференции. Коля, там начинается раздел, посвященный квантовой механике! Мы же так давно хотели на него сходить. – Я не хочу никуда с тобой. Понимаешь? – Новосибирск наконец поднимает глаза и смотрит почти жалобно. – Не знаю, что с тобой случилось… Сережа тушуется, смотрит в пол. – Если ты считал меня таким идеальным, почему продолжал обжиматься с этим? – он кивает на Руслана. – Почему? Котеныш, я влюбился в тебя, понимаешь? А ты сейчас говоришь такое. Раз я тоже тебе нравился, в чем была проблема? – Так, по-твоему, выглядит влюбленность? – Коля разводит руками, намекая на его действия. – Действительно, воля людей слишком слабая, а принципы слишком шаткие, раз они не могут контролировать собственные желания и действия. К тому же, я не уверен, что у тебя все в порядке с психическим здоровьем. Я заметил это еще давно. Не зря говорят: каждый гений сумасшедший, но не каждый сумасшедший гений. Теперь даже не знаю, к кому тебя относить. – Ты считаешь меня сумасшедшим? – кисло улыбается Сережа. – Да. Я… боюсь я тебя, Сергей. – противореча своим словам, Новосибирск остается на месте. Руслан подходит к нему сзади и аккуратно кладет руки на плечи. Коля оборачивается, тяжело вздыхает. Красноярск без слов забирает их сумки и выходит за дверь. Коля поправляет одежду, ерошит волосы нехарактерным для себя жестом, трет лицо и шагает следом. – Пока, Коль, – слышит он тихий голос. – Всего доброго, Сергей, – сжимает он пиджак в руках и выходит. *** Доехать до ближайшего отеля и заселиться не занимает много времени. Заботу об этом полностью берет на себя Руслан. Новосибирску остается просто перемещать свое тело за ним вслед. – Малыш? – окликает его Руслан уже в номере. – Ты завтра идешь куда-то? Новосибирск качает головой и присаживается на самый край кровати, складывая руки на коленях с неестественно ровной осанкой. Руслан опускается рядом с ним на пол, складывает руки на чужие колени, кладет на них голову, заглядывает в лицо, которое Коля низко опустил. – Рус? – Да? – Что с ними не так? С людьми, – добавляет Новосибирск. – Я не знаю… – шепчет он и поднимается, медленно опуская Колю на покрывало. Он поддается, ложится все так же, со стеклянными глазами, направленными куда-то в потолок. – Ты дружил с людьми? – Еще совсем маленьким – да. – Они тоже… были плохими? – бездумно спрашивает Коля. И Руслан поражается, насколько простой и абстрактной была эта формулировка. До этого он не слышал от Новосибирска ничего подобного. – Не все, но в итоге я пришел именно к такому выводу, – так же просто отвечает Руслан. – Я так устал, – шепчет Коля, поворачиваясь набок. Руслан стаскивает с него обувь, по одной пуговице, медленно и терпеливо расстегивает рубашку и, наконец, стягивает, снимает свою обувь. Перекладывает малыша на кровати так, чтобы тот поместился полностью, ложится рядом. – Сейчас немного полежим, и я свожу тебя в душ... – бегает по его коже тонкими пальцами Руслан. – Ты знаешь, нет ничего плохого в людях, как явлении, но вовсе не обязательно общаться с ними так близко. Руслан стирает одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. – Он был важен для меня, – поджимает губы Новосибирск и пытается отвернутся, совершенно точно чтобы скрыть слабость, но Руслан не позволяет. Ловит запястья, закидывает ногу на бедро не дает двинуться. Он видит его слезы, сцеловывает сухими губами, чувствует, что тревога и ревность, бушевавшие в нем все это время, угасают. Руслан отвратительный, и как человек, и как город. Он жалеет своего маленького Колю, который познал разочарование в людях впервые, успокаивает его, и вместе с тем чувствует мрачное удовлетворение от того, что Сережа больше не прикоснется к нему, не улыбнется, не заговорит с Колей. Тот вечер проходит необычно долго. Коля успокаивается нескоро, прижимаясь, в конце концов, к его груди, и выводит руны у него на шее, ключице, клочке груди, там, где бледную кожу не скрывает рубашка. Руслан ведет его в душ, проводит мочалкой, настраивает воду, вытирает полотенцем, проводит по телу руками, задерживаясь на ягодицах, мягко сжимает их, целует в шею, чувствует, как Коля все же краснеет, стоя перед ним полностью голым. Руслана это умиляет, и он удовлетворенно ухмыляется. – Не буду мучать тебя сегодня, малыш. Завтра, все завтра, – мягко укладывает он влажную от воды голову к себе на грудь, оставляет руку на талии и в волосах. Руслан отвратительный и человек, и город, но лежа сейчас в темном и тихом номере, с Колей на груди, он чувствует, что становится лучше. Только от того, что этот парень раз за разом заставляет его чувствовать. Чувствовать то, что было утеряно еще сотни лет назад, в густом и беспощадном сибирском лесу – искренность, доверие, привязанность, нежность… любовь. И пусть не к людям, пусть не к городам, но разве для такого отвратительного человка, как он, не достаточно любить одного парня на весь мир?